Текст книги "Пролетая над самим собой"

Автор книги: Евгений Табачников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

На чужой земле…

Александр Васильев, известный историк моды и телеведущий, художник-сценограф и коллекционер

Пьесу «Золотые костры», написанную когда-то, еще в тридцатые годы, молодым журналистом И. В. Штоком, побывавшим на строительстве Магнитогорска, поставил П. П. Васильев, а оформлял А. П. Васильев – знаменитый театральный художник, член-корреспондент Академии художеств, народный художник РСФСР. Премьера спектакля с музыкой композитора М. Е. Табачникова состоялась в филиале Малого театра 9 января 1976 года, где я и познакомился с творческой семьей Александра Васильева и с ним самим. Саша относился к категории людей, с ранних лет придумывающих себе занятия. Еще в детстве, в 1960-е годы, он начал вести передачи «Будильник» и «Театр “Колокольчик”». В 1960 году 12-летний подросток оформил свой первый “профессиональный” спектакль «Волшебник Изумрудного города». Прочитав «Историю костюма» М. Н. Мерцаловой и очаровавшись этой книгой, начал собирать старинные вещи по помойкам, где его поджидала первая удача – икона Николая Чудотворца. Школьником начал читать лекции в ВТО, поражая всех знаниями деталей костюма. В одном из интервью он признавался: «Я вернулся в Москву после долгого перерыва в 1990 году. Восемь лет меня сюда не пускали. В качестве формальной причины отказа называли просроченный российский паспорт, и я был счастлив, когда вновь оказался здесь. Но если бы кто-нибудь сказал мне тогда, что спустя два десятилетия меня будут узнавать на улице, здесь, в Москве…»

Александр Васильев в Риге. 2013

Зима 1989 года, Париж… Навстречу с видом прирожденного аристократа идет Александр Васильев. Могу ошибиться в деталях, но выглядел он так: дубленка-выворотка в пол с обшлагами, меховая шапка-кубанка, на которой примостилась птица с поникшей головой, бо́льшую часть лица занимают круглые очки с затемнением с цифрами на оправе. Но не внешний вид, эпатажный, по мнению человека, приехавшего из Москвы, произвел на меня впечатление, а то, как его узнавали молодые в основном люди, бросавшиеся к нему навстречу, с приветствиями и традиционными для Франции поцелуями. Стало понятно, что здесь Васильев совершенно свой. К моменту нашей встречи он окончил обучение в школе Лувра, а также в аспирантуре театрального отделения аспирантуры в Сорбонне. Александр активно занимался и преподавательской деятельностью, и перед ним открылась интересная, перспективная карьера театрального художника. Для эмигранта, уехавшего в1982 году по временной визе в связи с женитьбой на француженке, его жизнь сложилась на редкость удачно. Не последнюю роль в этом сыграла Майя Михайловна Плисецкая, предложившая 27-летнему Васильеву попробовать себя в качестве художника по костюмам для ее балета «Чайка».

Когда мы зашли в кафе, разговор зашел о сегодняшних французах и русских как нациях. Саша произнес примерно следующее: «Старые русские отличались от советского человека как римляне от гуннов. Это другая нация. Все другое: форма лица, взгляд, посадка головы, осанка, форма рук, размер ноги».

При этом Саша выглядел как доброжелательный парижанин. Поговорив о жизни в Москве и Париже, мы обсудили книгу «А. И. Степанова – актриса Художественного театра» общего знакомого В. Я. Вульфа и через час расстались. На прощание Александр сделал надпись на своей фотографии.

Спустя несколько лет мы встретились в Висбадене, Васильев трижды работал с балетной труппой оперного театра Висбадена, где с большим успехом создавал костюмы для постановок молодого фламандского хореографа, директора балетной труппы Бена ван Каувенберга: «Ромео и Джульетта», «Жак Брель» и «Лебединое озеро», последнее – при участии Майи Плисецкой. Затем последовала выставка во Франкфурте, где он представлял принадлежащие ему работы русских художников XIX–XX столетий, а мы с историком русского искусства Василием Ракитиным и его женой, искусствоведом и коллекционершей русской театральной живописи Еленой Ракитиной с удовольствием осмотрели это собрание.

