Текст книги "Развод. Проданная демону (СИ)"

Автор книги: Евгения Медведская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Близко

– Обычно все происходит не так, – говорит мне Дариан. – Но я никогда не вступал в связь с женщиной, которая меня не очень-то и хочет. Я бы не тронул тебя, Кэйри. Но знаешь, тут такое дело. Чем собралась со мной расплатиться?

– У меня есть средства, – отвечаю я.

– Допустим. Но ты взяла их у мужа.

– Бывшего мужа, – поправляю я.

– Дам тебе выбор еще раз. Не сопротивляйся и подчинись мне со всей возможной страстью. Иначе…

– Иначе накажешь? – хмуро интересуюсь я.

Да пусть хоть убьет.

– Нет. Просто верну покупку, – ухмыляется Дариан. – Я еще не взял тебя. И пока не пользовался, могу вернуть. Дело крайне редкое. В любом другом случае был бы долгий суд и куча экспертиз, но я просто намекну твоему рогатенькому муженьку, что у него убавилось средств с твоим уходом. Солидно убавилось. Он пойдет на мои условия, совершится возврат – беспрецедентное событие. Думаю, что даже об этом напишут все журналисты. А ты вернешься в дом Номдара.

– В мой дом, – сквозь зубы цежу я.

– Можно об этом поспорить, моя девочка.

Действительно формулировка не важна. К нужному поведению Дариан меня подтолкнул. Не вижу другого пути.

– Делай, что требуется, – говорю ему.

Слышу хриплый смех в ответ.

– Делать будешь ты, – Дариан берет меня за волосы и заставляет посмотреть себе в глаза. – Ты же любишь мужиков. Давай-ка начнем с того, что немного поработаешь ротиком.

Я хоть и невинна, но знаю, о чем он.

Дариан даже не целует меня. Чертов демон просто расстегивает штаны и подтягивает меня к своему паху.

– Давай, Кэйри. Покажи, чему ты научилась.

Его движения очень возбужденные, рука на моих волосах напряжена и дрожит. Я вижу его достоинство, ощущаю его слишком близко. Мягкая кожа без предисловий касается моих губ.

– Кэйри, открой ротик, впусти меня.

Поздно устраивать истерику. Я займусь этим, когда он оставит меня в одиночестве. Делаю, как он велел и принимаю его губами. Чувствую вздутые вены, каменную плоть. Он еле помещается у меня во рту. Не понимаю, что дальше.

Дариан давит мне на затылок. Меня тошнит, но в желудке пусто. Чувствую себя грязной, недостойной ничего хорошего. Его пальцы скользят по моей щеке, они трепещут. С губ Дариана срывается стон. Он толкается и входит резче в мое горло. Не может сдержаться.

По моим щекам текут слезы, но уже от срабатывающего рефлекса.

– Кэйри… Ты – чудо…

Тело реагирует на эти слова странно. Я хочу его. Дариан почти жесток, но от его реакции мне до странного сладко. Все ноет между ног.

Я чувствую реакцию во всем – в его дыхании, в нетерпеливых толчках бедрами, в том, как сжимается ладонь на моих волосах. Мышцы Дариана напрягаются. Он жаждет, и за это я почти прощаю ему грубость. Это я действую на него. Я – его наваждение.

– Ты уже так делала Кэйри? Ублажала мужчин? У тебя отлично получается, схожу с ума, насколько твой рот сладкий. Каждый день хочу это, – стонет Дариан.

Оскорбляет меня, но это уже неважно. Я не могу ничего изменить. Только упираюсь руками в его бедра, в бесполезной попытке не дать войти глубже.

Дариан выходит из моего рта, вытирает капельку слюны о щеку.

– Вставай, Кэйри.

Я поднимаюсь словно в бреду. Чувствую, как он легко расправляется с застежками у меня на плаще, как сдирает то полуприличное нечто, напяленное на меня в аукционном доме.

Раздевается сам, а я отвожу глаза в сторону.

