Текст книги "Развод. Проданная демону (СИ)"

Автор книги: Евгения Медведская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Продажа

Меня тащат вниз. Вталкивают в комнатенку. Это кладовая, но у нас их много и конкретно эта пуста. Тут очень холодно – все же подвал. Дверь закрывается. Я остаюсь одна. Вот уж не думала, что Номдар отдаст приказ меня запереть. Это обидно сверх всякой меры. Я прижимаюсь к стене. С каждой минутой все больше замерзаю. Ночь тут аукнется мне весьма дорого.

Самое паршивое, что присесть или прилечь я не могу – полы ледяные. Ноги замерзают сквозь домашние туфли. Я настолько унижена и растоптана, что нет сил плакать. Нет сил держаться. Я не могу поверить, что со мной так поступают.

Холод жесток, пытаюсь обратиться к магии и до меня доходит!

Кандалы не просто способ меня растоптать. Цепи не простые – поглощают магию. Моя сила, хоть и нехитрая, но заблокирована.

Остается только ходьба и бег по кругу.

Я понимаю, почему так холодно. Здесь хранились продукты, и заклятие охлаждения все еще работает.

Оно бы послушалось моей воли и отключилось, но цепи отрезали меня от дома. Его магия мне больше не подчиняется.

Я уже никак не могу согреться. Лед внутри. Магия истощена – артефакт буквально тянет ее из меня. С другой стороны, это даже не самый плохой вариант. Было бы намного хуже, если бы запирал магию внутри меня.

Дверь открывается через пару часов после полуночи. К этому времени я раздавлена и ненавижу весь мир.

Жанин проскальзывает ко мне сквозь узкую щель.

– Кэйри, – шепчет она. – Я получила расчет. Теперь я поняла, о чем речь, что эта сволочь задумала. Ты не представляешь, сколько всего я выяснила. Но все потом. Вот возьми.

В мои руки ложится согревающий амулет. Жанин стелет на пол завороженный коврик. Отличная вещь. На нем я смогу посидеть и немного погреться.

– Все возвращается, Кэйри. Добро, зло, удача, счастье. Они ответят. Верь мне. А я пойду за тобой, куда скажешь.

– Спасибо, Жанин.

– Тебе даже не распорядились отнести ужин, теплые вещи тоже. Охранники… С ними будь осторожна. Я даже не знаю, что сказать, хоть дверь карауль.

– Что ты имеешь ввиду? – спрашиваю я, леденея до смерти.

– То, что разговоры в духе «мужиком больше – мужиком меньше» я слышу повсюду.

Я вздрагиваю и вцепляюсь Жанин в руки.

– Нет… Нет…

– Не переживай. Я потрудилась, чтобы это дошло до ушей твоего мужа. Он не совсем идиот. Шкуру тебе не даст попортить. А без жертв тут не обойдется.

Я поднимаю глаза к потолку.

– Кэйри, милая. Поешь. Прямо при мне. У нас не больше десяти минут, я заберу посуду, чтобы никто не знал, что я помогла.

Я лишь качаю головой. Мне не лезет в горло ни куска. Только пью горячий чай с травами и на этом все.

– Силы нужны, крошка. Поешь! – сокрушается Жанин. – Ну милая, как ты собираешься выжить? Что надумала?

– Потом, Жанин, – отмахиваюсь я, после очередной попытки проглотить кусок. Тошнит и мутит от нервов.

Жанин активирует амулет и убегает.

Я пытаюсь согреться, но амулет совсем слабенький. Зато коврик очень помогает. Я теперь лежу, прижав к себе ноги. Кошмар уже начался – не стоит отрицать это. Вот я в цепях, замерзшая, усталая, несчастная. А что ждет впереди?

Завтра Дариан купит меня. А если передумает? А если не успеет? Я не знаю уже, что лучше: попасть в руки незнакомца или в руки одного из самых жутких типов, которых только можно представить.

Тем более, что ему есть за что меня ненавидеть.

Потихоньку теплеет. Видимо, до моего мужа дошли сведения об охлаждающем заклятии и его отключили. Но это мало что меняет для меня.

