Текст книги "Искажение (СИ)"

Автор книги: Евгений Сладков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Присев и развязав рюкзак, осторожно вытряхнул его содержимое на землю, выискивая взглядом что-то похожее на флакончики-пузырьки.

И не обнаружил.

Зато взгляд зацепился за продолговатый предмет точь-в-точь такой, как видел у Флаграны. Подобрал его и раскрыл.

Повезло!

Вероятно, из-за того, что лечилки находились внутри такого прочного кофра, все они остались целы. Вытащив одну из них, Скала на секунду замер, разглядывая тару и её содержимое.

Полупрозрачный пузырёк, более похожий формой на пробирку, из стекла, наверное, красного оттенка. Сомнения в правильном определении цвета под местным кристаллическим светилом имелись вполне обоснованные. Из-за него тёмная жидкость внутри сосуда казалась и вовсе цвета самой чёрной крови. Что до размера, то сосуд небольшой: содержимого от силы на пару глотков. Тем не менее эти крохи творения злых гениев из самой преисподней поставили его, Аркоса, на ноги.

Злые гении – потому как никому по доброте душевной не пришло бы в голову пытаться создать лечебное пойло на основе вытяжки из крови Зверей и выжимки из Растений.

А преисподняя – из-за того, что действие зелья заставляло твою кровь натурально кипеть. И лишь частично это звучало метафорой. Если полить открытую рану этой гадостью, то кровь начинала пузыриться, шипеть и жечься. Зато рана рубцевалась прямо на глазах. Со слишком сильными ранениями номер, конечно, не проходил, но для малых и, может, средних ран – само то. Не только поможет затворить, но ещё и обеззаразит от отравления чужим Атрибутом или иной дрянью.

Пусть Аркосу и не пришлось сейчас испытывать средство на собственной шкуре, но гадостного привкуса, всё ещё терзавшего нёбо, хватило, чтобы ответ на недавний вопрос Флаграны: «Ещё одну?» – звучал однозначно отрицательно.

* Чумной Медвежуть: /reader/433488/4924903

Глава 14
Откровенность

'Я скрывал своё лицо под шлемом не от врагов.

А от друзей.

Но однажды я снял его.

И сказал, твёрдо глядя им в глаза: «Я боюсь!».

В тот момент я стал сильнее, чем после всех прошлых побед.'

Астерон Неуязвимый

Извернуться в воздухе так, чтобы обнимаемая девушка оказалась как бы на мне, а сам падал спиной вперёд, стало тем ещё испытанием. Но с честью его превозмог! И награда в конце того точно стоила – снизу в спину мягко толкнулась земля, как и в прошлое моё падение, а сверху придавила приятная тяжесть по имени Меланита.

Чего мне стоило удержаться и не сместить руки кое-куда ниже – неописуемо. И до сих пор думается, что поступи я так, то уже никогда бы не рассказал никому свою историю…

Но и не воспользоваться ситуацией тоже было грешно, а потому глядя в синие озёра, хотел потребовать от них давно желаемого, но не успел.

Мела опередила меня:

– Рассказывай!

Мне только и оставалось, что состроить непонимающее лицо:

– Что?

– Всё! – в грудь совсем не больно, но ощутимо ткнулся требовательный кулачок.

– Хорошо, но позже, – ушёл я в отложенный по времени ответ.

– Сейчас! – в глазах напротив начала сгущаться тьма.

– Расскажу, но потом, – вернул Меланите её же слова, произнесённые неизмеримо давно, ещё в самое первое посещение СТ-2-О, но добавил кое-что и от себя: – Сперва о безопасности позаботиться следует, а остальное – после. Мне хоть и приятно очень, но, может, всё-таки отпустишь?..

Тьма в чужих глазах напоследок полыхнула молнией и развеялась, не оставив и следа. А затем и тяжесть покинула моё тело, даруя драгоценную свободу.

Приняв сперва полусидячее положение, а затем и полностью встав, огляделся внимательнее, определяя, где мы приземлились. В полёте никак не успел того провернуть – Меланиту обнял ещё в облаках, а глаз на затылке не имелось. Последнее, кстати, очень даже хорошо, прямо-таки прекрасно! А то байки об Отклонениях всякие ходили… Тем более, что и сам уже успел повидать изменения, через которые прошло тело Пожирателя.

