Текст книги "Злой целитель (СИ)"

Автор книги: Евгений Старухин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Взгляд со стороны – 2. Злой целитель.

Глава 1

Наше возвращение в город оказалось триумфальным. Нас встречал хоть и не весь город, но народу собралось весьма и весьма много, во всяком случае Привокзальная площадь оказалась забита битком, словно приехал какой-то музыкант или ещё какой народный любимец. Это было очень приятно и весьма неплохо тешило чувство собственного величия. В ближайших проходах к вокзалу толпились, конечно же, журналисты. Куда же без них? Они даже умудрились как-то прознать о том, когда мы отправляемся из Москвы, хотя об этом знали только представители ФСБ. Но, видимо, для борзописцев нет ничего невозможного. И местные явно старались доказать, что они ничуть не хуже столичных коллег.

Так вот, возвращаясь на некоторое время назад, надо всё-таки отдать должное представителям спецслужб, они не бросили нас на произвол судьбы, как Витальцева, а специально для нас подцепили отдельный вагон к поезду. Хоть и промурыжили нас неделю до этого. Я, честно говоря, думал, что нас могут и больше тиранить. Но всё прошло довольно быстро. Не сказать, что я расстроился, но был даже как-то немного обескуражен. Хотя за прошедшее время каких только обследований и анализов со мной не делали. Хорошо хоть на опыты в лабораторию не отправили и всё-таки вообще отпустили. Последнее не могло не радовать.

А вот железнодорожники оказались довольно ушлыми ребятами, тут же продали лишние билеты и в этом вагоне мы ехали далеко не одни. Хотя можно было бы предположить, что это сотрудники ФСБ с нами поехали, но не целый же вагон за исключением нас?

Мне же отчего-то пожелали с достоинством пройти испытание медными трубами и сказали не слишком задирать нос. Я этого момента как-то не понял, но поспешил усесться в небольшой автобус к моим одногруппникам, который должен был нас доставить на вокзал. И вроде бы нас спокойно отпустили, вот только меня теперь почему-то всегда сопровождало какое-то лёгкое чувство опасности. Сдаётся мне, это система так подсказывает о наличии слежки за мной таким красивым и замечательным.

В вагоне же на меня накинулись стервятники-одногруппники:

– Расскажи, а как ты этого говнюка с одного удара так? Раз и тот с копыт?

– Да нет, лучше расскажи, как ты Тоху лечил. Ты что супергерой?

– Ага, из киновселенной марвел! Неужели непонятно, что он экстрасенс?

– Точно-точно, медикум, Вольф Мессинг.

– Какой медикум? Медиум!

– Не, ну серьёзно, Димка, расскажи, а?

– Да не знаю я, чего рассказывать-то… – попытался вяло оправдаться я, но это было непросто, ведь вопросы не останавливались.

– Слушай, а щуриться ты начал из-за дара, да? Он у тебя проснулся и тебя стало солнце слепить?

– Так может Димка не совёнок, а вампир?

– Ну что вы чепуху-то городите, – пыталась прервать дурацкие идеи староста, но сама не отставала от других в плане любопытства. – Дим, ну расскажи, как ты всё это сделал? Мы же никому!

И все остальные тотчас же подтвердили, что вот они-то точно никому, и Кирыч был в числе первых. А вслед за ним и стоящие за спинами одногруппников соседи по вагону, привлечённые нашим громким разговором. И никого даже не останавливало, что на часах время уже к половине двенадцатого. И даже проводница никого не разгоняла по местам, претворяясь ветошью и тоже подтверждая, что вот она-то точно никому. А народу собралось и впрямь много. То ли народу так хочется прикоснуться к тайне, то ли они и правда на ФСБ пашут.

– Господи, ну о чём вы говорите? Какие супергерои и медикумы? Вы о чём? Не было ничего подобного. Да, вырубил я Гриба с одного удара, так я последний месяц тренировался как не в себя, вон Игорь подтвердит!

– Это да, он грушу колошматит так, словно всю жизнь с ней не расстаётся и даже ночью во сне её мутузит. Я и не видел никогда такого быстрого прогресса, но с другой стороны, я – борец, а не боксёр, так что могу и не знать чего-то.

