Текст книги "Злой целитель (СИ)"

Автор книги: Евгений Старухин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Интермедия 5

Да что за день-то сегодня такой??? Вначале с утра не завелась машина. И главное, вообще непонятно с чего вдруг, то ли аккумулятор сдох, то ли стартер. Выяснять проблему времени не было – на сегодня был намечена операция, потому пришлось ломиться в контору на общественном транспорте. А после этого из центра до вокзала не смогли доехать, несмотря на мигалки и матюгальник, – какая-то дурная авария произошла, перегородившая всю дорогу. Так ещё и именно меня отправили ловить этого внезапно испарившегося героя. Почему именно я? Я что самый крайний? Хотя, есть возможность, что начальство отметит, но маловероятно. А вот обратная ситуация, когда начальство заметит, что не выполнил то что нужно или выполнил, но не в срок – тут вероятность огрести гораздо выше.

Но в принципе – чего сложного пацана найти? Тем более, что есть его адрес. Пока ехал в троллейбусе, да-да, капитанам ФСБ нынче служебный транспорт не полагается, только личный, а личный сегодня меня здорово подвёл. Говорить об этом подполковнику, который яыно был не в духе – было как-то не с руки. В общем, пока я ехал на общественном транспорте по поручению любимого начальства (даже в мыслях называть начальство нелюбимым не стоит, кто его знает, как это эмоциями на лице проявится!), успел позвонить Коле, сегодняшнему дежурному, и попросить пробить адресок нашего героя.

Коля отзвонился буквально спустя пару минут и сообщил номер телефона, правда стационарный. Насчёт сотового – сложнее, тут надо пробивать через сотовых операторов – геморроя порядочно. А они ещё тоже горазды по мозгам покапать. Говорят, в советские времена было работать куда как приятнее. Никаких тебе неприязненных взглядов в спину, только испуганные… А сейчас не только взгляды, но и даже обматерить могут. Вообще не боятся, хотя и зря, в общем-то.

Пока ехал, позвонил гражданке Агаповой и поинтересовался, не приехал ли её сын. Та в ответ начала изливать на меня чуть ли не всю свою жизнь. Особенно про то, как она переживала, пока её сыночка не отпустили. Да блин, вон на кой хрен мне эта информация? Но сына её на месте пока не было. Чтобы совсем мозги не вскипели от еёжалоб – поскорее повесил трубку.

И вот уже, выходя из троллейбуса для пересадки на второй понял, что так спешил повесить трубку, что не попросил мамашу задержать сына до моего прихода. А это здоровенный такой прокол. Мало ли – вдруг он приехал, и куда уже сейчас собирается. Пришлось слушать опять пробиваться через её бурный поток словесного водопада:

– А вы случайно не знаете, куда ещё ваш сын мог поехать, если не сразу домой?

– Так он, наверное, к Максику поехал, в больницу! У Димки же друг в больнице лежит, так он перед отъездом дневал и ночевал в больнице, пока не уехал. Еле удалось его отправить на эту экскурсию. Эх, знала бы, что там такой ужас твориться будет, ни за что бы его не отправила!

– А в какой он больнице?

– Так в третьей городской, в травматологии он. – пришлось разворачиваться и опять идти на троллейбус. Опять почти к вокзалу ехать, ну что ты будешь делать!

– А ФИО друга не подскажете?

– Максим Федорович Мануйлов.

– Хорошо. Я тогда съезжу в больницу, а сына, когда придёт никуда не отпускайте, пусть меня обязательно дождётся.

– Ладно, передам.

Может поймать такси? Но на мою зарплату на такси не наездишься, а молодая супруга требует внимания и неслабых трат, так что в кармане ветер гуляет. Нет, придётся опять ехать на троллейбусе – благо тут корочки работают в качестве билета.

Когда я поинтересовался на стойке администратора, где палата Мануйлова, меня огорошили вопросом:

– А вам который нужен?

– А у вас их несколько?

– Ну да, Максим Фёдорович и Фёдор Максимович. Отец и сын.

– Мне нужен тот, который сын. – здраво полагал, что студент вряд ли будет дружить с отцом, ведь его ровесник, ставший папашей, точно не лежал бы в больнице отдельно от сына.

