Текст книги "Развод. Проданная демону (СИ)"

Автор книги: Евгения Медведская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Развод. Проданная демону

Пролог

Я иду по своему дому. Черное платье. Полные слез глаза. Я теперь такая. Если бы не забота моего мужа, то я давно уже расклеилась бы полностью. Он так переживал обо мне все это время, так нежно поддерживал. Без Номдара я как без разума – он все, что у меня осталось.

Я одна, отец рано осиротел, семья мамы никогда не выходила на связь. Мамочка тоже покинула нас уже десять лет как. И вот я – никому не нужная сирота.

Номдар теперь для меня все. Мне снова плохо, и я просто хочу прижаться к мужу, хочу услышать его ласковый голос и нежные слова. Ну а между делом выяснить, закончен ли процесс вступления в наследство. Я была не в состоянии заниматься правовыми вопросами сама.

Около кабинета замираю и улыбаюсь. Улыбка – редкий гость на моем лице, но я предвкушаю, что будет дальше. Сегодня я все же закончу то, что нам с Номдаром не удалось в брачную ночь. Отец прохладно отнесся к нашему союзу, но сейчас был бы за меня рад.

Если бы он только видел, как любимый ко мне относится. Не то, что в свое время Дариан. Не зря я тогда отказала ему в своей руке.

Толкаю дверь и оказываюсь в кабинете моего мужа. Это одна из самых красивых комнат особняка. Панорамный эркер открывает вид на парк, свет наполняет пространство, отлично освещая стол.

Я пытаюсь понять, что именно здесь творится, но, похоже, что разум меня подводит. Основательно подводит. Мой Номдар стоит ко мне спиной. Его брюки по-дурацки спущены до щиколоток. Он совершает странные толчки бедрами в тело женщины с рыжими волосами. Она тоже не стала утруждаться раздеванием, лишь задрала юбку повыше. Мне видны красивые ягодицы, поднимаюсь взглядом выше, грудь тоже обнажена.

У меня пересыхает во рту. Мне знаком узор на платье. Эксклюзивная работа. У меня есть похожее. Их делали на заказ… На юбилей моего отца… Я не знаю, плакать мне, кричать, пытаться ли ударить этих предателей.

В эту секунду я понимаю, что ничего спонтанного в этом сексе нет. Это – не случайность. Это действия любовников, которые отлично друг друга знают.

Некрасиво. Мой муж выглядит глупо в этих спущенных портках. Его ноги кривоваты, на заднице я четко вижу красные точки прыщей. В одежде Номдар казался намного привлекательнее.

Задница женщины весьма хороша, как и ее обнаженная трясущаяся грудь. Талия может поспорить с моей. Но страшно не это. Страшно то, что сейчас она меня размажет. Ее я ненавижу и боюсь. При ней я не жена, которая застала мужа за изменой, а маленькая девочка, которая мямлит вместо того, чтобы властно кричать.

– Ну что стоишь как неродная? Язык проглотила? – интересуется женщина. – Может быть, хочешь поработать им для нашего с Номдаром удовольствия?

– Кэйри? – муж только замечает меня и пугается.

Он отскакивает от любовницы, натягивает брюки, путаясь в белье. Я вижу его отросток. Меня тошнит. Как я вообще могла желать, чтобы это оказалось…

Нет. Нет. Не думать!

Я пячусь назад, сбиваю этажерку из красного дерева. С нее сыплются какие-то безделушки.

Тем временем женщина недовольно расправляет складки своего шикарного платья. Платья, которое ей дарил мой отец.

Вендра смотрит на меня в упор своими ярко-зелеными глазами. Рыжие волосы бегут тяжелыми прядями по плечам. Она молчит, но ее улыбка полна презрения, будто бы не я ее, а она меня застала с голой задницей.

– Кэйри, ты разбила редкую фарфоровую фигурку! – выговаривает мне муж. – Немедленно поставь на место этажерку и приберись.

– Слуг позовешь, – отвечаю я.

Надо держать удар. Надо быть сильной. Мне не по себе от их вида. Почему никто не оправдывается? Почему они так дерзко себя ведут?

– Я сказал, чтобы ты прибралась, Кэйри.