Оглянулся и тяжко вздохнул, принимая неизбежное:

– Что ж, такова Судьба… – после чего обратился к стоявшей рядом: – Мела, ответ на твой вопрос – там, – и указал на Тёмную Башню, что возвышалась на горизонте.

– А? – девушка повернулась ко мне, отрываясь от изучения другой стороны.

– Б! – а я уже протягивал записку её брата, которую довелось когда-то обнаружить в ножнах.

– Что это? – девушка не торопилась принимать непонятный листок из моих рук.

– Возьми, прочти, – взял осторожно руку Меланиты, вложил в неё записку и отошёл, оставляя её наедине с посланием.

Пока родная гильдейская занялась семейными делами прошлого, я решил наконец-то ознакомиться, что же там с академского плеча перепало нам, а потому стянул рюкзак да высыпал содержимое перед собой.

На первый взгляд скудно и негусто: длинный кофр из тёмно-серой кожи и куча мелочёвки. Но на второй стало куда как приятнее. В мелочёвке обнаружилось много полезного для выживания, а в кофре лежала пятёрка пузырьков-пробирок. Насколько помнилось из лекций старшей Фероны, то это всамделишные лечилки. Какого там качества состав плещется внутри, было неведомо, но даже так – богатство! Одна только тара стоит приличных денег, ибо в абы что чудодейственную настойку не налить. Однако, каким бы хорошим содержимое ни было, до той живой водицы, что нам с Миктланом попалась в подземелье, творчеству мастеров Академии далеко. Не по действию – за него пока ничего сказать не мог, а по другому параметру – дрянной вкус пойла давно уже стал притчей во языцех.

Пока ковырялся в содержимом, старался не смотреть в сторону Мелы. Но как ни старался, а взгляд то и дело норовил отвлечься от припасов и вернуться к девчонке, пусть и отвёрнутой от меня. Потому и её бесшумно, но красноречиво вздрагивающие плечи заметить смог. По правилам хорошего тона следовало бы ещё дальше отойти, но с точки зрения безопасности это стало бы глупым решением.

Неторопливо собирая-заталкивая в рюкзак всё обратно, дождался пока вздрагивания почти прекратятся, и только после того поднялся да подошёл к Меланите.

Подошёл и положил ладонь на её плечо, весомо, но мягко сжав пальцы.

Ответом в меня настолько резко и тяжело впились невыносимо печальные голубые глаза, что не отшатнуться удалось, только приложив всю волю разом.

Голос, раздавшийся спустя маленькую вечность, полнился морем горечи и звучал совсем не привычно мелодично, а хрипло и ломко, словно лёд сухой:

– Там?..

– Там! – подтвердил свои слова ещё одним сжатием.

– Проведёшь?

– Проведу! – ну, а кто, кроме меня?

– Сейчас?

– Всегда! – на этом руку с плеча убрал и просто протянул её девушке, предлагая взяться.

Мгновение Мела колебалась, но всё же ухватилась. Рывком помог ей подняться, а после, так и не отпустив, закончил:

– Идём! – и повлёк девушку прочь с полянки, что стала одновременно чертой под чем-то прошлым и, смею надеяться, началом чего-то нового…

Упали мы в совсем незнакомой мне области. Будь на горизонте что-то помимо Тёмной Башни, то сориентироваться конкретнее не составило бы труда. Вот только кроме Шпиля ничего более из прошлых ориентиров не виднелось. Отсутствовали и циклопические Цитадели-антиподы, и далёкий город, оставшийся неизведанным, и даже Парящие Руины, полные опасностей. Возможный виновник отсутствия этих примечательностей маячил у нас перед глазами. Не знаю, как там дела обстоят во всей Аномалии, но в точке нашей высадки висел белесый туман, который всё напрочь скрадывал на расстоянии. С другой стороны, некоторая приятность от него всё же имелась. Местный свет синего кристалла-исполина стал менее резким и раздражающим. Самого кристалла, к слову, тоже не наблюдалось. Даже в виде какого-то пусть и смутного, но плотного пятна на горизонте, как наше солнце в реальном мире.