– Максим лежит в травматологии, я пятьсот четырнадцатой, но ещё не начался приём пациентов.

– Меня это мало волнует.

– Ну смотрите, я предупредила. Халатик накиньте и бахилы надеть не забудьте.

Так и быть, облачился в больничное одеяние и поспешил в указанную палату.

На подходе к палате меня повстречала огромная баба гренадёрского роста и ехидно так поинтересовалась:

– И куда это ты собрался?

– В пятьсот четырнадцатую, к Мануйлову!

– Я гляжу к нему сегодня зачастили!

– А кто зачастил, гражданочка?

– А ты кто такой, чтобы у меня интересоваться?

Показал удостоверение.

– Так что? Кто у него сегодня был?

– Да пацан какой-то. Крепкий, даже из хватки моей вырваться смог. Да и даже зубы на меня посмел оскалить, явно есть яйки у парнишки! Ну или просто глупый.

– Позвольте я тогда у Максима поинтересуюсь, не тот ли это человек, который мне нужен?

– Да, конечно, проходите. Но только не задерживайтесь, а то всё-таки ещё приёмное время не наступило.

Я недоуменно на неё посмотрел и прошмыгнул в любезно открытую для меня дверь.

Найти нужного мне пациента труда не составило.

– Мануйлов Максим Фёдорович?

– Да, – отозвался выбранный мною парень.

– Капитан ФСБ Петров. – Помахал корочкой у него перед носом. – Меня интересует Дмитрий Агапов. Он сегодня у вас не появлялся?

– Ну ни хрена себе, а шкет-то реально за базар отвечал! А я подумал, что он туфту гонит! – раздалось из угла от явного бывшего сидельца. Я на него только один взгляд бросил и тот тут же покаялся, – Молчу, молчу!

– А что он сделал-то, капитан? – донеслось с другой стороны. А этот человек явно военный, судя по выправке.

– Это не важно. Судя по возгласу вашего товарища по палате, он тут явно был. Опять не собирался приехать?

– Да собирался, только его бешенная Агнесса выгнала! – выдал тут же уголовник.

– Он обещал приехать в часы приёма. – Подтвердил Максим.

– А во сколько они?

– С одиннадцати до часу.

– Мда, целый час ждать… Долго. У тебя же есть его номер?

– Конечно.

Сотовая сеть мне сообщила, что абонент нынче не абонент. Вот гад! Телефон выключил! Ну ничего, сейчас я его маме позвоню. И чего я сразу у неё номер не спросил? Да что со мной сегодня такое? Словно проклял кто? Банальные вещи не могу сообразить?

Мама по телефону сообщила, что Дима домой приехал, но кто-то позвонил в дверь и он ушёл. Она не успела узнать, кто это был, поскольку была на кухне. А он ничего не сказал, чего за ним не водится. Она вообще думает, что его похитили ради выкупа. Ведь она пробовала ему позвонить, но там вначале не брали трубку, а потом телефон выключили. Но что с неё взять? Какой выкуп? Господи, ну откуда у неё такие бредовые мысли? Кто будет похищать сына училки ради выкупа? Что-то у меня от разговора с ней начала болеть голова. А ведь ещё только утро.

Пришлось снова звонить Коле и просить-таки выйти на связь с операторами и выяснить примерный район последней дислокации телефона. За это время кивком успел попрощаться с пациентами и уйти, услышав напоследок из палаты мощный бас бой-бабы:

– Я сейчас покажу тебе бешенную! Так позорить меня перед спецслужбами!

И вялый оправдательный скулёж уголовника разобрать не удалось совершенно, впрочем мне до него дела нет. В контору смысла ехать нет – начальник узнает – прибьёт меня. И будет в принципе не так уж неправ. Потому надо где-нибудь перекусить и дождаться звонка от дежурного.

Коля сообщил мне нужную информацию и я едва не застонал – судя по всему мой клиент находился в ментовке, относительно недалеко от своего дома. Но мне-то опять ехать через весь город! Да что за невезуха-то! В результате плюнул и решил взять такси. Не обеднею от одной поездки! Но сегодня у меня нет желания ездить опять на общественном транспорте.