Толкает на кровать, ложится сверху. Его обнаженное тело очень близко. Я никогда ничего подобного не чувствовала. Мне страшно, я злюсь, хочу избежать того, что будет, но возбуждение медленно раскручивается в моем животе. Я по непонятной мне причине реагирую. Возможно, тело хочет защититься от повреждений, не допустить лишней боли, не знаю.

Незаметно вдыхаю запах кожи Дариана – безумно сладко. Его волосы пахнут свежестью, хвоей, садом. Он притягателен. Если бы не был так груб со мной, я бы даже желала его.

Вспоминаю наши поцелуи. Никогда он не позволял себе резкости, не хватал меня жадно, напротив, был нежен. О, как я реагировала тогда. Но сейчас о поцелуях остается только мечтать.

Дариан прижимает мои волосы к кровати и губами исследует мое тело – шею, кожу живота. Когда он приближается к чувствительной вершинке груди, я чувствую его дыхание. Мне не удается подавить вскрик.

Я протестую. Против воли, но я реагирую. Это так странно, но во мне будто бы просыпаются прошлые чувства. Та, влюбленная до безумия Кэйри снова здесь. И она желает Дариана.

А я бы предпочла рыдать, биться в его руках, сопротивляться, отчаянно кричать. Чтобы он знал, как неправильно поступает.

Я все же пробую оттолкнуть, но Дариан снова целует. Удерживает меня на месте и скользит губами по коже. Чувства сильные. Меня потрясывает, трудно замедлять дыхание, трудно делать вид, что я ничего не хочу. Да и есть ли смысл?

Я слабая, жалкая, не способная вернуть себя на землю. Может быть, внешне не очень заметно, но достаточно, что я знаю о своем состоянии. Достаточно мне одной знать, что я хочу Дариана, который так меня унизил.

И мое желание унижает еще сильнее. Я ненавижу себя. Я – дрянь, которая потеряла всякое самоуважение.

Вспоминаю, как он заставил меня опуститься на колени. Плевал на мои слезы. Почему-то даже эта жуткая деталь придает остроты его поцелуям и ласкам.

Дариан ласкает меня с уверенностью собственника. Я собираю все силы для сопротивления. Отталкиваю его, начинаю вырываться, но он снова быстро подавляет. Мои запястья сжаты одной рукой, другая прижимает талию к кровати.

Почему-то чувствую каждый палец на себе, каждую точку, где кожа касается кожи. Мурашки бегут, мне очень жарко.

Лежу под ним, охваченная дрожью. Смотрю в глаза и жду боли.

Вместо этого губы касаются моих нежно, успокаивающе. Это еще не поцелуй, но я реагирую. Еле останавливаю свое тело, которое уже начало двигаться навстречу. Во мне словно два человека, которые не могут найти согласие.

– Кэйри, – шепчет он, пока его рука скользит по моей шее.

Я в растерянности. Не понимаю, как мне быть. Сопротивляться нет смысла. Все будет. Между нами все будет. Я же не хочу вернуться к Номдару, когда он обнаружит пропажу документов, денег и золота?

Первый раз

Если Дариан вернет меня, бывшие родственнички сначала запрут покрепче, а потом убьют.

Но совсем не сопротивляться мне тошно. Я не хочу так!

– Кэйри, – на губы ложится поцелуй требовательный, жадная рука сжимает мою грудь. – Кэйри… Как я мечтал… Хочу тебя…

Я выгибаюсь навстречу. Его шепот что-то тронул во мне. Вместе с ласками это дало безумный эффект. Жажда.

Дариан символически держит мои руки, сжимает запястья совсем нежно. Его дыхание очень частое, перевозбужденное. Смотрит на меня. Я замечаю, что его взгляд теплеет. Ему понятно, что мне страшно.

Рука добирается до моего сокровенного местечка. Нагло ощупывает. Я не могу терпеть и свожу ноги.

Мой демон сладко впивается в губы, целует меня как раньше. Я замираю, принимаю эти забытые ласки. Позволяю себе чувствовать. От прикосновений разгорается пожар.

