Текст книги "Злой целитель (СИ)"

Автор книги: Евгений Старухин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10

Я хотел с этой главы сделать платную часть. Но потом она у меня получилась такой давящей, что мне стало стыдно делать платной книгу именно с этой главы. И вообще не знаю, насколько корректно было выкладывать такое в сеть. Возможно кого-то эта глава оттолкнёт, кому-то станет противно. Кто-то будет меня обвинять в зарабатывании денег на жалости… Не знаю. Если так, то я прошу прощения у всех, кому не понравится эта глава. Мне самому её было писать очень тяжело, хотя именно она задумывалась как центральная в книге. Ни в коей мере не хотел никому причинить неудобств своим творчеством и заранее прошу прощения у родителей, чьи дети получили страшный диагноз – рак. Если я сделал вам больно – не судите строго, это не было моей целью.

Утро началось с проклятого будильника. Блин, сегодня же опять на пары пилить… Как же неохота! Стоп! А ведь я на сегодня договорился в хоспис поехать. Какие пары тогда могут быть? Ведь человеческие жизни важнее! Да и потом, людей подводить тоже не хочется. Вон какая грозная эта зав. отделением, недаром её бешенной Агнессой кличут. Да и прогулять один день – не катастрофа, нагнать успею. Правда мы и так больше недели пропустили. Блин, ну вот почему всегда вот так. Словно витязь на распутье в раскоряку… Ноги в одну сторону идут, глаза смотрят в другую, а тело тянется в третью. И как тут не разорваться?

Опять же к Максу надо с утра пораньше заехать. А оттуда уже вместе с Агнессой, как её там по отчеству-то? Не называть же Агнессой Бешевной… Нет уж, я ещё слишком молод, чтобы так глупо помирать. В общем надо будет уточнить. У Макса или у его соседей по палате, в крайнем случае у медсестры.

К Максу приехал со своим эскортом в виде охранника на его же автомобиле. Правда вначале подбросили маму на работу, а что – мне не сложно, а маме приятно. Охранник со мной в больницу не пошёл, остался в машине. Меня же в палату пропустили без препятствий, Впрочем ничего удивительного, ведь зав. отделением обещала мне свободный проход. Немного поболтал с другом ни о чём, ну не говорить же при посторонних о системе и её плюшках. Кстати, а чего я туплю-то? Что-то я в последнее время совсем расслабился и интерфейс почти не использую, ни распознаванием не пользуюсь, ни чем-то ещё, одним лечением. Ну вот разве что ещё вчера грушу поколотил… Кстати, довольно неплохо, раз у меня выросли ещё на один пункт кросс и град ударов. Но как-то это на фоне электроудара уже не внушало. Там циферки были совершенно другие. Ведь магический урон у меня сейчас в три раза больше, чем физический. Вот что означает прокачка интеллекта и магии!

Эх, а у меня ведь есть четыре нераспределенных пункта по первичным характеристикам и два по специализациям, а в последних было что-то вроде подсвечивающееся, то есть наверняка важное. Эх, знать бы что это такое было! Ну вот как мне с Максом на эту тему перетереть? Получается, что до его выхода из больницы – никак. Печально.

На выходе из палаты меня поджидала Агнесса Петровна Гильденштерн. Чёрт, даже прочитать такую фамилию тяжело, не то что запомнить!

– Привет, мой юный магический коллега. Не передумал насчёт совместного похода?

Отступать было нельзя, дети всё-таки. Поэтому только решительно помотал головой отсеивая такую возможность.

– Только вначале к отцу Макса зайдём.

– Хорошо. Давно хотела у тебя спросить, а чего ты всё время щуришься? Это как-то связано с твоими магическими силами?

Её вопрос неожиданно поставил меня в тупик: скажу нет, так больно уж в одно время я начал щуриться вместе с магией, там время расхождения составило несколько дней. Просто не поверят. А если скажу, что связано, то как именно связано? Хм, я же маг, а что у нас маги плетут? Про ауры всякие и прочую хрень. Так почему бы и нет?

– Связано напрямую. Вместе с тем, как проснулись магические силы, появилось магическое зрение. Ну как зрение. Вижу всё тоже, что и обычный человек, но при этом вижу ещё и ауры людей, но вижу я их только когда прищурюсь. В целом не скажу, что это даёт какое-то понимание людей, но всегда интересно посмотреть на кого-то, чью ауру ещё не видел. Вот и щурюсь время от времени.