Таксистом оказался какой-то Бастурмек из Средней Азии. Когда я ему махнул корочками ФСБ, он, смирившись, согласился помочь правосудию в моём лице и отвезти меня бесплатно. Явно за ним водятся какие-то грешки. Ну да не до него сейчас.

А вот отделение полиции меня совершенно не порадовало. Оказалось, наш герой каким-то образом по пути от дома избил двух прохожих, которые сейчас как раз писали заявление. И меньше всего они походили на прохожих, а больше всего на обычных гопников. И подполковник ОМОНа пострадал в драке с ним же, когда производил задержание. В чём, правда, это выражалось – я не совсем понял. Но самое странное, что этот подполковник явно полез в бутылку и хочет парня засадить.

И я едва не сорвался! Едва не до истерики докатился. Начал сыпать угрозами, что их всех посадят и меня в том числе, если у него хоть один синяк найдётся. У гопников с милой улыбочкой поинтересовался, а как отреагируют их друзья, когда узнают, что они из-за банальной драки пошли стучать в ментовку?

Те как-то сразу собрались забрать свои заявления, но подполковник не был так прост.

– Ну чего ты гоношишься капитан, Ну сядет этот кадр, и что с того? Кто он такой-то, чтобы из-за него такую бучу поднимать?

– Либо вы мне его сейчас покажете, либо я звоню начальству, оно звонит вашему, и тогда вы мне всё равно его показываете, но тогда проблем будет гораздо больше, причём у всех.

Меня отвели к камере, а там лежал парень с явными признаками ушиба всего лица и сотрясением мозга. Кранты. Мне кранты. Начальник меня сожрёт с говном! Что делать?

Мой язык начал при виде этой картины непроизвольно находить и выдавать решение для выхода из данной ситуации. И единственным вариантом тут были гопники, те самые несчастные, которые мало того, что отхватили, так теперь ещё и сядут. Да, не повезло парням – оказались не в то время, не в том месте.

Блин, лишь бы он коньки не отбросил от такого удара! И ведь здоровый этот подполковник, что твой лось, а вот ума точно с гулькин нос. Это надо же на ровном месте так нарваться, да ещ и меня так подставить. Да что за день-то сегодня такой? Когда он уже закончится?

Как ни странно, теория, выданная моим подсознанием, пока сознание паниковало, оказалась довольно стройной, и была принята подполковником на ура. И мы пошли её осуществлять. Гопники покочевряжились, но согласились написать чистосердечное признание, особенно когда подполковник им напомнил про какую-то трубу. А дальше уже было дело техники – вызвали скорую, которая должна была отвезти парня в травматологию. Ха-ха, к его другу. А сам я пошёл сдаваться к шефу, предварительно запасшись внушительными объёмами смазки. Вечером напьюсь, точно напьюсь!

Глава 6

Я лежал в камере и в который уже раз гонял по кругу мысли о том, лечиться или нет, когда дверь открыли и в неё ввалились два здоровых типа с носилками, погрузили меня на них, а когда я попытался подняться, меня огрели по голове и я потерял сознание.

Очнулся я уже в палате у Макса. Нормальный подход у санитаров. Зачем они меня по голове били? Что это за методы погрузки пациента на носилки? Как такое вообще в голову могло прийти?

Моя кровать стояла рядом с Максом, и он с ужасом смотрел на меня. Хотелось ему улыбнуться, но я даже щёлки глаз открыть пошире не мог, чтобы он понял, что я уже в сознании. Наоборот, снова провалился в забытье.

Следующий раз проснулся, когда меня кто-то тронул за плечо.

– Димочка, как ты тут оказался? Что с тобой случилось?

– Менты, суки, избили, – от моего ответа послышался звук, судя по которому, мама явно всплеснула руками, но сказать ничего не успела, поскольку её опередили.

– Вот, а я всегда говорил, что они суки! – Это был конечно же Синий.

– Замолкни, Синий! – тут же рявкнул рявкнул на на него Полкан. – Мы сейчас выйдем, чтобы не мешать вашей беседе.

Послышалось какое-то шуршание, недовольный ропот Синего, затем раздался звук открываемой и закрываемой двери.

