Текст книги "Искажение (СИ)"

Автор книги: Евгений Сладков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Маленькие улочки, отходящие от моей главной и ведущие то ли в пустоту, то ли в само небо. Их каменные плиты уходили вверх и вниз, теряясь в радужном тумане… Или жидких тенях.

Статуи, высеченные из чёрного камня. Фигуры людей… с лицами Зверей. И наоборот. Невероятно детализированно, невозможно правдоподобно. Дрожь пробирала до мозга костей.

Фонари, горящие без огня, дарующие Руинам свет цвета крови. Свет, что не освещал, а скорее высасывал, поглощал нечто из радужного тумана, который осыпался на улицы стеклянной пылью, чтобы тут же раствориться бесследно.

Наслаждаться всеми этими видами мешали три причины.

Первая – Флаграна и её всё ухудшающееся состояние. Кожа девушки стала чересчур бледной, а та чернота крови Семипалого расползлась паутиной, просвечивая серыми нитями сквозь кожу. Температура тела и вовсе упёрлась куда-то в самые нижние границы – его участки, свободные от формы Академии, при прикосновении ощущались куском жгучего льда… Или это был жар отравления, добравшегося и до меня?

Вторая причина – это как раз про последнее. То, что касалось уже моего состояния. Я устал. Неимоверно. Ни после сражения толком не вышло отдохнуть, ни последующий путь лёгким никак не назвать. Это выматывало. А на усталость накладывалось жжение, источник которого находился где-то в районе солнечного сплетения. Думать, что оно связано с Ядром Предела, не хотелось… А потому терпел и давил желание посмотреть, что же там происходит. Умом понимал, что ничем хорошим такое долгое использование всех способностей на пределе не закончится. Но одно дело – понимать, а другое – точно знать. От последнего я старательно и бежал.

Впрочем, бежал я не только от знаний, но и от беспокойства. Оно стало третьей причиной. С каждым шагом ощущение странности Парящих Руин давило всё сильнее, угнетая разум, заставляя ускоряться и ускоряться в движении куда-то вперёд. Потому я в самом деле бежал. И сильно жалел, что сунулся сюда.

Да только выбора-то у меня и не было.

Выбора не стало в момент, когда туман, ещё до моего вступления на мостик в руины, внезапным воздушным порывом, пришедшим снизу, не рассеялся на секунду-другую. Рассеялся и позволил увидеть далеко впереди арку со знакомой и манящей пеленой.

Когда к странности и угнетению добавился новый мотиватор, то я припустил с таким рвением, что там уже никак не второе, а всё двадцать второе дыхание открылось! И в пелену влетел со всей возможной скоростью. А может, и того более.

Когда из-за спины веет жуткой жутью, то ноги превращаются чуть ли не в крылья.

Пару раз я ещё пытался обернуться, взглянуть в лицо опасности, но вскорости полностью отказался от сих поползновений.

Не только чувство жути, толкавшее вперёд, но и настолько могучий рёв, что несколько ветхих домов рассыпались полной трухой, а в спину ударил такой сильный поток, что с десяток шагов и вовсе в воздухе совершил. Ещё бы чуть-чуть, и точно крылья отрастил!

Другим мотиватором торопиться стало усилившееся жжение в солнечном сплетении. Жжение, что уже переросло в липкий страх и странный треск, сопровождавшие меня последние десятки метров до арки.

Миг встречи с пеленой и впрямь прошёл на скорости, превышающей все допустимые пределы. Даже возможности тела Воина Предела.

Потому что в пелену моё тело было вбито чужим ударом.

Я только и успел, что сдёрнуть Флаграну с Щита, играющего роль ложа, да толкнуть-бросить её вперёд, под свод арки, уже не заботясь о сохранности девушки. Сам же постарался на последнем шаге-прыжке обернуться, прикрываясь Щитом.

Удар, что пришёлся в Воплощение, ещё добавил треску громкости. Под ним, оглушительным, я спиной и влетел в пелену…

И тьму.

* P. S. Неживой – Честь: https://music.yandex.ru/track/139209920

Интерлюдия 1

'Реальность – как пламя: кажется ясной,

но обжигает тех, кто верит её форме.'

Флагран Сжигающий

Миктлан злился. В последнее время всё чаще и сильней.

Всё пошло не по плану. Совсем не по плану захвата лакомого места в Совете Трёх их набора-курса.

Когда началось разрушение этого карточного домика их командных фантазий?

