Текст книги "Развод. Проданная демону (СИ)"

Автор книги: Евгения Медведская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Кэйри

Сейчас я уверена, что ночью что-то произошло. Потому что, когда Дариан кладет меня на кровать, а затем раскрывается передо мной, я понимаю, что он хочет помочь.

Он больше не издевается. Больше не оскорбляет меня и не мучает. В чем причина перемены – не знаю, поэтому не могу доверять.

Но в душе теплится надежда, что в его представлении обо мне что-то изменилось.

Все изменилось и для меня тоже. Я по-другому воспринимаю вещи из нашего общего прошлого, особенно, когда очень осторожно отступаю от слияния по его просьбе.

Оказывается, можно просто отозвать магию.

Мне в свое время сказали, что когда Дариан начнет ритуал, то в ответ надо ударить. Мол, если я этого не сделаю, а просто откажу, то он возьмет свое любой ценой. А так как он демон и демон очень сильный, то и ударить надо сильно.

Я так и поступила. Мне очень жаль… Мне до слез жаль. Потому что уже в тот момент я знала – боль, которую я причинила невыносима. Знала и закрыла на это глаза. Пусть я разлюбила его и все мои мысли были о Номдаре, но Дариан…

Я помню, как он упал. Ресницы распахнулись и застыли. Боль будто бы ела его изнутри. Крылья осыпались, перья загорелись и рассеялись. За мгновение до того, как они перестали быть видимыми, я видела тот ущерб, который нанесла.

И я предпочла это отрицать – ведь выжил и не жаловался. Он на какое-то время исчез, а потом появился снова в блеске славы. Все стало как раньше. Я считала, что не причинила особенного вреда. Даже обратившись к нему за помощью, я не подозревала, насколько его тогда ранила.

– Как сейчас себя чувствуешь? – интересуется Дариан.

Он кладет мне руку на лоб, проверяет, есть ли жар. Но я знаю, что это не обязательно. Можно и взглядом. Просто ему нравится меня касаться. Ни на секунду Дариан не выпускает меня из рук. Каждое мгновение он трогает, гладит, прижимает меня.

Наверное, мне должно быть неприятно, но это не так. Его нежность возвращает меня к жизни. Очень медленно, но я черпаю в ней силы и надежду.

Дариан вдруг резко вскакивает с кровати и уходит порталом. А я остаюсь одна, не понимая, что именно случилось.

Он возвращается, когда я еще не успеваю подняться с кровати. Крылья создают в помещении вихрь, а потом на меня что-то падает.

Ворох платьев. Разные цвета, разные фасоны.

– Это что? – спрашиваю я.

– Это я пытаюсь исправить ошибку, – серьезно говорит Дариан. – Ты, наверняка, захочешь выбрать себе платье сама. А для этого надо выйти из дома. Но чтобы выйти из дома надо быть одетой. А чтобы ты оделась – нужно выбрать то, что понравится. Я купил все, что было твоего размера – подберешь что-нибудь. А теперь, если ты не против, нужно поесть. Одевайся, Жанин проводит тебя в сад. Позавтракаем там.

– Вместе? – осторожно спрашиваю я, потому что ни слуги, ни рабы с хозяевами не едят.

Но мой демон понимает вопрос по-своему.

– Да, догадываюсь, что ты не очень рада.

Дариан отворачивается и больше на меня не смотрит.

– Ты сказал, что я сама могу выбрать одежду, – тихо говорю я. – Это мне, получается, можно из дома выходить?

– Можно, – отвечает Дариан. – Под охраной. Не пытайся бежать. Не маленькая – знаешь, что тогда произойдет.

Он возвращается ко мне и поддевает пальцем ошейник. От прикосновения к этой вещи я вздрагиваю.

От близости Дариана и указания на мое место рядом с ним, по коже бежит мороз. Я закрываю глаза и стараюсь не сталкиваться взглядами. Не хочу читать в его взгляде превосходство.

– Смотри на меня, – вдруг приказывает он мне. – Хочу видеть твою ярость и ненависть. Или боль. Не знаю, Кэйри, но мне важно это видеть. Я просто хочу надеяться, что это не страх. Я поступил с тобой жестко, но бояться меня тебе не нужно.

Я открываю глаза. Стараюсь смотреть твердо и спокойно.

– Хорошо, – голос Дариана становится глуше.