– Димон, они вышли, не томи, рассказывай дальше! – Поторопил меня Макс. – А мумию от нас перевезли в соседнюю палату, к похожим на него же.

– Да нечего продолжать. Припёрся к нам этот урод и утащил меня на улицу, там избил и утащил в КПЗ.

– Сынок, что ты такое говоришь? – зашептала мне мама, явно недовольная сказанным мной, – Как могли полицейские тебя избить, ведь это они тебя привезли сюда, а избили тебя какие-то хулиганы. Они уже даже сознались и написали признание. Может у тебя в голове что-то помутилось от сотрясения.

– Ну да, конечно, а эти хулиганы сами себя после этого избили?

– Зачем? Нет, конечно, их немного помяли при задержании, но это и не удивительно, после того, что они с тобой сделали.

– Мама, меня избил лично подполковник ОМОНа Быков. Я слышал, как он обсуждал с каким-то капитаном ФСБ, как они будут скрывать свои поганые делишки.

– Сынок, а может не стоит с ними связываться? Ведь у этого подполковника наверняка есть влиятельные друзья, да и у капитана ФСБ тоже наверняка найдутся.

– Мам, вот ты сейчас на полном серьёзе предлагаешь мне посадить в тюрьму невиновных мальчишек, а этого гада оставить топтать землю, проживая с нами по соседству? А где гарантия, что он ещё раз не захочет меня избить? Кто знает, что ему придёт в голову по пьяни? Да он и трезвом виде не вполне адекватный, если припёрся ко мне домой, вытащил из квартиры, избил и утащил в камеру. Ну какой нормальный человек будет так поступать? Ведь явно на меня хотел повесить какой-то там свой висяк. А оно мне надо?

– Димочка, ну что ты такое говоришь? Не может такого быть! Мы же в правовом государстве живём!

– Вот только мы в этом правовом государстве отчего-то бесправные…

Мама не нашлась, что на это ответить, зато внезапно подал голос Макс:

– Да уж, Димон, умеешь ты влипнуть в историю на ровном месте!

– Макс, тут от меня вообще ничего не зависело. Кстати, лечение моё тебе впрок пошло, так что можем продолжить. Я тебе и мозгу опухоль убрал и спину поправил, только после этого на экскурсию уехал.

– Дима, что ты такое говоришь? Какую опухоль ты Максиму убрал? Как?

– Мам, ты только не пугайся, но я, похоже, экстрасенс. – Да, вот таким тупым способом я решил залегендировать свои способности, и да вот так прямо об этом сказал маме. Ну а кому ещё? Про систему ей знать не стоит, по крайней мере пока. А Макс и так всё знает. Кстати, он сразу врубился в тему и начал работать в том же ключе.

– А я так и подумал, что это твоими стараниями с того света выбрался. Слушай, а ты можешь к отцу сходить и там такое же повторить?

– Да я бы с радостью, но меня и к тебе-то с трудом пускали, а уж к нему точно не пустят.

– Мда, проблема…

– Мальчики, ну о чём вы говорите? Какие экстрасенсы? Может вас психологу показать? Или это после удара головой?

– Мам, ну кровь же я в отстреленной ноге Антона остановил не в воображении? И не из-за травмы головы. Причём никто понять не может, как именно я это сделал.

– И как же ты это сделал?

– С помощью своих сверхспособностей. Ну или экстрасенсорных. Не знаю уж, как правильнее будет.

– Максим, ну хоть ты ему скажи, что этого не может быть!

– А так? – Я запустил среднее лечение на себя, приложив ладони к лицу. Ну а что? Побои-то с меня точно уже сняли и зафиксировали, когда в больницу привезли.

Синяки медленно, но верно сбавляли свою опухлость и переходили в желтоватый оттенок, затем пропав вовсе.

– Как это? – Удивлённо смотрела на меня мама. А я наконец-то мог нормально открыть глаза, ведь все отеки сошли. – Такого просто не может быть!

В этот момент дверь открылась и в неё зашла внушительная делегация из товарищей явно при больших чинах. По крайней мере выправка их на это явно намекала, да и уровни у этих товарищей тоже приличные. Никого меньше сорокового не было. Разве что один капитан, но и тот двадцать пятого.