К утру, несмотря на амулет и коврик, я промерзаю так, что даже не шевелюсь.

За мной приходят. В цепях, словно преступницу ведут на кухню. На глазах всего персонала я, помятая и продрогшая так, что не могу скрыть дрожь, пью чай и завтракаю. Муж подумал, что меня стоит покормить, но аппетита нет. Кое-как кусаю печенье.

Его я больше не вижу. Меня выводят из дома, сажают в мобиль. Мы взлетаем и движемся к центру города. Я молчу, будто бы отсох язык. Охранник ненавязчиво прижимает меня к себе. Затем его рука слегка задирает мой подол.

– Не хочешь немного повеселиться, барышня?

– Если продолжите меня лапать, – глухо отвечаю я, – то я скажу об этом распорядителю торгов и новому хозяину. Поверьте, сильные мира сего не любят, когда берут их игрушки. И не прощают этого.

– Может быть куплю, – шипит мне охранник в ухо.

– Тогда я подчинюсь, – отвечаю ему я. – Но только тогда.

– Подчинилась бы такому, как я? – недоверчиво спрашивает он, провоцируя на конфликт. – Мои магические способности на «единице».

– И мои тоже, – отвечаю я спокойно. – Так какому «такому»? Может быть такой как ты любил бы меня и ценил просто так. И не предал бы после внезапной потери. Жили бы себе в удовольствие, радовались бы.

Он отдергивает руку от моей одежды. Молчит пару минут, затем дает мне бутылку с водой.

– Я зря так, – признает он. – Ты нормальная хозяйка была. И не изменяла своему мужу, как он теперь трезвонит. Я был к тебе приставлен, так что знаю. Мне жаль, госпожа Кэйри.

Номдар обвинил меня в измене? Я не могу спокойно сидеть. Движения становятся резкими и рваными. У меня дыхание перехватывает, руки судорожно мнут подол платья. Мобиль скользит по дороге, все дальше увлекая меня от прежней жизни.

Торги проходят в обычном зале, похожем на театральный. Меня приводят в комнатку. Здесь висит прозрачное платье, призванное показать товар лицом. Мой охранник видит, как я бледнею, снимает с меня цепи, передает в руки гримеров и выходит. Я слышу, как он громко разговаривает в коридоре. Звучит имя моего мужа.

Платье

Проходит пятнадцать минут у меня сделана прическа, девушка тщательно подводит мне глаза и пытается придать бледной коже здоровый цвет зельями. Пока идет плохо.

Входит сам распорядитель.

– Кто велел надеть на нее это платье? – спрашивает он.

– Ее муж, – отвечает девушка.

Я теперь тут чисто для мебели. Меня не существует. Я никто, чтоб со мной разговаривали.

– Не ее муж, – зло отвечает распорядитель. – Он со мной связался без амулета. До сих пор голова раскалывается. Хоть и продает, но позор ему не нужен. Она была его женой. Велено не показывать всему миру, чем обладал он. Другое платье неси ей. Кто их знает, может быть, и будущий хозяин к ней будет в милости. Никто нам не простит обнажение. Впредь проверяй, кто сует тебе наряды.

Я выдыхаю. Видимо, Вендра в очередной раз хотела меня унизить. Не вышло, но ничего это не значит. Меня никто не милует. Дело в этике. Номдар не хочет, чтобы потом его партнеры обсуждали, какая у меня грудь или бедра. Меня продадут как жену. Не как бордельную девку и то спасибо.

Номдару в целом не важно, сколько за меня выручат. Ему важно, чтобы я осталась без прав. Стала вещью. Такой эффект получается в любом раскладе – как ни продавай. И я рада, что моего наследства ему довольно, чтоб наплевать на деньги за мою свободу.

А вот следующий хозяин, если я ему не понравлюсь продаст меня уже иначе – раздетой, возможно с осмотром товара. Мне уже девушка рассказала, как это бывает, когда покупатели приходят и трогают, изучают. Могут разглядывать все, а ты стоишь и не можешь пошевелиться, удерживаемая магией или цепями. Так дороже.