Пожалуй, что ответ очевиден. Как раз с момента исчезновения Власта и остальных «забывашек». Впрочем, «остальные» в разрезе текущей ситуации почти что неважны. «Почти» – это из-за Камелии-Ангела.

С другой стороны, даже удивительно, что и команда до сих пор не развалилась без своего цементирующего состава. При повседневном общении никто как-то не задумывался о том, насколько важную, но такую незаметную роль играет Власт. Подумаешь, чудаковатый и, на первый взгляд, весьма простодушный паренёк. А поди ж ты! Увязал вместе, казалось бы, совершенно несовместимых людей: его – никому и ничему не верящего Миктлана, холодно-отстранённую Меланиту и колоритную парочку Кирона и Аркоса. А теперь сюда добавилась ещё и Камелия. Причём и здесь пусть косвенно, но Власт отметиться тоже успел – не зря же говорится: «Общая беда сближает». Из-за пропажи подруги-«забывашки» Флаграны, что пропала вместе с Властом, девчонка так и влилась новой частью в состав команды.

– Миктлан, подожди, пожалуйста, – произнесла Камелия, окликая Светлого.

Сказать, что эта девчонка тоже раздражала Миктлана, – не сказать ничего. Но почему, отчего – ответить он не мог даже сам себе. Может, потому что рядом с ней не чувствовал себя тем самым Светлым, коим нарёк его Власт? А может, дело в чём-то ином? Может, как раз в той органичности, с которой Камелия вписалась в отряд? Или оттого, что девчонка действительно слишком походила на ангела? Камелия идеальна была во всём. Вообще во всём – от одежды до поведения, от демонстрируемых эмоций до произносимых слов. Для Миктлана выглядело подозрительным, чересчур ненастоящим. Даже «серая» Меланита не щеголяла подобной безукоризненностью, которой по роду было положено.

Если бы не пропавшая подруга, то Миктлан решил бы, что Камелия – чья-то засланная. Может, ставленница тех же «гильдий», из-за которых на самом-то деле и злился. Отчего в последнее время и стал иногда срываться на… наверное, всё же друзьях, а не только лишь членах отряда без командира. Да и «срываться» немного неправильное слово – всё же не настолько безумно он себя вёл. Скорее просто стал наконец-то доверять кому-то помимо себя. Перестал бояться показать свои эмоции кому-то, кроме отражения в зеркале.

На ту же Меланиту Микт хоть и продолжал ворчать, но делал это уже скорее по привычке, давно простив девчонку за прошлое. Слишком она походила моментами на него самого. К Аркосу и Кирону и вовсе никаких предубеждений не испытывал. Разве что раздражали некоторые черты их характеров. Слишком гипертрофированными они были. У одного – эмоциональная отстранённость, но не такая, как у той же Мелы. Если у неё она сознательная, что ли, контролируемая ею же и, похоже, что защитная, то у Скалы эта черта будто врождённая и совершенно бессознательная. А вот второй, Кирон, наоборот, настолько шебутной и надоедливый, что порой только руками разводить и оставалось в недоумении, а как тот вообще жив и цел ещё. В смысле, как это, как минимум, их команда сама же его не «прибила».

Но, как бы то ни было, а Миктлан притормозил, дожидаясь окликнувшую его Камелию.

Только что закончилось очередное практическое занятие, так что Ангел, как и он, вышла из своего практория, вход в который находился недалеко от Копейщиков. Вот только что за практорий, что за Воплощение у неё, девчонка так и не соизволила им сообщить за прошедшие три месяца. И всякий раз отшучивалась, говоря, что она – будущая Поддержка, и обязательно станет полезной отряду.

Да-а-а… Немало времени уже утекло с исчезновения Власта и Флаграны.

За эти месяцы жизнь в Академии претерпела разительные перемены. Что тоже падало в копилку раздражения Микта, потому что бессилен был что-либо изменить. Как и вся команда в целом. А виноваты в тех изменениях опять же «гильдии». Конкретно «чупакабры» с пачкой прочих присоединившихся «серых». Вроде и немного их было, да только «власть» на курсе ныне принадлежала им.

А все старшие – что ученики, что наставники – лишь улыбались и махали, твердя одно:

– Разбирайтесь сами, пока никто не пострадал фатально – мы и палец о палец не ударим. Вы же будущие Воины Предела! Вот и учитесь решать проблемы, завоёвывать собственное место под солнцем.

Тьфу!