Зато природа нас, наоборот, могла радовать. Во всяком случае, должны была. Всеми способами показывала, что жизнь – она вот она, не зацикливайся на прошлом, лучше вокруг оглянись! Жаль только, что это так не работает с человеческим сознанием. А потому и зарядиться от окружающей зелени максимумом энергии пытался лишь я. Меланита шла малость… безвольно, что ли. Казалось, если отпущу девушку, то она просто встанет на месте и замрёт. Навсегда.

Так что ухо держать вострым приходилось за двоих. Встреча с Камнем Лоз ещё не успела мхом порасти в памяти, а звуков подозрительных и тревожных вокруг хватало. Причём та же память подсказывала: раньше было если и не лучше, то точно тише. Хорошо, обзор на пути не сильно ограничивался растительностью – не настолько густо она забивала всё.

Сохраняя бдительность, я попутно пытался вывести Меланиту из погружённого в себя состояния. Негромко рассказывал ей всё о содержимом рюкзаков, стараясь отвлечь хоть немного от тяжких дум. Как бы не хотелось дать время погоревать, но сейчас было совсем не место для того.

Впрочем, надолго меня не хватило, тема исчерпала себя достаточно быстро, и после шли молча, пока в какой-то миг Меланита сама тихонько не окликнула:

– Власт…

Это настолько неожиданным прозвучало для меня, излишне поглощённого, сосредоточенного на более дальней округе, что аж вздрогнул ощутимо:

– Д-да? – повернулся к девушке.

– Расскажи, как всё было. Расскажи, как получил печатку. Только всю правду, а не те куски, что вы с Флаграной всем раньше рассказали.

– Ха-а-а-а… – вздохнул, пытаясь как-то собраться с мыслями.

Озадачила, так озадачила!

Откажи я – и, боюсь, немного оттаявшая за последние месяцы девчонка вновь закроется, закуёт себя обратно в толщу бесчувственного льда. Всё то хрупкое доверие, что удалось проложить мостиком меж нами, треснет и рухнет в пропасть.

Мог ли ошибаться я в такой оценке? Кто-то наверняка скажет: «Да!», – но сам я ни на грамм не верил в подобный просчёт. За время, проведённое в ЛК – особенно под давлением, оказываемым великолепной Лаврией, – до меня кое-как дошло, что Меланита мне симпатична не только из-за своей внешности. Но назвать «любовью» своё чувство, честно говоря, боялся. Или не решался в том признаться самому себе?.. Каким бы ни было волнительным и прекрасным это чувство, но прежде всего это ответственность. И до того, как увидел её вздрагивающие плечи, честно признаться, думал, что никак не готов взвалить на себя такую ношу. А после той картины… После неё я, наоборот, очень даже захотел это сделать. Не дай Предел, кто-то обидит Мелу! За себя не ручаюсь.

Если же вернуться к боязни, то дело вовсе не в том, будто мне прямо-таки страшно. Просто подобное чувство как-то не закладывалось в мой изначальный план по поиску пропавшей семьи. Так сказать, внезапная преграда нарисовалась. Вполне возможно, что при определённых условиях она будет приятной и, наоборот, придаст сил и мотивации не сдаваться… Впрочем, одному лишь будущему – ну, и может, Пределу – известно, что и как сложится дальше.

А вот, что ответить, рассказать сейчас и здесь – полностью моя прерогатива.

– Признаться, не знаю, с чего начать, Мела, – об истинных моих терзаниях и умозаключениях девчонке ни к чему знать, а время молчания слишком затянулось, потому пришлось импровизировать.

Последующие слова Меланиты с размаху гвоздь забили в гроб всяких размышлений:

– Не расскажешь, значит. Понятно.

Да твою ж за ногу! Ещё и прозвучало категорично: мол я так и знала, что нельзя тебе верить ни на грош.