Он тянет меня к себе за цепочку. Я понимаю, что собирается сделать. Не поддаюсь и он тоже осторожничает – не дергает ошейник. Я с торжеством отклоняюсь назад, но оно не долго длится. Я сама загнала себя в ловушку – стало только хуже.

Теперь Дариан надо мной. По его чертам бежит тень возбуждения, руки напрягаются, он подхватывает талию, укладывая удобнее, затем его рука опирается на подушку рядом с моей головой. Чувствую, как его бедро скользит вдоль моего.

Меня едва ли можно назвать сейчас одетой. Несчастный халат, через который просвечивает тело.

Дариан почти касается моих губ и останавливается буквально в сантиметре. Я чувствую его тепло, чувствую близость. Моя кровь закипает. Я заставляю себя вспомнить то, что было накануне, но почему-то не помогает. Я вспоминаю его глаза, поцелуи, то, как он бешено реагировал на меня.

– Кэйри, – шепчет Дариан, склоняясь ниже, – не бойся, прошу. Хочу поцеловать. Только поцелую.

Меня от этого обещания бросает в дрожь, потому что я чувствую – он сейчас потеряет контроль. Дыхание уже частое и возбужденное. Пытаюсь отползти, но Дариан легко удерживает меня одной рукой.

– Моя, – этот звук похож на рычание.

Мне кажется, что сейчас я имею дело не только с его человеческой стороной, но и с демонической. Глаза Дариана вспыхивают, мне кажется, что я ощущаю на себе движение призрачных, еще непроявленных крыльев.

– Кэйри, не сопротивляйся мне. Ты не имеешь такого права.

Я знаю, что это так, но слышать больно.

Дариан приникает к моим губам вразрез своему заявлению – так нежно, что я таю. Мне очень страшно, я боюсь, что он обманывает, притворяется. Ласка запредельная. Если бы он был таким вчера, я бы не устояла.

Его язык проходит по моим губам, легко, приятно. Я пытаюсь делать вид, что не отвечаю, но задыхаюсь от его близости.

Держу руки подальше от него, стараюсь не касаться. Не уверена, что он удержится на границе приличия.

Хотя какие приличия могут быть с наложницей? Я должна смириться с тем, что Дариан на правах хозяина в любой момент будет делать со мной это. Так как захочет, а я не смогу ничего сделать.

– Обними меня, – приказывает он. – Пожалуйста, молю…

Последние слова полны печали и вины.

Я бы боролась с приказом, но не с этими чувствами. Моя рука оплетает его плечи. Другая скользит по талии на спину. Опасно, но я бесправна. Он может со мной все.

Слушаюсь своего господина. Я должна.

– Кэйри, – глухо шепчет мой хозяин. – Еще поцелуй.

Он просит? Я чего-то не понимаю, но он просит?

Не могу раскрыть губы для него. Слишком хорошо все помню, тело желает, но не я.

Дариан целует сам. В этот раз жадно, будто бы дорвался до еды или воды. Терзает мои губы, проникает языком в рот. Рука все более смело касается меня, его тело прижимается.

Сначала все почти хорошо. Я реагирую, отвечаю. Сердце бешено стучит, голова кружится. Мои ладони лежат на его спине, чувствую каменные мышцы, теплую кожу. Хочется ласкать его, вызывать реакцию, но я удерживаюсь – подчиняться зову плоти не мое.

Его ладонь обхватывает мою ягодицу, полы халата расходятся. Дариан оказывается сверху, а я под ним. Рука зажимает мои запястья. Я вспышкой вспоминаю, как это было накануне и вскрикиваю.

Часто, резко дышу, не могу это контролировать. Становится страшно, будто бы меня что-то душит. Не могу набрать воздуха в легкие, замираю от ужаса.

Дариан в ту же секунду отпускает меня, а я как сумасшедшая колочу руками и ногами по кровати и нему самому.

– Прошу тебя… Прошу… – еле вырывается из спазмированного горла.

Он замирает, но я уже ничего не могу поделать со своей реакцией, отползаю от него, насколько позволяет положение. Мне кажется, что я тону. Голова начинает болеть от напряжения и нехватки кислорода. Я кричу, понимая, что крик тоже забирает у меня воздух.

– Закрой глаза! – приказывает мне. – Не смотри, раз так пугаю.

Слушаюсь и понимаю, что он меня не держит.

– Дыши!