– Интересные у тебя способности, словно их кто-то специально разграничил от обычных способностей человека. Не задумывался об этом?

Ну что ты ко мне привязалась? Ну, конечно, я об этом задумывался, да система и не даёт такого шанса – не думать о ней. Это же всё равно, что не думать о белой обезьяне – всё равно все мысли на неё сворачивают.

– Не знаю, как-то не было времени над этим размышлять.

К Фёдору Максимовичу нас пустили тоже без особых проблем. У него кстати очаги поражения стали чуть-чуть меньше и немного посветлее. Запусти в него одно заклинание. Жалко такой прорвы энергии, но пока доберёмся до хосписа что-то успеет восстановиться. За час у меня вообще неслабое число маны пополняется, не тысяча конечно, но семь с половиной сотен – тоже неплохо и это при общем запасе в две тысячи триста. Так себе арифметика. Мой запас целиком восстанавливается чуть больше чем за три часа. А остальное время сна просто улетает в трубу. Обидно. Столько дармовой магии и в никуда. Прямо хоть будильник ставь на каждые три часа и ночуй в больнице!

Вначале Агнесса Петровна хотела поехать на автобусе, но узнав, что у меня под попой имеется личный автомобиль с шофёром, согласилась поехать и на этом транспорте.

Добрались мы до самого страшного места в мире по словам Агнессы Петровны за сорок пять минут. В машине особо не разговаривали. Я исподтишка наблюдал за моей спутницей. По мере приближения к цели, её настроение падало и падало. Но вместе с тем, словно появлялась какая-то хмурая решимость.

– Что ты меня так разглядываешь?

– Не знаю, как объяснить. Вы словно перебарываете себя, чтобы туда зайти.

– Так и есть. Ты знаешь, в моё отделение довольно часто привозят парашютистов. Так вот, они говорят, что самый страшный прыжок – это второй. ВО время первого ты ещё не знаешь, чего ожидать, а вот второй раз заставить себя целенаправленно шагнуть в открытое небо – очень тяжело. А потом уже легче. Так вот сюда каждый раз приходить очень тяжело. И каждый новый раз совсем не легче. Каждый раз думаешь о том, кого ты сегодня из знакомых здесь не увидишь. С кем познакомишься впервые и кого из них не увидишь в следующий раз. Все эти мысли ходят по одному кругу. Это выматывает хуже некуда. Это очень тяжело и страшно. Помоги им, хоть кому-нибудь! Хотя бы одному! Пожалуйста!

Получено задание: вылечить умирающего. Награда 1000 очков опыта, повышение уровня отношений с Агнессой Петровной Гильденштерн.

В принципе, я без задания собирался попытаться помочь детям. И этот бонус от задания меня заставляет чувствовать себя каким-то корыстным уродом! Хотя и отказываться от него я тоже не собираюсь! Ну зачем отказываться от награды, даже если ты её не выпрашивал? Да ещё за хороший поступок?

В общем, задание буду выполнять. Постараюсь выполнить. Дети ведь. Детей жалко. Вот взрослых почему-то не жалко. И вроде умом понимаешь, что взрослы тоже ни в чём не виноваты, и такая болезнь как рак может появиться у кого угодно. Но детей жалко, а взрослых нет. Почему? Непонятно.

Мы зашли в помещение, надели бахилы. И тут меня пробрало до мурашек. На лестнице стояла девочка. Лысая девочка лет шести. Она была в небольшом халатике, который видимо уже повидал на своём веку множество владельцев. И от этого становилось на душе не просто паршиво, а даже мерзко.

– Новенькая… – мрачно проговорила Агнесса Петровна, – ждёт родителей, не понимает, что им тяжело сюда приходить и видеть, как она угасает. Вначале перестанет приходить отец. Потом и мать. Хотя, возможно, они будут ходить сюда до самого её конца. Тут не угадаешь. Это зависит от того, кого они больше жалеют: себя или её.

Я подошёл и сел на ступеньку рядом со стоящей девочкой. В этот момент я забыл о том, что хотел оставаться неузнанным. Забыл о балаклавах и прочем. Хотелось помочь конкретному ребёнку. Этой маленькой девочке.

– Можно с тобой познакомиться?

– Мама говорит, что с незнакомцами знакомиться на улице нельзя!