– Не понял! – Заявил тот, что шёл самым первым. У него из-под накинутого на плечи халата выглядывал явно очень дорогой костюм. Ну и, как мне кажется, он точно самый главный из них. Ведь какой главный пустит кого-то впереди себя, если это впереди не на минное поле? Почему-то именно такая ассоциация у меня возникла при взгляде на это «начальство». Может я изначально предвзят к ним? – Почему больной вовсе не больной? Петров, ты же говорил, что у него не лицо, а один сплошной синяк? Говорил или нет?

– Не могу знать, товарищ полковник! Привезли его сюда избитым. Можем опросить свидетелей! Опять же, есть медицинское освидетельствование.

– Да ты этим освидетельствованием подтереться можешь! Такие бумажки рисуются на раз-два! Ты скажи лучше, зачем ты сюда запихал абсолютно здорового парня? Да ещё и мать его напугал, вон посмотри на Зою Александровну. На ней же лица нет – это явно говорит о пережитом стрессе. Тебе делать что ли нечего, капитан? Ты зачем нам устраиваешь весь этот цирк?

И ведь к нам даже никто не подумал обратиться. Стоит этот полковник Разуваев Анатолий Ефимович (ну да, успел его уже распознать, ещё при входе) и преспокойно отчитывает своего подчинённого, а мы здесь словно для мебели присутствуем. Очень неприятное ощущение. И остальные стоят и смотрят на эту сцену. Прямо театр двух актёров погорелого театра. Всё-таки я их точно не люблю. А капитан похоже тот самый, который договаривался с подполковником ОМОНа.

– Но товарищ подполковник, он точно был избит. Я это видел собственными глазами.

– Так ты мне хочешь сказать, что он излечился от гематом, пока мы сюда ехали?

– Ну, выходит что так.

– Не нукай, Петров, мы тут не на лошади катаемся. Разберёмся с тобой позже. Похоже тебе в отпуск пора. Совсем мышей не ловишь!

– Есть, в отпуск! – явно обрадовался капитан и даже щёлкнул каблуками от усердия встав по стойке «смирно».

– Господи, с кем работать приходится, ты видел, Леонидыч?

Стоящий рядом с ним товарищ кивнул, мол, понимаю… После чего ещё одним кивком головы указал на нас.

– Ох ты ж! Прошу прощения! Позвольте представиться: Полковник ФСБ Разуваев Анатолий Ефимович. Это заместитель губернатора по общественным работам Ситнов Евгений Леонидович, а это недоразумение – капитан Петров. Может вы случайно сможете поведать нам, как именно капитан оказался в такой нелепой ситуации? Потому что мы сейчас пребываем в явном недоумении.

– Очень даже легко поясню эту ситуацию, – спокойно согласился я. Мама постаралась мне едва заметно покачать головой из стороны в сторону, что полковник тут же срисовал, это было заметно по его поднявшейся левой брови.

– Вот только не нужно ничего скрывать и кого-то выгораживать, особенно, если вам угрожали. – На последних словах полковник довольно выразительно посмотрел на капитана, а тот явно струхнул, так как прямо на глазах побледнел.

22.04.2025

И я подробно рассказал о том, как меня зачем-то вытащил на улицу огромный мужик в полицейской форме, даже не подумавший представиться, как он меня избил, бросил в камеру, даже не подумав вызвать врача, а после этого приехал капитан и они с ним обсуждали как бы сделать так, чтобы я об этом всём потерял память. Стоит ли меня избить ещё раз для этого или уже и так хватит.

Под конец моей речи капитан не выдержал и прервал меня:

– Не было такого, товарищ полковник. Может у него посттравматический синдром, галлюцинации на почве сотрясения мозга?

– Петров, ну кому ты втереть свои бредни стараешься? Готовься, получишь неполное служебное соответствие и иди на гражданку, раз тебе показалось интереснее свою задницу прикрывать, нежели служебную лямку тянуть. Да и с полицейским мы тоже разберёмся. Иди уже отсюда, Петров, не доводи до греха! – Капитан на этих словах вышел, слегка пошатываясь, словно пьяный. А полковник повернулся к помощнику губернатора: – Это же надо такое выдумать: избить человека за то, что его же раньше уже избили. Как вот голова должна работать, чтобы такое придумать, ну хоть ты мне скажи, Леонидыч!