Осторожно вдыхаю носом. Тело все еще трясет, но я делаю вздох за вздохом. Это помогает.

Дариан тоже глубоко и резко вздыхает. Чувствую его руку на своих волосах. Очень нежное прикосновение. Ничего требовательного или жадного.

– Вот же! – с досадой роняет он.

На этот возглас я открываю глаза, чтобы понять происходящее.

Он откатывается по кровати прочь, за мгновение пересекает огромную спальню.

– У тебя полно платьев. Теперь есть из чего выбрать – оденься. Я пришлю Жанин, – его голос напряженный и недовольный.

Затем мой демон исчезает в портале. А я понимаю, что он уберег меня от себя. По непонятной причине не причинил боли как накануне.

У меня только одна идея, почему это так. Наверное, случились серьезные повреждения, и со мной сейчас нельзя ничего делать.

Завтрак в саду

Я направляюсь к служанке. Ее взгляд по-настоящему волчий.

– Что с госпожой Кэйри? – едва не рычит на меня она.

Холодно ухмыляюсь. Еще перед слугами не начал оправдываться.

– Идите и исполняйте свои обязанности, пока я не передал их более вышколенному персоналу, – мой тон не позволяет задавать вопросы и даже не подразумевает ответа, но эта дамочка не из пугливых.

– Вы, господин демон, мою девочку не обижайте, ясно? Она в сознание только пришла, а вы тут устроили. Крики на весь дом! Это что надо с человеком делать? Мало, что голову чуть в ванной не разбила, так еще и вы? Устроили тут, понимаешь!

– Голову в ванной? – повторяю я в шоке.

Получается, что я ушел, а Кэйри упала. Не уследил за ней. Надо было передать ее Жанин с рук на руки, но она выглядела хорошо. Нормально стояла на ногах.

– Да! Вы вообще кормили ее? Или если сделали рабыней, то теперь не только на платьях, но и на еде экономия?

Я должен прийти в ярость, но Жанин жутко симпатичная в своем гневе. И очень забавная. У меня такое ощущение, что она Кэйри как няня, хоть разница в возрасте у них лет около семи – восьми лет.

– Кэйри была в бреду. Только пила, но магические микстуры всегда питательные. Сейчас как раз будем есть. Идите к ней и помогите собраться.

– Хорошо, господин, – Жанин преувеличенно склоняется и уходит.

Кого я только нанял? Но так хотела Кэйри. Ей нельзя быть совсем одной в моем доме.

Иду в сад.

Стол накрыт в беседке. Пока я жду Кэйри, мне приходит сообщение от моих людей. В первую очередь читаю досье на Вендру Бария. Она старше Кэйри на пять лет. Григор женился на совсем зеленой девчонке – ей было двадцать два года. Брак договорной. Семья получила щедрые подарки на свадьбу.

Читаю дальше. Меня очень удивляет отчет магического контроля.

Обычно дар проявляется в подростковый период, но определить уровень можно только к совершеннолетию. Вендра в восемнадцать лет была отмечена как единичка.

Выставлена на торги буквально перед предложением господина Бария в двадцать два года, но не продана, потому что определена как двойка. А вот после брака с Григором внезапно стала четверкой. Очень интересный момент. Изучаю документы, но все действительно так, как написано.

Вот заключение по прохождению детектора в восемнадцать, вот предпродажная поверка в двадцать два со спасительным результатом, а вот в двадцать три – после свадьбы. Очень большой скачок. Иногда так бывает, но обычно уровень поднимается на один или полтора пункта.

Номдар появляется в окружении Григора через полгода после свадьбы и сразу быстро и активно двигается по карьерной лестнице до первого помощника. А что, если Номдар и Вендра были знакомы раньше?

Любовная связь подтверждается. Я смотрю показания слуг и охраны. Добыты по-разному, но это неважно. Есть даже живые картинки. Все абсолютно точно.

По Кэйри же, напротив, все чисто. Она занималась делами особняка, ездила на могилу к матери и отцу, посещала магазины, а на приемах бывала лишь в сопровождении мужа. Изменить она ему не могла. Если только во сне.

Вспоминаю, кто обычно ей снится, если верить признанию, сделанному в бреду. Получается, со мной.

Чистая и наивная девушка. Слишком невинная для своих 23 лет и статуса замужней дамы, который больше не актуален. Я с досадой бью кулаком по столу. Ну почему все так вышло?