Не выдержав, остановился, тормозя и Мелу за руку, ещё продолжавшую по-прежнему безвольно находиться в моей. За неё же и развернул девушку лицом к себе, впиваясь взглядом в почти посеревшие от безжизненности глаза. А затем раздельно, то ли по словам, то ли и вовсе по слогам, отчеканил:

– Сказал. Что. Расскажу. Значит. Расскажу, – на этом пыл мой чуть остыл, а во взоре чужом вроде как мелькнула-таки искорка жизни, так что уже спокойнее, и, хотелось верить, проникновеннее продолжил: – Всё началось с ножа…

Без понятия, существуют ли в мироздании какие-либо боги или иные высшие сущности, но молитвы им во время рассказа не единожды вознести успел. А если вернее, то одной своенравной и непостоянной Леди Удаче. Разрывать контакт с серо-голубыми озёрами не рискнул, пытаясь отслеживать в них малейшие изменения, а потому потел да надеялся, что всё обойдётся – закончу хотя бы первую часть истории без нападения Зверя какого. А может, и зря. Может, боевая встряска, наоборот, вернула бы девчонку в куда как более живой настрой. Как бы то ни было, а на практике этого узнать так и не довелось.

– Вот как всё было, – закончил не только рассказ, но и Мелу держать прекратил.

Отступив на пару шагов, приступил ко второй части, являя своё первое, «официальное» Воплощение:

– Бремя Вечности!

Системный подход к восстановлению целостности кристаллов в Ядре дал-таки эффект. Работы до полного завершения впереди ещё точно много, но хотя бы края Щита уже перестали дрожать и норовить исчезнуть. Теперь они пусть и выглядели истончившимися и обманчиво ломкими, но были вполне чёткими. И внутренности мои не сразу начинали пылать готовящейся к взрыву звездой.

– Помнишь, я допытывался, какого цвета у вас Средоточия? – спросил у весьма удивлённой моими действиями девушки: ещё бы, впервые при ней произнёс имя своего Воплощения.

– Помню… – чуть заворожённо глядя на Щит, ответила она: его ей тоже не довелось ещё видеть.

– И вы все, как один, отвечали, что цвет один… – вздохнул поглубже, решаясь совершить необратимое: – Отчаяние обречённого!

У древних существовала прекрасная по своему смыслу поговорка: «Клин клином вышибают». Дошла она в первозданном виде и до наших времён. Потому у меня и родилась идея со второй частью рассказа: потрясение прошлого выбить потрясением настоящего.

С момента предыдущего пребывания в Аномалии одновременно два Воплощения являть не пытался по понятным причинам. Приходилось уповать на веру и улыбку Удачи, что всё получится, что Ядро не подведёт…

Оно и не подвело.

Но менее тяжко от того мне ни разу не стало. Жжение в сплетении подало признаки жизни, а Воплощение-Броня выглядело куда как сильно непригляднее Щита. И это я о тех частях, которые попадали под собственный взгляд.

Умудрившись продержаться от силы секунд десять, развеял оба Воплощения, тяжело дыша и утирая испарину со лба, даря мгновения прийти в себя.

– Эт-то что такое б-было? – спустя некоторое время всё-таки раздался вопрос, на который я изначально и рассчитывал. – Н-навык?

– Нет, – ответил, вновь заглядывая в чужие глаза, уже утратившие безжизненную серость. В них наконец-то разгорались синие искорки живого интереса.

– Нет? А что тогда?

– Воплощение, – невозмутимо продолжал гнуть свою линию.

– Воплощение?

– Первое и второе. Щит и Броня, – настал уже мой черёд завершить забивание гвоздей в чей-то деревянный ящичек. Судя по расширившимся в ещё большем удивлении глазам, мне это великолепно удалось.

И на этом – всё. План у меня был составлен ровно до этого момента, а что делать после – пустота. Подспудно надеялся, что дальше мячик будет уже на стороне Меланиты, отвлёкшейся от своих дум.

Молчание затягивалось.

А потом Мела всё-таки разомкнула свои уста:

– Покажи ещё раз…

Я всякого успел надумать, но такой вариант ни разу не мелькал в предположениях. Хмыкнув самому себе, выполнил просьбу, стараясь при том не сильно скрипеть зубами от испытываемого жжения.