Только бы Дариан успел. Я не хочу проходить через такое. Не хочу.

Тем не менее, новое платье не сильно лучше. Во-первых, оно короткое. Дамы вроде меня такое не носят. Во-вторых, очень тонкое. Ткань непрозрачная, но под ней видно каждый изгиб тела, видно мышцы моего живота, форму бедер и груди, спина просто полностью открыта.

Мои темные волосы расчесывают, отрезают прядь, затем ее погружают в магический раствор. Прядь окутывает золото, она застывает причудливым узором, который складывается в звенья. Я знаю, что это такое – ошейник покорности. Вещь, которой будущий хозяин будет подавлять мое сопротивление.

То, что никак нельзя назвать украшением, кладут в шкатулку.

Мне делают объемную высокую прическу, волосы поднимают с плеч, чтобы не закрывать тело. На ноги надевают открытые босоножки. Белья на мне просто нет.

– Надо выйти в центр сцены, – говорит мне распорядитель. – Затем дойти до пятна света. Все. Дальше ты молча стоишь. Поняла?

– Поняла, – отвечаю я.

– Будет хоть одна попытка показать характер, тебе же хуже.

– Мой муж будет на торгах?

– Вы все об этом спрашиваете, – машет на меня рукой распорядитель. – Я всем отвечаю одно: нет. И неплохо, что его больше никогда не будет в вашей жизни. Редкостное скотство так поступать с близким человеком, что бы он ни сделал.

Я с надеждой смотрю на мужчину.

– Ой, перестаньте, – машет на меня он. – Я такие деньги на этом делаю, что могу позволить себе быть добрым пару минут в месяц. В этом месяце лимит превышен.

Он разворачивается и уходит.

Девушка дает мне маленькую капсулу.

– Держи, это от меня тебе подарок. Выпьешь и такое желание накроет, что даже гоблина с радостью обслужишь. На хозяина главное произвести впечатление в первую ночь. Они тоже привязываются, даром, что мужики.

– Не надо, – отказываюсь я. – Лучше бы яд предложила, чем такое.

Девушка хохочет, а затем сует капсулу в серединку искусственного цветка и украшает им мои волосы.

– Если передумаешь, то учти – действие приблизительно через пять-десять минут. Прими заранее. Правда будет легче.

Я прикрываю глаза. Мне никогда не будет легче.

Распорядитель возвращается резко.

– Я не знаю, что не так с тобой, – говорит он. – Но тебя уже купили. Сейчас хозяин заберет тебя.

Я оседаю. Мне кажется, что мир уходит из-под ног.

– До торгов? – хрипло спрашиваю я.

– Да! До торгов и за баснословные деньги! – распорядитель в восторге.

Я леденею изнутри. Дариан поспешил? Или кто меня купил? Если Дариан, то хорошо, что в соглашении есть пункт насчет максимальной стоимости выкупа. Не представляю себе баснословную сумму, умноженную на два.

Девушка кладет инструменты.

Они выходят прочь, а я остаюсь в шоке.

Дверь открывается, на пороге незнакомый мне мужчина. Он полноватый, лицо угрюмое, одежда очень богатая.

– Надевай, – он подает мне плащ.

Вещь очень красивая, похожа на платье. Плащ садится по фигуре, укрывает мои ноги, я все еще не могу согреться и поэтому рада, что он такой длинный. К тому же ткань плотная и расшитая. Очень красиво. Я бы сказала шикарно.

Спешу одеться.

– Ты идешь со мной, – говорит он.

Я перестаю дышать. Где же Дариан? Что теперь со мной будет?

Кто он

Мы садимся в мобиль. Я отворачиваюсь к окну. Мне становится как-то очень нехорошо. Очень хочется спать. Летим в гробовой тишине. Человек, который меня купил не пытается прикоснуться, но я его чувствую рядом. Чувствую его энергетику, слышу его дыхание.

У него есть запах. Что-то сладковатое, неприятное.

Мобиль останавливается. Мы в красивом саду. Кругом цветы, каменистые дорожки.