– Не бойся, – шепчет он мне.

Воспринимаю его слова как нежность. Дариан отпускает мои руки, и я касаюсь ладонью его щеки. Он закрывает глаза от моего невинного жеста. Подается ко мне.

– Уже мокрая, – отмечает он. – Готова?

– Не важно, – шепчу я.

– Ты отчасти права, но я хочу услышать ответ.

– Да. Готова, – говорю это, и сердце падает вниз.

Что мог бы изменить мой отказ? Ну вот что? Больше не сопротивляюсь. Позволяю ему все, но он встает с меня, переворачивает так, чтобы я оказалась на коленях, надавливает рукой между лопаток грубо и требовательно. Другая рука заставляет меня раздвинуть колени шире.

– Дариан, – кричу я неизвестно откуда взявшимся голосом. – Пожалуйста. Пожалуйста, не так.

– Тебе кажется, что у нас брачная ночь? – возбужденно шепчет он. – Нет. Я просто беру свое.

Его пальцы скользят по моим возбужденным губкам. Попытка убедиться, что я достаточно влажная.

Я выдыхаю. Сейчас он лишит меня девственности. Мне очень страшно, но я не смею ему об этом сказать. Три месяца замужем, продажа в рабство за измену. Не хочу издевок. Не хочу смеха в свой адрес. Не выдержу этого просто.

Дариан врывается в меня резким толчком. Я замираю от боли, чувствую новое движение, рывок внутрь, еще и еще...

А потом взрываюсь криком. Мое тело извивается и освобождается от тела Дариана. Я сжимаюсь в комок и реву навзрыд. Мне больно и плохо.

Перед глазами возникает безобразная сцена из кабинета, фрагменты несостоявшейся брачной ночи. Я просто не могу все это переварить. Не могу и не хочу.

Отпускаю эмоции, отдаю власть над собой истерике. Никакого контроля, никакой силы духа. Если бы я могла отключиться, то предпочла бы это сделать сейчас.

– Кэйри!

Глухо и издалека.

– Кэйри!

Меня беспокоит этот звук, я чувствую тревогу.

– Кэйри, ты что? – голос Дариана прорывается ко мне. Он снова как путеводная звезда.

Заставляет меня вырваться из бездны и ответить.

– Это был мой первый и последний раз! – кричу я. – Секс – это отвратительно! Сначала я застала Номдара и Вендру! Мерзость! Они выглядели так, что меня до сих пор тошнит. А теперь я испытала эту боль на себе. Не знаю, зачем люди вообще на это идут! Зачем женщинам это нужно! Не хочу! Можешь убить меня ошейником покорности! Но лучше так, чем еще раз пережить…

– Какой первый раз? – в полном шоке выдыхает Дариан. – Что ты несешь?

– В брачную ночь погиб мой отец, и муж соблюдал траур, берег мои чувства, то есть трахал все это время другую!

– Он заявил об измене…

Голос Дариана теряет всякую уверенность.

– Господи! Дариан! Не будь наивным! Неужели ты думаешь, что он сказал бы правду?

Мне в ответ не приходит ничего, кроме молчания. Дариан даже не дышит. Он укрывает меня, заворачивает в покрывало. Его руки обнимают поверх. Я в жарком кольце. Я чувствую, как меня касается что-то мягкое.

Это крыло. Дариан выпустил свою ипостась. Почему-то становится чуть легче и спокойнее. Его магия тянется ко мне как когда-то давно.

При этом воспоминании на глазах застывают слезы и скапывают с век крупно, горячо.

Голос Дариана опять отвлекает меня:

– Надо было сказать мне.

– Я была не в силах пережить новые издевки.

– Я видел, как ты с ним спала, – вдруг говорит Дариан. – В день, когда отказала мне. Мне было очень плохо, я был ранен, остался без сил, без крыльев. И что ужаснее всего – без тебя. Мне было плевать на уровень моего унижения. Я вернулся, чтобы умолять и попытаться уговорить. Тогда я увидел тебя с ним.

