Текст книги "Развод. Проданная демону (СИ)"

Автор книги: Евгения Медведская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Семейный врач

– Кэйри? После смерти отца? Кэйри Бария? Дочь Григора?

– Кэйри Логвин, – поправляю я.

Она моя и носит мое имя. Не как жена, здесь другое. НО ОНА. НОСИТ. МОЕ. ИМЯ!

– Логвин, – как эхо повторяет лекарь и задумывается. – Жестокая судьба. Я был рядом с ее матерью, когда та отходила к богам. Ничем нельзя было помочь. Помню Кэйри ребенком. Смерть Лариан стерла с ее лица все краски. А теперь такая участь... Сколько ей пришлось пережить…

Он касается руки моей девочки, подносит к ней артефакт.

– Все же конфликт магии есть. А учитывая наследственность… – врач запинается, видимо не хочет что-то говорить. – Дайте полную свободу ее силе, а не начальные установки для единичек, или снимите эту дрянь в принципе. Мужчина может контролировать женщину и без подобных вещей.

– Разберусь, – отрезаю я, потому что понимаю, что мне начали читать мораль.

Сейчас начнется лекция про доверие и любовь. А это немного не наш с Кэйри формат.

Она никогда меня не полюбит. Я предлагал ей все, что у меня было, и этого оказалось мало. Теперь не собираюсь ждать от нее взаимности. Она моя и довольно сантиментов.

Луциан слышит раздраженные интонации и видит выражение лица. Молча берет инструменты и продолжает осмотр.

– Жар продержится сутки. Много поить, больше спать. Лекарства эти.

Три флакона с сияющей жидкостью ложатся на стол.

– Из каждого по порции дважды в день, – поясняет врач. – Я напишу рекомендации для сиделки или служанки. И следите, чтобы девушка не вставала одна. Голова будет кружиться, может упасть.

Киваю, хоть и не собираюсь доверять Кэйри никому. Я сам буду рядом с ней.

– Теперь по поводу дефлорации. Мне надо провести внутренний осмотр. Вам лучше покинуть помещение.

– Я с вашего позволения просто отойду к окну, – возражаю я.

Мне не хочется оставлять Кэйри беспомощной с незнакомым человеком.

Почему-то становится безумно жаль ее. Я не понимаю своих чувств.

– Разрывов нет, – резюмирует доктор. – Дефлорация произошла.

– Она точно была девственницей? – осторожно спрашиваю я, готовый к новой порции осуждения.

– Вас это так удивляет? – интересуется Луциан. – Магического воздействия не было, ткани не изменены. Девственность природная.

– Кэйри была замужем три месяца, и муж продал ее за измену, – пожимаю плечами я. – Вас тоже не удивляет? По-вашему, рожавших тоже надо спрашивать перед соитием, чтобы не навредить ненароком? Или я единственный, кто думает, что в браке уже несколько ненормально блюсти себя и хранить девственность?

– Траур, – пожимает плечами врач. – Все знают, что Григор погиб, возвращаясь со свадьбы дочери. А по второму пункту – большинство продаж проходят именно с такой маркировкой. Никто расследований не устраивает и лишних вопросов не задает. Да и общество поддерживает мужа, который не пожелал терпеть предательство.

Я понимаю, что Кэйри оболгали в моих глазах. Это была не она в тот вечер. Мне показали нужную картинку, и я поверил. Меня даже слабо интересует, почему Номдар не заявил о невинности жены. Должно быть наценка не имела значения, зато противоречила бы его словам об измене.

С другой стороны, можно было бы лишить Кэйри девственности, чтобы не делать подарков покупателю, не вызывать вопросов не провоцировать слухи.

Он не знал. Просто не знал.

А это получается, что с точки зрения муженька Кэйри, первым у нее был я. Какая ирония. Так все и вышло.

Только я был не в курсе и жестко облажался.

– Не трогайте ее, пока не выздоровеет. Пару дней точно проваляется – вряд ли привлечет вас в таком состоянии. А там играйтесь, сколько душа пожелает. В целом все хорошо. Только ошейник все же снимите.

– С чего бы вам так этого желать? – удивляюсь я.

– Ее мать умерла от магического конфликта, – без улыбки говорит врач.

