Текст книги "Развод. Проданная демону (СИ)"

Автор книги: Евгения Медведская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

– Кэйри странно реагирует на мою трансформацию, – отвечаю я, теряя интерес к Луциану.

Отпускаю его, даже не избив.

– Странно? – в глазах Луциана искренний интерес. – Это как? Падает в обморок? Истерики случились после этого?

– Нет, – отвечаю я коротко.

Не желаю посвящать его в наши с ней дела.

– Продайте ее мне, – вдруг говорит Луциан.

– Что? – мне кажется, что я ослышался.

– Заплачу любые деньги. Такую сумму, как захотите.

Драка

Я снова перевоплощаюсь. Моя магия наполняет помещение. Крылья дрожат. Луциан отступает на шаг, когда видит, как переливаются темные перья.

– Вы совершенно безумны! – рычу я. – Как смеете?

– Я перед ней в долгу. Не справился с болезнью ее матери. У меня редко умирают пациенты, поверьте. Я куплю и дам ей свободу. Потому что ненавижу рабство всей душой. И рабовладельцев ненавижу. Ради Лариан, я безумно хочу спасти ее дочь.

– Никогда и никому я Кэйри не отдам! – рявкаю я так, что он отшатывается прочь.

Крылья задевают стол и режут его как масло на куски. Взмахиваю ими, магия вырывается наружу. Все помещение заволакивает пеленой мрака.

– Не смейте даже думать о таком. Вам ясно? Еще одна попытка предложить мне нечто подобное будет стоить жизни!

Луциан создает щит. Весьма и весьма достойный. Затем следует магический удар. Его сила плотная. Лучи проходят через мой мрак, но до меня не добираются. Бью в ответ. Отражает. Мы разносим кабинет в хлам. Стол, шкаф, хранилище лекарств – все мешается в урагане магии.

Врач говорил, что не вступит со мной в бой, но вступает, и страха в нем нет нисколько. Выражение лица невозмутимое, даже нет ярости, только холодное внимание.

Я раню его в плечо, в ответ мне прилетает острый шип. Уворачиваюсь, но он цепляет ухо. Чувствую легкое действие парализующего вещества. Ипостась с ним справляется. Добираюсь до докторишки и бью кулаком в лицо.

Отклоняется с невероятной скоростью, одновременно атакует. Я попадаю ему в корпус, он мне в живот. Еще один острый осколок ранит мое бедро, но я отвечаю немедленно и укладываю противника на пол вниз лицом. Магия прижимает его, практически размазывая.

Я уверен в победе, когда прямо в крыло прилетает здоровенный кусок стекла. Кричу от боли, обрушивая на голову Луциана стол. Он в последний момент укрывается новым щитом, но удар мощный и наступает дезориентация.

Разрушаю его щиты, кладу руку на затылок. Одно движение, и Луциан будет мертв.

– Вы невероятно сильны, Дариан, – внезапно смеется он. – Сдаюсь!

Меня поражает его беззаботный смех. Будто бы у нас была мальчишечья возня на заднем дворе, но мы услышали шаги строгой няньки, а не опасный бой, в котором шли в ход смертельные заклятия и яды.

Я отступаю, убираю руку. Врач вызывает у меня уважение. Он садится и обводит глазами кабинет.

– Жутковато получилось. Признаю вашу победу.

Мы оба в крови. Кругом все разрушено.

– Вы ее любите? – вдруг спрашивает Луциан.

Я киваю.

– Тогда, я, возможно, погорячился с предложением о продаже.

– Оно было оскорбительно. И я не уверен, что за вашими благородными намерениями не скрывается гнусная садистская натура.

– Тоже самое я думаю о вас, – высокомерно заявляет Луциан.

Он признал поражение, но ему плевать. Искренне на это плевать. Ни страха, ни подхалимства. Ровное и абсолютное спокойствие. Доктор явно псих, и мне это нравится.

– Позвольте обработаю ваши раны, – говорит он.

Под его взглядом рассыпанное по полу стекло собирается, а пузырьки с зельями становятся на место.

Я узнаю заклятие. Так называемое сохранение прошлого. За миг до нападения он заставил помещение запомнить то, каким оно было. Сложная магия высшего уровня. Этому гаду не менее трехсот лет. И он умудрился столько прожить со своим дерзким языком.

Я взмахиваю рукой, помогая убрать устроенный бардак.

Луциан хохочет.

– А, может быть, выпьем? Что скажете, Дариан?

