Текст книги "Злой целитель (СИ)"

Автор книги: Евгений Старухин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 2

Проехав одну остановку и уже собравшись выходить из троллейбуса, я вспомнил про Макса.

– Твою мать! Как я мог забыть! Тоже мне, друг называется! Скотина я мерзкая! – Костерил я себя на чём свет стоит. На меня даже стали оглядываться другие пассажиры, поэтому пришлось убавить звук. Но как можно было забыть про единственного друга, который в больнице в коме? Это какой же тварью надо быть? Да, понятное дело, что у меня тоже много чего произошло и я не сам так надолго задержался, но как я мог тупо забыть про Макса? Так стыдно мне ещё никогда не было. Таким моральным уродом я себя никогда ещё не чувствовал. Нет этому оправдания!

До больницы ещё четыре остановки. И этот троллейбус тоже мимо неё проезжает. Так что никуда мне выходить не надо.

До больницы я добрался без особых приключений и в отделение к Максу мне почти даже удалось прорваться, но меня окликнула на входе старая знакомая медсестра.

– Молодой человек, а вы куда? – Она отчего-то вздрогнула, когда я обернулся. – Ой это вы? – Спросила она, почему-то отведя от меня взгляд. Почему она так странно на меня реагирует?

– Я к Максу.

– Так его нет давно в нашем отделении. Как раз после вашего отъезда, ближе к вечеру он очнулся и его перевели в травматологию из реанимации. Так что там его ищите.

– Спасибо! – обрадовался я. И больше не обращая на неё внимание, побежал обратно ко входу, искать отделение травматологии. Уже сбежав вниз, понял, что проще было спросить это у самой медсестры, но уже был внизу. Поэтому спрашивать пришлось в приёмном покое. Пожилая медсестра, смутно знакомая, увидев меня, улыбнулась и сказала:

– Помню тебя, жулик! – это ж ты тогда мне наврал, что тебя Тамара Михайловна пропустила!

Мне стало немного стыдно, но ради Макса я бы ещё и не так соврал.

– Да ладно, я на тебя зла не держу, мы всем отделением за тобой наблюдали. Ты не представляешь, как мы все рады были, когда твой друг очнулся. Мы словно в каком-то сериале оказались. Такие страсти, такие повороты сюжета. Ты каждый день в палату – друг в коме, ты уехал – друг очнулся! Но чего я тебя дура старая задерживаю, ты небось друга повидать хочешь! В травматологии он. – Старушка принялась щёлкать мышкой на клавиатуре. – Пятьсот четырнадцатая палата. Это левое крыло на пятом этаже, после поворота. Только бахилы надеть не забудь.

– Так я уже.

– Ага, вижу, молодец, ну беги, не буду тебя держать.

Как долетел до палаты – не знаю. Распахнув дверь палаты с удивлением увидел, что обитателей на довольно небольшую палату целых четверо человек. Вот это набили людей! Как сельдей в бочку.

– О! Димон! А я тебя уже заждался. Мне и моя мама говорила, что ты на экскурсию уехал, и твоя тоже приходила, говорила, что у вас там какое-то ЧП произошло и вы из-за этого приедете гораздо позже. Якобы вас там даже ФСБ задержало. Колись давай, что за ЧП-то?

Оглядев растопыривших уши его соседей, я тихо сказал:

– Макс, я бы с радостью тебе всё рассказал, но дал подписку о неразглашении.

– Ого, как всё серьёзно!

– Да чего ты гонишь! – подал голос какой-то мужик с наколками на тыльных сторонах ладоней и со сломанной ногой.

– Где этот шпендик и где ФСБ? Он максимум на что способен, это у маки чирик стырить! И кореша у него такие же. Взять хотя бы тебя…

– Да, Димон, видишь с каким контингентом приходится обитать в одной палате.

– А что я тебе рылом не вышел? Или ты себя чем-то считаешь лучше меня?

– А у тебя есть в этом какие-то сомнения? Так я тебе сейчас рыло-то отрихтую и тогда мы посмотрим, кто из нас кто!

– Замолкни, синий! – грозно рявкнул на этого отморозка какой-то пожилой мужчина, но всё его сложение как бы намекало, что этого «синего» он запросто в бараний рог скрутит.

– А что уже и спросить со студента нельзя?

– А ты кто такой, чтобы спрашивать? Ты в менты что ли подался?