Мелы подступила ближе и, протянув руку, коснулась сперва Щита, а затем и Брони. И замерла неподвижно.

Про себя смог досчитать только до двадцати, после чего не выдержал накала и, с шумом вздохнув, развеял всё к Пределу. Чем и девчонку вывел из транса, в который та, казалось, вновь впала.

– Больше не могу, прости, – повинился за своим действия. – До полного восстановления мне всё же далековато…

А Меланита вместо ответа подняла руку и просто-напросто приложила к моему лбу.

Наслаждение!

Истинное и диковинное.

Её ладошка для горячей моей головы оказалась невозможно холодной, дарующий натуральное облегчение и блаженство. Такие, что непроизвольно даже глаза прикрыл от удовольствия…

А когда-то спустя «века» всё безвозвратно закончилось.

– Спасибо! – поблагодарил Мелу за дарованные мгновения.

На что получил отрицательное мотание головой от уже чуть отошедшей девушки:

– Нет, это тебе спасибо, Власт! – жест сопроводился словами. – И извини, пожалуйста, за столь неподобающий эгоизм.

Последнее Мела и вовсе подкрепила пусть и лёгким, но поклоном. Это являлось чем-то совсем уж несусветным: чтобы кто-то из гильдейских склонился да извинился не перед своим сословием, а перед каким-то «чёрным». Всё-таки прав я, называя Мелу родной гильдейской, – нет в ней ни толики их заносчивости и пренебрежения.

Меланита выпрямилась и продолжила:

– Наверняка тебе ещё есть что рассказать. Скорее всего, там очень и очень много всего. И мне жуть как любопытно, и хочется засыпать тебя вопросами обо всём. Но сейчас моя очередь – пора и мне отдать долг откровенности!

Но продолжить девушке не позволили.

Обернувшись с ней одновременно на внезапный звук, раздавшийся с противоположного края прогалины, я понял, что свершилось то, о недопущении чего молил высших сущностей.

А следом голос, вернувший всю свою прежнюю мелодичность, прозвенел:

– Абсолютный Ноль!

Интерлюдия 3

«Где пахнет цветами – ищите могилы.»

Софрон Бдительный

Ощущать чужое прикосновение к себе было на удивление волнующе. Что там, перед стеной пелены, что в падении, когда Миктлан так и не отпустил её руку…

Миктлан, который сейчас лежал у её ног.

И лежал совсем не в том смысле, когда парень готов буквально весь мир бросить к ногам девушки или луну с неба достать.

Парень умирал.

А Камелия понятия не имела, как его спасти.

Несмотря на все возможности её Воплощения-Отклонения, здесь оно оказалось бессильно, бесполезно. Лечилки, выданные Академией, тоже не справлялись. Лишь на короткое время замедляли процесс, оборачивали его вспять, даря считанные минуты для нового и судорожного поиска спасения…

Как? Как всё пришло к такому итогу?..

Первые секунды после приземления внутри Аномалии не предвещали никакой беды. Вокруг простиралась, высилась сюрреалистичная, но совершенно безмолвная Белая Цитадель: ни других братьев и сестёр, ни Зверей, ни чего-то совсем уж фантастического и несуществующего.

Не успели они с Миктланом порадоваться и толком оглядеться, как следующим мгновением всё резко изменилось. Из исполинских стен цвета самой белоснежной кости повалили толпы врага.

Это были Крысы.

Опять!

Снова!

Как тогда на площади Академии…

Единственное отличие от Испытания, которое Камелия каждую ночь старалась забыть, крылось в том, что на сей раз противником выступили не Стальные, а Молниевые твари. Иссиня-чёрные мелкие Звери в таком же несчётном количестве.

Не отдавая себе отчёта, ведомая инстинктивным ужасом прошлого, девчонка уже сама схватила Миктлана рукой, вторую пряча за спину и лихорадочно шепча:

– Алая Камелия! Лепестки!

Схватила, чтобы использовать свою способность на обоих.

И – не вышло!

