Текст книги "Пролетая над самим собой"
Автор книги: Евгений Табачников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Субботним морозным утром 1980 года за мной на Красноармейскую приехала Татьяна Анатольевна Тарасова. «Хватит ваньку валять! Вставай! Одевайся! Отвезу тебя к волшебнику, народному целителю Иванову. Он не таких симулянтов, как ты, на ноги ставит».
Надо сказать, что в последние дни мне стало совсем худо. Похудев килограммов на восемь, имея сильно бледный вид и часто наведываясь в туалет, я с большим трудом таскался на работу, имея одно стойкое желание – при каждом возможном случае занять горизонтальное положение и лежать, лежать и лежать. Ирина обеспокоилась не на шутку и, видя, что мой язвенный колит разбушевался, отчаявшись наблюдать за безуспешными действиями моих коллег – гастроэнтерологов и иммунологов правильной медицинской ориентации, стала звонить друзьям. Дело стало пахнуть керосином.
Таня Тарасова, прилетев накануне с каких-то соревнований, со всем пылом и жаром бросилась помогать. Завернутый, как капуста, в зимние одежки, засунутый в машину, тихо посапывая, я уже через четверть часа стоял перед дверью целителя, вяло наблюдая, как Таня нетерпеливо жмет кнопку электрического звонка. В открытом дверном проеме показалась коренастая фигура плешивого мужичонки с красной физиономией. Одетый в рубашку ярко-желтого цвета с длинными рукавами, засученными выше запястий, в брюках, висевших на подтяжках, он производил впечатление бабочки-лимонницы. Широко раскинув руки в радостном приветствии и получив в подарок коробку с модными сапогами для дочери, привезенными «из-за кордона», он пригласил нас вглубь стандартной «трешки» с низкими потолками. В квартире попахивало паленым. Проходя мимо кухни, я увидел военного моряка, держащего бескозырку подмышкой и хлопотавшего над сковородой, на которой поджаривалась основательная кучка разорванных на мелкие кусочки фотографий. (Потом оказалось, что это были фотографии его жены.) В просторной комнате на диване и стульях сидело несколько человек. Потный здоровяк, держа между ногами увесистый булыжник, поглаживал его одной рукой, держа в другой телефонную трубку, что-то бормоча в нее. На стульях сидели две упитанные тетки, внешним видом напоминавшие заведующих продуктовыми отделами в продовольственных магазинах. Усадив меня и что-то нашептывая, Иванов отвел Таню в другую комнату и быстро вернулся.
– Валера! – крикнул он на кухню моряку. – Туши огонь и делай как в прошлый раз. Понял? – И, обращаясь ко мне: – У него горе – пока плавал, жена ушла. Ничего, приползет еще обратно, как миленькая.
Посмотрев на меня долгим, внимательным взглядом, неожиданно спросил: – Теперь не пьешь?
– Не пью, – сразу, но без энтузиазма ответил я.
– Ну и слава богу. Сядь-ка на колени к Вере Ивановне и расслабься, – негромко приказал он, указывая на тетку с блондинистой халой на голове. И вышел за дверь.
Усевшись на указанные колени, закрыв глаза и, обоняя неприятный запашок изо рта дамы, я затих. Парень с астральным камнем кого-то в чем-то продолжал убеждать, зазвучала приглушенная музыка, похожая на индийскую. Стало тоскливо. Прошло немного времени. Неожиданно раздался повелительный голос «целителя»:
– Клава, присядь-ка на колени к доктору. Сохраняй энергию.
Дальнейшее произошло довольно быстро. От откровенного запаха пота, добавленного новой теткой, от тяжести зада стало невмоготу, и мне пришлось разрушить «бутерброд», так искусно созданный волшебником. Наступила пауза.
– Ты, парень, не гоношись, – сделал вывод Иванов, – вижу тебя насквозь. Духа в тебе нет. Постоять за себя не можешь. В коленках слаб. Да ничего. Через неделю почувствуешь себя лучше. Хворь отступит. Поезжай домой.