17 июля 2013 года, в солнечный день, в Риге точно к 17 часам мы с Ириной и внуками приехали к Саше, знаменитому историку моды, современному декоратору интерьеров, театральному художнику, на вернисаж в Музей декоративного искусства, где открывалась его выставка «От войны к миру. Мода 1940–1950-х годов». Она представляла часть коллекции, посвященной моде периода Второй мировой войны и последовавшего за ней десятилетия.

Так мальчик, рано начавший творческий путь, стал автором 29 книг, из них шесть бестселлеров. Его книга «Красота в изгнании» в 1998 году была названа лучшей иллюстрированной книгой года в 25 странах мира.

Нина Каганская, владелица фирмы «Титра», и ее внук Арно Фрилле

Виталий Яковлевич Вульф напутствовал меня перед поездкой в Париж: «Пойди, не пожалеешь – удивительная женщина!» И вот я сижу в обставленной с большим вкусом квартире в 16-м районе, облюбованном еще первой волной русской эмиграции. На стенах картины художника Ланского. «Отец понимал толк в живописи и сразу отметил своеобразный мазок художника», – подмечает уверенным, значительным голосом обаятельная дама небольшого роста. Нина Каганская – успешная владелица фирмы «Титра». В начале 1920-х годов ее дядя и отец Иосиф и Михаил Каганские покинули Россию и создали во Франции продюсерскую фирму General Production. Но связь с Россией не прерывалась никогда: они продюсировали картины «Пиковая дама», «Преступление и наказание» и другие. В 1930-е годы они учредили фирму «Титра-фильм», заняв деньги и уловив, как теперь говорят, тренд – приход на кинорынок американских картин. Основали маленькую фабрику, дублируя речь на французский язык и создавая необходимые для этого субтитры, а Нина представляла их на московских кинофестивалях. Энергичная, несмотря на свой значительный возраст, продолжательница дела семьи произвела на меня обворожительное впечатление. Каким-то чудом нам удалось за полчаса стать друзьями и, что самое главное, поверить друг другу на слово. Поначалу к нам приехал старший из трех внуков Нины, 16-летний Арно, послужив своеобразной первой ласточкой. Его приезд к нам ознаменовал начало обмена: с нашей стороны – дети, со стороны Нины – внуки. Стандартный набор для иностранца в Москве: Кремль, Третьяковка, Большой театр и дополнительный – специальный для понимания настоящей жизни страны: экскурсия на Киевский вокзал, где на газетах сутками жили семьи с маленькими детьми, ожидавшие возможности уехать или найти место для жизни в «гостеприимной» столице. Без горячей воды, без нормального туалета, без подогретой пищи. А дальше поездка в купе в Юрмалу, в Дом творчества писателей. Французу запретили разговаривать и велели притвориться на время глухонемым, так как иностранцы не имели права без специального разрешения покидать пределов Москвы. На Рижском взморье в это время многие товары продавались исключительно по «карточкам». Арно плохо говорил по-русски, но все же объясниться мог, и, посылая его в магазин, я давал ему важные уроки языка и жизни. «Гарсон» обычно возвращался с пустыми руками, но зато с горящими глазами, начиная понимать другую действительность, особенную, нашу, делая отважные, порою неуклюжие шаги на пути увлечения Россией.

Арно Фрилле. 2011

Сидим, смотрим кинофильм о молодежи. По сюжету случайно разбивается бюст В. И. Ленина, стоявший в кабинете у секретаря комитета комсомола завода. И вот взволнованные молодые люди аккуратно собирают гипсового вождя в пакет, помещая с почестями в сейф. Объяснить, почему не на помойку, невозможно. Притом что мои шестнадцатилетние парни смотрят западные фильмы, понимая или догадываясь обо всем, что происходит на экране, здесь – стена непонимания.

Арно с нашей помощью полюбил Россию и, став через пятнадцать лет продюсером, снял фильм о Распутине, пригласив на главную роль Жерара Депардье.