Я без сопротивления выхожу на свежий воздух. Муж меня предал. Дариан меня предал или опоздал. Вот я в новом доме. У меня было два мужчины, которых я любила. И ни один из них не получил мое тело. Теперь же передо мной чужой человек, который получит тело, но которого я никогда не полюблю.

К моему удивлению, мужчина садится в мобиль и уезжает, невысоко паря над землей.

Я остаюсь одна.

Мне нечего делать, я иду по дорожке, любуюсь цветами. Мне не приказали стоять и ждать, меня не привязали как козу, значит все, что не запрещено – разрешено.

Знакомый аромат доносится до обоняния. Пионовидные розы. Такие же, как и в моем саду. Крупные, залюбленные садовником. Даже красивее, чем те, которые я отвезла папе.

Подхожу ближе и наслаждаюсь. Не могу оторвать взгляд. Мне кажется, что это не цветы, а моя прошлая жизнь передо мной. Закрываю глаза и вспоминаю, как отец дарит мне два саженца. Очень редкий сорт. Я сама высаживаю их в грунт, сама забочусь. Два куста растут рядом. Только один погибает. Я просыпаюсь однажды и вижу лишь засохшие веточки.

В тот день погиб не только куст, но и мои отношения с Дарианом. Это произошло одновременно. Я проплакала целый день, никак не могла утешиться, хоть и была влюблена в Номдара. Было так странно – в моем сердце поселился другой, его я признала будущим женихом, но плакала из-за Дариана, которого внезапно в одночасье перестала любить.

И сейчас на моих глазах слезы. Я касаюсь пальцами персиковых лепестков, вдыхаю аромат и в голове несутся картинки. Болезненные воспоминания, сожаления.

Внезапный порыв ветра хлещет мне по лицу. Плавный звук разрывает тишину за моей спиной.

Я оборачиваюсь и застываю как вкопанная. Сердце рвется из груди, не желая успокаиваться.

– Кэйри.

От звука этого голоса я закрываю глаза. Узнаю. Надо повернуться, чтобы столкнуться лицом к лицу. Но оттягиваю этот момент.

Хочу, чтобы это был сон. Твержу себе, что это просто сон. Я сплю. Все невозможно. Я задремала под палящим солнцем в саду моего отца. Скоро проснусь и все будет по-другому. Мне будет двенадцать, мама встретит меня на крыльце и выругает, что я так опрометчиво подставила белую кожу жадным лучам. Потом покормит меня, а на утро я проснусь и обнаружу, что во мне бурлит магия. И вся жизнь потечет по-другому. Без мачехи, без Дариана, Номдара, без смерти папы… Без продажи в рабство…

– Кэйри, – настойчиво повторяет голос.

Я поворачиваю голову на звук, но не спешу смотреть. Мне кажется, что уши закладывает.

– Я не исчезну, – говорит Дариан с явной издевкой в голосе.

Резко выдыхаю и поднимаю веки. Он стоит прямо передо мной. Сказочно красивый. Его длинные волосы падают на плечи сияющими волнами. За спиной сложены крылья, которые потихоньку развоплощаются, но я успеваю увидеть, насколько они прекрасны.

Моя гибель выглядит великолепно. Именно то, что нужно, чтобы окончательно меня сломать.

– Подойди, – просит он.

Я могу лгать себе и дальше, что именно просит. Но будем честны. Теперь мне все ясно. Передо мной мой хозяин на ближайший год. И он требует!

Дариан протягивает руку. В ней не хватает только кусочка колбаски, чтобы приманить меня – доверчивую жертву.

Мне делается нехорошо. Голова кружится. Я, кажется, не ела ничего, только чай. И одно печенье утром.

– Иди сюда.

Черт! Он и сам может сделать шаг, но предпочитает заставить меня. Как я сейчас злюсь. Подхожу. Кладу свою руку в его. Меня обдает волной жара. За это злюсь уже на себя.

– Кэйри, я сейчас надену на тебя ошейник покорности, – говорит Дариан. – Ты должна знать, что если вызовешь неудовольствие, то тебе будет очень больно. Также, с его помощью я запрещаю тебе использовать магию. Ты «единичка», разницы не почувствуешь.