Вспоминаю истерики Кэйри. Я ведь просто целовал ее, ничего лишнего себе не позволил. Я был нежен, а она все равно перепугалась. Все неправильно. У меня были на нее другие планы. Собирался держать ее в своей постели, с короткими перерывами на сон.

И одежда эта – ну почему я не подумал о нормальных платьях?

Хотел Кэйри как никого и никогда, но теперь она от моего вида впадает в панику.

Надо расследовать гибель ее отца. Мне очень интересно, почему его любящая жена не была с ним в мобиле. Как вышло, что Григор ехал один лишь в сопровождении охраны?

Кэйри идет по дорожке сада неуверенно. Жанин поддерживает ее за локоть. На моей любимой светло-желтое платье ниже колен. Рукава прозрачные, как и верхняя юбка. Из-за этого или же из-за болезни, девушка выглядит очень хрупкой, воздушной.

При ее приближении я встаю и усаживаю за стол рядом с собой. Мне вообще очень сложно владеть собой с ней. Часть меня требует любой ценой ее присвоить, а часть – держать руки подальше.

У нее голодный взгляд.

– Когда ты ела? – спрашиваю я.

– Перед тем, как пришла к тебе со своей просьбой, – отвечает она. – Потом все очень нехорошо закрутилось.

Прикрываю глаза ровно на мгновение. Это кошмар какой-то. Как же ей было плохо, когда я всласть поиздевался. Кладу свою руку на ее и сжимаю пальцы.

Жанин наливает нам чай, раскладывает по тарелкам кусочки мяса и салат.

Ладонь Кэйри ускользает из моей. Девушка осторожно смотрит на меня и ждет, что я начну есть первым. Она пытается быть покорной и это меня цепляет. Не хочу! Еще вчера хотел, чтобы так себя вела, а сегодня – нет!

– Номдар не только запер тебя, но еще и не давал еды?

– Мне кусок в горло не лез, – пожимает плечами Кэйри. – Жанин приносила ночью ужин, а потом утром мне накрыли стол, но я слишком нервничала. Еще и цепи… Не хотелось лишний раз шевелить руками.

– Какие еще цепи? – глухо интересуюсь я. – Он осмелился тебя заковать?

Кэйри только кивает, а я вспоминаю, что Жанин тоже такое говорила.

В этом не было смысла – просто жестокость.

Как и то, что я делал с момента покупки.

Я сжимаю кулаки. Ярость такая, что хочется пройти порталом в офис ее бывшего мужа и разорвать его на куски. Вся моя природа этого требует. Едва привожу себя в чувство. Я хочу, чтобы он ответил по закону. Хочу наказать его с полным на это правом.

Обнимаю ее плечи. Жанин смотрит на меня осуждающе, видимо Кэйри от моего прикосновения пугается. Я отпускаю служанку нетерпеливым жестом. Женщина уходит неохотно, но хоть мораль мне при Кэйри не решается читать.

– Он за все ответит, – обещаю я, когда мы остаемся наедине. – Если я должен что-то знать о твоей мачехе и гибели отца – расскажи. Расскажи мне все, что было после свадьбы. И… Ты можешь не доверять мне, но если забрала какие-либо документы, то дай посмотреть. Я хочу тебе помочь.

Кэйри успела поднести ко рту чашку с чаем, но теперь поворачивается и внимательно смотрит мне в глаза.

– Помочь с чем? – спрашивает она.

– Если мачеха и муж стоят за твоими бедами, я позабочусь о том, чтобы их радость от владения богатствами Григора не была долгой. Обещаю.

– Я не могу сказать тебе, где спрятала то, что забрала, – отвечает Кэйри после паузы. – Моя свобода зависит от этих вещей и денег.

Она опускает глаза. Вилка в руке трясется. Ей страшно, что я тоже обману. И это обосновано, в обмане я мастер.

– Поешь, пожалуйста, тебе нужны силы. Мы все обсудим позже. Я подумаю, как дать тебе гарантии.

– То есть ты не заставишь меня подчиниться? – вдруг спрашивает она.

– Нет.

Кэйри потихоньку ест, а я слежу за ней.

Тарелка не пустеет. Такое чувство, что она размазывает по ней еду, а не жует.

– Ты что? – спрашиваю я. – Голодная же, почему так плохо ешь?