Муж идет ко мне, и это страшно. В пору склониться к вещам, которые разлетелись по моей вине и начать их собирать. Я стою как истукан и отключаю чувства.

– Какая дерзость, – говорит Вендра. – Ты не слушаешься своего мужа? Я плохо воспитала тебя? Это все из-за твоего отца, который вечно жалел единственную избалованную дочурку и смягчал наказания, которым я хотела тебя подвергнуть!

Мои ночные кошмары не идут ни в какое сравнение с тем, что происходит сейчас.

– Надеюсь, что твой муж не будет возражать против моих методов воспитания, – приканчивает меня Вендра.

Это по-настоящему страшно. Вдова моего отца. Вендра Бария. У нас с ней до недавних пор было одно имя. Пока я не стала женой Номдара.

– Мне жаль, что ты так расстроена, Кэйри, – говорит мой муж. – Но я рад, что все раскрылось именно сегодня и мне больше не надо притворяться. Я не любил тебя, женился ради расположения Григора, но теперь, когда он мертв, нет причин носить маски. Я люблю Вендру и мы с ней будем вместе.

Это я уже осознала, и места для ревности в моем сердце нет. Все занято ужасом – мачеха меня ненавидит, а муж сделает все, что она пожелает. Я медленно осознаю, что совершила непоправимую ошибку. Ноги превращаются в желе. Мне конец.

Решение

Мачеха собственнически обнимает Номдара. Нет больше смысла добавлять перед его именем «моего». Он – чужой и всегда им был. Получается, что после нашей брачной ночи муж так и не овладел мной, потому что был верен ей. Вендра собственница.

Мы смотрим друг на друга еще немного.

– Пошла вон отсюда, – вдруг визгливо говорит мачеха. – Знай свое место и не мешай хозяевам дома.

– Это мой дом, – отвечаю я. – Его подарил нам с Номдаром отец на свадьбу.

– Ты женщина, которая не владеет магией, – смеется Вендра, размахивая рыжими волосами.

Она не носит по моему отцу траур и выглядит свежее и моложе меня.

А для Номдара еще и красивее. Намного красивее.

– Такие как ты не имеют прав на имущество, если у них есть родственники мужчины.

Мне становится страшнее. Липким холодом по животу ползет паника. Слова мужа: «хорошо, что ты узнала об этом именно сегодня» приобретают новый смысл – «раз все твое теперь мое, то ты и не нужна, милая».

Я делаю максимально глупое и скорбное лицо.

– Как же вы можете после смерти папы такое, – бормочу я, изображая полное отчаяние.

Закрываю лицо руками и дрожу.

– Номдар, дорогой, я очень люблю тебя, прошу, прости, что помешала. Ты мужчина и можешь делать все, что пожелаешь. Моя спальня тоже будет открыта для тебя. Только не бросай меня.

Я унижаюсь и хнычу, но пусть считает меня идиоткой. Это устраивает. Это годится. Сейчас мне нужно выгадать немного времени.

Я боюсь, что мачеха мне не поверит. Я достаточно противостояла ей в доме отца. Но она молчит.

Муж равнодушно смотрит, как я опускаюсь на пол. Силы покидают настолько резко, что просто не успеваю ни за что ухватиться.

– Иди к себе, Кэйри, – приказывает мне муж.

Я едва поднимаюсь на ноги выхожу прочь. Но как только дверь закрывается, приникаю ухом к ней.

Ничего не слышно. Жаль, что я так слаба магически, но попробовать стоит. Что-то говорит мне, что самые важные слова будут сказаны именно сейчас. Я сосредотачиваюсь на внутреннем свете, кладу руку на деревянные узоры, касаюсь пальцами тяжелой медной ручки, произношу необходимые слова.

Ничего.

Бесталанная дура!

Ненавижу себя!

Ярость накрывает до звездочек в глазах.

– И что будешь с ней делать?

Я все слышу! У меня получилось! О счастье!

– Несчастный случай, – равнодушно говорит муж. – Может быть поездка в горы…

– Ты идиот Номдар, – перебивает его моя мачеха. – Сначала погибает отец, потом дочь, потом выясняется, что мы спим вместе.

– Тогда можно ее просто припугнуть. Пусть живет в моем доме, держит язык за зубами.