– Вы уверены?

– Могу рассказать вам, если интересно. Григор в могиле, другой родни нет. Кэйри уже никогда не пожалуется и не заявит о нарушении своих интересов.

Его слова мне режут сердце острой жалостью. Кэйри действительно одна. Бесправная и беззащитная. В моей власти.

– Я выслушаю.

Врач собирает инструменты. Я укрываю Кэйри. Ее лоб горит, словно я коснулся чайника.

– Жар спадет не раньше утра. Есть средства, чтобы достичь того же за полчаса, но лучше дать организму побороться самому, – успокаивает меня врач. – С учетом магического конфликта, я на этом настаиваю.

Я поправляю ей волосы, прячу плечи под одеяло. Почему мне так рвет сердце то, что она заболела? Лучше бы ругалась со мной, доказывала что-нибудь.

Кэйри тихо стонет во сне, и я беспокойно кидаю взгляд на врача.

Кажется, он впервые отвечает мне относительно дружелюбно:

– Просто давайте лекарства, как я велел. Все действительно нормально.

– Так что же произошло с ее матерью? Магический конфликт у свободной женщины?

– Видимо что-то не поделили с Григором, и он лишил ее магии, может быть, ограничил. Не знаю, заклятием или через амулет, но это продолжалось довольно долгое время. Лариан болела и симптомы списывали не на то, что нужно. Григор тоже не сообразил, а когда перепробовал всех врачей и позвал меня, было поздно. Магия ударила по ней слишком сильно, продолжила конфликтовать и после снятия ограничений. Он любил жену – в этом нет сомнений, более сильного горя я не видел, но причиной гибели все же стал. И не отрицал этого.

Врач некоторое время молчал.

– Да что уж. Через пару лет на новой женился. Вы не долго тешитесь о своих игрушках и вечной любви.

– Ваше морализаторство поражает, – глухо говорю я. – Вы ничего не знаете обо мне, но я выслушиваю ваше недовольство и осуждение все время, что вы здесь.

– Не проблема, – резко отвечает врач. – Не хотите, не слушайте. Позовите любого идиота, который станет перед вами стелиться и лебезить. Пусть боится вашего гнева. Но если вас волнует жизнь близких людей, то лучше звать меня. Да, я обязательно сообщу вам, что вы сами во всем виноваты и ведете неправильную жизнь. При этом помогу, продолжая осуждать.

– Вы совершенно ничего не боитесь, – произношу я тем тоном, после которого противник обычно тушуется и притворяется трупом заранее.

– Мне бояться нечего. А вам вот – стоит! Если ваша рабыня хоть на долю процента больше единички, на одну каплю, которую не выявили детекторы, то магический конфликт раскроется во всей красе. Девушка умрет, даже не успеет порадовать вас жаркими ночами в количестве, окупающем ее стоимость. Не говорю уже о детях. Многие хозяева любят, чтобы им рожали бесправные игрушки. Ребенок сразу принадлежит только мужчине, у матери его можно забрать даже пока молоко брызжет из груди, а ее саму – хоть на помойку. Так что думайте. Если ей предстоит рожать, то тоже проконсультируйтесь. Вы очень сильны, беременность способна вызвать скачок магии. И умрет и женщина, и дитя.

Если честно, я никогда не слышал о таких вещах. Единичек спокойно блокировали. Я и сам хотел так поступить с Кэйри, но теперь уточню детали.

– Зовите, если состояние ухудшится, – буркает врач и оставляет нас одних.

Моя ответственность

Кэйри лежит под одеялом. Я касаюсь ее ошейника и некоторое время вожусь с магическими переменными – поднимаю порог на четыре уровня вверх. Этого более, чем достаточно, чтобы она была в безопасности.

Пара часов в библиотеке подтвердили правоту Луциана. Случай редчайший, но Кэйри всегда и во всем была особенной.

Паршиво то, что мне теперь ее жалко. У нее нет отца и мамы. Кэйри предали, оставили нищей, я еще поиздевался всласть.

Думал, что получу удовольствие, буду раз ее слезам и страданиям, но я не рад. И удовольствия никакого я не получил. Лишь сердце сжимается от боли за нее.