– Ну да, ну да! А кто нам затирал, что ты на татами чуть ли не живёшь?

– Да какое там! Я на фоне Димки словно кузнечик против слона! Он реально на протяжении нескольких часов может грушу колотить, иногда только приседая отдохнуть. Это просто нереально, а ему хоть бы хны! Николаич от него в восторге.

Блин, меня безбожно слили. И как теперь отмазываться?

– Ну склонность у меня к боксу, вот и вышло так. Да и понравилось мне это, вот и торчу у груши всё свободное время.

– Ну, допустим, скрытный ты наш, – резко приступил к допросу Кирыч, который до этого по большей части молчал, – но как ты объяснишь затягивание раны? Ведь этот псих Тохе ногу отстрелил напрочь. Как можно остановить кровь из бедренных вен и артерий? Как тебе это удалось? Почему у тебя руки светились в этот момент?

– Да ничего у меня не светится. – Я специально показал ладони. – Видишь?

– Это сейчас они у тебя не светятся, а в тот момент светились, потому что ты каким-то образом его лечил.

– Да ну каким? Силой мысли? Молитвами? Божественной силой? Руконакладыванием? Пчёлопокусыванием? Мухозасиживанием? Как я его мог лечить? Я что вам, Иисус, что ли?

– Это тебе лучше знать. Хотя на сына божьего ты не тянешь, конечно.

Вот так меня и лишили права на божественное происхождение. Причём, что интересно, все с этим спокойно согласились, покивали, да-да, мол, не Иисус ни разу. Даже как-то обидно стало. Лечишь тут одних, калечишь других, а на сына божьего не похож. Блин, что за дурацкие мысли мне в голову лезут?

– Короче, кончайте пургу гнать. Не было никакого лечения.

– Но ведь как-то кровь остановилась?

– Ну мне-то откуда знать? Я даже к медикам отношения никакого не имею. Хотя вру! – Тут уже было успокоившийся народ насторожился и повернулся ко мне, словно я сейчас выдам им самое сокровенное, что-то, что перевернёт картину с ног на голову. – Друг у меня на медицинском учится. Это всё моё отношение к медицине. Видел я у него пару-тройку учебников. Ну и родители у него медики.

Посторонние медленно, но верно рассосались, проводница сказала нам больше не шуметь и укладываться спать. А Кирыч подсел ко мне на полку и тихо прошептал:

– Готов обменять совместную пьянку, обещанную тобой на твой секрет.

– Господи, Кирыч, да нет никакого секрета, успокойся.

– Ты уверен? Тогда ведь придётся бухать?

– Ну поблюю я немного от выпитого с тобой, ты успокоишься, и всё на этом. Нет у меня никаких секретов. Как же меня это задолбало. В ФСБ крутили-вертели, всякими энцефалограммами просвечивали, рентгенами, МРТ, куда меня только не засунули, так и вы туда же!

– То-то мы думали, чего тебя там так долго мурыжили. А оно вон как: оказывается, совёнок стал подопытным кроликом. Ну и как, нашли что-нибудь?

– Ага, гастрит.

– Это что же, тебя эти изверги заставляли всякие зонды с камерами глотать?

– Кирыч, успокойся уже, а? Дай поспать. Больше чем уверен, что мне завтра опять придётся отвечать на все эти дурацкие вопросы. Я уже сотню раз пожалел, что поехал на эту экскурсию.

– Погоди-ка. А кому ты отвечать собираешься?

– А тебе присутствие журналистов, которых оттеснили от нас полицейские, ни на что не намекает?

– Да уж. Держись, дружище, мы морально будем с тобой. Хотя на самом деле все постараются сбежать как можно быстрее, но морально мы все с тобой. А я даже изволю тебя поддержать в нелёгком деле борьбы с четвёртой властью. Готов взять на себя всю эту нелёгкую славу народного любимца.

– Да без проблем. Договорились. В общем, на вокзале, я скажу, что журналисты ошиблись и Агапов – это ты.

– Э нет, так мы не договаривались.