Вендра бьет во что-то своим кулаком, судя по звуку:

– Ах да, малышка Кэйри же сказала тебе, что ее спальня открыта для изменника. Раз ты ее любимый!

– Я не…

Шлепок прерывает его речь.

– Ты еще как заглянешь к ней на огонек. Рано или поздно, когда решишь, что я перестала за тобой следить! Нет! Этому не бывать! Избавься от нее немедленно!

– Вендра! Не смей больше поднимать на меня руку. В следующий раз я отвечу, – голос мужа звучит неуверенно. Ничего он ей не сделает, разве что в ножках поваляется. – Что за предложение? Ты сказала не убивать, не удерживать! Да что с ней тогда делать? Выгнать в шею?

– Нет. Она может заявить права на имущество, деньги. Добьется справедливости, помотает нервы.

– Скажи прямо, Вендра! Что ты хочешь! Я сделаю!

Его голос вдруг начинает глухо звучать. Похоже, моя магия исчерпала свой лимит. Только не сейчас!

– Продай ее, – отвечает мачеха.

Наступает тишина.

Я дрожу всем телом. Ноги еле слушаются меня, пока я несусь в свою комнату. Он имеет право меня продать! Я не владею магией выше второго уровня и у меня нет живых родственников, только мачеха… А мачеха сама это и предложила.

Мой дом и мои розы

Я бросаю в сумку бумаги. Два свидетельства о собственности на землю, особняк тоже мне был подарен до брака – документы на него туда же. Несколько векселей на крупные суммы. Это тоже мое. Мало. Мне нужны деньги и золото.

Я скидываю свои и мамины украшения прямо в коробках туда же.

Ценности собраны. Сумку тащу с собой и прячу ее в кладовой. Боюсь, что мои покои будут обыскивать.

Внизу слышится шум, осторожно подхожу к окну – Номдар провожает Вендру. Не думаю, что уедет с ней, но ему подниматься сюда около пяти минут, а мне до его кабинета бежать только одну, что ж, разница есть.

Лечу сломя голову, дверь в кабинет закрыта, но дом с секретом, и простенькое заклятье распахивает ее передо мной. На адреналине мне оно удается головокружительно легко.

На этом столе они только что были близки. Обхожу с отвращением. Мне нужен сейф. Муж уверен, что я не знаю, как его открыть, но я знаю. Дом подарил отец, и магические нити зачарованной дверцы реагируют на меня.

Номдар изменил переменные, подстроил их под себя, но не учел, что папа был отменным магом.

«Как бы ни повернулась жизнь, в этом особняке все будет во власти моей крошки. Только не говори об этом никому. С таким багажом не продашь, если что. Заклятия пожизненные», – смеялся мой папа.

Вот все и повернулось ко мне спиной. Папочка, как же так! Я не справлюсь с этим кошмаром. Они меня продадут. Я буду чьей-то рабыней до конца дней. Я отлично понимаю, что все это значит.

А как я хотела похвастаться мужу, что хоть и слаба магически, но дом подчиняется мне во всем. Хорошо, что не успела этого сделать.

– Откройся, – шепчу я и тяну ручку сейфа на себя.

Работает. Номдар редко сюда заглядывает. Тут есть документы, деньги, несколько золотых слитков. Все это я выгребаю себе в подол. Слитков много не взять, деньги тоже беру лишь частично – чтобы если откроет, то не сразу заметил пропажу. Просматриваю документы – интересных для меня немного. Если только распоряжение о наследстве. Сделаю мелкую гадость – заберу с собой.!

Поднимаю подол, не особенно заморачиваюсь насчет сохранности бумаг. Главное печати, а не первозданная красота.

Добегаю до кладовой, пакую свое богатство в сумку.

Слышу шаги. Сердце так колотится, что мне закладывает уши. Успеваю попрощаться со своим планом.

– Госпожа?

Моя служанка Жанин стоит прямо у меня за спиной.

Я выдыхаю с облегчением, хотя сейчас боюсь доверять даже ей.

– Жанин, я проверила продукты и выяснила, что у нас совершенно не осталось булгура. Заказать. Также пополнить запасы тушеных овощей.

– Да, госпожа.

Кажется, мой голос звучит достаточно твердо.

– Жанин, где хозяин?

– Уехал с вашей матушкой, госпожа Кэйри.