– Мне не очень хочется, – говорит она.

– Тебе надо выздоравливать, – мягко указываю я.

– Зачем? – спрашивает она. – Принципы мешают пользоваться больной рабыней?

В голосе горечь и резкость. Мне неприятно слышать.

– Я спрашивал позавчера и повторю вопрос снова, – хрипло говорю я. – Как ты собираешься выжить в моих руках с таким настроем?

Кэйри цепляет листик салата вилкой и опускает голову.

– И еще. Я понимаю, что тебе сложно, но у понимания тоже есть границы. Дерзить мне не надо. Иначе я покажу, что мне ничего не мешает пользоваться своей рабыней. Плевать на жалость, ясно?

– Я помню, – хмуро и с глубоким чувством отвечает она.

Мы сталкиваемся глазами. Противостояние.

Дариан

Кэйри все же принимается за еду, а я корю себя за сорвавшиеся с языка слова. Не в том она состоянии, чтобы давать мне отпор, но и садиться на шею я не дам.

Остаток завтрака проходит в напряжении.

– Давай немного прогуляемся, – предлагаю я, когда с едой закончено. – Покажу тебе сад, подышишь воздухом.

Она не смеет отказать, поэтому мы встаем.

Кэйри чуть пошатывается, и я пользуюсь этим, как поводом обнять ее за талию. От прикосновения она вздрагивает и замирает. Мне тоже нелегко. Я жажду ее.

– Просто поддержу, – говорю я.

– Ты сегодня совсем другой, – вдруг замечает она. – Это какая-то ловушка?

Я не знаю, что ей сказать. Мне сложно отступить с тех позиций, которые уже за мной. Дать ей понять, насколько сильно меня мучает вина и как разрывается сердце от несправедливости, было бы правильно, но я демон и мне проще, чтобы некоторые вещи остались на своих местах. Ведь если я признаю свою неправоту, то за этим должны следовать действия. Отдельная спальня, освобождение.

А я не могу от нее отказаться. Не могу. Я уже жил без нее и это было кошмаром. Она моя вторая половина, в этом я убедился в разлуке. Мою любовь не сломал ни жестокий отказ, ни ее замужество. Я ложился с мыслями о ней, мучился снами о ней, вставал, мечтая, что судьба каким-то образом сведет нас снова.

Никто не смог мне ее заменить. Ни одна женщина, теплом которой я пользовался, не дала мне и капли чувств. Я болен Кэйри неизлечимо.

В день, когда она пришла и сказала, что муж ее продает, я восторжествовал. Сама судьба вернула ее мне. И нет! Я не отпущу. Я уже ее присвоил. Растоплю ее тело, а затем она смирится и привыкнет, раз полюбить не может.

– Я решил быть с тобой мягче, – выдаю я вариант, который мне кажется более приемлемым, пусть мне и хочется кричать, как сильно люблю, но ведь не оценит. – Ты много страдала, к тому же в нашей истории есть белые пятна. Возможно, нам стоит начать все с чистого листа.

Кэйри смотрит на меня из-под ресниц.

– Ты можешь больше не делать со мной…? Ну… это.

Я понимаю, о чем она, но притворяюсь, что нет. Либо переступит через себя и скажет открытым текстом, либо пусть промолчит и мне не придется отвечать.

– О чем ты? – интересуюсь я невозмутимо.

– То, что было вчера. То, что делают с наложницами. Я прошу тебя больше так со мной не поступать, – очень тихо, но твердо говорит Кэйри.

– Нет.

– Дариан! – повышает голос она. – Я не смогу! От одной мысли мне плохо! Пожалуйста!

– Я могу пообещать тебе все, что угодно, – отвечаю я. – Но мне хочется быть честным, и правда в том, что я буду с тобой спать. Я хочу этого. Так и будет.

Кэйри почти повисает у меня на руке.

– Давай я отдам тебе все, что у меня есть, а ты меня отпустишь.

Ее голос теряет всякие краски и звучит очень грустно. Но без нее краски потеряет моя жизнь. И, выбирая между ней и собой, я принимаю решение в свою пользу.

– Ты же не думаешь, что я нуждаюсь в деньгах? – спрашиваю я, широким жестом обводя свой сад и особняк. – Похоже, что меня можно подкупить копейками? Ты хоть представляешь, сколько я за тебя заплатил?