На её хрупкие плечи будто сам Медвежуть взгромоздился! А она не просто устояла под всей его тяжестью, а пробовала и вовсе в бег сорваться. В своё оправдание Камелия могла сказать лишь одно – ещё никогда не пробовала перемещаться с кем-то. Это оказалось совсем не так легко, как по просьбе Мелы стащить крохотный тортик для Власта. И уж точно не настолько просто, как Короля Стальных превратить в облако кровавых ошмётков, прыгнув прямо внутрь его туши… Но поле алых цветов, непрестанно висевшее на самой границе зрения, упрямо шептало, что всё возможно, нужно лишь постараться чуточку сильнее!

В реальность Камелию вернули слова, резко брошенные Миктланом:

– Лезвие Мести! – следом за которыми в его руках вспыхнуло Воплощение.

И вовремя – первые Молниевые Крысы достигли их.

Достигли, чтобы развалиться кусками мёртвой плоти, перехваченные слитным движением Копья.

А Камелия… Потеряв контакт с Миктланом, рванувшимся навстречу Зверям, она вновь застыла истуканом – в памяти опять ярко расцвели сцены той кровавой вакханалии, что творилась на Испытании…

Расцвели и затмили собой картины не менее пугающего настоящего.

Быть может, на этом и закончилась бы история последней из ордена «Цветы Шочипилли», если бы не Миктлан. Парень творил своим Копьём нечто совершенно невозможное. Вокруг застывшей Камелии взвился настоящий ураган, порождённый Силой Предела и несгибаемой волей человека. Буря укрыла девушку в самом своём сердце.

Однако, как бы силён ни был её защитник, в одиночку выстоять против полчищ врагов на столь низком уровне нереально. Рукотворный ураган долго существовать не смог и в какой-то момент распался на составляющие… Сделал это резко и беспощадно!

Прямо перед лицом Камелии клацнули челюсти на крысиной голове!

Клацнули и полетели мимо, дальше…

Клацнули и заставили наконец-то очнуться уже по-настоящему. Очнуться и дёрнуться вперёд. Туда, где Миктлан падал наземь, сметённый иссиня-чёрным валом из мелких зубастых тел, объятых молниевой аурой.

И вот тогда, безотчётно бросаясь к падающему, Камелия смогла свершить то, о чём так настойчиво шептали цветы:

– Алая Камелия!

В руке ещё только начинал распускаться прекрасный цветок, а девушка уже схватила своего спутника за руку. Схватила, и они вместе тут же распались лепестками, подхваченные внезапным порывом ветра… Иссиня-чёрное море лишь на мгновение недоуменно замерло, потеряв лакомую добычу, после чего яростно пища принялось за поедание тех своих товарок, что пали от вихря, порождённого исчезнувшим защитником…

Далеко уйти Камелия не смогла. Груз в виде беспамятного Миктлана оказался слишком тяжёл для её уровня и Воплощения. Сил хватило лишь на то, чтобы переместиться в относительно безопасное место. Затем были судорожные попытки привести в чувство израненного парня, не увенчавшиеся успехом. Причём с каждой минутой, каждой секундой Камелия видела, как отравление Атрибутом всё более и более сказывается на состоянии Микта. Видела и не могла ничего этому противопоставить. Ведомая паникой она распотрошила рюкзак в надежде, что Академия положила туда что-то полезное для преодоления тягот первой Охоты.

Найденным лечилкам девушка обрадовалась настолько, что в душе разом расцвело, наверное, всё, что только может символизировать надежду – ирис, лотос, лаванда, ромашка, колокольчик, да даже подсолнух!

Но как расцвели, так же быстро и завяли – зелья не помогали.

Лишь на некоторое время молниевая дрянь ослабляла хватку, возвращая Миктлану его прежний, светлый цвет. В сознание при этом парень никак не приходил, и даже стона не срывалось с его губ… Как действие снадобья кончалось, так Атрибут вцеплялся, вгрызался в тело с новой силой, распространяясь всё дальше и дальше. А Камелия вновь и вновь повторяла придуманный на коленке метод временного лечения, благо что Миктлан на него реагировал. Но вопрос эффективности оставался открытым.

Между повторениями Камелия собиралась с силами и прыгала со своей ношей всё дальше… И дальше!