Мои любовницы никогда не были против. Они радостно принимали меня, получали наслаждение. Я почему-то и от Кэйри ждал того же. Думал, что захочет меня, даже если я буду груб.

Мне в голову приходит, что раз она девственница, то и остальных вещей не делала никогда. А я не церемонился. Даже не поцеловал ее, чтобы приручить и успокоить. Мстил. Как теперь быть, если мне самому больно?

Я склоняюсь к ней и отвожу волосы с лица. Кэйри спит и может проснуться в любой момент. Даже не представляю, что произойдет, если она увидит меня рядом. Какое у нее будет выражение лица, когда мы столкнемся глазами.

Ее тело все еще горит, и я не понимаю, как Номдар посмел? Неужели издевался над ней перед тем, как продать? Я все выясню, и он пожалеет. Моя ярость сметет его с лица земли. И сделаю я это так, чтобы он знал, за что страдает.

– Моя девочка, – срывается с губ.

Мне трудно ей раскрыться. Я знаю, что она может быть жестокой. Но сейчас Кэйри спит, и я безнаказанно склоняюсь к нежным губам. Целую ее так, как не позволил бы себе, пока она в сознании – с любовью. Моя мучительница из снов. Чертов суккуб. Она моя, но я все равно трепещу перед ней. Мне все равно от нее больно.

Да почему ты такая, Кэйри Бария?

Кэйри Логвин.

Ее глаза распахиваются уже после того, как я отрываюсь.

– Тебе надо попить, – я протягиваю ей чай, согретый магией.

Кэйри умоляюще смотрит на меня, но без сопротивления выпивает чашку залпом и откидывается на подушки, возится, поворачивается лицом ко мне, утыкается носом мне в грудь, и я растроганно провожу по ее темным волосам ладонью.

Как же мне с ней теперь быть?

Ласково касаюсь плеч, глажу и просто лежу с ней рядом. Мне кажется, что я даже дышать стараюсь тише, чтобы не спугнуть, чтобы так и продолжала касаться меня, пусть и вне своего сознания.

– Господин, – в дверь стучится мой ассистент. – К вам посетитель. Говорит, что это срочно. Дело касается Кэйри Болдрин.

Меня коробит от этого имени. Хочется убить каждого, кто называл ее так. Только моя!

Посмотрим, кому она понадобилась.

Исполнение обещаний

Меня ожидает симпатичная молодая женщина. Явно из простых.

– Господин, Дариан Логвин? – уточняет она.

– Именно я.

– Дело касается моей госпожи Кэйри Бария. Она у вас?

– Вы дерзко задаете вопросы, но даже не представились! – повышаю голос я.

Женщина подпрыгивает на месте и меняется в лице. Я понимаю, что причиной невежливости стало волнение.

– Господин, прошу вас простить меня. Я представлялась троим вашим слугам и с трудом доказала, что достойна личной встречи. Надеялась, что мое имя уже передали. Я – Жанин Маркел. Много лет работала на семью Бария. Знала Лариан, Григора, последние восемь лет я личная служанка Кэйри. Она оставила мне эту записку и велела искать ее у вас.

Я пробегаю глазами лист. Кэйри ловко наложила магию вероятностей. Запись появилась только после того, как ее продали. Девочка слабая, но талантливая. От прикосновения к ее магии, мне становится как-то тепло. Почему-то все, связанное с Кэйри, для меня имеет большое значение.

– Что вы хотите?

– Служить ей, – женщина не в состоянии контролировать эмоции, говорит сбивчиво и шумно. – Она… Кэйри… Она мне как подружка, сестричка. Я понимаю, что эти тва… Что господин Номдар Болдрин и госпожа Вендра Ба...

– Ты правильно начала, – перебиваю я, – твари. Не стоит пачкать мой дом их именами в почтительном обращении.

– Они продали девочку. Я понимаю, что она рабыня… Я буду бесплатно служить. Мне дали выходное пособие и юная госпожа обеспечила крупной суммой. Наперед достаточно. Только позвольте быть с ней рядом.

Я смотрю на женщину долгим взглядом. Сбежать Кэйри не сможет. И эта Жанин ей не помощница. Но иметь рядом близкого человека важно. Это точно не я.