– Скажу, что пора переходить на «ты», – хмыкаю я.

Доктор достает бутылку с коричневатой жидкостью. Этикетка настолько старая, что мне становится неловко.

Стул для посетителей медленно и со скипом поднимается с пола и принимает прежнюю форму.

– Садись, – указывает мне на него Луциан. – Я даже первый отопью из бутылки, чтобы ты знал – не отравлено.

– Да хоть всю выпей, не поверю, что у тебя нет иммунитета к яду, – хохочу я. – Тебя должно быть сотни раз пытались отравить.

Врач оскорбленно вскидывает на меня глаза.

– Обижаешь, – вздыхает он. – С моей манерой общения? Какие еще сотни? Тысячи. И, таки да, иммунитет к ядам у меня впечатляющий.

Я принимаю из его рук бокал. Пью смело. Я тоже не так уж и прост.

– Дай обработаю ухо и бедро, – предлагает Луциан. – А ты мне в ответ смажешь плечо этим.

В его руке сияющий раствор.

Мы замазываем наши раны и пьем.

– Так что у вас за история с Кэйри? И почему она была такой измученной, когда ты меня вызвал?

– Думаю, мне не помешает совет на ее счет, – говорю я. – Я сильно заблуждался, воспринимал Кэйри неправильно и совершил ошибки. Надеюсь, не непоправимые.

– Посмотрим, молодой человек. Я весь внимание.

Луциан оценивающе проводит по мне взглядом, а потом лезет под стол и достает из тайника вторую бутылку.

– Предусмотрительно, – киваю я.

– Итак, свою игрушку ты любишь, – замечает врач.

– Не называй ее игрушкой. Никогда я не стану воспринимать Кэйри так . Думал, все изменится, когда я ее куплю, но не отпускает чувство, что это я от нее завишу, а не она от меня.

– Власть развращает быстро, – хмыкает Луциан. – Сколько еще времени пройдет, пока ты поймешь, что твоя над ней воля абсолютна? И через сколько начнешь злиться из-за того, что Кэйри еще имеет свою?

Под сенью ночи

Я ложусь в постель одна. Жанин приносит мне очередной бокал с лекарством и ночную рубашку. Очень красивое кружево, нежная и приятная ткань, но я медлю. Дариан не сможет сдержаться, если увидит меня в таком. Вещь явно для утех, как и все, чем он меня щедро одарил, кроме платьев.

Мы с Жанин заполнили гардеробную, я полежала в саду. Больше не было никаких дел, и это тяготило сильнее гнетущего чувства, что я в рабстве. Я привыкла следить за большим домом. Рассчитывать закупку продуктов, контролировать работу кухни и уборку.

В особняке всегда полно забот. Этим я занималась у отца, этим же занималась в период моего несчастного брака. А сейчас я провела целый день без цели и дела.

Переодеваюсь и беру в постель книгу. На самом деле, под переплетом скрывается целая библиотека. Я выбираю роман, страницы заполняют строчки. Читаю, а затем начинаю засыпать.

Дариана нет.

Ушел после завтрака и больше не объявился. Побыть в одиночестве было полезно, но тревога меня не оставляет ни на секунду. Он придет сюда и потребует от меня покорности. Я снова пройду через ужас, унижение, а потом невыносимую боль. И так будет каждый раз, когда он захочет.

Обнимаю подушку и сжимаюсь под одеялом. Чуть знобит. Днем я совсем забыла о болезни, только легкая слабость напоминала о пережитом. Теперь чувствую, что еще не окрепла.

Может быть, он меня сегодня пожалеет?

Вспоминаю, что днем оставил в покое. Если у меня сильные повреждения и меня нельзя трогать, то почему не больно?

Интересно, как долго он будет держать себя в руках?

Я потихоньку засыпаю. Разум успокаивается, я расслабляюсь и не чувствую, как открывается портал.

Открываю глаза, когда мой хозяин уже в спальне. На пол летит его рубашка и брюки, а затем он тихо ложится рядом.

Не шевелюсь и делаю вид, что сплю крепко.

– Кэйри, – шепчет он, выдыхая в мои волосы.

Чувствую запах дорогого и крепкого алкоголя.

– Спишь, моя нежная. Я вернулся, а ты в нашей постели.

Его рука ложится мне на живот и тянет ближе. Другая проползает под подушкой. Я в кольце объятий.

– Моя, – тихо выдыхает он.