– Да ты чо, в натуре! Где я и где менты? Да я за такие слова…

– Что? Что ты можешь? Только пальцы крутить перед малолетками в состоянии. А я весь ваш малинник с одного свиста уконтропопить могу. Хочешь проверим? Ладно, парни, не обращайте внимание на этого дурня, он весь этой дурной блатной лирикой пропитался. Попался бы он мне в войсках, ох бы он у меня очки-то подраил бы!

– Я не пОняла, что это тут за вопли? – внезапно в палате нарисовалась медсестра, которая по габаритам вообще непонятно как в дверь протиснулась. Ей бы в сумо выступать или рестлинге – она просто колоссальных размеров. Рост под два метра. Косая сажень в плечах, да ещё и вес приличный. Такая женщина явно любого больного одной рукой вместе с койкой приподнять сможет. – Скворцов, ты чего тут верещал на всю палату?

– А я что? Я ничего! – Тут же откликнулся «синий». – Это вот он всё! – и ткнул в мою сторону пальцем.

– А ты ещё кто такой? Почему у меня больные из-за тебя орут в отделении? Пшёл вон отсюда!

– Подождите, Агнесса Петровна! – Взмолился Макс. – Это ко мне друг приехал.

– А что у нас твоим друзьям уже больничный регламент не указ? Кто тебя пустил вообще? Ты не знаешь, что ли, что у нас в отделении посещения разрешены с одиннадцати утра и до часу и с шести до восьми? Какого лешего ты припёрся в девять утра? Больным спать ещё положено. Ты кто вообще такой?

Она, не дожидаясь от меня какого-то ответа, схватила меня за шкирку, и потащила как какого-то щенка или котёнка из палаты.

– Знойная женщина! Мечта поэта! – услышал я вслед нам из палаты. Но не понял, у кого такие странные пристрастия, потому что сам постарался ужаться как можно сильнее, лишь бы не раздражать лишний раз эту грозную женщину. Смотреть на неё я тоже побаивался.

Меня легко донесли до самого выхода из отделения. Хорошо хоть не до выхода из здания, после чего объявили:

– Значит так, парень. Мне плевать кто ты, кто у тебя родители, кто у тебя прочие родственники и вообще на тебя насрать с высокой колокольни. Так что больничный распорядок я тебе нарушать не позволю. Я каждого нарушителя предупреждаю ровно один раз. В следующий раз такого нарушителя я спускаю с лестницы. Жёстко. И ты знаешь, моё отделение считается образцово-показательным. Так что, ради собственного блага, приходи в положенное время.

– Но, вы поймите, меня в городе не было десять дней, я хотел друга увидеть. Он же в реанимации был перед моим отъездом.

– А раз уж ты такой прямо невероятный друг, то чего ж ты усвистал куда-то от больного в реанимации? Что, жизнь продолжается? И без друзей тоже?

– Нет, без Макса жизнь не знаю была ли бы вообще. Я же его с детства знаю, он словно моё второе я. Он часть меня.

– Ну да, ну да. Только тебя носило где-то десять дней, пока он у нас в отделении.

– А почему я вообще должен перед вами оправдываться?

– Никому ты ничего не должен. Но и прав тут особых не имеешь, так что вали из моего отделения. И чтобы до официальных часов приёма я тебя не видела!

– Ну будьте вы человеком, дайте мне с другом поговорить. Я же ждал, что он очнётся столько времени. Я же в его палате перед отъездом чуть не поселился.

– А! Так это ты тот голубой шлёндрик! Вот про кого все эти разговоры были! Вали отсюда, и чтобы я тебя тут вообще не видела, гомосятина проклятая!

– Какая гомосятина? Вы чего белены объелись? Я с Максом дружу, у нас ничего подобного никогда и не было, вы что такое городите вообще?

– Так, что-то я вообще ничего не понимаю. Пошли-ка вниз. Сейчас нам Степанна всё объяснит.

Мы спустились вниз на лифте. А в холле нас поджидало человек двадцать народу из медицинского персонала.

– Я что-то не пОняла, Степанна…

– А я что? Я ничего! – проговорила пожилая медсестра из регистратуры и постаралась скрыться в своей каморке.

Остальные тоже принялись куда-то рассасываться, словно тараканы при включении света.

– Погодь, малец! Сейчас мы эту старую кошёлку на чистую воду выведем!

После последней фразы, в двери регистратуры послышались какие-то судорожные царапающие звуки, словно кто-то никак не мог попасть ключом в замок. Но скрыться от карающей длани правосудия в лице Агнессы Петровны Степанне не удалось.

– Я что-то не пОняла, Степанна. Ты что, прятаться от меня вздумала?

– Да, господь с тобой, Агнессушка! Не было такого!