Раз лечилки не срабатывали или срабатывали, но недостаточно, оставался только один способ возможного спасения Миктлана, к которому смогла прийти Камелия.

Найти других братьев и сестёр. Но не абы кого. А тех, кто обладал бы целительскими навыками.

Но с каждым «прыжком», с каждым потраченным зельем, отчаяние всё более захлёстывало девушку.

Никого не находилось.

Что-то – да. Пара чужих рюкзаков, грязных и рваных. В одном из них даже обнаружилось несколько новых доз спасения для Светлого.

В короткие моменты, пока способность восстанавливалась, Камелия кляла своё бесполезное Воплощение. Таким она его считала, потому что пара других навыков, присущих Отклонениям, у неё отсутствовала. Или, как утверждали наставники, она их попросту не помнила. В последнем хоть и сомневалась, но толика здравых рассуждений в словах старших имелась: Камелия совершенно не помнила, как именно тогда на Испытании смогла оказаться внутри Короля Стальных Крыс, чтобы так расплескать его по округе. Знала только, что случилось это легко и непринуждённо. Как дышать. Но подробности, детали случившегося – они ускользали. И даже в ночных кошмарах ни разу не возвращались, чтобы разбудить её, заходящуюся в истошном крике отчаяния и ужаса…

Затем время вынужденного отдыха заканчивалось, и Камелия использовала Лепестки.

Перемещаться старалась не наобум, а хоть на какие-то ориентиры, коими назначила любые звуки, похожие на сражение людей со Зверями. Но пока данный метод принёс только ту пару рваных рюкзаков без каких-либо следов владельцев. Даже кровавых. Будто их Флегматичная Корова языком слизала подчистую.

Камелия со счёта сбилась, сколько раз использовала способность, но знала точно: она кратно превзошла все прошлые достижения на тренировках. Ядро Предела тому свидетель: оно будто само уже было на пределе – жгуче пульсировало внутри… Когда Власт с Флаграной вернулись, когда лекари установили причину состояния парня, наставники в который раз проели всем плешь. Они снова напоминали, что до десятого уровня Средоточие остаётся очень хрупким, и перенапрягать его категорически нельзя. Только теперь свои слова подкрепляли ещё и живым примером. А иногда в конце весомо и пугающе добавляли: «Пока живым…».

Страха за возможные последствия Камелия не испытывала совершенно.

Всё её существо сейчас имело одну конкретную цель – спасти жизнь последнему из «Детей Тлалока». Такому же последнему представителю своего ордена, как и она сама.

Миктлана девушка узнала сразу. Ещё тогда, на площади, перед началом Испытания.

Узнала, но поверить себе не смогла – мёртвые просто так не воскресают, не возвращаются из небытия. И подойти так и не решилась. Не успела, слишком боясь ошибиться, боясь раскрыть саму себя и навлечь беду на когда-то приютивших её «Слуг Спящего».

Впервые Камелия встретилась со светловолосым мальчишкой, когда им обоим было лет по пять, за два года до уничтожения «детей» и за пять – её родных «цветов».

Произошла та судьбоносная для неё встреча на ежегодном Сходе Жрецов Теотля – совета-объединения всех орденов, связанных общими корнями, истоками веры. Для высших иерархов Сход носил по большому счёту деловой характер, где подводились текущие итоги предпринятых действий и определялись будущие общие начинания. Основной темой, конечно, являлось обсуждение мер по борьбе со Зверями и нивелирования последствий Расширений. Ну а для простого люда Сбор выступал в роли одного из немногих праздников, когда можно кратковременно отложить все заботы и искренне порадоваться жизни.

Одной из немногих и чуть ли не главной радостью в период Схода стали свадебные празднования. Как-то сама собой сложилась традиция, что все брачные союзы среди орденов Теотля скреплялись тогда и там. Причём на Сходе не только играли свадьбы, но и заключали предварительные договорённости о будущих альянсах.