Я почувствую. Я хочу кричать об этом в голос. Разница есть!

– Дариан, – еле шепчу я.

Мне кажется, что дыхание останавливается. Нет, я не понижаю голос. Он просто пропадает.

– Дариан, – пытаюсь выговорить я снова и снова еле шиплю.

Его глаза смотрят ровно и холодно.

– Не лишай меня магии, – умоляю я, чувствуя, как ноги холодеют.

Я была готова отдать ему свое тело, готова к тому, что он будет ломать меня, унижать, но что я лишусь своих сил полностью?

– Молю тебя, – добавляю я.

Никогда в жизни я не чувствовала такого унижения. Никогда в жизни не была настолько слабой. Мне кажется, что я не слышу собственного голоса, настолько он тих. Мое отчаяние безмерно. Я не хочу смотреть на того, кого когда-то любила. Возможно, мне было бы лучше отдаться на волю судьбы. Кто знает, кому бы досталась моя свобода.

Навсегда.

Это страшное слово.

Год – звучит не так ужасно, но год с Дарианом может стереть меня в порошок.

– Тебе больно, Кэйри? – спрашивает он. – Мне тоже было больно. Я тоже надолго лишился из-за тебя магии.

– Я не знала, что так будет! Не хотела, – шепчу я.

Да, я понятия не имела, что причиню ему такую боль.

– Я не смогу без магии, – звуки пропадают, будто бы горло уже перетянуло металлом.

– Я решаю, как ты будешь жить, и какими будут условия твоего существования. Стоит радоваться, что ты единичка, потому что сдерживание магии большего уровня – страшная мука.

– В рабство не попадают с большим уровнем силы, – возражаю я.

Дариан смотрит на меня и улыбается. Он наслаждается моим ужасом и отчаянием. Я бы хотела его разорвать за это.

Нет. Я хочу другого. Хочу, чтобы все это немедленно закончилось. Просто отменилось. Хочу, чтобы здесь выключили свет и реальность, такая как она сейчас есть, пропала.

– Встань на колени, – лениво бросает мне Дариан. – Рабыня должна именно так принимать ошейник от своего хозяина.

Все вокруг взрывается от моей боли. Жаль, что только у меня в голове. Жаль, что я не могу уничтожить весь этот сад силой воли.

– Нет, – отвечаю я. – Можешь сбить с ног или ударить. Сама не подчинюсь. Это запредельно Дариан. Я тебя не прощу. Действуй силой.

После этих слов я закрываю глаза, расправляю плечи и достойно жду боли. Жду жестокости. Жду угроз, которые заставят меня пересмотреть решение.

– Силой? – смеется надо мной Дариан. Смеется над моим отчаянием. – А ты выдержишь? Точно хочешь знать, каково это?

– Хочу, – сжимаю зубы я. – Сделай так.

Я мечтаю возненавидеть его. Возненавидеть настолько жутко, чтобы только чернота осталась в сердце. И не могу.

– Нет, Кэйри. Мы играем по моим правилам. Я не сделаю тебе больно. Я заберу то, что дорого.

– У меня ничего нет. Ты облажался, Дариан.

– Ошибаешься, Кэйри. Я только что передумал отнимать у тебя магию – сделаю так, что ошейник позволит это. Чем твои способности помешают мне? Пользуйся на здоровье.

Я даже не начинаю радоваться. Это очередная ловушка.

– Если будешь послушной, Кэйри, – я слышу в его голосе издевку.

Уже понимаю, что он имел ввиду. Жду продолжения его речи молча. Он сам скажет, ему не нужна ответная реплика от игрушки, которую предстоит сломать.

– На колени. И я не отниму у тебя магию.

Гнусная манипуляция. Я яростно дышу, потому что у него получается.

Смотрю на него прямо и открыто. Может быть, изменит решение.

– У тебя ровно тридцать секунд, Кэйри. Потом мое предложение станет недействительным, а ты все равно встанешь на колени. Обещаю. Силой я тоже умею. Будет даже не больно – не вижу смысла мучать такую нежную девушку.