– Но мы же не на улице. Да и потом как можно познакомиться со знакомым? Можно ведь только с незнакомым.

– Хм… – девочка задумалась, приложив указательный палец правой руки ко рту.

– Давай я первый начну. Меня зовут Дима, а тебя?

– Аглая! – всё-таки решилась девочка.

– Какое красивое у тебя имя! – я протянул руку чтобы закрепить знакомство, но девчка меня не поняла и вопросительно посмотрела. – Когда люди знакомятся, обычно пожимают друг другу руки в знак добрых намерений.

– Ой, а я не знала! – она дотронулась до моей руки, и я запустил диагностику.

Такой страшной картины я ещё не видел: чернота словно текла по её жилам., а особенно большие сгустки тьмы по всему позвоночнику. Это выглядит настолько пугающе, что я только каким-то чудом смог не отшатнуться от неё.

– Хочешь, я покажу тебе фокус?

– Конечно! – она захлопала в ладоши.

– Подними руку и смотри на неё, я дотронусь и покажу тебе небольшое чудо!

Она послушно выполнила мои указания. Я же дотронулся до её ладошки снизу и запустил среднее лечение. Без направления. Просто среднее лечение, на всю катушку, по максимуму, насколько хватит маны. Потому что тут направление не поможет, нужно лечить всю девочку целиком.

– Ой, светится! Твоя ладонь светится! Как ты это делаешь? У тебя в руке фонарик? – она второй рукой провела по моей ладони снизу и задумчиво протянула: – Нет, фонарика… А как тогда? Люди же не светлячки. Или ты специальный человек? Ты человек-светлячок? Или ты ангел? Мама говорила про ангелов, что я скоро их встречу. Ты – ангел?

– Нет, я – человек, не совсем обычный, но тоже человек. И я просто очень хочу тебе помочь. Я буду иногда сюда приходить и помогать тебе и другим деткам.

Мана закончилась, и рука перестала светиться.

– Ой, а мне немного легче, не так больно как обычно. Это ты помог?

– Надеюсь.

– А почему твоя рука потухла?

– Сила свечения закончилась. Но я хорошо покушаю, немного отдохну и попробую помочь и другим деткам тоже. Пусть я не всем успею сегодня помочь, но по крайней мере постараюсь!

– А можно я Диане про тебя расскажу? Я успела с ней подружиться.

– Конечно, можно.

– Ой, как здорово! – и она шустрым метеором побежала на второй этаж.

– Ты знаешь, ты невероятный. – послышался чей-то хриплый голос. Рядом с Агнессой Петровной стояла пожилая женщина с хмурым лицом, на котором пыталась пробиться улыбка. Ирина Викторовна Белая – гласила надпись над ней.

– Это руководитель хосписа, – представила её Агнесса Петровна, – Ирина Викторовна.

– Не могу сказать, что приятно познакомиться. Но это не из-за вас, а из-за атмосферы вокруг. Очень тяжело. Скажите, что за диагноз у неё?

– У Аглаи? Лейкемия. Рак крови. Поражение костного мозга, который в результате вырабатывает неправильные кровяные тельца, которые в свою очередь поражают все органы. Это вообще не лечится?

– Как правило, люди с таким диагнозом на последней стадии живут не больше шести лет. У девочки именно она.

– Значит она даже не станет подростком?

– Боюсь, что нет. Если её не спасёт какое-нибудь чудо. Возможно это будет твоё чудо, если тебе удастся.

– Я хочу попытаться.

– Мы со своей стороны чем-то можем тебе помочь?

– Не знаю. Я в этом деле пока не очень разбираюсь.

– Тогда могу предложить только отдельный кабинет,чтобы тебе не приходилось контактировать со злыми родителями.

– Почему злыми?

– Потому что кто-то даёт напрасную надежду, этот кто-то жулик. Да много ли нужно человеку, чтобы разозлиться, когда его ребёнок умирает? Вариантов масса. Поэтому моё предложение – не показываться тебе родителям.

– Согласен, тем более, что изначально я и так не хотел становиться известным.

16.09.2025

Мы дошли до крохотного кабинета, в котором были стол, два стула, кушетка и металлический шкаф со стеклянными дверцами. Такая мебель, наверное, имеется в каждом врачебном кабинете. Словно никаких других вариантов в принципе не предполагается. Ну и заканчивала скромное убранство кабинета раковина, притаившаяся в углу рядом с входной дверью.