И дважды «тьфу» за то, что о судьбе «забывашек» тоже так ничего и не удалось выяснить. Все досаждания вопросами наставникам так и не принесли ничего. Со временем пришлось их и вовсе прекратить.

Но надежда на возвращение «забывашек» всё равно жила.

Особенно в это верила Меланита, но откуда такая железобетонная уверенность, девчонка отвечать наотрез отказывалась. Остальным же надежду давало знание, что если кого-то и отчисляли из-за неуспеваемости, то об этом наставники прямо заявляли. О Власте и Флагране подобного до сих пор не звучало. И к тому же из рейтинга они не исчезли – их имена всё ещё можно было отыскать что на Стеле Вершины, что в графоносах.

Оставалось только одно – верить и ждать.

Ну и противостоять «гильдиям».

Если до исчезновения Власта стычки с ними носили лёгкий характер, временами даже шуточный, то теперь «серые» потеряли всякие берега. Но то и не удивительно – тот главный «чупакабра», что и докапывался до Мела, как раз и стал первым в Совете Трёх на курсе. Второе и третье места достались его прихлебателям, пусть и из других объединений.

А вся история отбора в пресловутый Совет оказалась напрочь предвзятой, что никем и ни от кого совсем не скрывалось.

Как и было когда-то сказано, отбор действительно состоял из трёх этапов.

Первый гласил, что кандидатами становятся все, кто достиг этапа Сателлита Костей. А его достигли все неотчисленные.

Мерилом второго этапа стали успехи в практических занятиях. Их отряд здесь потерь не понёс, чего не сказать о прочих братьях и сёстрах по учёбе. К третьему «испытанию» добралось от силы человек пятьдесят.

И вот там оказался сокрыт главный сюрприз.

Ранее на описание третьего этапа, звучащее как: «В конце останется только один!» – все думали, что речь идёт о боях на Арене. Так оно и было. Но для старших курсов.

Как показали самые первые дуэли среди первокурсников, это скучнейшее зрелище. Один-два навыка, которыми толком никто и пользоваться не умеет, смотрелись откровенно убого. Особенно убого на фоне того, что демонстрировали старшие курсы, прошедшие этап Воплощения Ядра Атрибута. Вот там схватки так схватки! Такие сражения заставляли кровь пылать, заставляли жаждать силы и новых уровней.

Так что ничего удивительного, что для первого курса Академия подготовила конкретную такую подлянку с третьим этапом отбора в Совет.

«Голосование» – так назывался выбранный для них этап. Состоял он из нескольких кругов, в каждом из которых выбывала половина ребят, что набрали голосов менее остальных. И так до тех пор, пока не останется только один. Соответственно, вся их команда разом «вылетела» ещё на первом круге – сказались и недоброжелательные отношения с «гильдиями», и отсутствие связей с другими объединениями: «орденами», «чёрными» и «неприсоединившимися».

Итог закономерен, итог неизбежен.

Союз «гильдий» показал всю мощь порочного междусобойчика.

Оттого жить в стенах Академии и стало «весело». Оттого всё сложившееся вокруг и заставляло Миктлана бессильно злиться и иногда «взрываться» на друзьях. Хотя он бы с куда большим удовольствием предпочёл бы выяснить отношения с надоедливыми «гильдиями». Да и не только он, а даже невозмутимый Скала. Только вот способа не находилось – по заветам интерната «тёмную» в Академии не устроить, а от публичной порки, то бишь дуэли на Арене, негодяи всячески увиливали, предпочитая гадить исподтишка. Вот где бессилие и скрывалось, потому что с избранием Совета Трёх возможностей гадить у «серых», «власть» предержащих, стало удивительно много.

Взять те же ежедневные расписания занятий. Это поначалу оно волшебным образом появлялось в жилых комнатах на столах. А после формирования Совета всё прежнее прекрасное кончилось – необходимо стало выяснять распорядок индивидуально. И как раз у представителей Совета. Стоит ли говорить, что у неугодных постоянно возникали какие-то неточности, приводящие к опозданиям? А дальше – привет, СТ-1-О! И не только она… Ведь помимо лекций, практик и медитаций появилась пачка других занятий и обязанностей, мало какие из которых оказались приятными.

Что до увиливания от дуэлей, то это ранее казалось, что способа их избежать нет. Для представителей Совета ничего невозможного не было. Всякий раз у каждого из этих негодяев удивительно вовремя оказывался в руках то мандат на неприкосновенность, то сами они находились при исполнении якобы важного задания Трёх, а потому принять вызов сейчас никак не могут: «Приходите завтра!».