– Подготовьте для меня авто. Я еду в город, – приказываю.

Жанин уходит.

Беру сумку, ее видеть не должны. Но как мне быть? Как пройти через холл, чтобы не видели?

Раз уж Номдара нет, я возвращаюсь с сокровищами в свою комнату, выкидываю все из окна и спокойно одеваюсь.

Нет. Не спокойно.

– Жанин, – зову я.

– Да, госпожа Кэйри.

Мне претит это обращение. Мы с Жанин вместе много лет. Она со мной с подросткового возраста. Это Номдар велел нам сохранять субординацию.

– Жанин, перестань прошу. Давай без «госпожи» – моего мужа здесь нет.

Мне хочется сказать, что у меня положение даже хуже. Жанин не рабыня. А я буду! В ближайшее время мой муж меня продаст.

– Жанин, я хочу, чтобы ты в сегодня же рассчиталась и уволилась из этого дома.

– Кэйри, ты меня прогоняешь? – она поднимает на меня глаза, полные печали.

Наверное, я сейчас очень резкая. Адреналин заставляет меня задирать нос, пытаться бодриться.

– Я пытаюсь тебе довериться, – отвечаю я. – Сейчас вылетишь отсюда и будешь кричать, как тебе надоели мои слезы и капризы. Поняла? Как супруг вернется в дом, немедленно потребуешь расчет, обливая меня грязью. Но до завтрашнего дня, чтоб из особняка ни ногой, собери все сплетни. Вот. Возьми эту записку на всякий случай. Текст проявится, если обстоятельства сложатся как я желаю.

– Скажи сейчас, – сжимает губы служанка.

– Мне пока нечего сказать, – разочаровываю ее я. – Мне надо кое-что натворить.

– Натворить?

– Да, Жанин. Я не знаю, что будет завтра, но…

Вдруг моя служанка бросается ко мне и крепко обнимает.

– Я клялась на своей крови твоей покойной матушке, что буду заботиться о тебе. Молчу. Не спрошу, пока сама не скажешь. Жду, когда мы поговорим. Это из-за Вендры? Эта бесовка тебя опять пытается обидеть? Ее приезд и ты требуешь, чтобы я уволилась – не совпадение, так?

– Все потом, Жанин. А сейчас мне нужен скандал, чтобы когда я буду у мобиля, тебя утешали другие слуги. Остальных я отправлю в дом.

– Да, Кэйри.

Жанин целует меня в щеку, смотрит в глаза, затем кивает головой, будто бы дает отмашку. Началось!

– Да как же ты достала со своими капризами! Нормально я отгладила тебе платье! Чертова женщина, а не госпожа! Это не дом, а сплошной мавзолей!

– Катись, дрянь! Собирай вещи! В моем доме ты дальше завтрашнего дня не задержишься, – ору я вслед самой верной служанке.

Взлохмачиваю волосы и извергая проклятья бегу по лестнице.

Номдар, когда вернется, и ему доложат о моем поведении, воспримет это как крайне логичную картину – жена устраивает разгром слугам после стресса. Прекрасно. Сцена идеально подходит к сложившейся ситуации.

Жена, которая, по его мнению, и не подозревает о своей участи.

Мобиль ждет меня внизу. Подхожу, глажу рукой обтекаемые крылья. Даю легкий импульс магии, слышу, как откликается двигатель на мое присутствие.

– Подайте мне секатор, – приказываю я. Слуги убегают в дом, а я иду в сад. Забираю под окнами сумку, несу ее под кусты роскошных пионовидных роз. Срезаю все до единой магическими разрядами, укладываю в сумку – они полностью закрывают содержимое.

Слуги приносят секатор, но он мне уже не нужен.

– Слишком долго! Я уже сама справилась! – недовольно бросаю я. – Сумку в багажник. Несите осторожно – розы не должны пострадать. Я еду на могилу отца: цветы нужны абсолютно идеальными.

Прекрасно складывается. Я даже не несу эту сумку сама. Мои сокровища и деньги мне подали с любезной улыбкой. Приятно.

Выезжаю за ворота и только сейчас вздыхаю полной грудью. Я останавливаюсь около небольшого магазинчика, роняю голову на руки. Пульт управления передо мной мигает магическими знаками. Я замечаю в них неприятную закономерность.