– Мне все равно, что ты там видел, – шепчу я, и, наконец, мне становится по-настоящему плохо.

Глаза закрываются, я еще успеваю почувствовать, насколько сильно болит голова, а потом меня захватывает тяжелая и беспокойная тьма.

Дариан

Кэйри стоит передо мной на коленях. По ее щекам катятся горячие слезы. Мне не хорошо от этого. Как бы я не хотел убедить себя, что мщу ей за жестокий отказ, за позор и за измену, не получается. С ней что-то не то. Сейчас я вижу – ее боль началась задолго до того, как я принялся издеваться.

Меня тянет успокоить ее, потому что моя игрушка рвет себе сердце, но слабину я не собираюсь показывать. Не от первой слезинки, пусть даже не надеется.

Думаю, что она притворяется. Она совсем не такая, какой я ее представлял.

Кэйри оказалась шлюшкой. Я выяснил, за что Номдар продал ее – она изменяла ему. Изменяла с обслугой, с кем-то из друзей. Слухи были самые грязные.

Мне она тоже тогда изменила.

Ну что же, я больше не дам ей такой возможности.

Не жена, а рабыня. Научу эту дрянь хранить верность. А для этого не стоит поддаваться ее несчастному виду. Пустое притворство!

Она даже не оправдывается. К чему отрицать очевидное.

Мне лишь жаль, что ошейник случайно срабатывает. Этого я не хотел. Самому больно. До того, как успеваю подумать, хватаю Кэйри на руки. Настраиваю магию, чтобы больше не среагировала на строгий или недовольный тон. Только прямое непослушание.

Несу ее в спальню и все же попадаю под чары.

Я не хочу ее, я жажду. Мне физически нужно целовать всю Кэйри.

Несу бред про то, что верну ее мужу. Нет. Я никогда не отдам. И тем более никогда не отдам ему. Просто я не желаю сопротивления. Хочу покорности. Забрасываю удочку и Кэйри верит, что я могу сделать такую низость.

Я делаю низость сейчас, но я – демон. Мне можно.

Тем более, что я не всерьез. Но не ставить же Кэйри в известность о том, что я не смог забыть ее. Не рассказывать же точное количество ночей, когда я шептал ее имя, просыпался, понимая, что ее образ рассыпался на заре как дым.

Нет, ей не надо знать. Я не мог удержать ее в своих снах, а теперь она вся моя.

Не хочу отпускать вообще. Сделаю все, что в моих силах, чтобы и спустя год продолжать ею обладать. Пожалел ее тогда – согласился указать в договоре верхний порог цены, но я найду лазейку.

Чтобы демон да не нашел уязвимость в контракте, который составил сам?

Я принял решение и теперь выкидываю из головы все, кроме нее. Мое возбуждение бешеное. Кэйри согласилась, а значит я получу все, что мечтал добровольно.

Состояние сложно описать словами. Руки почти что дрожат. Очень ее желаю. Сознательно пытаюсь сдержать рвущуюся нежность.

Она слишком жестокая, чтобы ее жалеть. Уж я-то хорошо помню.

Ставлю ее на колени, врываюсь в рот. У нее слабенько получается, но думаю, что никто из любовников этой развратной девки не был так резок.

И пусть получается неумело, но от прикосновений ее языка, от ее узкого горла, меня трясет. Я дохожу до ручки мгновенно. Жаль, что она быстро устает и не держит нужный мне ритм. Или не жаль, потому что я не собираюсь делать этот вечер для нее легким. Хочу по-разному, хочу сделать с ней все. Взять так, как не брал еще ни один любовник. Пусть признаёт мою власть.

От этой мысли все горит внутри и снаружи. Шелк ее волос, глаза полные страсти, стоны, всхлипывания… Я ласкаю ее жадно, будто бы сумасшедший.

Вместо сердца у меня мысли о ней, вместо разума колотится ее имя.

Я едва держусь, чтобы не стонать как малолетка и не шептать…

Кэйри…

Она теперь моя.