Вот что пишет сам Арно Фрилле: «Я с раннего возраста бывал в России, жил в Москве, знаю русский язык и русскую культуру. Я уже 20 лет работаю в России, а четыре года назад создал компанию B-Tween. “Распутин” – наш первый проект. Это одновременно фильм и французский, и русский».

Париж – Вена – Франкфурт-на-Майне

Через год знакомства с парижской семьей по их приглашению мы вылетели в Париж и записали сыновей в Сорбонну, бесплатно, оплачивая только медицинскую страховку. В ректорате нам любезно предложили пройти по университету, осмотреть общежитие, где будут жить наши дети. И мы моментально впали в депрессию от увиденного. Кажется, мы приземлились на другой планете по имени «вседозволенность». Кругом целуются, обнимаются, практически прилюдно занимаются любовью, курят травку, в туалете валяются обертки от пакетиков с «порошком»… этого нам только не хватало для наших шестнадцатилетних «орлов». Вернувшись на Родину, приунывшие, мы вспомнили о недавней поездке в Вену, показавшуюся нам тогда достойным, спокойным и немножко застывшим городом по сравнению с бурным Парижем. Там уже в семь часов вечера ставни с грохотом падают, закрывая окна, жизнь постепенно замирает практически во всем городе, кроме центра. Вот это нам и подходит, решили мы. И предложили мальчикам с середины учебы в десятом классе срочно начинать изучать немецкий – французский подождет, никуда не денется. Через полгода Антон и Володя уже самостоятельно вели переговоры с владельцем квартиры, придурковатым дирижером, а когда тот, нарушив договоренность, захотел сдать ее двум корейцам, предлагавшим платить дороже, устроили потасовку на улице, заставив их убраться и отстояв обещанную по договору жилплощадь. Итак, крыша над головой нашлась, мальчики записались в университет. По ходу событий выяснилось, что необходимы справки, подтверждающие, что с данными оценками в аттестате зрелости их могли бы принять в высшие учебные заведения на Родине. Лечу в Москву, договариваюсь в МГУ с друзьями. Наконец желанные бумажки, переведенные на немецкий, радуют глаз австрийских бюрократов. Мальчишки слушают лекции, а вечерами работают на бензоколонке и разносят газеты. Приближается счастливый миг оплаты первого семестра, и тут Володя с его энергией и умением общаться выясняет, что австрийские студенты в России получают бесплатное образование. Найден адвокат, составлено прошение, получено положительное решение от управления Венского университета, удовлетворяющее ходатайство на дармовое обучение. На дворе 1989 год, билеты в Братиславу стоят 40 долларов, на стоянке ждут «Жигули», добравшиеся своим ходом из Москвы. Садимся – и через 40 минут здравствуй, Вена, приют проклятого капитализма. Венские друзья-стоматологи предлагают мне работу. К сожалению, врачом устроиться по австрийским законам нет никаких возможностей, зато можно с финансовой поддержкой друзей открыть «золотую лавочку» и скупать драгоценные металлы у желающих таковые продать. Вижу себя сидящим за столиком с маленькими весами, в одной руке у меня пинцет, в нем маленькая гирька, взгляд напряженно-внимательный. Вот оно, счастье эмигранта… Ну уж нет, только не я, никогда!

Спустя полгода нашего проживания в Австрии случаются гастроли пианиста В. Крайнева. За ужином после триумфального концерта Володя рассказывает о Германии, о Франкфурте-на-Майне, о еврейской общине города, о том, что немецкие власти акцептируют советские медицинские дипломы и дают возможность работать по специальности. На семейном совете решили попробовать перебраться на родину Гете. Сказано – сделано.