– А чего тогда убежала?

– Не убегала я. На пост пошла. Мало ли, посетители придут или ещё что случится. Мне же надо быть на рабочем месте.

– Ну это ладно. А вот скажи мне, чего все лоботрясы внизу делали? Причём двое санитаров даже из моего отделения.

– Да подышать вышли.

– Ото ж как интересно получается. А почему все эти кадры нарисовались тут так в одно время? Не скажешь?

– А мне-то откуда знать? Я тут вообще на посту сижу, как привязанная.

– Ага-ага. Это прекрасно. Но вот зачем ты на вот этого юношу со взором горящим напраслину возвела?

– Я? Да ни в жисть!

– А кто же мне тут разглагольствовал про силу голубой любви, о том, как тут, не вылезая из палаты, днюет и ночует один голубой товарищ, за своим парнем ухаживая?

– Так о чём мне сказали, об том и я толкую. Так ты у него даже спроси, он из палаты вообще не вылезал.

– Это может быть и так, вот только отчего ты, родная моя, парня в гомосеки занесла?

– Ну как же! Из палаты не выходит, за лицо другого парня хватает, кто он ещё, если не голубой?

– Может он ещё и целовал его?

– Не, этого никто не видал. Про такое не говорили.

– Слышь, милок, дуй сюда. – Я подошёл. У меня от этого разговора было полное ощущение, что я на очной ставке у следователя. Да я себя так хреново не ощущал даже в ФСБ на допросах! – Тут имеются показания, что ты больного за лицо хватал. Было такое?

– Ну может положил ладонь на лоб, чтобы температуру померить… Но чтобы прямо хватать – точно не было.

– А зачем ты ему температуру мерять собирался, ты что врачам не доверяешь? Или может у тебя рука определяет температуру лучше, чем аппараты в палате реанимации? Что-то ты темнишь, парень. Признавайся, лучше по-хорошему.

– Да кто вы вообще такая? Чего вы о себе возомнили?

Сидящая рядом со Степанной огромная медсестра начала вставать, я же услышал только шёпот её недавней собеседницы:

– Ой, дурак!

– Пшёл отсюда, щенок!

– Хрен тебе! – Агнесса сощурила глаза, а Степанна вжалась в свой стул с ужасом глядя на меня.

– А ты ничего, яйца у тебя есть. На голубого точно не похож. – вынесла свой вердикт всё-таки она. После чего обошла меня и пошла к лифтам.

Степанна же приподнялась и схватила меня за воротник, после чего зашептала:

– Парень, ты либо псих, либо невероятный везунчик! Бешенной Агнессе никто ещё подобного не заявлял. Она чуть ли не всю больницу в страхе держит.

– Да кто она вообще такая?

– Заведующая травматологическим отделением.

– А я думал простая медсестра.

– Ага, как же! Ты видел собравшуюся толпу внизу? Все эти люди ставили сейчас на то, как именно Агнесса выкинет тебя из нашего корпуса.

– Да почему она должна была выкинуть?

– Да потому что ты пришёл не в положенное время.

– А почему вы меня об этом не предупредили?

– Да забыла я, что она сегодня дежурит.

Интермедия 2

День сегодня начинался как обычно: с утреннего обхода. При шла кучка врачей во главе с главной инквизиторшей. Так мы за глаза Агнессу Петровну называем. Ну а как её ещё называть, когда она очень любит назначать поганые виды лекарств при любых самых мелких нарушениях? Вон, Синий один раз покурил в туалете – в результате получил клизму, якобы у него по анализам была обнаружена проблема с кишечником. А санитары травматологического отделения готовы выполнить любой приказ главы отделения. Самое печальное, что жаловаться на неё бессмысленно, об этом мне ещё отец говорил, мол лучше всего в травму третьей городской не попадать ни в коем случае. Тут царствует особа, которую никак не подденешь. Брат у неё работает где-то шишкой в областном минздраве. Тётка судьёй трудится, а кто-то ещё из родственников в прокуратуре. В общем, этакий флэш-рояль, который позволяет вести себя одной особе словно царица в одном определённом отделении больницы. Но надо сказать, она не борзеет и рот на место главврача не разевает. В результате, она этакая неприкасаемая. Но свою работу знает крепко и в её отделении всегда идеальный порядок. Поэтому любые комиссии ставят её отделение всегда всем в пример. Вот только ни один студент-медик не хочет попасть сюда по распределению. В результате, сюда попадают самые жуткие неудачники, которым не удалось никак отбрехаться. Они же и остаются здесь в роли санитаров, врачей и интернов. Но говорят, знания здесь дают очень неплохие. Вот только на своей шкуре это проверять не хочется.