Достаю артефакт – горит красным.

За мной следят. И я в зоне прямой видимости.

Прочь от глаз

Ничего не остается, кроме как вывести мобиль с парковки и отправиться на кладбище. Слежка продолжается. Муж подготовился. Он понимает, что я могу создать ему проблемы. И я их уже создаю.

Въезжаю за высокую кованую ограду. Здесь обрела последнее пристанище мама. Здесь, но вовсе не рядом с ней, похоронен мой отец. Вендра не позволила даже допустить мысль о том, чтобы папу положили рядом с бывшей женой. Теперь мне не кажется, что дело было в любви и ревности. Эта змея не любила моего отца. Просто делала больно и мне, и ему всеми доступными способами.

Еду среди деревьев по тенистым аллеям.

Идея оснастить мой мобиль магическими средствами безопасности тоже принадлежит папе. И артефакт слежки – мне всегда казалось, что эта вещь никогда не пригодится – тоже его заслуга. Сейчас я не спускаю с прибора глаз. На кладбище за мной не следят. Мое пребывание здесь выглядит совершенно нормальным.

Я действительно забираю цветы из машины и иду к могиле.

Каждый шаг дается мне с трудом. Я приехала сюда для прикрытия. У меня другие планы, но слезы начинают течь сами.

– Папочка, – говорю я, опускаясь на колени. – Я принесла тебе цветы. Глупо. Ведь ты никогда не любил цветов. Но эти – мои любимые. Мне так было жаль их, и все равно я срезала все. Просто, потому что это моя жертва. Это мое прощание с домом, который больше не будет принадлежать мне. Не хочу, чтобы твоя женушка выходила на балкон и смотрела на мои розы. Ни одной не вырастет больше, обещаю.

– Я зря вышла замуж, папа. И теперь меня совсем некому защитить. Я придумала кое-что, но боюсь, что это причинит мне еще больше боли. И все же, я не могу доверить свою судьбу Номдару и Вендре. Я вмешаюсь. Дерну за хвост удачу, тряхану нити реальности. Мне так жаль, что я не пошла в маму или тебя. Мне жаль, что я пуста, и в подростковом возрасте мой дар так и не проявился. Ведь если бы я была хотя бы двойкой, меня уже нельзя было бы продать как надоевшую вещь.

На этих словах меня сильно хлещет ветром по лицу. Я будто бы просыпаюсь от долгого сна. Мне надо бежать, тем более что в голове рождается план. Я знаю, что должна сделать.

Увожу мобиль подальше от могилы отца. Вдоль решетки растут настоящие заросли. Мобиль медленно и кощунственно плывет над памятниками. Нахожу заброшенный участок – сюда точно никто не ходит. Завожу мой обожаемый мобильчик в самые густые кусты.

Прикладываю руку. Мне нужно простенькое заклятие, доступное единичкам. Лишь отвести глаза. Если бы я была повыше уровнем, то зарыла бы сумку, предварительно оградив ее от любых видов воздействия. Но я единичка. Моя магия не продержится и недели, даже если я смогу ее сотворить вообще.

Поэтому я укрываю мобиль – у него есть функция незаметности – элементарная противоугонная магия.

Неожиданно что-то идет не так. Мобиль просто исчезает. Растворяется в воздухе. Я провожу рукой, но ничего не чувствую.

Это так меня пугает, что я отменяю заклятие. Машинка появляется, сияет металлическими отблесками.

Не может быть. Видимо, папа и тут позаботился обо мне – моя магия странно сочетается с магией внутри транспорта. Пытаюсь снова заставить мой тайничок исчезнуть. Если все пойдет по плану, то скоро я вернусь сюда и уеду в новую жизнь.

Не получается! Пробую раз за разом – эх, не надо было отменять магию. Возмущаюсь своей глупостью. Ведь получилось же! Ну зачем все испортила! Ну как так!

Слезы подступают к глазам, когда мобиль снова растворяется в воздухе!

Я уже не пытаюсь ничего проверить, просто запоминаю ориентиры, имя на погребении и протискиваюсь сквозь прутья забора.

Нет, мое платье не рассчитано на такое, но я защищаю ткань магией и все отлично удается. Даже единички могут удивить. Я покидаю кладбище.