Сняли трехкомнатную квартиру в старом доме во Франкфурте. Поддержку и советы, что делать и как жить в необычной для нас ситуации, осуществляли новые знакомые – семья искусствоведов Елены и Василия Ракитиных, бывших москвичей. Они же помогли обустроиться и познакомили со своими обаятельными друзьями Ником и Кристой Ильиными, пригласившими нас сразу на светское мероприятие года – традиционный «Русский бал» в Бад-Гомбурге…

В те далекие годы Вася еще не написал замечательную монографию «Марк Шагал» и не завершил многолетний труд составителя одной из самых значительных книг по русскому искусству – «Энциклопедии русского авангарда», а Ник не стал представителем фонда Гуггенхайма в Европе и на Ближнем Востоке, а в дальнейшем вице-президентом Global Culture Asset Management Group.

И тем более невозможно было даже и вообразить, что спустя почти четверть века Василию Ракитину и Нику Ильину в сентябре 2014 года исполнится соответственно 75 и 70 лет, в Париже соберутся друзья, и мы в их числе, поздравить известного искусствоведа, мудрейшего Васю и одного из самых ярких кураторов выставок русского авангарда неутомимого Ника, с такими значимыми датами в их жизни. И, конечно, скажут, что годы не имеют никакого отношения к этим одержимым в работе и творчестве людям.

Но вернемся назад, в начало девяностых…

Осваиваем немецкий на курсах без видимых успехов. По меткому замечанию Антона: «Учит папа языки всем законам вопреки». Сыновья продолжают обучение в местном университете. По счастливой случайности доктор-уролог эмигрант со стажем Борис Друян приглашает работать врачом-иглотерапевтом к себе в клинику. Мой медицинский и кандидатский дипломы без проблем признаны в медицинском сообществе, но без разрешения на открытие кабинета и самостоятельной врачебной деятельности в области «натуральная медицина?». Для достижения заветной цели необходимы шестимесячные курсы и стажировка по специальности. А пока, получая пациентов от коллеги-уролога, я тружусь под его крылом и на птичьих правах.

Группа фирм TL Investering, или «Рога и копыта»

В один из таких малоинтересных дней поступило неожиданное предложение от пациента. «Тут замутили один бизнес ребята из Прибалтики. Устроились шикарно. Сидят в лучшем бюро города – в башне “Мессе Турм”. Платят людям серьезные деньги. Им нужен представительный мужик. Рассказал им о тебе. Говорят, мол, тащи его, он не пожалеет».

Наверное, нет ничего более неправдоподобного, чем настоящие, реальные события. Но расскажу по порядку.

На глянцевом, внушительном проспекте группы фирм TL Investering написаны слова владельца господина Тыну Лепика: «Главное, что мы можем предложить, – это наша надежность. Давайте работать вместе, испытайте наши возможности».

Башня «Мессе Турм»

Меньше всего мне хотелось приключений на свою голову. Но почему бы не пойти и не познакомиться? Нездоровая привычка снова наступать на те же грабли дала знать о себе.

В назначенное время, промокнув до нитки по пути от стоянки до «Карандаша», модерного здания из стекла и бетона, и огромной черной скульптуры, изображающей паренька, бьющего молотом непонятный предмет и при этом олицетворяющего деловую активность города, мы вошли в роскошный вестибюль. Взять разрешение на подземную парковку у моего приятеля не хватило ума, поэтому в лифте от нас образовалась пара луж, как от невоспитанных собачек, с которыми произошло непоправимое. Выходим на пятнадцатом этаже, город лежит внизу, потрясающая панорама. Перед нами кабинет метров шестидесяти, в конце массивный стол, за ним белобрысый молодой человек в гавайской пляжной рубахе с непримечательным лицом и маленькими глазками, «собранный на выигрыш» и сидящий на вращающемся высоком кресле с массивным подголовником. Это, ясное дело, и есть Тыну Лепик лично. Стена за ним плотно завешена диаграммами, схемами, на столе в середине помещения – макет городка, окруженного с трех сторон водой, и многократно повторяющаяся надпись на немецком по периметру: «Остров Рюген».