Надо сказать, не все характеристики, данные Ивановым, меня устроили. Особенно насчет «духа» и «постоять». Дорога в обратную сторону показалась еще короче, чем туда. Вскоре, однако, мне стало лучше, обострение прошло, наступила, как и случалось у меня и раньше, стойкая, трехмесячная ремиссия. Целительный тур к чародею навсегда остался в памяти. Спасибо, тебе, дорогая подруга – «дитенок милый»…
«Кино для всех»Возвращаюсь к Пицунде, где, сидя на балконе, музыканту удавалось травить такие анекдоты, что соседи сверху и снизу вскоре перестали с нами здороваться. Этот год был особенным, море теплейшим, и к берегу прибило множество медуз. Володя и пианист Алик Майзингер, в то время муж нашей подруги со времен пионерского лагеря Жени Фрадкиной, придумали кидать друг в друга медуз до удачного ожога. Кто его получал, поднимал руку: «Сдаюсь на милость победителя». Вечерами в баре кинематографисты Эльдар Александрович Рязанов, его спутница очаровательная Ниночка Скуйбина и Инна Генс-Катанян «зажигали», исполняя песни вроде «Ах, мама, мама, мама, люблю цыгана Яна» со своими добавлениями, например: «Цыгане любят люто свободную валюту», создавая вечный праздник у Черного моря.
Павел Чухрай на международном фестивале «Дух огня» в Ханты-Мансийске. 2012
Друзья с детских лет режиссер Павел Чухрай и оператор Михаил Биц увлекались охотой на катранов – черноморских акул, уплывая в ластах и с ружьями для подводной охоты. Катраны, или, как их иногда называют, морские собаки, достигают 1,5–2 метров в длину. На берегу их ждали не только преданные жены – Мария Зверева, ставшая впоследствии известным кинодраматургом и обладателем номинации Европейской киноакадемии в категории «Лучший европейский сценарий», и Лена Фрумина, чудесный доктор, но и вся компания, жаждущая вкусно поесть. Собранные мидии готовили вечером на берегу, а потом, сидя и лежа на песке, горланя песни, попивая молодое абхазское вино, начинали веселье, провожая солнечный закат, а некоторые там же и встречали восход, расположившись и проведя ночь на лежаках у моря.
В 1980 году вышел на экраны фильм Чухрая «Люди в океане», где автором музыки стал наш общий друг композитор Марк Минков – создатель музыкального оформления наших капустников, автор песенных хитов «Деревянные лошадки», «Не отрекаются любя» и т. д. Одну из главных ролей, матроса Шахбазяна, в фильме сыграл душа нашей компании Сережа Цигаль, совсем даже не профессиональный актер, а по первому образованию биогеограф, уволившийся из ВНИРО (НИИ рыбного хозяйства и океанографии), затем ставший кулинаром и телеведущим. Сегодня он – известный художник-анималист. Затем Павел снял с оператором Михаилом Бицем одну из самых любимых мною картин – «Клетка для канареек», лирическую и трогательную, о «потерянном поколении восьмидесятых». Павел – талантливый режиссер, об этом свидетельствуют такие фильмы, как «Вор», «Водитель для Веры» и «Игроки», где он выступает и как автор сценариев. Он всегда старается привлечь к созданию картины друзей-единомышленников, и это являлось, на мой взгляд, еще одной важной чертой его творчества. Как и многие известные режиссеры – С. Эйзенштейн, С. Юткевич, С. Параджанов, Чухрай замечательно рисует, тонко, своеобразно. Его картины производят сильное впечатление, оставаясь в памяти. Так, например, его работа «Девушка с распущенными волосами» могла бы занять достойное место в экспозиции любого музея современного искусства и напоминает мне ранние, еще реалистические полотна лидера абстрактного экспрессионизма Пола Поллока. Павел, бесспорно, унаследовал от своего отца, Григория Наумовича Чухрая, классика советского кино, не только талант, но и принципиальное, взыскательное отношение к себе и к тому, чем он занимается и что он хочет честно донести до своего кинозрителя. В одном из выступлений Павел Чухрай охарактеризовал свое отношение к творчеству и к жизни: «Я даю какие-то интервью, и мне говорят: вы режиссер и поэтому рассказывайте про кино. Но меня в жизни волнуют десятки других вещей! И если б они меня не волновали, я бы и кино не мог делать. Мне интереснее говорить не про кино, а про то, что происходит в политике, в мире, в стране… Я этим живу. А кино – способ выразить то, что тебя волнует».
Евгений Баранкин и его семья. Музыкальная историяИнтересно, примут ли в Книге рекордов Гиннеса претендентов на номинацию «Музыкальная династия, компактно проживающая среди себе подобных без малого пятьдесят лет»? Обратите внимание в дальнейшем повествовании на слово «музыка», без которого невозможно описать жизнь этой семьи. Основателями уникального клана стали композитор Михаил Зив и музыковед Софья Зив, поселившиеся в 1956 году в кооперативном доме в Газетном переулке, в «Доме ста роялей – Огарева, 13», как теперь его называют в книге, посвященной удивительным и талантливым людям, жившим недалеко от кремлевских стен в доме композиторов.