Я хватаю ртом воздух. У меня не получается понять ход времени. Не понимаю, сколько прошло. Не могу решиться! Переступить через себя или нет? Как же быть?!

Унизиться или позволить ему унизить меня. Я все равно окажусь на коленях. Все равно мне предстоит пройти через это. Я могу остаться гордой и не сломленной, без магии, без тех крох, которые позволяют мне чувствовать себя человеком.

Или пойти на то, о чем он просит и сохранить каплю сил. Небольшую, но важную для меня часть себя. То, что позволит мне очень многое. Я смогу себе помочь.

Прошли эти секунды или нет? Не понимаю, но принимаю решение.

Выбор

Опускаюсь на колени. Перед тем как это сделать, закрываю глаза. Не хочу видеть его торжествующий взгляд. Если бы я могла ему причинить боль, он бы корчился прямо здесь на дорожке собственного сада.

Слезы выступают из-под век. Катятся по накрашенным щекам. Интересно, моя бледность уже проступила?

– Хорошая девочка, – хвалит меня Дариан.

Нет, это невыносимо. Похвала от него сейчас звучит ужасно! Она говорит о том, что я ломаюсь, теряю достоинство. От нахлынувшей ярости я рыдаю в голос, срываясь на крик. Надеюсь, это выглядит как горе или страдания, ведь ярость он мне не простит.

– Открой глаза, Кэйри и посмотри на своего хозяина. Хочу видеть.

– Мое горе? – глухо интересуюсь я. – Ты и так его видишь. Надеюсь, тебе вкусно.

Ответом мне молчание. Дариан ничего не говорит. Тишина такая, будто бы разом перестал дуть ветер и шелестеть листья. Мои чувства как оголенные провода накаляются в этой жуткой неестественной тишины. Звуков нет. Мне начинает казаться, что я оглохла, выпала из реальности. Я сама хочу осмотреться, увидеть, что меня окружает прежний мир.

Моей щеки касается его ладонь. Прикосновение нежное, будто бы полное ласки. Ко мне возвращаются звуки. Медленно, постепенно.

– Кэйри, – голос Дариана поменял оттенок. – Открой глаза.

Я открываю, но все равно ничего не вижу. Слезы как линза перекрывают всякий обзор.

– Тише, – его голос похож на шипение.

Я не произношу ни звука. Мне кажется, что я со стороны похожа на куклу со стеклянными глазами. Пустую, оставленную духом.

Если бы он потребовал, чтобы я что-то сказала, то я бы не смогла. Мне слишком плохо.

Но Дариан слышит мое выравнивающееся дыхание и делает вывод, что я успокаиваюсь:

– Ты признаешь меня своим хозяином?

Я знаю, что должна ответить. От меня требуется любое проявление согласия – кивок, тихое да. Это часть ритуала, привязка. Говорить я все еще не в состоянии. Киваю.

– Удивительно, – произносит Дариан.

В его голосе настоящая боль.

– Год назад я сделал тебе предложение. Я встал перед тобой на колени. Под этим долбанным кустом восхитительных роз. Я склонился перед тобой и протянул тебе кольцо. Открыл свое сердце для ритуала, моя другая ипостась была готова принять тебя. И ты оттолкнула меня. Ударила, унизила, растоптала. Я не знал, почему, но получил отдачу, Кэйри. Был контужен собственной магией и на месяц остался без нее. Был риск, что ипостась не вернется после такого. Все магическое сообщество знало, что ритуал был начат, но жестко оборван в одностороннем порядке. К счастью, позор был моей меньшей проблемой. Я пытался вернуть свои крылья.

Слушаю в полном ужасе. Я не думала, что для демонов это настолько серьезно. Мне сказали, что он резко среагирует на отказ, но что пострадает, если я прерву ритуал – нет. Мне сказали, что связь надо разорвать именно ударом, чтобы он не причинил мне зла в ответ…

– Я так любил тебя, что решился до брака на то, на что другие бывают готовы лишь после.

В его голосе горечь. Искренняя боль.