Я понимаю, что Дариану от этого очень хорошо. В голосе такое удовольствие и трепет, что я замираю.

– Ты проснулась, – утверждает.

– Да, – лгать не имеет смысла – думаю, что он слышит мое сердце.

Моей шеи касаются его губы. Горячо и нежно. Дариан целует, спускаясь к плечу, наталкивается на бретельку сорочки, осторожно убирает ее с пути.

– Не дрожи так, – его ладонь оживает на моем животе и медленно направляется вверх. – Я лишь поглажу тебя. Просто немного нежности, Кэйри. Совсем немного… Позволь мне это…

По голосу я понимаю, что Дариан пьян, мне не хочется сопротивляться, пока он в таком состоянии. Рука накрывает мою грудь, нежно очерчивает сосок через ткань.

– Ты совершенство, Кэйри, – шепчет он, хмелея еще сильнее уже от страсти.

Я чувствую, каким твердым становится его орган. Одежда совсем тонкая, ничего не скрыто, касаясь меня через нее, Дариан чувствует каждую мурашку на моей коже.

– Пожалуйста, – прошу я. – Дариан…

– Да, Кэйри, – шепчет он. – Да, я с тобой, моя нежная.

Вытаскивает из-под меня руку, приподнимается на локте.

– Иди ко мне, – тихо просит он. – Обними меня тоже, умоляю. Я без тебя не могу… Не могу, Кэйри… Прости, что сделал все так. Прости.

Он переворачивает меня на спину. Его волосы проходятся по моему лицу, рука касается щеки, задерживается на ней.

– Если поцелую, не испугаешься? – спрашивает он.

Я ожидала резкости, думала, что зажмет меня сильными руками и будет мучать, но я совершенно свободна и, кажется, могу сделать выбор.

– Я уже боюсь, – отвечаю, вздрагивая, потому что он надо мной.

– Чувствую, – говорит Дариан. – Не надо. Я буду совсем другим. Представь, что все как раньше, Кэйри. Представь, что мы вместе, как тогда на берегу моря. Пожалуйста, давай вернемся туда.

Я закрываю глаза и вспоминаю то, о чем он говорит.

Мы сбежали от охраны моего отца, Дариан долго прокладывал портал, а когда получилось, мы оказались на берегу моря. Там было совсем пусто, ни единой души, только шум волн и шелест острых листов пальм. Укрылись от палящего солнца в тени гладкой и черной как ночь скалы, страстно целовались. А потом пошли плавать. И именно тогда все чуть не произошло.

Мы вышли из воды, Дариан начал вытирать меня. Наши губы столкнулись и через пару секунд я осознала, что лежу под его сильным телом на горячем песке в коротком купальном платье. Мы двигались как в тумане, ласкали друг друга, обещая, что это последняя ласка и после нее остановимся.

Дариан берег меня тогда, не переходил грани приличия. Но тут слетел с катушек, его бедро прошло между моих ног, рука стянула верх платья, почти обнажая грудь. Поцелуи плавили тело, я ни слова не говорила против, принимая ласки, как иссушенная земля воду.

Совсем осмелела гладила и прижимала его к себе также ненасытно. Мышцы напрягались под моими ладонями, мой демон стонал от поцелуев, которыми я покрывала его. Крылья раскрылись над нами во всей своей мрачной красоте. Я поняла, что пути назад просто нет.

Дариан остановился.

– Скоро ты будешь моей женой, – прошептал он с мукой. – Тогда все и случится. Я должен быть с тобой честным.

Я разозлилась, потому что не понимала, что именно может пойти не так. Почему он оставил меня в таком состоянии и сам так мучался? Но буквально через месяц сама оттолкнула прочь. И была рада, что он проявил такую выдержку.

– Мы не можем, – тихо говорю я. – Прошлое не вернуть.

Дариан касается пальцами моих губ. Очень нежно, но это просьба замолчать.

– Я просто поцелую, – шепчет он. – Немного поцелую тебя, Кэйри. Только не бойся, не плачь, ты же меня знаешь… Не того, который сделал больно, а другого… Верни мне наши чувства, на одно мгновение. Я так по тебе скучал. Как песок без моря, девочка моя.

Я молчу, не могу ответить ему ничего, но, когда он осторожно приникает к моим губам, отвечаю. Поцелуй нежный и осторожный. Дариан не трогает меня, боится напугать снова. Не понимаю, что именно изменилось, и могу ли я верить, но по рукам бежит ток, я покоряюсь его губам. Его слова продолжают звучать в голове. Закрываю глаза и пытаюсь поверить в то, что мы в прошлом.