А ещё любит развлекаться местный персонал, подставляя случайных посетителей под тяжёлое внимание этого катка для укладки нарушителей. Никакие увещевания, уговоры и угрозы на неё просто не действовали. А со своими габаритами она могла легко совладать даже почти с любым мужиком. И вот мне-то вроде бы бояться её нечего, я-то точно пока нарушить ничего не в состоянии, пока двигаться толком не могу, а всё равно какое-то неприятное чувство при её виде щемит, словно я где-то уже успел напроказничать и жду неминуемого наказания. Ну вот умеет она как-то такое ощущение внушать одним своим присутствием.

Зато после её ухода в комнате словно появлялся лишний запас кислорода, до такой степени становилось легко дышать. Правда старожил палаты Семёныч, полковник в отставке, настоятельно советовал не расслабляться, потому как у инквизиторши очень хороший слух. Он периодически цапался в палате с другим её обитателем, которого величал исключительно Синим, хотя тот вроде был Скворцовым. Но мне кажется от этих своих пикировок они получали огромное удовольствие, каждый раз пытаясь найти какие-то новые повороты в своих спорах. Пару раз пытались втягивать в это и меня, но я от этого удовольствия не получал. Четвёртый же обитетаель нашей палаты был замотан с ног до головы и даже питался через трубочку. Полковник его так и называл: Мумия. Я же был Студентом. В результате у нас в палате обитали: Полкан, Синий, Студент и Мумия. Забавная компания. Мумия могла только мычать, что делала без какой-либо охоты. Я тоже в беседе участвовал мало, предпочитал читать на своём новом смартфоне, купленном мамой по случаю моего выхода из комы. Оставшаяся же парочка читать не любили, а вот обсасывать чужие кости – наоборот. Поэтому визит любого нового человека в нашу палату, будь то новая медсестра, заблудившийся посетитель или же приход родственников к кому превращался в обсуждение на полчаса, а то и больше. Честно говоря, от такого соседства я уже порядком утомился. Ещё бы – больше недели их слушать, надоели хуже горькой редьки!

И ведь на телефоне только читать получается, поскольку только одна рука целая, вторая – в гипсе. Даже не поиграть при таком раскладе, разве что в какую-нибудь ферму. Или ещё что-то такое же убогое.

Нам ещё даже не успели принести завтрак, как в палату неожиданно ворвался Димка.

– О! Димон! – невольно вырвалось у меня, а губы сами собой разъехались в улыбке. – А я тебя уже заждался. Мне и моя мама говорила, что ты на экскурсию уехал, и твоя тоже приходила, говорила, что у вас там какое-то ЧП произошло и вы из-за этого приедете гораздо позже. Якобы вас там даже ФСБ задержало. Колись давай, что за ЧП-то?

Я уже ожидал, как он как всегда начнёт выбалтывать всю известную ему информацию со скоростью пулемёта, но он неожиданно посмотрел по сторонам, оглядел моих соседей, словно пытаясь их оценить, прищурившись на них. Точно! Он же так информацию с людей считывает! Эх, как бы хотелось поскорее вытрясти с него все подробности по системе и что у него за приключения. Я же тут в толпе обитаю и фиг он сейчас расскажет, но оно и правильно. А после демонстративного осмотра всех присутствующих Димка выдал на полном серьёзе:

– Макс, я бы с радостью тебе всё рассказал, но дал подписку о неразглашении. – Интересно, мне показалось или он сейчас нос задрал от самолюбования?

– Ого, как всё серьёзно! – если бы мог я бы сейчас ему козу распальцованную ему обеими руками показал, но вместо меня её продемонстрировал Синий:

– Да чего ты гонишь! – он приподнялся с кровати и при помощи костыля доковылял до Димки, после чего повернулся к нам и продолжил: – Где этот шпендик и где ФСБ? Он максимум на что способен, это у мамки чирик стырить! И кореша у него такие же. Взять хотя бы тебя… – И нагло ткнул в меня пальцем.

Но ничего, мы тоже не пальцем деланные, сейчас ответим:

– Да, Димон, видишь с каким контингентом приходится обитать в одной палате.

Синий, вполне ожидаемо взорвался:

– А что я тебе рылом не вышел? Или ты себя чем-то считаешь лучше меня?