Судьбоносность встречи как раз и состояла в том, что тогда-то Миктлана – мелкого, щуплого, полусонного и вечно ковыряющегося в носу мальчонку – предрекли ей в женихи. Правда, тогда она и сама никак не лучше его была – такая же соплюшка. Да и не понимала, а что, собственно, произошло, как это должно повлиять на её будущее. Но недоумённое лицо и сложное имя наречённого запомнила.

Продолжила помнить даже тогда, когда её орден получил весть об уничтожении «детей».

Не перестала помнить и после падения собственных «цветов»…

За прошедшие годы Миктлан вырос и возмужал, но в его чертах всё равно угадывался тот самый мальчишка. А когда Камелия случайно услышала знакомое и такое необычное имя, сомнения в возможной ошибке перестали её терзать. Возникло совсем другое желание – сблизиться с парнем и узнать историю падения его ордена. Отчего-то в ней жила уверенность, что уничтожение «Детей Тлалока» и «Цветов Шочипилли» – звенья одной цепи. И в Академию Воинов Предела она пришла с одной целью: стать сильной, стать способной выяснить правду, перестав наконец-то скрываться среди «Слуг Спящего». А после – отомстить!

Сблизиться с Миктланом стало не так-то и просто.

Во-первых, сам парень мало походил на того, кто жил в её памяти. Теперь он скорее напоминал Ядовитого Дикобраза – столь же колючий и колкий. Хорошо хоть не такой ядовитый, иначе бы подшучивать над ним Камелия не решилась. Впрочем, она и сама пока не понимала, почему у неё вообще возникает желание беззлобно задевать Светлого и привлекать его внимание. Может, потому что подсознательно воспринимала парня как единственную живую ниточку, связывающую её с их общим прошлым?

«Во-вторых» ощущалось уже более серьёзно. Речь шла о команде, в которую Миктлан угодил. Люди, её составляющие, вызывали у Камелии истовое желание воспользоваться Лепестками, чтобы оказаться подальше. Пусть и в разной степени этой истовости, но каждый из них. Кроме самого Миктлана, разве что.

До исчезновения Флаграны Камелия толком ни с кем из ребят не контактировала. Только с Властом однажды в Библиотеке пересеклась, где тот так на неё посмотрел, пока она старательно делала вид сильно увлечённой книгой, что до сих пор в дрожь бросает от необъяснимой опаски. Которая, кстати говоря, только усилилась после того, как она навестила его ночью в палате, чтобы поблагодарить за спасение единственной подруги. Потому и сбежала оттуда, совсем не отдавая себе отчёта, что тем самым раскрывает способности своего Воплощения. Потому впоследствии и всячески избегала посиделок-встреч, на которые её и Флаграну ребята постоянно звали, когда собирались навестить Власта.

Далее в списке фигурировали Аркос и Кирон. Странная парочка, в которой Аркос подавлял своей монументальной молчаливостью, а Кирон угнетал неиссякаемой словоохотливостью. Первый ощущался скалой, что вот-вот обрушится и раздавит словно букашку, как только Камелия совершит ошибку, оступится – не дай Предел обидеть того, кого здоровяк определил своим подзащитным. Второй, наоборот, не ощущался никак, но вот язык в его присутствии будто начинал жить своей жизнью, желая всё рассказать без утайки.

Но самая жуть скрывалась в последней участнице.

Меланита.

Оживший кусок первородного льда. Только со своей командой девушка становилась немного оттаявшей. А как никого из них рядом не оказывалось, так переставала походить на человека, разом теряя всякую эмоциональность. И, судя по всему, этого за Мелой никто из ребят то ли не замечал, то ли старательно не обращал внимания. Откуда сама Камелия это смогла узнать? Тут всё просто – Меланита жила по соседству от неё, так что иногда девчонки сталкивались в коридоре. Впервые это произошло задолго до того, как «забывашки» исчезли, а Камелия подошла к команде Власта «на поклон». Так что впечатлиться Мелой Камелия успела сполна.

Из-за этого соседства Камелия и попалась этому «ожившему куску льда» на глаза, когда опрометчиво сбежала из палаты Власта. Что удивительно – и столь же подозрительно! – Мела, кроме как случая с тортиком, более ни с чем и не подходила к Камелии. Никаких просьб что-то узнать, за кем-то проследить.