– Ну вот ты спросил! Я-то тут каким боком? Это же твой архаровец!

– Да уж, теперь из-за него мне по голове прилетит! И ведь не спрячешь этот факт никак, – при этом он мельком бросил взгляд на меня. Он что, надеялся, что я тут же начну отпираться и говорить, что я готов замять это происшествие? – Да и парень карьеру так глупо профукал, ну что тут поделаешь?

Вот только не надо меня виноватить. Моей вины тут на полкопейки, а их на рубль потянет. Так что себя виноватым в данный момент я не чувствовал совершенно. Кто тянул этого капитана за язык, когда они там планы разрабатывали по моему повторному избиению?

– И всё-таки, молодой человек, я не вижу на вас этих пресловутых слеов избиения, из-за которого я, на секундочку, собираюсь отправить в отставку одного из своих сотрудников. Как вы можете прокомментировать эту ситуацию?

– Очень просто. Я – маг. И могу лечить наложением рук. Именно так и остановил тогда кровь у Антона, таким же образом вылечил и себя, когда пришёл в сознание.

Мама внезапно добавила к моим словам:

– Потомственный. Прабабка моя тоже силой владела, но ни дед, ни мама, ни я её таланта не унаследовали, а вот Дима сподобился. Хотя проснулся дар поздновато, после восемнадцати, я уже и не надеялась, даже ему про это не рассказывала.

Я смотрел на маму и не мог понять, она сейчас серьёзно или на ходу легенду придумывает? Но это же какой талант у мамы, так сходу запустить мысль по потомственности магии в нашей семье. Лихо она это!

Полковник переводил взгляд с мамы на меня, а с меня на маму и морщил лоб, наконец не выдержал:

– Вы же сейчас шутите?

– Какие уж тут могут быть шутки? Если бы талант у сына проснулся раньше, разве жили бы мы на мою грошовую зарплату учителя? Разве вкалывала бы я на подработках по репетиторству, набирала бы дополнительные часы на продлёнках и прочих кружках? Вот ещё! Достаточно вылечить одного толстосума от застарелой болячки – и пожалуйста, новая квартира. Я в телевизоре видела, сколько зарабатывают все эти экстрасенсы на продаже оберегов, приворотах и прочей чепухе, которая высосана из пальца. Да и настоящих магов там почитай и нету. Вот прабабка у меня могла, а эти, тьфу!

Я сидел и обтекал. Неужто правда? А почему мама не говорила?

– А почему же вы тогда не ударились в эту экстрасенсорику, если у ваших предков был талант?

– Так то у бабки, у меня-то нет, я же уже говорила. И сыну не стала мозги засорять, чтобы он этим вопросом даже не интересовался, поскольку бессмысленно, если нет таланта.

– Может, Дмитрий, ты и продемонстрируешь нам свой талант, чтобы мы тоже посмотрели, как это работает?

– А зачем?

– В смысле? – Немного удивился полковник.

– Зачем его демонстрировать? Я что вам, цирковая собачка? Именно поэтому я о нём и не говорил никому, но ваши же сотрудники из меня всю душу вынули допросами своими.

– И тогда ты ничего про свой дар не сказал.

– И сейчас бы не сказал, если бы не хотел этих двух оборотней в погонах прижучить! А так мне некуда деваться просто было. Пришлось рассказать.

– Ну так покажи, продемонстрируй. Иначе я решу, что ты меня обманываешь.

– Не хотите верить – не надо, но тогда потом ко мне не обращайтесь – лечить не буду, если вы от меня отвернётесь, то и я от вас тоже. Я человек не злой, но зло в свой адрес не забываю.

– Правильно, сынок! Прабабка тоже мне говорила: «Нельзя делать добро тому, кто тебе сделал зло однажды, потому что за твоё добро он всегда отплатит только злом!»

– Очень уж философские речи были у вашей бабушки, словно не сельская знахарка, а профессор!