– Вот твой скромный кабинет. Ничего сверхъестественного, но есть всё необходимое. Тебе нужно что-нибудь? Или может кто-нибудь? Может медсестра, для ведения историй болезни?

– Не нужна ему медсестра, я за неё буду! – Внезапно выдала Агнесса Петровна.

– Ты? – Сильное удивление в голосе прямо повисло вопросом в воздухе.

– Я. Он о процессе лечения вообще ничего не знает и моя помощь ему на первоначальном этапе будет необходима. Ну и потом, я здесь тоже не совсем чужой человек и тоже хочу помогать детишкам в меру своих сил, хотя бы просто помогая ему.

– Что ж, пусть будет так. А ты всех сможешь вот так, как Аглаю?

– Не сразу. Мне нужно время на восстановление. Минут двадцать на то, чтобы хоть какие-то силы появились. А лучше тридцать.

– Хорошо, тогда начнём с самых маленьких. Начнём водить их к тебе через каждые полчаса. Будешь смотреть на них, разговаривать с ними. Амбулаторные карты детей вам будет приносить Маргарита.

– Риточка – это хорошо, – согласилась Агнесса Петровна с Ириной Викторовной, – она дурных вопросов задавать не будет.

– И ещё, юноша, я не хочу знать, вообще ничего о Вас, к моему огромному сожалению я уже знаю ваше имя, в идеале бы не знать даже его. И Аглая скорее всего его распространит среди других детей. И это уже достаточно плохо, но от этого мы уже никуда не денемся. А ведь чем меньше людей знает о Вас, тем лучше. Мы же будем называть Вас у себя ангел Дима. Очень уж метко окрестила Вас Аглая. И такой надежды, как дали нам Вы, здесь ещё не давал никто и никогда. Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь – говорите. Постараемся сделать всё возможное.

– Спасибо большое, но я не уверен, что мне удастся спасти даже хоть одного ребёнка. Не говоря уже о всех.

– Пробуйте, Дима, пробуйте. Помогите, кому сможете. Поверьте, в жизни нет ничего важнее человеческой жизни. Вообще ничего. Любые ошибки можно исправить, обида, предательство, ревность, грубость, злость, всё это ерунда. Единственное, что невозможно исправить – это смерть. И я очень надеюсь, что вы сможете дать шанс этим детям встретиться с нею гораздо позже. Даже если вы спасёте только кого-нибудь одного – вы уже не зря здесь появились!

– Сколько всего сейчас детей в хосписе?

– На сегодняшний день у нас двести четырнадцать детей.

Я как услышал эту фразу, чуть прямо там и не упал. Даже если тратить на каждого ребёнка по среднему лечению, то это три лечения в час. Семьдесят два – в сутки, и всех я смогу пройти только через непрерывные трое суток работы. Кошмар! Но ведь одного заклинания мало. На Аглаю я спустил весь свой запас, а это девять заклинаний. И далеко не факт, что я её вылечил, скорее наоборот – совсем не факт, что вылечил. Скорее всего, просто снял симптомы. А ведь здесь у всех детей болезнь в тяжёлой форме и всем помочь я чисто физически просто не смогу. И как быть? А если у кого-то будет остра фаза болезни? Что тогда делать? Запускать направленное лечение? Но где взять на него ману?

Но ведь уровень заклинания должен повышаться с использованием, остаётся надеяться на это. Но опять же уходить отсюда, пока не посмотрю всех детей и не запущу хотя бы по одному среднему лечению на каждого – по крайней мере свинство. Ведь гарантии, что они доживут до моего следующего прихода – никакой. Я должен попытаться.

Агнесса Петровна напомнила мне перед приёмом надеть врачебную маску, хотя говорить с детьми так было тяжелее, но так меня точно не все будут знать. Может оно и к лучшему.

Дальше всё было как в тумане: я общался с детьми, старался это делать дружелюбно и непринуждённо, но с каждым новым пациентом меня словно затягивало в какой-то чёрный и беспросветный омут. В каждом, буквально в каждом ребёнке царила чернота. Я старался не запускать надолго диагностику – так как было всё равно бесполезно. Но я должен был узнать о каждом.