Я уже совсем было собирался ответить в том же стиле, но тут вперёд вырвался Димка:

– А у тебя есть в этом какие-то сомнения? – И откуда только у него столько смелости? Ведь совсем недавно освещал вокруг всё пространство фонарями, а туда же лезет понтоваться к незнакомому человеку. Как бы у них и правда до драки дело не дошло.

– Так я тебе сейчас рыло-то отрихтую и тогда мы посмотрим, кто из нас кто! – Синий явно пасовать перед студентами был не намерен.

К счастью, вмешался Полкан:

– Замолкни, Синий! – и дальше у них пошёл уже разговор между собой, а мы словно выпали из центра их внимания. Но говорили они на повышенных тонах и это закончилось тем, чем и ожидалось:

– Я не пОняла, что это тут за вопли? – Явление инквизиторши не заставило себя долго ждать. – Скворцов, ты чего тут верещал на всю палату?

– А я что? Я ничего! Это вот он всё! – Сдал Синий Димку.

– А ты ещё кто такой? – Принялась наступать она на Димку. Смотрелась она, словно накатывающееся цунами. Огромная рука с пальцами-сардельками протянулась в его сторону, и указательная сарделька обвиняюще ткнулась в моего друга. – Почему у меня больные из-за тебя орут в отделении? Пшёл вон отсюда!

Я попытался остановить эту стихию и объяснить, что это мой друг пришёл навестить меня, поскольку переживает и не видел меня с того самого момента, как я был в коме, но не тут-то было. Меня даже толком не дослушали, зато я впервые смог убедиться в громадной силище Агнессы Петровны. Она взяла Димку за шкирку как котёнка и просто вынесла из палаты на вытянутой руке, словно он вообще ничего не весит.

– Знойная женщина! Мечта поэта! – донеслось до меня восклицание полковника.

– Ага, – поддержал Синий, после чего добавил, – Ты извини, браток, что так с твоим корешем вышло. Я же не рамсов ради понты тут крутил, а так, чтобы скуку развеять.

– Ну и как? Развеял? – поинтересовался как-то автоматически я, чувствуя себя обиженным из-за того, что одного из самых близких мне людей просто вытолкали взашей из моей палаты, даже не дав нам толком поговорить.

– Ну неправ я был, мой косяк. А чего ты трепыхаешься вообще – цинкани ему на мобилу. У тебя же вон есть, мы же не у хозяина в конце концов!

– О! Точно! – Обрадовался я.

– Ты только сразу ему не звони, – предупредил меня полковник, – дай ему с нашей Агнессой распрощаться, а то с неё станется за громкие звуки у него телефон отобрать!

– Ну нет, это уже кража! – возмутился я.

– Когда у тебя портной – родственник, то не каждая кража кражей будет.

– Какой портной? – не совсем понял Синего я.

– Судья. Что не слышал, что ли, что у неё вся семейка в верхах обретается? Об этом же ещё в первый день всех новеньких оповещают.

– Да я и так это знал. Я же из семьи медиков.

– А ну да, точно. Ну тогда сам понимаешь. Обожди чутка. Кстати, кореш у тебя ничего так, резкий. Не зассал. Молодца.

– Настоящий мужик! – Поддержал полковник. – Эх, мне бы таких побольше в роту. Ох и навертели бы мы делов в разных местах. А то столько… Впрочем, это не вашего ума дело.

– Да ладно, тебе, Полкан, не жмись, поделись армейскими байками, вы вояки их классно сочиняете!

– Кто сочиняет? Мы только правду рассказываем.

– Ага, я до сих пор помню, как ты рассказывал, что вы с мухой на уток охотились! Там же от уток одна труха будет, если попадёшь!

– Ну и не буду я рассказывать ничего, раз не веришь.

– Да ладно не гони волну. Рассказывай. Надо нашего молодого отвлечь, а то он себя поедом сожрёт от переживаний за друга. А так ты байку расскажешь, его и отпустит малёхо, а потом и вовсе с ним созвонится.

– Ну ладно, слушайте… – полковник принял этакий мечтательный вид, с каким он всегда рассказывал свои истории, словно настраивался на их повествование.

Байка про жадного прапора, бочку солярки, женские панталоны, кучу металлоизделий и одно резиновое – была не верхом армейского юмора, но на какое-то время действительно отвлекла, а после можно было уже и Димке позвонить. В смартфоне Димкиного номера не оказалось, но память я к счастью не потерял, потому с лёгкостью вбил нужный номер вручную. ЭХ, это же мне теперь все контакты восстанавливать! Вот пришёл геморрой, откуда не ждали! Трубку Димка взял сразу же – хороший признак, значит вырвался из цепких лап инквизиторши.