Я дословно запомнил обращение с сильным прибалтийским акцентом: «Садись, в ногах правды нет. Поговорим как друзья» Ну, слава богу, нашел и место, и друга, подумал я. Позвав двух сотрудников, владелец стал кучеряво распространяться ни о чем. В конце блиц-лекции прояснил главное для меня. Компания TL investering планирует открыть «Русский дом» для привлечения капитала состоятельных людей из бывших стран СССР и России с дальнейшим прицелом – участием господ в инвестиционных проектах Лепика. Про меня навели уже справки и, обладая полной, на их взгляд, информацией, готовы взять меня на работу. Дают секретаршу с тремя европейскими языками, кабинет, машину «мерседес», правда, не новую, и вперед… Моя должность – консультант по вопросам СНГ и руководитель культурных проектов. Вот вариант договора на двух языках, ознакомься, даем время – три дня. Зарплата нетто 5,0 тысяч немецких марок плюс страховки и бензин. На этой высокой ноте праздник подошел к концу. Начальник, встал, показывая ясно, что аудиенция закончилась.

Услышав, сколько собирается мне платить работодатель, доктор Борис Друян, посмотрев на меня, громко, четко выделяя каждый слог, как для слабоумного, произнес: «Немедленно!!! Звони!!! Скажи – согласен! Евгений, дорогой, по тарифной сетке тебе с твоим дипломом и знаниями красная цена – 2,5 тысячи марок!» На мои блеянья о медицинском будущем, о том, что нельзя бросать профессию и т. п. Борис серьезно и твердо сказал, постукивая карандашом о блокнот, что это не предложение, а сказка. «На всех крыльях лети немедленно создавать оазис русской культуры во Франкфурте».

Наша компания занималась покупкой и продажей цветных и драгоценных металлов, строительством и т. д. На картинках все выглядело просто замечательно. Не понимая в этом ровным счетом ничего, я горячо брался за любые поручения. Так, например, меня ввели в группу переговорщиков по покупке чешских локомотивов с привлечением денег Европейского банка реконструкции и развития, а я, в свою очередь, привлек к разработке техноэкономического обоснования академика Абалкина, знакомого мне по московской жизни. Один из наших филиалов, расположенный в Литве, строил пятизвездочный отель в центре Вильнюса, точнее, вырыл котлован под фундамент и… заморозил стройку. Мне поручили искать деньги. С тем же успехом могли предложить спеть арию на оперной сцене. Другим хитом нашей деятельности являлся проект продажи земельных участков под строительство огромного оздоровительного комплекса на острове Рюген, жемчужине Балтийского моря. Неважно, что земля не совсем наша (сотрудникам детали знать не полагается), а находится во временном доверительном управлении и, конечно, без прав на продажу, но пока клиенты, разгоряченные бизнес-перспективой, разбираются с реалиями, команда TL собирает вступительные взносы и разного рода пожертвования с доверчивых клиентов, пришедших в самое фешенебельное здание города, позволяющее предположить по крайней мере финансовую стабильность компании. Дальнейшими переговорами с ними занимается юридическая фирма с высокооплачиваемыми адвокатами. Все налажено и функционирует, правда, недолго и заканчивается судебно и плачевно для руководства. Но это случится только через год, а пока «Рога и копыта» ведут бурную хозяйственную деятельность.

С Леонидом Каневским. Израиль, 1993

Готовимся к поездке в солнечный Израиль, во-первых, устроить серьезную пресс-конференцию и пригласить к сотрудничеству, во-вторых, отдохнуть в зимнее время на берегу Средиземного моря, в Эйлате. Размещаемся в одном из пятизвездочных отелей Тель-Авива, «Мариотт», все как у взрослых, в трех номерах, президентском для Лепика с дамой сердца. В ресторане встречаем Аню и Леню Каневских. К «майору Томину», поразительно популярному на Земле Обетованной, сразу выстраивается очередь за автографом. Пересев к нам за стол, Леня устраивает настоящий праздник с тостами, анекдотами, хохмами. Изрядно выпив, Тыну, качаясь направляется к лифту по-английски, не прощаясь. И тут Каневский произносит свою излюбленную шутку: «Теперь, когда остались все свои…» Лепик пьян, но слышит реплику, пока его тело еще не загрузилось в лифт полностью. Утром у меня появилась возможность прервать рабочую командировку и быть высланным на «германщину» из-за шутки. С огромным трудом удалось успокоить горячего эстонского парня.