– Поздно, Кирыч, поздно, уже договорились!

– Не гони, я на такое не собирался подписываться. Одно дело, когда я оттяну на себя часть твоих проблем, а другое – когда все. Да и нечестно это. Это ведь не я герой, а ты!

– Да-да, сразу честность проснулась, а не что-то иное…

– Да тут на самом деле всё гораздо проще, Дим. Не будет у меня ни единого шанса выдать себя за тебя. Тебя уже по-любому спалили. И выяснили, где ты живёшь, как выглядишь. И даже наверняка взяли интервью у бабушек около твоего подъезда.

– Блин, вот только этого мне не хватало.

– Зато скоро ты узнаешь о себе много нового: и то, что ты с бабушками около дома всегда здороваешься, даже если ты их в глаза не видел, а они тебя. Ещё узнаешь, что у тебя, оказывается, куча друзей и все тебя знают с лучшей стороны. И конечно же, тебе сейчас будут звонить все, кто хоть когда-то знал твой телефон.

От ужаса, описываемого Кирычем, у меня начали шевелиться волосы даже подмышками. И я как-то жалобно проблеял:

– И что, ничего нельзя сделать?

– Можно. Можно просто привыкнуть с этим жить. Со временем ажиотаж вокруг тебя поутихнет, и все про тебя забудут. Но пока ты наша звезда местечкового масштаба, так что наслаждайся. А мы все будем дружно рассказывать о том, какой ты замечательный товарищ и всем всегда готов помочь. А ещё, что ты учишься на одни пятёрки. – Заметив мой удивлённый взгляд и выгнутые в шоке брови, Кирыч добавил: – Даже если сейчас это неправда, то руководство университета будет вынуждено исправить данную ситуацию. А то журналисты могут поднять вой, мол, героя притесняют по политическим мотивам. А ещё они могут припереться на экзамен, чтобы заснять, как ты его сдаёшь. А ещё…

– Твою мать, только этого позора мне не хватало.

– Да, тяжела судьба супергероев. Ток-шоу всякие, интервью, общение со знаменитостями, папарацци, и прочее счастье. В общем, держись друг, а мы будем продавать фотографии с тобой в качестве сувениров, особенно если они в формате ню.

– В каком ещё ню?

– Ну ты же наверняка кому-то дикпики отправлял.

– Тьфу на тебя, извращенец!

– Правильно, вот всем так и отвечай, а всё, что появится в интернете, объявляй фотошопом, даже если там будут ну очень нескромные размеры и особенно, если очень скромные. – За что мне это? И ведь наверняка это придёт в голову не только одному Кирычу! Вот только такого счастья мне ещё не хватало. Это что же теперь вокруг меня твориться будет? – Ты бы видел сейчас свою рожу, – ехидно захихикал Кирыч, а мне очень сильно захотелось придушить его, прямо как никогда до этого. – И да, давай ночью без членовредительства, я тебя победить в бою один на один точно не смогу. Я хилый и слабенький и вовсе не супергерой, как некоторые. И даже кашляю иногда: кхе-кхе.

Последнее было не очень правдоподобно, но это интересовало сейчас меня меньше всего.

И вот утром мы выходим на вокзал, а тут столпотворение. Полицейские в оцеплении. Журналисты пытаются сквозь него прорваться, толпа машет плакатами. И на многих из них моё имя, а на одном даже крик души: «Я хочу от тебя детей!» Вообще не ожидал такого. С чего бы это вдруг?

– Ну что, герой, следуй к своей славе и почитателям, – слегка, но ехидно подтолкнул меня в спину Кирыч.

– А может, все вместе пойдём, чтобы они меня не сожрали?

– Ну что, ребзя, не бросим нашего Совёнка? – весело поинтересовался Кирыч и не дожидаясь ответа скомандовал: – Пошли! Отстоим честь родного ВУЗа и спасём нашего кореша от страшных журналюг! Как не помочь товарищу в таком деле?