Евгений Баранкин и Ирина Шток. Красная Пахра. 1970-е
Михаил Зив – яркий композитор, написавший музыку более чем к тридцати мультипликационным и художественным фильмам. В том числе, работая вместе с кинорежиссером Григорием Чухраем, он создал великолепную музыку к таким известным фильмам, как «Баллада о солдате», «Чистое небо». Среди его работ в мультипликационном кино – «Крокодил Гена», «Лягушонок ищет папу», «Незнайка в Солнечном городе». Продолжателем семейных традиций стала дочь, Наталья Зив, – моя подруга со времен пионерского лагеря «Руза», а в дальнейшем одна из самых обаятельных и красивых девушек нашей компании, пришедшая в «Мерзляковку», школу при консерватории – Мерзляковское училище. Она после окончания консерватории стала преподавать историю музыки, чем и занимается до сих пор, став для студентов любимым педагогом.
Наверное, нет ничего удивительного, что за ней стал ухаживать мой друг Евгений, скрипач и музыковед, окончивший два факультета Гнесинского училища. Мама Евгения Баранкина являлась известной скрипачкой, и – вы не поверите – дедушка тоже имел отношение к музыке, служа концертмейстером в симфоническом оркестре. Поэтому, когда у Евгения и Натальи родилась симпатичная дочурка Маша, то и она со временем стала президентом Гильдии пианистов-концертмейстеров России, пианисткой и продюсером, а заодно и подругой для нас и наших детей. Она повстречала человека, также имеющего отношение к искусству, – певца Алексея Мочалова, впоследствии ставшего премьером Камерного музыкального театра имени Бориса Покровского и народным артистом России. От этого союза появилось двое детей: маленькая и, конечно, музыкально одаренная Ариша и 18-летний Илюша, будущий политолог с музыкальным образованием, влюбленный в Рахманинова, которого может исполнять, по его признанию, без отдыха.
С Евгением Баранкиным в Доме творчества композиторов в Пицунде. 1970-е
Официально Евгений Семенович Баранкин является председателем экспертного совета Московской филармонии, музыковедом, членом Союза композиторов и Союза журналистов России, заслуженным деятелем искусств Российской Федерации.
А кроме этого, мой друг обладает качествами, редко встречающимися вместе: талантом и профессионализмом, остроумием и доброжелательностью, дружелюбием и добродушием. Когда-то Михаил Жванецкий в доме у Тани Тарасовой и Владимира Крайнева, ближайших друзей Жени, заметил, читая свои произведения, что когда их слушает Женя, то он знает, для кого он пишет. В семидесятые Женя дружил с Владимиром Высоцким, ценившим его вкус и чувство юмора. В коммунальной квартире скрипача Жени Баранкина на Пушкинской площади поэт написал несколько песен, в том числе «Сегодня я с большой охотою распоряжусь своей субботою…», о чем известно по опубликованным воспоминаниям общих друзей. Каждый из наших совместных праздников сопровождался эскападой шуток, изысканных юмористических обращений и посвящений, имеющих точечное попадание в происходящие события.
Например, как я трудился в ЦИТО (Центральный институт травматологии и ортопедии), занимаясь анестезиологией и акупунктурой (иглоукалыванием), Женя издал постановление в связи с моим 40-летием: «1. Институт «ЦИТО» переименовать в институт “Срочно”1010
Игра слов. Латинское слово cito (цито) означает «срочно». Прим. ред.
[Закрыть] и считать юбиляра сверхсрочником медицинской службы. 2. Переименовать Адмиралтейскую иглу в Иглу Табачникова. 3. Считать Анастасию Вертинскую Анестезией Вертинской».
Наталия Зив, Ирина Шток, Мария Зверева-Чухрай и Евгений Баранкин на моем 40-летии у нас дома на Красноармейской улице. 1985
На успешном премьерном показе фильма наших друзей режиссера Павла Чухрая и оператора картины Михаила Бица «Клетка для канареек» в Доме кино в начале осени 1982 года (фильм вышел в прокат в феврале 1983-го) собралась масса друзей и знакомых, тепло принявших картину и песни Вероники Долиной в ней. После фильма получаю записку от Жени, адресованную нам с женой и имеющую отношение к ее модным в то время коротким белым брюкам-бермудам: «У мужа своего, зануды, ты дерзко выклянчила стольник, чтоб эти белые бермуды прикрыли черный треугольник». Капустники, создаваемые Женей совместно с Павлом Чухраем и композитором Марком Минковым, производили незабываемое впечатление на зрителей и слушателей, доводя до колик от приступов смеха. А некоторые выражения заняли почетное место в нашей повседневной жизни.