Разбираюсь с ее тряпками, швыряю на кровать. Завтра одену так как жажду. Наряжу в то, в чем она приходила в мои сны и изводила.

Сейчас Кэйри… Подожди… Ты забудешь о других и признаешь меня своим господином.

Она боится, я понимаю, но не пытается меня остановить. От сочетания страха и покорности у меня рвет крышу. Хочется быть с ней нежным, покрывать ласками и поцелуями. Ее губы манят меня. Целую как в последний раз. Сладкая настолько, что мне сложно контролировать привычные действия.

Нет, много чести ей будет заняться любовью лицом к лицу. Такие как она… Хотя мне плевать, жаль только, что я так сильно любил ее тогда. Ох… раздери меня демон! Жажду ее.

Ставлю на четвереньки, ласкаю узкую талию, веду руками по спине, подныриваю и ласкаю соски. Затем резко давлю на лопатки. Гибкая. Ложится грудью на подушки, а ягодицы устремляются вверх, открывая мне такой вид, на ее прелести, что все мысли вылетают из головы. Кэйри что-то кричит, о чем-то умоляет, отмахиваюсь от нее.

Сильнее раздвигаю ноги, заставляю расставить колени. Не могу больше ждать. Она восхитительная, желанная. Скольжу пальцами по входу. Влажная, хочет.

Кэйри вскрикивает, молит меня не делать это так. Понимаю, ей хотелось бы поцелуев, нежных ласк, чтобы я довел ее до хриплых стонов. Она привыкла, что ее соблазняют и приводят к наслаждению. Я же буду брать.

Со мной она научится ублажать мужчину, дарить сладость, а не просто пользоваться.

Нетерпеливо врываюсь в нее. Первые секунды у меня почти шок, настолько она создана для меня. Идеальная. Очень узкая. Затем я слышу крик. Тело Кэйри отвергает меня настолько безапелляционно, что я отступаю. Мог бы удержать силой, но что-то не так. Чувствую это.

Слезы, боль. Кэйри сворачивается в комочек и рыдает навзрыд.

Да что с ней такое?

Я зову ее, но она не отвечает. Это шок. Ничего не понимаю. Не знаю, чем помочь, трясу ее, кричу на нее. Вспоминаю про ошейник и отключаю его реакции на непослушание, потому что едва ли она в силах нормально воспринимать и откликаться.

Наконец, взгляд полный слез фокусируется на мне. Слышит.

– Это был мой первый и последний раз! – кричит она. – Секс – это отвратительно! Сначала я застала Номдара и Вендру! Мерзость! Они выглядели так, что меня до сих пор тошнит. А теперь я испытала эту боль на себе. Не знаю, зачем люди вообще на это идут! Зачем женщинам такое нужно! Не хочу! Можешь убить меня ошейником покорности! Но лучше так, чем еще раз пережить…

Меня прошибает холодный пот. Чушь. Сюрреализм. Я видел Кэйри с Номдаром в день, когда открыл ей сердце, когда протянул свою ипостась, которую она отвергла. Она была замужем три месяца в случае, если мои глаза мне все же лгали.

Муж вышвырнул ее из дома за измену.

Девственница?

Как я должен был это понять? Такое можно было ожидать вообще?

Да в моем кабинете она сама призналась! Согласилась с моими жестокими словами!

Я пытаюсь ее обнять, но Кэйри как комок иголок. Она не слушается, ускользает от рук. У нее такое состояние, что мне страшно. Такие же глаза я видел в своем кабинете, когда она пришла просить помощи.

Просить о помощи меня, потому что ей больше некуда было идти. Почему я решил, что зло, причиненное мной, ударит по ней меньше другого зла?

Начинаю нанизывать ее печали бусинами на нитку. Получается солидное ожерелье.

Я могу только спрашивать. Про мужа, про абсурдность ситуации.

– Надо было сказать мне! – наконец, возмущаюсь я.

К черту! Я не мог знать! Почему она молчала? Это ее вина, а не моя! Она прекрасно понимала, что я с ней буду делать! Ответила «да», сопротивлялась лишь для вида!