Я ничего не знаю про ритуал демонов. Меня убедили, что я от него пострадаю. Убедили, что Дариан все время нашего романа развлекался с доступными девушками. Заставили поверить, что ему нужна не жена, а игрушка, с которой он будет жестоким, как и все из его рода.

Теперь это сбывается.

Я игрушка, с которой он будет жестоким. Мне жутко.

Дариан продолжает:

– А сейчас на мое предложение ты отвечаешь согласием. На дерьмовое, в целом, предложение.

Вспоминаю тот вечер. Перед глазами лицо Дариана, его темные волосы, которые развевает магия. Вспыхнувшие всполохами крылья.

Я и не знала, что делаю ему так больно.

Меня убедили, что Дариану будет все равно. Я или другая – не важно. Убедили в дурных намерениях, напугали столкновением с его ипостасью.

И все это на фоне вспыхнувшей любви с красавчиком Номдаром, который каждый день тогда бывал в особняке.

Теперь понятно, что за этим стояла моя мачеха.

Я не пытаюсь оправдываться. Да, я не приняла руку и сердце, зато теперь я не могу отказаться от ошейника.

Он сказал «под этим кустом восхитительных роз»? Значит розы все же мои. До какой крайности надо было дойти, чтобы украсть розы?

Получается, один куст остался мне, другой ему. Красиво очень метафорично.

Чувствую прикосновение металла к моей шее. Плачу, теряя осколки надежды. Неужели, я думала, что этого не произойдет? Знала, что так будет. Почему-то позволила себе верить, что Дариан размякнет от моих слез.

– Теперь надо закрепить наши отношения, Кэйри. Иди за мной.

Я встаю. Один шаг и мне становится понятнее, что я за кукла. С глазами я определилась – они стеклянные и ничего не видят. Смотрят пустым и глупым взглядом перед собой. А вот остальные части моего тела неизвестный кукольщик сделал деревянными. Он не хотел взять за меня большие деньги. Не потратился на дорогой фарфор, не стал заморачиваться с шарнирами для рук и ног. Об этом я сужу по тому, как ступаю по камням дорожки.

Я забыла, как надо правильно ходить.

Внезапно, мне становится нехорошо. Кажется, ночь в холоде дает о себе знать. Меня знобит.

– Кэйри, – зовет меня Дариан, но я не хочу возвращаться.

Мне хватило всего, что происходило в последнее время. Мне надо остаться одной, в тишине, надо выплакаться, надо сорваться. Жизненно необходимо сорваться.

– Кэйри, – снова сквозь пелену.

Дариан подхватывает меня за талию и трясет.

– Ты здесь? Кэйри! Отвечай мне!

Я не слушаюсь. Отсутствие реакции на приказ заставляет сработать ошейник. У меня подкашиваются ноги, и я бухаюсь на дорожку коленями.

– Вот же черт! – выплевывает Дариан и хватает меня на руки. – Я не хотел. Слышишь? Не хотел сделать больно.

– Это ничто, – глухо отвечают мои губы. – Боль внутри сильнее.

Он приносит меня в свои покои.

– Номдар продал тебя. Почему?

Я поднимаю глаза. Сейчас я вижу четко. По какой-то причине, люди не могут плакать вечно.

– Потому что он никогда не хотел, чтобы я оставалась его женой. Получил мое наследство и выкинул.

– А я слышал, что он наказал тебя за неверность. И знаешь, ты изменила мне, изменила ему. Надеюсь, что ты перестанешь делать драму из-за утраченной свободы и порадуешься возможности заняться сексом, который настолько любишь, что не в состоянии довольствоваться одним мужчиной.

Значит муженек не только дома распространил эту ложь?

Но почему Дариан говорит, что ему я тоже изменила? Странно, но я принимаю это, даже не собираюсь оправдываться. Я все стерплю. У меня нет выбора. Разряд ошейника был настолько болезненным, что повторения я не желаю. Не в моем состоянии. В любой другой момент я буду готова, а сейчас боль разберет меня на части. Пусть делает, что угодно. Пусть мучает и издевается.

Все равно между нами это произойдет. Я готова к своему первому разу.

Вернее, я думаю, что готова.