– А кто вам говорил, что она была сельской знахаркой?

– То есть? Вы же сказали, что у неё сила была.

– Была, но это не помешало ей стать врачом. А потом её чуть не посадил один завистник, которого она вылечила. Ей тогда чудом удалось не угодить в лагерь, повезло, что возраста она уже преклонного была – седьмой десяток пошёл. Она после этого долго никого не лечила, говорила… Ну я вам уже рассказывала, что она говорила по этому поводу. Вот так тот гнилой человек отплатил за бабкину помощь. Проблем тогда наша семья хлебнула по полной. Меня тогда ещё в проекте не было. Пришлось даже в другой город переехать. Зато после этого она никого чужого никогда не лечила. Да и прожила она до девяносто двух лет. И всё надеялась, что у меня дар проснётся. А он так до моих двадцати и не проснулся. После двадцати, бабка говорила, уже и не проснётся. Вот Дима как раз в срок уложился. Ещё бы годик-другой и тоже магом не стал.

– Да что вы несёте? Какие маги?

– Белые разумеется, хотя вся эта градация довольно условная.

Я пребывал в шоке от всего рассказанного. Мельком бросил взгляд на Макса, тот выражал не меньшую степень удивления от открывшейся истории моей семьи. Заметив мой взгляд, он вмешался в беседу:

– Ну, Димон ты ваще крут! Потомственный колдун – это звучит как минимум круче любых поросячьих хвостиков!

Полковник закрыл глаза и потёр переносицу. Помощник губернатора Леонидыч слегка улыбался, словно находился на занимательнейшем представлении. Причём его явно забавляло всё происходящее: что наша история, что возмущение и недоверие полковника.

– Прекрасно! У нас в губернии будет свой собственный потомственный колдун белой и чёрной магии.

– Белой! – поправила его мама.

Но тот невозмутимо улыбнулся и спросил:

– Вам что, жалко? Пусть будет и чёрной тоже. В конце концов чёрную ворожбу его никто не будет заставлять делать, а если попробует – то всегда можно будет отказаться, а губернатор его в этом вопросе только поддержит. Но только чур у руководства края есть преференции в плане обслуживания.

Чиновник уже начал выбивать себе блат – настоящий делец, на ходу подмётки рвёт.

– Да о чём вы говорите, Евгений Леонидович? Мы же не видели никаких доказательств!

– А самооздоровления мальчика тебе недостаточно? Или ты считаешь, что побои, зафиксированные врачами, самостоятельно так просто рассосались? Агнесса бы ни у кого на поводу не пошла и левый диагноз подтверждать не стала.

– Да ладно, неужто сама бешенная его принимала?

– Стареешь, Толя, стареешь… Хватку теряешь что ли? Документы невнимательно изучаешь. Неужто подпись её не разглядел?

– Так я её подпись и не знаю. Не думал просто, что зав отделением будет сама пациентов принимать. Не царское это дело. И всё-таки, Дмитрий, не могли бы вы нам продемонстрировать свой талант?

– Могу. Но только на определённом человеке. Если добьётесь для меня посещения у него в палате, то сами увидите.

– И что же это за человек?

– Фёдор Максимович Мануйлов.

– Димон, ты настоящий друг! Что бы я без тебя делал?

– Думаю, этот вопрос мы решим довольно быстро, но вы не против видеофиксации?

– Против.

– Почему?

– Не хочу дешёвой популярности на чужой боли.

– Эта съёмка будет только для служебного пользования.

– Тогда тем более.

– Но почему?

– Потому что не хочу быть вашим подопытным кроликом. Вначале вы сделаете видеозапись, потом выясните, что там ничего не фиксируется, начнёте приставать с прочими вариантами фиксации. А оно мне зачем? Я этого не хочу.

– А почему вы решили, что камеры ничего не зафиксируют?

– Так в Майкрософте же ничего не зафиксировали. Вот и здесь так же будет.

– А вдруг не так? Мы качественное оборудование принесём.

– Вот-вот, и я о том же. Не хочу.

– Правильно, сынок, не надо позволять на себе ездить. – поддержала меня мама. – «Маг должен себя уважать!» – так прабабка говорила.