Но беда не приходит одна. По своей глупости я решил дать заработать сокурснику по институту. Зная о его способностях к гипнозу, диагностике и успешной деятельности, широко известной в узких эмиграционных кругах, предложил провести лечебный сеанс с супругой заместителя господина Лепика, страстно падкой на подобные эксперименты. Появляется Зиновий Рогинский, доктор, не имеющий возможности трудиться в Израиле официально, но по-тихому зарабатывающий свои шекели. Представляю пациентку доктору, сообщаю, что у него час времени на все манипуляции, передаю доллары в конверте и галантно, как мне кажется, покидаю одну из комнат номера, оставляя пару наедине, решив почитать местные русские газеты, сообщавшие стране о нашей, мягко говоря, неудачной пресс-конференции. Не проходит и пятнадцати минут – за перегородкой раздается дикий стон, переходящий в рыдания. Врываюсь в комнату и вижу понуро опустившего голову Зяму и бьющуюся в истерике пациентку. Неужели, думаю я, ему пришла в голову свежая идея склонить даму к сексу? – и вопросительно смотрю на эскулапа. Неожиданно пациентка сквозь слезы бормочет, что мой коллега удивительный специалист (кто бы сомневался), предсказавший ей после осмотра ни более ни менее как скорую смерть от пока бессимптомной болезни. Звоню мужу несчастной и прошу немедленно зайти (наши номера рядом). Жгучий брюнет Аркадий с трагичным выражением на лице сразу понимает Зяму как аферист афериста, но мягко, без скандала интересуется, чем можно хоть как-то помочь горю. Почувствовав клев, доктор рекомендует немедленную госпитализацию в его клинику (потом выяснилось, что это была съемная квартира, приспособленная под лечение страждущих), но можно и не так радикально. Продолжайте вашу поездку, заявляет Зяма с профессорским апломбом, но ваша жена должна остерегаться лунного света и ежевечерне выходить из гостиничного номера на телефонные сеансы с погружением, проводимые коллегой Зиновия на расстоянии. А затем, когда мы вернемся в Тель-Авив, целитель предложит план дальнейшего лечения. Трудно даже представить, какие слова сорвались с моих уст, когда все согласились на компромиссное лечение, больная задремала, а мы с Зямочкой вышли из отеля на улицу. Но с этого дня, как бы это ни выглядело смешным, притихшая и напряженная дама каждый вечер выходила на связь. Лечебное действие, как потом выяснилось, продолжалось ровно пятнадцать минут, пациентка устраивалась поудобнее в кресле и максимально расслаблялась. Доктор сообщал о начале сеанса, состоявшего из вступления (чтение молитвы) и основной части (молчания в трубку). Когда слышались короткие гудки, становилось понятно, что действие закончилось, и на следующий день можно ждать нового сеанса. Так как волшебник пришел по моей рекомендации, ничего не оставалось, кроме как поддерживать мнение о его высокой медицинской репутации. Перед вылетом во Франкфурт Зяме позвонил Аркадий. О чем договорились почтенные мужи, мне не довелось узнать подробно, но при повторном осмотре в аэропорту пациентке стало значительно лучше, и мы покинули страну.

Спустя несколько месяцев «бизнес по-русски» приказал долго жить, имущество компании было арестовано по судебному ордеру, сотрудники распущены и перешли на пособия по безработице, а хозяин отправился в бега к себе в Прибалтику.

Но и в этой душещипательной истории оказался позитивный момент – знакомство с Борисом Хитровым, талантливым бизнесменом и порядочным человеком. Довольно редкое сочетание для эпохи новых русских денег в центре Европы.

В результате краха предприятия у меня появилась возможность продолжить занятия медициной для получения дополнительного звания доктора натуральной медицины. Прослушав курс лекций и практических занятий, мне посчастливилось довольно быстро устроиться к врачу, имевшему специальное разрешение брать к себе в клинику врача на стажировку и выдавать ему соответствующий документ для дальнейшей самостоятельной деятельности в области натуральной медицины.