А дальше был какой-то кошмар: вспышки фотокамер, громкие и не вполне понятные крики-вопросы со всех сторон, Пытающиеся пробиться ко мне толпы непонятных людей с микрофонами, камерами, чем-то ещё. Их как-то не сильно охотно пытались отгонять полицейские, но отгонять-то они пытались от вокзала, а не от меня. И это очень большой минус. Потому что мне надо было на троллейбус. Рядом со мной что-то величественно вещал Кирыч, на фоне которого совершенно терялись все мои одногруппники. В конце концов, почти всё внимание журналистов переключилось на рассказчика, а мне тихо, буквально по шажку, удалось выбраться из толпы и запрыгнуть в отъезжающий троллейбус. И плевать сейчас, что он едет не по тому маршруту – выйду на следующей остановке и пересяду. Лишь бы эти акулы пера не заметили моего манёвра и не устремились следом. В подъехавший через пять минут троллейбус уселся с немного настороженным вниманием, но, когда не увидел никаких журналистов, улыбка сама собой наползла на моё лицо, и я счастливый поехал домой.

Интермедия 1

ФСБшники нас всех реально замучили. Таскали на допросы, как на работу. Хорошо хоть поселили нас не в подвалах лубянки, а в каком-то небольшом пансионате за МКАДом. Первые сутки даже общаться между собой запретили – банально всех заперли по комнатам, и даже телефоны отобрали, благо хоть дали родителям позвонить и предупредить о случившемся.

И только вечером второго дня нам разрешили выходить в общий холл, и мы тут же принялись обсасывать произошедшее. Из наших одногруппников тут не было четверых: Короба – тот, понятное дело, в больнице, обоих Грибов – надо думать в тюрьме, и собственно нашего героя Совёнка. Вопрос в том куда подевался последний? Думается мне, что его сейчас особенно тщательно опрашивают, со всякими там полиграфами и прочими машинами по выявлению правды, а также со всякими синхрофазотронами, чтобы выявить в нём экстрасенсорную составляющую. Ведь многие из нас видели, как вспышку при ударе, так и когда он кровь останавливал у короба. Ну да, камеры ничего такого не зафиксировали, но мы-то точно видели! Все высказывали свои предположения на эту тему, забавнее всего была мысль у Тучи, как это ни странно:

– А может у Гриба искры из глаз посыпались?

– Игорь, это фигуральное выражение, никакие искры из глаз не сыплются. Это фразеологизм.

– А что же тогда за вспышка была?

– Думается мне, что на этот вопрос нам сможет ответить только сам Совёнок. – Высказал я тогда свою точку зрения. – Кстати, вы обратили внимание, как он изменился в этом году? Держу пари, что с ним что-то произошло летом. Или током шибануло или головой ударился, отчего открылись паранормальные способности.

– Точно, я фильм видел такой. – Поддержал меня один Питонов. – Там чуваку в башку метеоритом шваркнуло, и он стал думать гораздо быстрее, а ещё от раздражения зеркало разбил силой мысли.

– Я тоже видел, он потом ещё копыта довольно шустро откинул. Интересно, нашего Совёнка в мрачных КаГэБэшных подвалах не запытают до состояния овоща?

– Ну сейчас всё-таки не тридцать седьмой, да и он герой, как ни крути – Коробу жизнь спас, остановив кровь, да и нам тоже, обезвредив этого психа. Нет, ну надо же было так двинуться на Витальцевой, что даже крыша совсем потекла! Кто бы мог подумать. Не, ну так-то она очень даже неплохо марку держит, но зачем же с кукухой прощаться?

– Да ладно, все вы на её парах слюнями пол заливаете! – внезапно уравняла нас староста.

– Вот только попрошу без обобщений! – Невольно вырвалось у меня. – Не надо путать моё эстетическое наслаждение красотой красивой женщины и банальное вожделение у прочих!

– Ну ни хрена себе ты загнул! – Тут же вызверился Туча. – Ты, значит, один эстет, а мы все быдло, пускающее слюни и мечтающие залезть к Витальцевой в трусы?

– А что, ты бы отказался? – подначил его я.

– Да! – гордо ответил Игорь.

– Хорошо, тогда тебя я вычёркиваю.

– Погоди, погоди. Откуда это ты меня вычёркиваешь?