– Зоя Александровна! – возмутился полковник. – Ну хоть вы-то палки в колёса не вставляйте!

– Интересно почему я должна быть на вашей стороне, а не на стороне своего сына?

– Господи, как же тяжело работать с интеллигенцией… – едва слышно пробормотал полковник.

От такой реакции его друг Леонидыч ещё шире улыбнулся и предложил:

– Тогда я пойду договорюсь насчёт сеанса лечения.

Мы все дружно кивнули, даже полковник, который посмотрел на нас как-то затравленно и кивнул словно с чем-то соглашаясь. И выдал:

– Если ты действительно его выведешь из комы – тебе же тогда цены не будет. Ты понимаешь, это парень? И за тобой, а также за твоими близкими может начаться охота. Не дай бог, про это прознают на Западе… Ты же понимаешь, что против спецслужб других стран ты ничего не сможешь сделать? А мы тебя защищать не будем, если ты с нами сотрудничать не будешь.

– То есть, вы вот так на дурачка меня сейчас завербовать своими страшилками вздумали?

– А ты уверен, что видео с того происшествия в майкрософте не изучается сейчас очень пристально где-нибудь в ЦРУ?

– И зачем им это?

– Ну как, всё-таки чрезвычайное происшествие в филиале одного из главнейших активов их страны. И там столько всего странного. Да и опросить сотрудников они смогут запросто. Как думаешь, сколько людей расскажут им про твои светящиеся руки? Или ты думаешь просто так мы тебя сегодня встречали на вокзале?

29.04.2025

С этой точки зрения я свои действия не оценивал. Мда, всё-таки слабоват я пока, чтобы играть против спецслужб. Мне бы несколько годков, чтобы с помощью системы развиться как следует и вот тогда… А что собственно тогда? Об этом я тоже пока не думал. Чёрт! А этот полковник – тёртый калач. Лихо меня срезал всего парой фраз, причём сделал это только тогда, когда его приятель из свиты губернатора ушёл, то есть теперь ему ничто не мешает меня свободно вербовать. А нужно ли это мне? Вот уж нет! Особенно после такой топорной работы их капитана. Другое дело, что я совсем не против, чтобы маму, меня и семью Макса взяли под охрану. Но только невидимую и незаметную. Чтобы не было шкафов, окружающих меня со всех сторон и тому подобного. Да и выглядеть это будет по меньшей мере странно.

Пока обдумывал это всё, пауза в разговоре затянулась и сейчас все смотрели на меня. Причём я в какой-то момент прямо ощутил эти взгляды: беспокойный мамин, нетерпеливый Макса и что-то ожидающий полковника, причём почему-то он ожидал непременно плохое.

Система на эти мои чувства неожиданно пиликнула и выдала меню с оповещением:

Внимание! Открыта новая способность: «Эмпатия» (пассивная). Для просмотра сведений – перейдите в меню параметров.

Очень хотелось заглянуть в системное меню и почитать о новой способности, но несколько не ко времени. И ведь даже непонятно, что я такого сделал, что открылась эта способность. Словно система каким-то случайным образом решает, когда стоит открывать способности, а когда нет. Буквально по велению левой пятки ноги. Ведь я буквально ничего такого не сделал. Ну почувствовал я взгляды, ну определил мысли собеседников, ну в мозгах у них поковырялся и прочувствовал их ощущения… Мда, сложно назвать это «ничего не сделал». Но ведь по сути я просто угадал их мысли, причём совсем непонятно, как мне это удалось с полковником. Если маму и Макса я просто достаточно долго знаю и могу предположить ход их мыслей ии чувства, то как мне удалось просчитать полковника? Непонятно. И ведь я даже не смотрел на него в тот момент, но точно почувствовал его настрой. Может именно из-за такого пучка мне и дали новую способность? Но тогда получается, если я буду прыгать на одной ноге длительное время получу способность «Одноногий прыгун»? А если буду долго ковыряться в носу, то получу специализацию «Поиск сокровищ»? Нет, ну бред же. И почему эта способность не проявилась, когда меня та же Витальцева гипнотизировала на своём уроке? Хотя тогда у меня больше сопротивление чарам прокачивалось.