Я позвонил и предупредил маму, о том, что задержусь здесь на три дня. Мама оказалась в шоке, но я смог найти нужные слова, чтобы убедить её. И она даже обещала передать с водителем мне что-то вкусное. Но думать об этом не хотелось совершенно, глаза застилала ужасная чернота. Она давила, пугала, но сдаваться я просто не собирался. Спал я тоже урывками. ПО два с половиной часа – за это время почти целиком заполнялся мой запас маны. А детей ко мне водили как на конвейере. Мы даже пересмотрели порядок приёма и теперь самых маленьких ко мне приносили ночью. Они даже не просыпались во время приёма.

Итогом этого чудовищного марафона стало только общая слабость, третий уровень диагностики, благодаря которому теперь у меня требовалось не десять пунктов маны в секунду на заклинание, а восемь; и неожиданно четвёртый уровень в среднем лечении. Вот сейчас бы и продолжить, но я морально слишком устал, да и к Максу давно обещал заехать – мы с ним все эти дни созванивались, но по телефону толком ничего не обсуждали.

И вот этим субботним утром я еду в больницу к Максу – измотанный физически, но ещё более морально. А ведь я пропустил три дня учёбы. Съездил в хоспис, называется. Агнесса Петровна, не отходила от меня все эти дни. Во всяком случае принимала детей она вместе со мной. Когда она спала и спала ли вообще – для меня загадка, но смотрела за моими руками она с неким фанатизмом. Мне даже порой становилось от этого страшновато. Но не так страшно, как от состояния здоровья детей. Никакой фанатизм меня так не испугает точно.

Вот интересно, я потратил трое суток, чтобы пройтись хотя бы по разу по всем детям, а сколько нужно раз каждому из них хотя бы для значительного изменения состояния здоровья? Не просто небольшого улучшения, а для значительного? Десять, пятнадцать раз?

Пусть будет месяц. Месяц я проведу в хосписе, чтобы узнать, скольким я смогу помочь. Только надо бы и учёбы не забрасывать. Значит нужно и уроки когда-то учить. Ну, во время сна мы как-то процесс отладили. Два с половиной часа сна, а потом через каждые две минуты пациент, пока весь запас к концу не подойдёт. Потом повторить. Такой сон урывками меня сильно изматывал, но это было не страшно. Можно также организовать и днём. Даже можно сразу заводить по десять человек. Я каждого полечу, и сразу их отпущу. А потом два с половиной часа на учёбу. Не важно какую – учебники, программирование, переводы. Надо будет только договориться с деканатом о возможности сдачи сессии без каких-либо проблем. Но может быть пойдут мне навстречу?

Статы тоже потихоньку ползут вверх. Так за эти три дня общий запас увеличился, как и скорость восстановления маны, так что теперь могу с полного запаса маны запустить не девять заклинаний, а десять. И спать могу по три часа, а не по два с половиной. Прогресс, однако. Такими темпами, через месяц смогу спать и по четыре часа подряд. Мда, какой-то неуместный сарказм. Но тратить впустую даже крупицы маны мне позволяла совесть.

И это ещё хорошо, что о моём существовании пока не узнали родители. Медперсонал поговорил со всеми детьми и постарался им рассказать придуманную нами совместно историю, о том, что чудо может происходить только когда рядом нет взрослых, потому им нельзя рассказывать. На вполне законный вопрос о том, а как же врачи? Ответ простой – в кабинете я с детьми всегда оставались только я и Агнесса. И я творю чудо, поскольку я ангел Дима, а Агнесса моя помощница. Взрослые же в чудеса не верят, и могут это самое чудо поломать. Мол, даже медики, которые очень хотят поверить в чудо, всё равно этого сделать не могут, поэтому в кабинет лишний раз не заходят.

Дальше так и покатилось. Всё в режиме лечения детей. Эффективность лечения повышалась, как и уровень, диагностика тоже. Я раз в три дня делал паузу на день, ездил домой переодеться, повидаться с мамой, после чего заскакивал в больницу к Максу и его отцу, подлечивал их. Ко мне пару раз путались прорваться какие-то неадекватные личности, но ФСБшники их блокировали. Кто это был и что им было нужно – я пока не узнал, но мне обещали рассказать об этом чуть позже.