Может быть, все вышло, как в моих снах? Часто в них я вижу, как мы поднимаемся по ступеням к магическому алтарю вместе. Соединяем на нем наши руки и мое белое платье искрится драгоценными камнями. А потом меня наполняет невероятная сила.

Во сне я выходила замуж за Дариана. Раз за разом. Или говорила с ним, или мы оказывались в постели, как сейчас. И каждый раз я умоляла его не оставлять меня.

А наяву прошу об обратном.

Сейчас я ухожу на грань настоящего, прошлого, реальности и сна. Стою на этом перекрестке, вычеркиваю из разума боль, которую пришлось испытать и принимаю его поцелуи так, как если бы этого не было. Не потому, что мне его жаль, не потому что я слаба духом.

Я делаю так, потому что не желаю испытывать панику каждый раз, когда его тело над моим. Даже для сопротивления и борьбы паника не лучшее сопровождение. Мне надо взять контроль над эмоциями.

Дариан врывается мне в рот языком, рука начинает скользить по телу. Он хрипло стонет и оказывается сверху. Его колено осторожно проходит между моих ног, пальцы сгребают подол рубашки и скользят вверх, все ближе и ближе к моему сокровенному месту. Я тяжело дышу, пытаясь не отталкивать. Позволяю себе верить, что черты он не перейдет.

Действительно, движение останавливается, ладонь нежно гладит бедро, подушечка пальцев чертит на нем сложный узор.

– Желанная, – голос Дариана хриплый и напряженный.

Я чувствую его возбуждение, чувствую, как упирается в меня его орган. Не уверена, что мой хозяин сочтет необходимым и дальше меня щадить. Думаю, что в этот раз, между собой и мной он выберет себя.

– Обними, коснись там, где обычно крылья, – просит он.

Я несмело веду рукой по его коже, ощущаю, как в ответ напрягается мужское тело. Касаюсь руки, подныриваю под нее, веду пальцами по его боку, перехожу на спину и, наконец касаюсь гладких лопаток.

– Ммм… Кэйри… Это сложнее, чем я думал, – шепчет он.

– Что именно сложнее?

– Контролировать себя.

Его губы снова на моих, сминают, мучают лаской. Я едва могу сделать вдох, вцепляюсь в его спину двумя руками. Дыхание частое и прерывистое, почему-то хочется тереться о него, прижиматься и ни за что не отпускать. Разве я должна чувствовать подобное к Дариану? Но я чувствую.

– Моя девочка, хочу тебя.

Он дергает сорочку и срывает ее с плеча, властно подхватывает меня и укладывает удобнее. Ложится сверху, разметывая мои ноги в стороны.

– Еще один поцелуй, – тихо и хрипло просит он. – Почему тебя всегда нельзя? Почему я всегда так мучаюсь? Скажи мне!

– Остановись сейчас, – молю я. – Мне кажется дальше будет только сложнее.

– Может быть, – я вижу его улыбку, а затем он обнажает мою грудь.

Я вздрагиваю и пытаюсь прикрыться:

– Ты сказал поцелуй, Дариан, – испуганно вжимаюсь в кровать.

– Да, но я не уточнил, куда.

Его губы смыкаются вокруг соска, я пытаюсь оттолкнуть голову своего мучителя, но замираю от невероятного чувства, а потом прижимаю к себе крепче. Я будто бы лечу, будто бы падаю в пропасть. Со стороны слышу собственный стон. Дариану от него совсем срывает тормоза.

– Кэйри, сладкая…

Рука обретает крепкие когти, ткань трещит и рвется. Поцелуи везде, покрывают вторую грудь, живот, пальцы гладят мои бедра, другая рука ложится на ключицы и не дает вертеться, пока он творит с моим телом все, что пожелает.

Я понимаю, что он себя не контролирует, когда в меня упирается его орган. Прямо там. Преграда из ткани кажется ненадежной. Еще мгновение и все снова произойдет.

Умолять бесполезно. Я ему принадлежу.

Всхлипываю и бессильно замираю, ожидая боли.

Дариан смотрит на меня грустно и долго.

– Не согласна, – он проводит по моей щеке ладонью.

Целует осторожно, закрывает глаза и застывает.

– Но хотя бы не плачешь в этот раз, – он отпускает меня.