– Да тебе уже не важно. Ты же сам отказался.

– Нет уж, постой, давай-ка разберёмся.

Тут я не выдержал и заржал. А вскоре и остальные присоединились к смеху. Это здорово сняло напряжение. Смеялись мы минут двадцать. При этом каждый раз кто-то припоминал: «Не могу: 'Вычёркиваю!». Спустя пару секунд кто-то вспоминал другую часть нашего диалога, и ржач возобновлялся с новой силой. Наконец, все отсмеялись.

– Как вы думаете, а Витальцевой будет хоть что-то за всю эту историю? – Внезапно спросила Леночка.

– По-хорошему, за такое следует увольнять. Но есть очень большой шанс, что она как-то сможет выкрутиться. Но опять же эта история прогремела на всю страну, а где была в этот момент она? Правильно – неизвестно где, а должна была сопровождать нас.

– Вот только тогда бы у Гриба башню вообще бы оторвало, если бы она была там!

– Да уж, что у этого психа в голове творилось – вообще непонятно.

– Поскорей бы домой!

– Это точно…

Вот только к нашим высказываниям как-то совершенно не прислушались и мариновали нас ещё шесть дней, а может нас и вовсе никто слушал. Хотя последнее маловероятно, ведь спецслужбы недаром свой хлеб с малом едят, должны хоть что-то нарыть. Они и продолжали копать, периодически по новой таская нас на допросы для выяснения всё новой информации. Больше всего доставалось Леночке, ведь она староста, ну это если не считать самого Совёнка, которого мы так до отъезда и не увидели.

Когда нас стали собирать в автобус, мы от счастья едва сами не засветились, правда только в фигуральном смысле, как тогда сказала Леночка Туче. А то не хватало, чтобы ещё и нас начали сканировать всякими приборами!

Последним в автобус сел Агапов. Мы уж даже думали, что нас без него отправят, но нет и его отпустили. Правда в автобусе мы ехали с фсбшниками, потому к Совёнку никто с вопросами не приставал, но он явно не обольщался на эту тему, потому что нет-нет, да и дёргался, оборачиваясь на нас.

И вот поезд. Нам подали отдельный вагон, я прямо себя барином с челядью почувствовал, и плевать, что это не чисто мой вагон, но повоображать немного было приятно. Вот там мы уже оторвались на нашем товарище вовсю. Спросили у него всё, что только в голову пришло, и что приходило по мере получения ответов на вопросы, тоже спросили. Он, конечно, попытался соскользнуть с темы, мол я – не я, корова не моя. Но ему никто не поверил. А уж когда он отказался что-то рассказывать по поводу своих секретов, когда я ему предложил отказаться от условий пари, тут я понял точно: тайна есть. И я просто обязан её раскопать. Для всего благодарного человечества. Да чего там, для человечества. Хотя бы для себя самого. А что? Я для себя гораздо важнее, чем какое-то там абстрактное человечество. И почему я должен думать о нём в первую очередь? Нет, надо думать о себе любимом! А самому себе всегда хочется самого лучшего. И если Совёнок, нет лучше Димка. Так вот, если Димка, может лечить наложением рук, то такой актив из своих загребущих выпускать точно не следует. Главное, чтобы у государства не оказалась хватка посильнее. Всё-таки с госаппаратом нашей семье точно не потягаться. А тут, думается мне, будут его пасти не по-детски. И надо бы пробраться поближе к телу. И пусть я не стану ему лучшим другом, но сделать его себе обязанным просто обязан, как бы тупо это не звучало!

В городе нас встречала толпа журналистов. И Димка в испуге отпрянул, постарался спрятаться за нашими спинами, пришлось принимать удар на себя, предварительно просветив этого хитрована:

– Будешь должен!