Месяц промелькнул как-то совершенно незаметно. Подросли среднее лечение и диагностика до шестого уровня, что уже было довольно неплохо. За это время я неплохо успел подтянуть все языки программирования, теперь в каждом из них у меня красовалась гордая семёрка, где-то больше, где-то меньше, но в каждом. Само же программирование достигло только шести. Английский вместе с техническим переводом тоже подросли. Параллельно с этим выросли некоторые характеристики и даже уровень. Теперь я мог похвастаться гордой семёркой!

Уровень 7

Не распределено:

Первичные характеристики – 7

Способности – 2

Специализации – 3

Первичные характеристики:

Восприятие: 3,120

Мудрость: 4,516

Стойкость: 5,434

Интеллект: 5,169

Телосложение: 1,878

Сила: 2,015

Выносливость: 5,603

Харизма: 1,008

Магия: 6,102

Слияние: 1,007

Генерация заклинаний: 1,007

Удача: 2

Вторичные характеристики:

Начальный урон: 2,356 Пока не видно

Физический урон: 8,915

Магический урон: 74,311

Восстановление маны: 1682/час

Способности:

Распознавание: 6,155

Запугивание: 3,854

Аура ужаса (пассивная): 1,564

Сопротивление чарам (пассивная): 4,864

Чувство опасности (пассивная): 1,281

Обучение: 5,120

Электрический разряд: 10; 3,875

Электрический заряд: 10; 1,015

Сопротивление электричеству (пассивная): 1,750

Малое лечение: 10; 6,021

Электроудар: 10; 1,045

Среднее лечение: 250; 6,723

Диагностика: 5/сек; 6,125

Направленное лечение: 1000; 1,180

Обольщение: 1

Эмпатия: 3,015

Специализации:

Программирование: 6,036

С++: 7,642

SQL : 7,052

HTML : 7,435

Технический перевод: 3,519

Английский: 7,267

Рукопашный бой: 5,820

Кросс: 7,012

Град ударов: 6,120

Подлый удар: 2,655

Апперкот: 1,564

Математический анализ: 3,152

Показатели:

Здоровье 30/175

Запас сил 72/492

Мана: 13/8499 (100*Мудрость*(1+(Интеллект-1)/2)*Магия)

Опыт: 633/1600

Эффекты:

Общая усталость (-100 к запасу сил)

И если все магический показатели за этот месяц у меня выросли очень даже неслабо, то физические из-за заброшенных тренировок не сдвинулись с места совершенно. Нет, у меня была мысль обустроить себе в хосписе спортзал, но это как-то было бы чересчур нагло. В общем, просто отложил.

А вот плотное обучение не замедлило сказаться и на интеллекте и на мудрости, что тоже привело к росту магических показателей.

Но самое важное не это! Все эти циферки, характеристики и прочая лабуда отошли на второй план, ведь мне удалось-таки вылечить некоторый деток. Ещё не всех, но уже многих. В результате в хоспис начали рваться новые больные. И я вполне могу понять родителей, которые хотят для своих детей излечение, но ведь некоторым пришла дурная мысль в голову о том, что над их детьми тут проводят какие-то эксперименты по испытанию новых несертифицированных лекарств. И в результате на хоспис посыпались проверки, а мне пришлось оттуда уйти. Пошли разговоры уже не о лекарствах, а о неизвестном науке облучении, производящемся на детей. И это даже дошло до центрального телевидения. И родители вместо того, чтобы радоваться излечению детей, подали на хоспис в суд.

К чести Ирины Владимировны она не сказала обо мне ни слова. Никому: ни в суде, ни журналистам, ни администрации, сколько бы ей нервы не трепали. И ни про какого Ангела Диму она не знает. Ерунда это всё.

Зато с Макса сняли гипс, переломов не обнаружили, отец его вышел из комы пару недель назад, но я этот момент как-то пропустил из-за своей занятости и порадовался за семью друга по телефону.

И вот сегодня я наконец-то смогу поговорить с Максом у него дома без всяких посторонних личностей поблизости. А уже на следующей неделе мне нужно будет уезжать в столицу на награждение. Мне действительно присвоили звание Героя России. Я до сих пор в это поверить не могу. Я и вдруг герой. По сравнению с тем одним ударом, две сотни жизней спасённых малышей почему-то для государства оказались ерундой. Ведь в ФСБ прекрасно знают, что это за ангел Дима. И почему дети в том хосписе выздоровели. Но как мне сказали, никак меня связывать с этой историей не имеют права. Это очень опасно для меня. И о моих способностях лучше не говорить лишний раз вслух.