– Ты не станешь?

– Сегодня – нет.

«Сегодня». Дариан дает мне понять, что время идет. Оно истекает. Мой хозяин не будет ждать вечно.

– А когда? – спрашиваю я.

Дариан укладывает меня на своем плече, поправляет как может разорванную рубашку.

– Когда ты скажешь мне «да», – отвечает он.

А пока я захлебываюсь восторгом у себя в голове, добавляет:

– Буду ждать, когда твой огонь станет таким же безумным, как мой.

Солнце

Утром Дариан меня будит поцелуями. Чувствую, как его руки собственнически скользят по мне. Гладят горячую после сна кожу. Рубашка сбилась и ничего не закрывает – я фактически обнажена. Поцелуи бегут по моим плечам, переходят ниже – на грудь. Я тихо вскрикиваю, упираюсь руками, но тут же расслабляюсь под его ласками. Он будто бы тот, который изводит меня каждую ночь. Сон не желает уходить, и Дариан – его продолжение.

Мне не хочется приходить в себя. Не хочется сопротивляться. К счастью мой хозяин останавливается сам, не понимая, как я размякла.

– Прости, что разбудил, но у меня очень много дел. Сегодня буду дома лишь набегами. Пока меня не будет – не скучай. Выбери себе комнату, купи то, что пожелаешь.

Я уже пришла в себя и пытаюсь увернуться от поцелуя, но Дариан двумя пальцами поворачивает мое лицо к себе. Наши губы встречаются, сплетаются.

Я привыкаю. Он все время меня трогает и гладит, в этом уже нет ничего страшного.

Дариан берет мою руку.

– Возьми это, – он вкладывает мне в ладонь плоский предмет.

Я разглядываю и не верю глазам.

– Серьезно? Ты даешь такое рабыне?

– Думаю, что так будет правильно, – отвечает Дариан уверенно. – Ты теперь дома. Здесь у тебя всегда будет власть и положение.

На моей ладони сияет амулет госпожи. Вещь, которая обычно принадлежит хозяйке. С его помощью я могу звать слуг, отдавать мгновенные распоряжения, не появляясь лично на кухне или в подсобных помещениях.

– Я могу с его помощью просить о чем-то Жанин? – осторожно уточняю я.

– Не только, – качает головой Дариан. – В твоем распоряжении все мои люди. Осторожнее с приказами, потому что я тоже тут живу и не готов к розовой гостиной в цветочках. Хочешь сделать что-то, в чем сомневаешься – спроси меня. Но не веди себя как рабыня. Не опускай глаза и не становись кем-то другим.

Я не понимаю, что именно он хочет сказать. Не верю услышанному. Это какая-то ловушка. Способ наказать меня за провинности.

– А если я ошибусь? Ты меня накажешь? – спрашиваю я несмело.

– Хотелось бы, – смеется Дариан. – Ты даже не представляешь, как я хотел бы тебя наказать, и что я сейчас представил, Кэйри. Но нет. Я тебя наказывать не буду, чтобы ты в доме ни устроила. Просто займись тем, что любишь. Или не занимайся, если не хочешь.

– А если я пожелаю поменять вид твоего дома?

Дариан как-то морщится от слова «твоего».

– Говори, «нашего», – просит он.

– Я твоя рабыня, Дариан! У меня нет ничего своего! – срываюсь я.

Видимо, после сна я не очень хорошо соображаю.

– Хочешь, чтобы я с тобой как с рабыней обращался? – хмуро интересуется он. – Мы так уже пробовали, и тебе не понравилось. Или ты хочешь, чтобы я отпустил тебя? Не надейся. Я не отпущу. Ты – моя. И от твоего поведения будет зависеть, насколько это окажется приятно.

– Прости, – смущенно прошу я, пытаясь прикрыть наготу.

– Я знаю, что тебе тяжело, – вдруг вздыхает он. – Я был неправ. Слышишь, что я сказал? Я признаю это. И ты должна знать, что свою неправоту я чувствую. Знаю, что ты меня не любишь и не полюбишь. Еще год назад ты дала мне это ясно понять, выбрала другого. Я не мстил тебе за это, если так считаешь. Я не понимал, почему ты поступила так жестоко со мной. Ты… Та боль, Кэйри, это было запредельно. И я сейчас не о разбитом сердце, а о настоящей физической боли. Выбирать ты имела право, но бить меня в тот момент…

– Дариан, прости меня, – вдруг вырывается само. – Я не знала, что произойдет. Меня убедили, что так правильно, иначе ты проведешь ритуал силой.