Вот его поздравление к моему юбилею.
Дорогой Евгений!
Вот и пришла пора подводить промежуточные итоги, и следует признать, что твои первые 60 лет явно удались! Многие из нас помнят тебя продвинутым школяром из Гнездниковского переулка, юным студентом-медиком, активно работающим без наркоза с младшим медицинским персоналом; диссертантом, разрабатывающим систему подачи веселящего газа в наши несчастные организмы, увлеченным коллекционером, умеющим «собирать и разбрасывать камни» (сейчас я цитировал Евангелие), знатоком живописи (здесь по многим параметрам отдыхают Третьяков и Щукин) и, наконец, посадившим на иглу едва ли не всю отечественную творческую интеллигенцию. Параллельно с этими успехами – счастье в браке (с Ирой и многие из нас были бы счастливы!) и появление на свет прелестных крошек – разнояйцевых, как у Фаберже.
С годами притупляется чувство юмора, но зато начинают сбываться пожелания пацанов из родного двора далеких 50-х. Вот, например: «Ты у меня, падла, на лекарства работать будешь!» – Сбылось!!! Однако не будем о грустном…
Женя оказал неоценимую помощь в издании книги Володи Крайнева «Монолог пианиста. Кого помню и люблю», выпущенной издательством «Музыка» благодаря нашему общему другу, одному из лучших издателей страны Марку Зильберквиту.
Трудно себе представить наши застолья без его искрометных шуток и баек, без его умения вести стол в качестве тамады. При этом всегда можно рассчитывать на его помощь и советы, которые так необходимы были за последние пятьдесят лет нашей дружбы.
Все вышеизложенное походило бы на сказку, если бы не огромное несчастье, внезапно свалившееся на семью и всех нас, родных и близких: скоропостижная смерть Маши Баранкиной, невероятно талантливого, доброго и обаятельного человека, в расцвете жизненных сил, в 45 лет… Дорогие друзья, мы помним, мы с вами.
Журналист-международник Алексей Букалов. «Букаловская Италия»Е. Табачникову
Нет, я не Бонди, не Благой,
Не Эйдельман и не Цявловский,
И я не Лотман, а другой
Утех и нег ценитель плотский.
Тебе я предреку, Евгений,
Паденье всяческих оков!
Талант твой превратится в гений,
А возраст в – сорок сороков!
Поздравление от А. Букалова к 40-летию
Из всех европейских столиц самой привлекательной и близкой для нас с Ириной последние двадцать лет остается Рим, и не только потому, что это колыбель цивилизации, отец всех городов. А еще и потому, что здесь на холме, на улице Уманезимо, 172, более двадцати лет живут и работают очень близкие нам люди: заведующий отделением ИТАР-ТАСС Алексей Букалов и его очаровательная жена, по совместительству замечательный гид, а также наша подруга с «младых ногтей» Галя Слуцкая. Под их гостеприимной крышей находят кров, радость интеллигентного общения все без исключения наши друзья из Москвы и Парижа, Праги и Венеции, дыша воздухом удивительного города, где мечты становится явью, открывая не без помощи Гали и Алексея новые и такие разные тайны итальянской земли.
Алексей Букалов и Владимир Табачников на вилле ИТАР-ТАСС в Риме. 2008
Медленно распахиваются массивные металлические ворота, пропуская входящего на территорию старой виллы, знававшей лучшие времена. На пригорке около дома гостя встречает дружелюбным лаем и вилянием хвоста немецкая овчарка по кличке Нерон. Рядом с ней стоит гостеприимный хозяин, а о его ноги трется кот Чубайс. Эта картина – на протяжении вот уже многих лет визитная карточка или герб дома. Здесь в тени деревьев или у камина собираются друзья дома, объединяемые особой интеллигентностью, присущей лучшим представителям земли русской, ведя доверительные, застольные беседы, как на московской или ленинградской кухне в далекие 60–70-е. Здесь я впервые услышал чарующие рассказы литератора Владимира Порудоминского о русской живописи; еще не опубликованные истории безвременно ушедшего Асафа Эппеля о московских окраинах; воспоминания Марины и Виктора Лошак о родной и любимой Одессе, истории Юрия Петровича Любимова о зарождении «Таганки», импровизации Марины и Михаила Швыдких. В этом приюте нам довелось познакомиться и сблизиться с поразительно многогранной русско-итальянской семьей – очаровательной Ирмой Бруни, экономистом по образованию, и Валерием Суриным, переводчиком, библиофилом, меломаном, путешественником, меценатом и просто хорошим и гостеприимным человеком. Музыкальные вечера в доме Суриных стали украшением культурной жизни итальянской столицы, а русская библиотека – одно из интереснейших собраний книг за рубежом. Встретились мы и подружились с энергичным и умным предпринимателем Дмитрием Крупниковым, всегда готовым протянуть руку помощи или вместе порадоваться успехам друзей, и его музой Региной.