Почему-то в голову приходит лицо Кэйри со слезами, текущими из-под закрытых век. Тру глаза, чтобы прогнать видение. Оно причиняет мне боль.

– Я позволю. Но вы будете работать на меня, – говорю я. – Буду платить как всем слугам. Подчинение тоже мне. Просьбы Кэйри выполнять только с моего одобрения.

– Все? – удивляется служанка. – Принести омлет, подшить платье, прибрать покои, поменять цвет ковра? Ну и женские дела есть – сами понимаете, не маленький. Со всем этим к хозяину дома идти?

– Я составлю перечень того, что важно, – жестом заставляю ее замолкнуть.

– Хорошо.

– Сегодня можете отдыхать. Но завтра вы ей понадобитесь. Кэйри нужен уход строго по рекомендациям.

– Что с ней случилось? – севшим голосом спрашивает Жанин.

Она опускает глаза, перебирает пальцами ткань. Боится произнести еще хоть слово. Ей ясно, что могло случиться с ее госпожой. Мне тоже ясно. Я сегодня номинирован на титул главного садиста города и три голоса «за» уже есть. Иду к успеху.

– Был врач, сказал, что она простыла из-за сильного переохлаждения. Обвинил меня. А я не похож на ледяного мага, вы согласны?

– Номдар вчера, после того как госпожа на могилу отца ездила, сильно разозлился. Велел заковать ее в цепи и запереть в кладовой. Там очень холодно. А Кэйри не дали ни матраса, ни пледа, просто заперли там на ночь.

Жанин поглядывает на меня – интересно мне или нет. Не стоит ли вовремя замолчать.

Муженек, получается подстраховался. Хорошо, что Кэйри успела навестить меня.

Я отхожу к окну кабинета. Еще светло на улице, но день мне кажется вечностью. Я боялся, что не успею ее забрать. Перекупил заранее, чтобы не пережила унижение. Чтобы на нее не смотрели.

Но сейчас холодком по спине бежит мысль, что было бы, если бы Кэйри не скрылась от охраны и не пришла ко мне. Моя девочка сейчас была бы продана в чужие руки. Лежала бы с тем же жаром, но, не факт, что о ней бы заботились.

Я не лучше. Я причинил боль, измарал ей душу. Но я ее люблю. Мне больно, когда ей больно.

– Номдар продал Кэйри за измену, – говорю я жестко. – Странно, что она всего ночь провела в кладовой.

– За измену, – согласно кивает головой Жанин. – Да, измена была! Еще какая! Да и не один раз!

Ее голос заполняет весь кабинет, поднимаясь на высокие тона. Очень много эмоций. Если она всегда так разговаривает, то я не хочу ее в свой дом.

– Кэйри так часто изменяла супругу?

– Супруг ее обманывал! Да и с кем! С МА-ЧЕ-ХОЙ! Как же можно! Да разве так делают? Чтобы до такого опуститься! Ох, головушка моя несчастная. Только перед уходом и узнала! Мне рассказали лишь тогда, когда я с хозяйкой при всех переругалась! До этого не доверяли! Беда бедой! Рыжая стерва Вендра приезжала частенько, а еще чаще, Номдар к ней. Охрана знала! Кто с ним ездил – все были в курсе. А тут наследство Кэйри окончательно оформили и все! Хорошо не убили…

– Наследство?

– Да, – взмахивает руками Жанин.

Сейчас она выглядит просто прекрасной. Справедливый гнев придает ей энергии.

– Да, господин Логвин, на кухне все знают. Моя подруга спала с водителем Номдара. А ее сестра – с поверенным Кэйри. Вот откуда я знаю. Жаль, рассказали поздно!

Я киваю головой. Записываю имена. Завтра ими займутся мои люди. Служанку надо как следует допросить, тоже отдам распоряжения.

Сейчас приказываю устроить ее на работу и не нагружать ничем. Только забота о моей девочке. Хочу вернуться туда, в спальню, убедиться, что она в порядке.

Ночь без сна

Как врач и обещал, в первые часы Кэйри не лучше. Сон беспокойный, жар очень сильный.

Лежу с ней рядом и укрываю крыльями. Ипостась помнит ее, помнит свою готовность делиться с ней и сейчас тоже лечит. Моя магия мрачная, ее суть – тьма и зло. Я хитер, изворотлив, жесток. Но не с ней. Лишь сегодня я попробовал быть жестче. Сейчас сам хочу себя за это прибить.