– Дариан, прошу тебя…

– Проси о том, что я могу тебе дать. Платья, украшения, твои любимые вкусности, месть за тебя. Я дам тебе все, кроме свободы от меня. И кроме права спать в другой постели.

Кэйри вспыхивает.

– А в чьей я комнате ночевала? – вдруг спрашивает она. – Это моя или твоя спальня?

– Это хозяйская спальня, – объясняю я. – Супружеская. Я думал, что мы будем делить ее, когда поженимся. В ней две гардеробные, роскошная ванная и выход в сад через балкон.

– Можно мне отдельную комнату?

– Да, – соглашаюсь я. – Выбери себе то, что хочешь из свободных.

Кэйри обнадеженно вздыхает. К сожалению, я сейчас уроню ее с небес на землю.

– Но ею ты сможешь пользоваться только днем. Ночевать будешь в нашей.

Я произношу «нашей» и сердце пропускает удар. Наша – моя и Кэйри. Для нас двоих.

Кэйри всерьез пугается, но вместо того, чтобы отшатнуться, прижимается ко мне, будто бы за утешением. И только потом шарахается назад, упираясь ладонями мне в грудь. Я не отпускаю ее, удерживаю талию. Побег не удается. Слышу жалобный всхлип.

– Пожалуйста, – молит она, – я не смогу.

– Я немного подожду, пока успокоишься, – мягче отвечаю я. – Но это произойдет. Постарайся смириться и привыкнуть. Ты – моя, и будешь моей во всех смыслах.

Глаза Кэйри становятся просто огромными. Она испуганно и возмущенно смотрит на меня. Ее пальцы мнут ткань моей рубашки, губы подрагивают.

Я сам в этом виноват. Между нами никогда не было такой горечи.

– Не бойся, – шепчу я тихо, лаская ее щеку. – Так как в тот раз больше не будет. Больно тоже больше не будет. Я согрею твою душу. Я буду с тобой нежен.

– Не хочу, – выдыхает Кэйри. – Не хочу тебя никаким – ни нежным, ни грубым. Если уж все это произойдет, то причини мне боль! Растопчи меня также, как и тогда! Будь зверем, каким ты и являешься на самом деле! Не хочу к тебе ничего чувствовать! Не хочу быть твоей игрушкой! Мне противна сама мысль, что я поддамся!

В конце своего монолога, она срывается на крик и замирает в ужасе, прикрывая ладонью рот, будто бы сказанное можно вернуть назад.

– Это за гранью, Кэйри, – пока еще спокойно говорю я. – Стоило проявить каплю понимания, как ты тут же переходишь все границы.

– Понимания? – кричит она. – Ты был со мной жесток! Ты меня унизил! Я не могу переварить то, что случилось! Не могу! Я тоже человек, понимаешь?

– Да, понимаю, – откликаюсь я. – Но советую тебе замолчать, пока я не лишил тебя возможности продолжать дерзкие речи. Займу твой рот поцелуем. Держись в рамках, Кэйри. Попробуй сама откорректировать свое поведение, пока я не занялся твоим воспитанием.

Она дрожит в моих руках. Мы смотрим друг на друга и разъяренно дышим.

– Я постоянно забываю, насколько ты меня ненавидишь, – наконец, произносит она. – И что ты мне мстишь.

Я мог бы многое на это ответить, но не собираюсь что-либо доказывать.

– Ты сказала достаточно, – зло выплевываю я. – Придется целовать, если не доходит по-хорошему.

Я склоняюсь к ней, беру за затылок и целую. Жадно и глубоко. Пусть уже смирится! Не ползать же перед ней на коленях всю жизнь?

Или пусть подумает в следующий раз перед тем, как вести себя дерзко.

Но стоит коснуться ее, ощутить под пальцами гладкие темные волосы, тронуть губы губами, как меня поглощает моя любовь. Такая желанная женщина, любимая, долгожданная.

Не могу остановиться, наслаждаюсь, как никогда до этого. Ее запахом, ее кожей, ее душой. Мне мало поцелуя, я почти мгновенно теряю контроль и забываюсь.

Жадно исследую ее тело свободной рукой, глажу талию, руки, ласкаю через тонкую ткань платья. Кладу ладонь на ягодицу непроизвольно, и жму девушку к себе, вдавливаю в свое тело. С губ срывается стон. Сначала мой, потом ее.