Валерий Сурин, Ирина Бруни в Папуа – Новая Гвинея. По следам Миклухо-Маклая. 2013
Присутствие среди нас таких людей сглаживает противоречия, сближает позиции несогласных, дает надежду и вселяет оптимизм!
Жизненные коллизии неоднократно ставили Алексея перед выбором: оставаться личностью или переставать ею быть. Советская власть часто неожиданно ставила перед индивидуумом подобную задачу, без решения которой невозможно оставаться самим собой, сохранив порядочность и честь на всю жизнь.
Алексей окончил МГИМО с итальянским языком по классу блистательного профессора Юлии Добровольской и отправился в Сомали и Эфиопию на дипломатическую работу на долгие 16 лет. Переводил переговоры Л. Брежнева, А. Косыгина с итальянскими и сомалийскими деятелями. Одновременно появляется первая книга, открывшая полку Алексея Михайловича в моем шкафу: этнографическая книга «Сомалийская тетрадь» (переводы фольклора – ЮНЕСКО, 1975).
Затем, получив назначение в посольство в Рим, по стечению обстоятельств, как порядочный и нормальный человек, встречается там со своим сводным братом, выпущенным «по еврейской линии» в эмиграцию. Этой встречи в Вечном городе и помощи, оказанной семье брата, оказалось достаточно, чтобы под вымышленным предлогом его немедленно отозвали в Москву, уволили с дипломатической службы и, по сути, лишили всех средств к существованию. Только благодаря своему жизнелюбию, трудоспособности и литературному таланту и, конечно, помощи верных друзей он начинает постепенно заниматься журналистикой и пушкинистикой, пройдя длинный путь от редакции журнала «В мире книг» до корреспондентского пункта в любимом им Риме, от книжных рецензий до деятельности известного журналиста-международника, лауреата престижнейшей «Премия Гоголя в Италии» в 2012 году, ватиканиста, награжденного «за вклад в развитие российско-итальянского культурного диалога, за уникальные исследования, находки и публикации в области пушкинистики, за преданное служение гению русской культуры – Александру Сергеевичу Пушкину».
Это мнение авторитетного жюри, отметившего труды Алексея Михайловича «Пушкинская Африка» и «Пушкинская Италия. Записки журналиста», посвященные «несовершенным путешествиям» Пушкина в Италию и на родину далекого предка – в Африку.
Но все же главную премию своей жизни Алексей подготовил и вручил себе сам – премию за наивысшую порядочность и честность, с чем его и поздравляю.
Владимир Познер. ВстречиАлексей Букалов славен для нас еще и тем, что подарил нам в Риме знакомство с Владимиром Познером.
Возможность общения с таким человеком – бесспорный подарок судьбы, поэтому спустя годы, называя себя другом Владимира, считаю, что это честь для нас с Ириной.
В шестидесятые годы в Москве, на улице Горького, 4 (Тверской), около магазина «Сыр», собирались фанаты таланта С. Лемешева, сопровождавшие певца в его гастрольных поездках по городам СССР. Их прозвали «сырами».
Владимир Познер и Надежда Соловьева на дне рождения Ирины. 2013
Так получилось, что и мы с Ириной, стараясь особенно не мешать творческому процессу, освоили эту роль, встречаясь с нашими друзьями – Владимиром Познером и его очаровательной женой, продюсером Надеждой Соловьевой во время съемок телевизионных фильмов «Тур де Франс», «Их Италия», «Германская головоломка» в Париже и Венеции, в Риме и во Франкфурте-на-Майне. Они познакомили нас со своими друзьями: Иваном Ургантом и его женой Наташей Кикнадзе; с семьей эстета и бизнесмена Дмитрия Гуржий, владельца торговой марки Gourji; обаятельной и удивительно тонкой Татьяной Удальцовой, юристом и банкиром; бизнесменом и ресторатором Вахтангом Кучавой. С легкой руки Нади опять пересеклись наши пути-дороги с жизнерадостной Ирой и Жоржом Руиз. Трудно описать те незабываемые путешествия и впечатления, которые выпадали на нашу долю, а иногда и на долю наших внуков.
Прикосновение к идолам. Венеция, 2011