Теперь путь лежит в город. Я достаю амулет, который забрала из машины. Зеленый – значит мои провожатые далеко. Они меня не видят. Отлично. Останавливаю таксомобиль – направляюсь в центр.

Сердце заходится при мысли, что и зачем я собираюсь сделать.

Тяжелая просьба

Здание мне хорошо знакомо. Но я не иду через главный вход. Мне это ни за что нельзя. Амулет горит зеленым, значит я удачно унесла ноги. Но эффект временный, сейчас на мой след снова выйдут люди мужа.

Бегу по ступеням, обхожу здание сбоку. Здесь решетка, которой не было раньше. Но я в таком отчаянии, что плевать.

Берусь за два прута. Может быть, ничего не выйдет, ну и ладно. С другой стороны, с машиной же получилось… Заклинание знаю только в теории, направляю потоки, закрываю глаза. Не могу поверить, что чувствую движение под ладонями. Может быть, только игры разума? Нет – проход готов. Лезу в образовавшийся проем, затем снимаю магию. Это легко – ломать не строить. Прутья встали на место.

Иду спокойным шагом. Вход для персонала открыт. Мне сопутствует удача, взломать замок я бы даже не попыталась, но здесь постоянно кто-то снует. Охрана ходит предаваться вредным привычкам, тут же рабыни, которым надо перемещаться по заданиям хозяев. Я вздрагиваю от мысли о рабстве. Тошно мне.

Захожу внутрь и поднимаюсь уверенным шагом до пятого этажа. Здесь стоит замок, настроенный на отпечаток магии или ключ. Все. Я пришла. Теперь можно только официально позвонить, что я и делаю.

Выходит сотрудница:

– Что вы желаете?

Она вежлива, но в глазах холод.

– Я к господину Дариану.

– Вам назначено? – интересуется девушка.

Мне не назначено! Дариан может не пожелать говорить со мной. Я не знаю, что сказать, для меня ненормально хитрить и изворачиваться. Мне страшно, и я не умею.

– Я не займу много времени, – лепечу я. – Просто мне надо передать ему документы от недавно почившего Григора Бария.

Приходится использовать имя отца.

– Позвольте я передам, – девушка надменно протягивает руку.

– Велено вручить лично, – отрезаю я.

Девушка смотрит на меня минуту. Решает. Она будет права, если решит, что я лгу. Но в этот момент по коридору проходит сам Дариан.

Он смотрит на меня холодно и невозмутимо. Я вспоминаю нашу последнюю встречу и замираю от страха. Почему именно он – единственный, кто может мне помочь?

– Кэйри? – удивляется он.

Девушка закатывает глаза, собираясь выставить меня. Личное знакомство с главой и обращение по имени низводят меня до любовницы в отставке.

– Кэйри Бария? – произносит он, понимая, какой эффект произвел.

Сотрудница слышит родовую фамилию и смотрит иначе.

– Кэйри Болдрин, – поправляю я.

Мне жаль, что мое имя звучит теперь именно так.

– Позволь пройти, Дариан. Нам надо поговорить.

– Мира, проводи посетительницу ко мне в кабинет, – распоряжается этот человек.

– Вы дочь Григора Бария? – шепчет девушка, пока ведет меня по коридору.

– Да, – отвечаю я.

Дариан назвал мое имя и скрывать мне теперь нечего. Поглядываю на амулет. Ярко-зеленый, ни единого признака желтизны. Меня не могут найти.

– Примите мои соболезнования, госпожа, – склоняет голову Мира.

Я морщусь от ее обращения. Сажусь в кресло и жду того, кого не желаю видеть нисколько, но выбора у меня нет.

– Привет, Кэйри, – голос Дариана вздрагивает на моем имени. – Что заставило тебя обо мне вспомнить?

Я некоторое время молчу. Не знаю, как сказать или озвучить это вслух.

– Я пришла просить тебя…

– Говори уже, у меня мало времени, – перебивает меня он. – Выслушаю ради памяти твоего отца. Что тебе нужно?

– Купи меня, – отвечаю я, бросая на эти слова все силы.

Наблюдаю за искренним изумлением в глазах Дариана. Наконец, он отвечает:

– Извини, Кэйри. Я не покупаю подержанный товар.