Кэйри упирается мне в грудь, я не собираюсь это терпеть, соединяю запястья за спиной, обхватываю магией. Теперь она не помешает.

Целую шею, спускаюсь к вырезу платья.

– Тебе будет хорошо, – шепчу я. – Я не сделаю больно. Не бойся, просто чувствуй себя и свое тело.

Кэйри задыхается, когда мой поцелуй ложится на открытую часть ее груди.

– Дариан…

Я слишком сильно желаю, чтобы остановиться.

– Кэйри, не бойся, – умоляю я. – Еще один поцелуй… Пожалуйста…

Наши губы опять встречаются. Она мне отвечает. Страстно и нежно как раньше, когда таяла в объятиях, и мы мечтали о свадьбе. Все идет хорошо, пока я не упираюсь своим органом в ее живот.

Кэйри пугается, замирает и дрожит. Ее губы застывают, будто бы вулканическая лава. Только что жгло огнем, и вдруг это неподвижный камень.

Всхлипывания переходят в частое и нервное дыхание. Я отпускаю ее руки.

Неожиданно то, что она хватается за меня, чтобы не упасть. Даже от такого прикосновения у меня заходится сердце, но дальше нельзя. Это тоже самое, что и случилось в спальне. Снова паника. Снова беспросветный ужас.

Беру ее на руки и прижимаю к себе.

– Прости.

Слово само срывается с губ.

Я делаю шаг, и мы оказываемся в спальне. Кэйри обводит помещение перепуганным взглядом.

– Не надо! – кричит она, срываясь на визг.

По мне сыплется град слабых и мелких ударов.

Я кладу ее на кровать.

– Не бойся. Просто полежи, – успокаивающе говорю я. – Я сейчас уйду.

Кэйри вцепляется в мою руку, впиваясь ногтями и будто бы тянет к себе. Догадываюсь, что она не понимает, что делает. Но в который раз ее тело реагирует вопреки разуму. Я этим не пользуюсь, просто смею надеяться, что не все так ужасно, как кажется.

Я осторожно приподнимаю ее и прижимаю к груди.

– Тихо, моя маленькая, – шепчу я. – Я буду нежен, обещаю. Больше никакой боли. Тихо. Я все исправлю, и ты перестанешь бояться.

Кэйри тяжело вздыхает, но не отстраняется, принимает ласку. Позволяет гладить свои волосы и затихает через некоторое время.

А мне на сердце ложится огромная глыба вины. Я очень силен, но это сдвинуть не могу. Я опять все делаю неправильно и не знаю, как надо.

***

У меня назначена встреча со следователем. Возможно, он прольет свет на подозрительные моменты в смерти отца Кэйри.

Меня беспокоит ее моральное состояние. Думаю, что Луциан может посоветовать мне что-то дельное. Его манера общения откровенно дерьмовая, но Кэйри помогло лечение. К тому же я предупрежден о магическом конфликте.

Утром я консультировался с другими специалистами, и никто не предположил такого варианта. Этот хам действительно лучший в своей области.

По пути связываюсь с ним.

Луциан и по магической связи общается весьма своеобразно.

– О! Новоявленный рабовладелец. Как ваша игрушка? Температура должна была упасть.

– Она дважды теряла сознание, – также без предисловий говорю я. – Но меня смущает не это. У нее истерики. Я не знаю, может быть нужно что-то от нервов…

– От нервов ей поможет свобода, – хмыкает Луциан. – Возможно, отсутствие насилия. Ну или ломайте. Тогда будет бояться устраивать сцены при вас. Оболочка у нее симпатичная. Возможно, этого достаточно.

– Свободу я ей не дам, – резко сообщаю я. – Ломать тоже не собираюсь. Есть предложения получше?

– Тогда попробуйте покой. Будьте терпеливы и… Знаете, возможно, ей пойдет на пользу побывать на природе. Погода прекрасная. Пусть побольше ходит и дышит воздухом. Найдите ей занятие по душе – пусть делает то, что любила, пока была свободна. Зелье тоже пришлю. Но вы должны понимать, что подобная перемена в жизни – сильный стресс. Оказаться во власти чужого мужчины – тут нужна крепкая психика. Это не про Кэйри. Я точно могу вам сказать, что она нежная и впечатлительная еще с подросткового возраста. В пятнадцать лет она потеряла мать – это большая психотравма для девочки.