Я смело встал на пути дорвавшихся до сенсации СМИ и вещал, отвечая на все вопросы сразу, перекрывая гвалт. Другие одногруппники помогали в меру своих сил, взяв на себя отдельных представителей журналистики. Но большая часть висела на мне, и я старался. Старался так, как никогда в жизни до этого. Рассказывал всё в лицах. Делал так, чтобы все забыли вообще о существовании Димы, хотя бы на незначительное время, чтобы он смог сбежать. И нам это удалось. Мы сдерживали волну папарацци на протяжении получаса, а потом подтянулись фсбшники и оттеснили их подальше от нас. Они подъехали на трёх ПАЗиках, куда нас и погрузили, после чего принялись развозить по домам. И только уже тут выяснилось, что Димки-то с нами и нет.

Сколько же было мата в этот момент. Я даже включил на телефоне диктофон и записал некоторые перлы. Правда, доставать и совать поближе к багровому от злости подполковнику благоразумно не стал. С него станется и разбить мой яблофон, а он у меня дорогой, только недавно вышел. Задолбался у бати его выпрашивать, так что заново заниматься такой фигнёй неохота.

– Так, кто знает адрес этого долбанутого героя, который в воздухе испаряется?

Староста продиктовала адрес, и подполковник отправил туда капитана.

– Петров, будешь на месте – отзвонись, сообщи. Понял? А не как всегда!

– Так точно, товарищ подполковник! Есть, отзвониться.

– Иди уже, пока я тебя не прибил. Да и вас надо развезти поскорее, пока я и вас не прибил., чего доброго. Как же меня это задолбало. Из-за грёбаной аварии встряли на стрелке на сорок минут, и ведь хрен объедешь. А этот словно наскипидаренный, уже смылся. Вот скажите мне, как он смог смыться от журналистов? Ведь они должны были именно его что-то спрашивать. А почему ты перед ними выступал, как Ленин перед рабочими? Куда этот Гаврик делся?

– Не могу знать, товарищ подполковник! – лихо отрапортовал я.

– Ты мне это брось, если не хочешь в обезьянник к бомжам. Или ты хочешь?

– Не хочу, – честно признался я. А чего там может быть привлекательного.

– То-то! Давай рассказывай, куда он слинял, пока ты его прикрывал?

– Он домой собирался. Да и куда ему ещё? Мы десять дней дома не были. Родители нас заждались, а уж зная про эту ситуацию, странно, что они нас не встречали прямо у вокзала.

– Ну это мы постарались. Предупредили всех, что развезём вас домой своими силами. Никто правда не ожидал, что такая ерунда с транспортом выйдет.

– Скажите, – не смог сдержать своё любопытство я, – а подполковникам ФСБ в принципе служебные автомобили не положены или это у вас профдеформация, хотите быть ближе к народу?

– А ты я гляжу всё-таки рвёшься в тесное помещение с сильными ароматами и прикрученной мебелью, да? Или у тебя просто словесный понос?

– Вы не слушайте его, – попыталась защитить меня наша староста, – он немного ущербный. Учится на платном отделении, а умом скорбный. И болтает так, что не заткнёшь. Вот и несёт, что попало.

Лёха, в качестве поддержки Леночки, из-за спины зажал мне рот рукой. Я не стал брыкаться и сидел дальше молча.

– Видишь, как тебя любят и ценят твои товарищи, – ехидно оскалился подполковник.

Да не буду я его забирать никуда. Не хватало мне потом ещё вони от его родных. И так вас в Москве промурыжили неделю. Слава Богу, что нам с этой хренью разбираться не придётся. Правда герою вашему на некоторое время охранник положен. Такое распоряжение из Москвы. А он сбежал. И без охраны. А если случится сейчас что-то? Кто по шапке получит? Правильно – мы. А вы же знаете какой у нас народ шебутной. Некоторые, чтобы прославиться или силу свою дурную показать, готовы морду набить любому мало-мальски известному человеку. А уж если он герой, то и вовсе прилететь может из любого угла.

– Ну не всё же у нас так плохо, как вы говорите.

– Конечно, не всё. Вот только расхлёбывать всё опять нам. Ой да ладно, чего я вам жалуюсь. Можно подумать, вас чужие проблемы волнуют! Сейчас развезём вас и будем искать этого неуловимого Джо.

Только благодаря Лёхиным стараниям, мне не удалось ничего вставить в жалостливую речь подполковника. А вскоре я уже был дома и рассказывал родителям всю нашу эпопею.