Мне так жаль.

Тогда, в прошлом, чуть не потерял из-за нее крылья. Пропитался болью. Она разбила мне сердце. Я наказал ее за это. Теперь терзаюсь, что она уже никогда не сможет простить. Моя обида больше не кажется значительной.

– Пить, – стонет Кэйри.

Я приподнимаю ее, поправляю подушки, подаю ягодный морс. Вливаю в него порцию лекарства.

– Дариан, – шепчет она, глядя мне в глаза. – Сколько будешь мне сниться?

– Я не снюсь тебе, – улыбаюсь я ее наивности – приняла меня за сон.

– Ты всегда так говоришь, – серьезно отвечает она. – А потом исчезаешь… Не исчезай, пожалуйста.

Кэйри перемещает чашку на стол. Удивительно проворно для единички. А потом прижимается ко мне.

От неожиданности я пропускаю удар сердца. Ее руки ласково обнимают меня.

– Дариан, – шепчет она. – Ты правда со мной?

Кошмар! Я не понимаю! Она считает, что я ей снюсь? Видит меня во снах и хочет быть рядом? Это что же получается? Она меня не забыла? Я остался в ее сердце? Она сказала, что я всегда так говорю!

Всегда?

Не мог я остаться в сердце, где меня не было. Это ясно, но во снах все же появляюсь. Решаюсь подыграть немного.

– Кэйри, милая, я с тобой.

– Правда? – она вдруг всхлипывает. – Обними меня, Дариан. Мне так холодно.

Ее слова заставляют меня дрожать. Чувства выворачиваются наизнанку.

Кэйри тянется ко мне. Я склоняюсь к ее пылающим губам, и она меня не отталкивает. Губы горячие и совсем сухие. Я понимаю, что она бредит. Брежу вместе с ней.

Когда Кэйри привлекает меня к себе, мое черное сердце обливается кровью. Я хочу, чтобы это не было игрой ее воображения. Хочу, чтобы она была в сознании и так ласкала меня по-настоящему.

Ее руки касаются моей обнаженной кожи, проникают под рубашку, гладят спину. Это сводит с ума, но я ничего не могу поделать. Не могу ласкать ее в ответ, потому что я жаден. Я боюсь, что возьму больше, чем она предлагает. Не хочу снова делать больно и поступать как животное.

Просто позволяю ей все. Пусть гладит. Пусть трогает. Все, что мне можно – держаться, не наброситься, не воспользоваться беспомощностью.

Но поцелуи я допускаю. Я слишком мало целовал ее до этого. В ее сне компенсирую это с лихвой.

Я крайне редко обращаюсь к магии холода, но сейчас заставляю свою ладонь стать холодной. Кладу ей на лоб.

– Дариан, – стонет она.

Обнимаю ее, нежно касаюсь ладонями, обхватываю крыльями. Баюкаю.

Помогаю заснуть по-настоящему. Я клянусь себе, что узнаю какие именно силы в прошлом встали между нами. Обещаю, что попробую исправить то, что натворил.

– Дариан, не надо, – голос становится умоляющим.

Сон, похоже, меняется. Я из светлого видения ее первой любви превращаюсь в кошмар.

– Кэйри, я не обижу, – шепчу я ей. – Не трону.

Пусть в ее сне все пойдет иначе. Пусть изменится то, что произошло. Мне жаль, что я не в силах стереть даже недавнее прошлое.

Вижу, как по ее щеке течет одинокая горячая слеза. Вспоминаю, сколько таких сегодня было. Кэйри даже не могла смотреть на меня. Боялась пораниться о мою ухмылку.

– Все хорошо, девочка моя. Я рядом и не причиню тебе боли. Злился ужасно, но... Неважно… Теперь я не исчезну. Больше тебя не обижу.

Кэйри бьется в моих руках. Понимаю, что она не может успокоиться. Сейчас сон стал глубже, слова не доходят до сознания.

Не хочу, чтобы она мучалась так, осторожно трогаю плечи.

– Кэйри, это сон. Проснись.