Она ответила мне «да».

Какого демона теперь навешивает мне чувство вины?! Я что должен был думать, что после всего, что знаю о ней, Кэйри каким-то чертом непорочна?

Да с чего вдруг? С чего? Бред!

– Я была не в силах пережить новые издевки.

Голос настолько убитый, что меня пробирает. Что бы я ей ответил? Уверенный в собственной правоте. Да я бы наказал ее за такую жалкую попытку солгать мне. И все равно бы жестко взял.

Тру рукой лицо. Мне надо прийти в себя, понять, что я должен сделать теперь. Для начала стоит выяснить, что произошло и покопаться в нашем общем прошлом.

Ее отец погиб в брачную ночь, а муж оказался любовником мачехи, судя по именам в ее речи и обвинениям. Только я вижу в этом мотив и преступление?

Кэйри дрожит в моих руках. Она горячая как печка. Очевидно, что с ней что-то не то. Не только раздавленное состояние от того, что она в моих руках. Не только последствия жесткой дефлорации. Но и что-то еще. Ей нужен врач.

Выпускаю ипостась и укутываю крыльями. Пытаюсь помочь…

Я хочу ей помогать?

Кэйри больше не пытается вырваться. Она нежнее котенка.

Касаюсь ее там, где жестко проник. Пальцы чувствуют влагу, я слышу недовольный вздох, но сопротивления не следует – Кэйри слишком слаба.

Кровь, как я и думал. Немного, но есть.

Прижимаю ее к себе и баюкаю. С каждой минутой ей только хуже. Тело в моих руках горит.

Нужен врач.

Когда она обмякает и перестает дышать, я чувствую себя так, будто бы проваливаюсь в пропасть вместе с ней.

Игра в куклы

Врач выглядит моим ровесником, но я не обманываюсь. Ему может быть и двести лет. Говорят такие маги живут чуть ли не вечно. Он заходит в спальню и просто смотрит на мою девочку.

Когда ей стало так плохо, я смог лишь вернуть дыхание. Сознание не возвращалось. Сам одел ее в ночную сорочку и сам поменял испорченную простынь. Никогда такого не делал, но я был не в состоянии допустить к ней никого. Никто не должен думать о ней как-то не так.

– Любите ломать игрушки? – в его голосе прямое осуждение.

Мне нет дела. Я не единственный такой.

– Симпатичная, – кидает мне врач. – Лечить или просто подлатать? Долго ей осталось?

В его голосе цинизм и апатия. Про сломанные игрушки не просто так спросил. Видимо, есть вещи, которые даже мне кажутся дикими, а он повидал их не мало.

– Судьба человека непредсказуема – сколько наследственность и магия позволят. Я не собираюсь ее убивать, если вы об этом.

Врач никак не комментирует мои слова. Просто кивает и подходит к кровати.

– Что случилось? Есть открытые раны? Кровопотеря? Какого рода повреждения у девушки?

Повреждения. Это слово тоже меня ранит. Я для лекаря – садист и чудовище.

– Она мне не сказала, что девственница, – сухо сообщаю я.

Своей фразой я подчеркиваю, что не хотел ей вредить. Могла бы и сказать.

– Удивительно. Обычно такие вещи на них крупными буквами пишут, – пожимает плечами врач.

А я задумываюсь, почему Номдар не продал ее как девственницу? Хотел скрыть то, что не прикасался к жене? Надо будет выяснить у ублюдка.

Врач подходит ближе, откидывает покрывало, касается руки моей Кэйри. Она такая… Трогательная… Мне безумно больно смотреть, как ей плохо.

– Вы держали ее в темнице? – интересуется врач.

– Нет!

– Не стоит врать, господин Логвин! У девушки последствия переохлаждения. Сильный жар, очаги воспаления. Я бы сказал, что она переночевала в холодильнике. Волю ломали? Так хоть накинули бы минимальную защиту, чтоб страдала, но не заболела.

Меня передергивает. Над ней издевались.