– Слияние? – поражается он. – Силой? Это вы, люди, заключаете браки силой.

Дариан отворачивается от меня, затем спрашивает:

– Кто сказал, что надо сделать именно так?

Я молчу, потому что мне стыдно. Не хочу, чтобы это имя прозвучало в спальне. Не хочу Дариана злить. Сказать честно, мне страшно.

– Кэйри, я спросил тебя. Кто сказал, что надо ударить? Кто дал тебе именно это заклятие?

– Мой бывший муж, – имя я произнести не решаюсь. – Но он не говорил, что тебе будет настолько плохо. Я не знала, какой вред причиню.

– Верю, – роняет Дариан и продолжает смотреть в сторону. – Надеюсь, ты не будешь плакать, когда я с полным на это правом по закону, лишу его всех заслуг и денег, а затем уничтожу?

– Не буду, – отвечаю я.

– Разве не жаль того, кого ты так любила? – в голосе Дариана странные нотки.

– Я к нему совсем ничего не чувствую, – честно отвечаю я. – Видимо продажа в рабство неплохо лечит разбитое сердце.

– Или ты просто такой человек, Кэйри. Меня тоже перестала любить в одночасье. Я даже не понял, какую совершил ошибку и что сделал не так.

Мы сталкиваемся взглядами, и я начинаю отползать назад. Сейчас Дариан полон гнева. В нем говорит нанесенная мной травма. Мне страшно.

– Ну, Кэйри, не смотри на меня так, – качает головой он. – А то я брошусь.

Я бледнею, а Дариан смеется и исчезает.

Остаюсь одна. Даже не зову Жанин. Не хватало ей видеть разорванную рубашку и мои перепуганные глаза. Я одеваюсь сама, выбираю сиреневое платье.

Замечаю на столе шкатулку. Она полна драгоценностей.

Записка не оставляет сомнений в их назначении.

«Это тебе, Кэйри».

Когда-то я бы обрадовалась, но сейчас едва ли чувствую что-то кроме тоски. Какая разница, сколько у меня украшений, когда на шее висит то, что я не могу снять.

Отступаю на шаг, но нащупываю в кармане амулет госпожи. Да. У нас с Дарианом полно проблем и незаживших ран, но…

Беру шкатулку и бегу с ней на кровать. Замирая от восторга, рассматриваю серьги, цепочки, кольца и браслеты – от тоненьких и нежных, до тяжелых и широких. Выбираю длинные сережки с кисточками тончайших золотых шнуров и каскадом розовых камушков, которые непонятно как держатся. Подхожу к зеркалу и любуюсь сиянием.

Затем надеваю сразу два браслета. Очень гармонично сочетаются.

Все приходит к тому, что я перемеряю все украшения, которые мне подарил Дариан. Глажу каждое, ухожу в мечты. И это лечит. Все эти изящные штучки лечат меня. Оставляю только то, что хочу носить сегодня и убираю драгоценности.

У меня впереди длинный день. Я собираюсь исследовать дом, понять, как здесь все устроено, просмотреть списки слуг, проверить периодичность закупок и уборки. Раз уж Дариан дал мне такую власть.

Завтракать мне приходится с Жанин. И почему-то я скучаю по Дариану. Моя душа тянется к его душе.

Он причинил мне боль, но помог. Выкупил и с ним мне не так уж и плохо. В конце концов, я первой причинила боль ему. И теперь я знаю, какой она была. Мне кажется, что Дариан считал меня другой, а сейчас что-то изменилось. Он признал ошибку и мне больше не кажется, что он будет со мной жестоким. Уже мог бы – возможностей было полно.

Я прохожу по гостиной. Начну с того, что прикажу поставить здесь живые цветы и открыть окна. Шторы слишком темные – не дают ни капле света проникнуть. Пора это изменить.

Я работаю весь день и слуги меня слушаются. Это как бальзам на истерзанные нервы. Я будто бы снова хозяйка особняка. У меня много дел и забот. Пусть иллюзия, но она достоверная. Дариан доверил свой дом мне.

«Говори «наш», – вспоминаю его слова.

На мгновение вспышкой перед глазами встает мой сон: я и Дариан соединяем руки на алтаре. Но даже не важно, что я вижу, важно, что я чувствую. Счастье. От близости моего мучителя я счастлива.

Пусть только во сне.