– Мы не чужие, – отрезаю я. – Почти весь город знал о том, что мы с ней были обручены. Она меня любила. Наверное.

– Думаете, ей будет так легче перенести унижение рабством? – ехидно интересуется доктор. – Хорошо, если так. Значит истерики сами прекратятся, просто побольше издевайтесь, давите властью и не забывайте насиловать. Она же предпочла вам другого. Ей стоит как следует отработать свою ошибку.

Это созвучно моим собственным вчерашним мыслям, поэтому очень злит.

– Вы выводите меня из себя! – кричу я на него.

– Я лишь привожу вас в чувства. Я видел вашу рабыню, когда осматривал! Не похоже было, что ей пришлась по вкусу ваша ласка! – беззастенчиво орет на меня в ответ этот хам. – Признайте то, что слишком много себе позволили с ней и верните ей положение! Хотя бы в вашем доме. Понимаю, что вам такое не зубам и не по сердцу, но представьте, что сами оказались в зависимости от чужой и жестокой воли. Как вам будет? А бывшие женщины имеются? Вообразите, что вы в их власти против желания! Если, конечно, в состоянии преодолеть свой идиотизм и видеть дальше собственного носа.

Я в ярости прохожу сквозь пространство и оказываюсь в кабинете врача.

– А теперь тоже самое, но мне в лицо! – ору я.

Луциан вскакивает и хохочет. Нагло, дерзко без тени страха, хотя говорил, что испугается меня и сбежит.

– Какой интересный поворот, – спокойным тоном замечает он. – Вы решили навестить скромного лекаря лично, господин Дариан? Я настолько вас зацепил? Или все же хотите немного успокоительных? Ведь девушке лучше, и скоро вы снова поиграете с ней в любовь. Думаю, потребуется пара-тройка пузырьков.

Я стою в растерянности. Наверное, я должен на него напасть, но я действительно навредил Кэйри. И при виде меня она впадает в ужас. Мои ласки для нее нежеланны, а я теперь ее кошмар.

– Ваше поведение выглядит странно, – говорит Луциан. – Я ждал, что вы атакуете.

– Этим я ваше врожденное хамство явно не перебью, – задумчиво говорю я. – А ей поможет успокоительное?

– Я уже сказал, что ей поможет, – хмыкает врач. – Вам не мешает проверить слух.

– Сколько вам лет? – интересуюсь я.

– А к чему этот вопрос? – вскидывает бровь Луциан.

– Просто интересно, как вы с такой манерой разговора смогли преодолеть порог совершеннолетия. А также, хочется знать, насколько далеко от него смогли отдалиться, потому что у меня желание вас убить не проходит.

– Нормальная эмоциональная реакция. Часто с ней сталкиваюсь, – пожимает плечами врач. – Только дело в том, что я умею лечить. В нашем мире все слишком полагаются на магию. И никого не интересуют причины болезни. А я помогаю там, где отступают все мои коллеги-идиоты. Поэтому убивать меня накладно. Особенно вам, Дариан. Я же вижу, что к Кэйри у вас особый интерес.

– У вас вообще есть друзья или семья? – хмыкаю я. – Можете не отвечать. Видно и так.

Луциан смеется. Думаю, что при мысли о семье, он испытывает брезгливость. Ведь все вокруг него идиоты, к чему на них жениться или плодить новых.

– Так… Успокоительные, – врач открывает магический заслон и ищет среди пузырьков, расставленных в идеальном порядке. – Вот. Давайте ей каждое утро по три капли. Снимет тревогу. Временно и бесполезно, повод-то для нее никуда не денется. Вы же непробиваемы!

Я не выдерживаю. Крылья вырываются сами, хватаю докторишку за горло и прижимаю к стене.

– Смените тон, – рычу я. – Никогда не смейте со мной так говорить!

Клыки тоже готовы к бою, чувствую пламя в глазах. Хочу растерзать.

– И сами принимайте по чайной ложке. Нет, по столовой. Вам три раза в день, – невозмутимо говорит Луциан. – Добавил бы еще, но боюсь тогда вы превратитесь в овощ.

Он не сопротивляется, не проявляет страха.

– Следите за языком. Мне сложно не оторвать вам голову.

– Вижу, – не менее спокойно говорит врач. – Вы очень страшны в гневе. Жаль вашу рабыню. Меня даже впечатлили, а ей такое будет явно не по зубам.