– Она лишь пару часов в моих руках.

Врач смеется.

– До вас, значит, постарались. Но состояние… Вы тоже быстро добились успеха, господин Логвин.

Он проводит пальцами по щеке Кэйри, отмечает следы горьких слез, красноту вокруг глаз, отечность носа.

– От чего обморок? Травмы головы? Внутренние повреждения?

Мне хочется провалиться под землю. Я не склонен рефлексировать, не склонен сомневаться в своих поступках, но сейчас все ясно. Даже моя природа меня не поддерживает. Винит, рвется к Кэйри.

– Такого не было. Она начала гореть, затем потеряла сознание. Из травм… Ошейник случайно сработал за несколько минут до обморока.

– Этот? – врач тыкает пальцем в ошейник покорности.

Сейчас это плоские звенья металла вокруг ее шеи, но вещь меняет свой вид в зависимости от моего желания.

– Да. Как ваше имя? Господин…

– Луциан. Родовое вам ничего не скажет.

– Дариан, – с моей стороны идет ответная любезность.

– Пореже пользуйтесь этой вещью, Дариан. Они вредны для одаренных. Сдерживание магии – недооцененная жестокость.

– Это действительно было случайно, – я почему-то оправдываюсь. – Она единичка, ошейник не держит ее силы.

– Простите, но я задам вам несколько вопросов. Перед тем, как вы надели ошейник, у девушки был жар?

– Нет.

– Сколько времени прошло до того, как она пришла в такое состояние?

– Не знаю, – задумываюсь я.

Сложно было оценить ход времени, пока мы были рядом. Это и вечность, и мгновение.

– Шестнадцать минут.

– И за этот период она выдала подъем температуры от нормы на четыре градуса вверх?

– Получается, – тревожно отвечаю я.

– Это не совпадение. Был бы я дилетантом, как остальные врачи-недоумки, то сказал бы, что виной всему переохлаждение, которое действительно имело место быть. Стресс, конечно. Но я талантлив и умен. И я говорю, что ошейник ускорил симптоматику. Она будет болеть от малейшего ветерка, ее организм ослабнет, и девушка не очень-то долго протянет в ваших руках, господин Дариан.

Я требовал для Кэйри лучшего врача, но передо мной самый самовлюбленный специалист страны.

То, что он говорит – редкая чушь.

– Все рабыни носят ошейники покорности. Если бы вы были правы, то хозяева забили бы тревогу.

– Вы так думаете? – Луциан смотрит на меня как на идиота. – Не удивлен. Большинство людей мозгами не пользуются. Вы не исключение. И не сверкайте глазами, даже не пытайтесь выпускать ипостась при мне. Сражаться с вами у меня кишка тонка. Я просто испугаюсь, уйду. Но учтите, что тогда ваша кукла поболеет и умрет.

Я бешусь. Хочется убивать.

– Не называйте ее куклой! – требую я. – Объясните, почему ошейник вреден! Немедленно!

– Именно ей это опасно. Редкий случай, скорее даже редчайший, но такое встречается. Вы слышали про магический конфликт? – врач раскладывает на тумбочке приборы и инструменты для осмотра. – Я вижу, что наблюдаются его признаки в контакте с этой вещью.

– Магический конфликт? Перестаньте! Откуда? Тем более, ему не с чего взяться – ее магия меньше выставленного порога. Отец девушки провел целое исследование, пытался доказать, что дочка не пустышка. В ней ничего не проявилось.

– Я свое мнение сказал, – говорит мне врач. – Часто бывает, что семья лжет. Близкие идут на все, чтобы доказать нужный пороговый уровень для продажи.

Ему остается только воскликнуть «гнусность!» и топнуть ногой.

– Отец девушки был заинтересован в ее безопасности. Кэйри продал муж, после его гибели.

Врач откидывает темные волосы с лица моей девочки.

– Кэйри? После смерти отца? Кэйри Бария? Дочь Григора?

– Да, – отвечаю я, мрачнея.

Кто он ей?