Реальность тоже принесет ей боль – она увидит меня, вспомнит, что произошло. Но эта боль уже в прошлом – успела стать воспоминаниями. А та, которая во сне, ранит прямо сейчас. Не хочу, чтобы она испытывала это снова.

Глаза моей возлюбленной открываются, она смотрит на меня, не понимает, потом узнает. Пугается, сжимается, когда я протягиваю руку, чтобы снова накрыть холодной ладонью ее пылающий лоб.

Меня многие боятся. Я страшен, особенно в гневе. Опасен, потому что не человек. Но я не хочу видеть это в ее глазах.

Хотел несколько часов назад. Признаю. Да. И это была жестокая ошибка. Теперь я желаю совсем другого.

– Тише.

– Дариан? – Кэйри отползает от меня. – Дариан, не надо!

Я виновато опускаю глаза, касаюсь ее лба, приношу облегчение. Вижу, как она обмякает. Видимо, очень плохо.

– Хочешь чего-нибудь? – спрашиваю я.

– Пить, – снова жалобно просит Кэйри.

Возвращаю ей чашку с напитком, который она не допила, когда начала бредить. Грею.

Ее рубашка мокрая насквозь. Я знаю, что заказал ей кучу одежды, но не знаю, где ее искать – это не моя задача. Не хочу звать слуг, боюсь реакции Кэйри. Поэтому просто достаю свою рубаху. Думаю, что она закроет Кэйри бедра и будет выглядеть относительно прилично.

– Переоденься, – протягиваю ей вещь.

Кэйри едва шевелится. Мне кажется, что врач мог постараться и получше. Задумываюсь, не позвать ли еще одного, не такого хамоватого, который снимет жар магией.

Решаю ей помочь.

– Пожалуйста, позволь, я тебя переодену, – говорю тихо, нежно глажу ее руку.

Кэйри кивает. Ее щеки покрывает румянец.

– Может быть, не надо? – спрашивает она несмело.

– Позволь, – прошу я. – Я не сделаю ничего плохого. Обещаю.

Кэйри поднимает руки, разрешая себя раздеть. Хоть я и понимаю, что ей очень плохо, но не могу не реагировать. У нее совершенное тело. От нее сладко пахнет, хоть она и больна. Ее полушария манят к себе магнитом. Представляю, как рычу, целуя и кусая ее.

Хочу. Как же я ее хочу. Она лучше любой фантазии, лучше всех моих представлений о ней. Думаю о бархате ее кожи, о нежных и таких слабых руках, о шелке волос. Я имею право схватить ее, растерзать, делать с ней, что только пожелает мое тело и черная душа.

Но я лишь бросаю мокрую рубашку на пол, надеваю на нее свою, которая очень велика. Моя рука касается ее волос только затем, чтобы высушить. Я укладываю девушку на свежую подушку, обнимаю.

Это мучение. Тело реагирует на нее до боли. Я как одержимый сжимаю зубы.

– Дариан, – тихо говорит она.

– Что? – я понимаю, что бред, похоже, прошел.

– Ты…

– Что? – спрашиваю я снова.

– Ты был со мной всю ночь?

– Да, – отвечаю хмуро.

– Ты злишься? – ее голос такой слабый.

– Злюсь на что? – удивляюсь я.

– Что я заболела.

– Да, беспредельно, – честно отвечаю я.

Кэйри вздрагивает и почему-то касается ошейника рукой.

– Не на тебя, на твоего Номдара, – я не хочу ее волновать. – За то, что с тобой сегодня произошло, ответит он.

– Почему?

– Он запер тебя на ночь в холодной кладовой, – рычу я.

Кэйри сжимается в моих руках, даже не спрашивает, откуда я знаю. Мне кажется, что ей сложно быть слабой и беззащитной. Она воспринимает это как унижение.

– Дариан, – тихо спрашивает Кэйри, – что будет со мной дальше?

Я не знаю, что ей на это ответить. Что я брошу к ее ногам головы врагов, мир и подарю луну с неба? Или что не трону больше, но я ведь трону!

От одной мысли об этом тело реагирует очень сильно. Приходится лечь так, чтобы не пугать мою девочку.

– Не думай об этом сейчас, – говорю я. – Выздоравливай, а там посмотрим.