Трижды «тьфу»!

– Миктлан, ты опять? – меж тем раздался рядом тихий и обманчиво робкий голос Камелии, что пристроилась сбоку и теперь шагала вместе с задумавшимся Светлым в направлении лектория.

– Что опять? – Микт обратил внимание на девушку, но не выдержал и тут же отвёл взгляд от её невыносимо красных глаз.

– Сердишься.

– Да, сержусь, – не согласиться с правдой, что глаголила девчонка рядом, никак нельзя было.

– А почему? – продолжила играть с огнём малявка.

– Потому что, – излишне спокойно ответил Светлый.

– А всё-таки? – Камелия, полностью игнорировала интонации напускного спокойствия парня, не собираясь сдаваться и стремясь добраться до истины.

Ну или попросту в очередной раз вывести Миктлана, принять на себя весь объём его раздражения, остудив того на пару-тройку дней. Почему и отчего Камелия так себя ведёт, зачем из раза в раз лезет к нему, принимая удар на себя, Миктлан не понимал. Только одно предположение у него и было: «Ангел – мазохистка».

Именно что так, и за этой светлой кроткостью, детской наивностью и ангельской невинностью скрывается чудовище, требующее всё новых и новых жертв во имя своё. Правда, к удивлению, это работало – Светлый каждый раз неизбежно попадался на уловки Камелии, ярко реагируя на неё саму и её подначки.

Со стороны их общение и вовсе выглядело воркованием влюблённой парочки. О чём любили пошутить остальные участники команды. Камелия в ответ только молчала и мило улыбалась, а вот для Миктлана это звучало звоном всё новых и новых монеток в копилке раздражения. Чтобы он да втрескался в такую бесячую девчонку, как Ангел? Да ни в жизнь! Чур, только после его, Светлого, кончины! Ну или хотя бы после того, как эти самые весельчаки сами познают на своей же шкуре свои шуточки. Если уж страдать, то только лицезрея других с тем же недугом.

Но и прекращать эти подтрунивания Миктлан пока не собирался. Пусть и такая себе замена цемента-Власта, но какая-никакая, а разрядка атмосферы упадка в отряде, так что стискивал зубы да стоически держался, пытаясь строить невозмутимое лицо. Выходило не очень успешно.

– Так и что, Миктя? – тем временем мелкая заноза не растерялась и пустила в бой тяжёлую кавалерию.

Миктлан сильно, очень сильно не любил сокращение имени в «Миктю». И все «свои» это знали.

Так случилось и сейчас – почти натурально зарычав, вскинулся, разворачиваясь всем корпусом к неугомонной демонице:

– Р-р-р! Да сколько ж можно⁈

В ответ на него с неподражаемым озорством взглянули красные глазища, а следом раздался звонкий смех Камелии, удивительно резко контрастирующий её же тихому голосу:

– Ха-ха-ха!

Ухватить бы эту надоеду да уши оборвать!

Но Камелия, словно предчувствуя желание Миктлана, всегда успевала отступить-отпрыгнуть на шаг, выходя из зоны мгновенной досягаемости.

Не стал исключением и этот раз, за небольшим исключением. Камелия язык показала, чего ранее никогда не делала ещё. Настолько неожиданно, что Светлый, уже набравший воздуха для гневной тирады, аж поперхнулся.

А девчонка не растерялась, подступила обратно да похлопала по спинке заботливо.

И – всё.

Раздражение, злость, копившиеся несколько дней, этой самой ручкой и снялись, вымелись прочь, будто их никогда и не было.

– Да как так-то? – теперь уже удивлённо Миктлан вытаращился на егозу.

– Что? – состроила та якобы абсолютно ничего непонимающее выражение личика.

– Да так, ничего, – ответил Светлый, отстраняясь от руки, отчего-то чересчур задержавшейся на его спине, и в целом от девушки, слишком близко оказавшейся из-за того, а затем продолжил: – Кхм, пойдём, что ли, дальше?

– Пойдём, – отозвалась Камелия голосом, вновь ставшим удивительно тихим и якобы робким, вводящим многих в заблуждение. Отозвалась и тронулась дальше по бесконечному коридору Академии.

А Миктлан вслед тихонько произнёс, надеясь, что та не услышит:

– Спасибо, – да поспешил нагнать девчонку…

Добравшись в конце концов до лектория, поприветствовали уже собравшихся там остальных ребят из команды. Те в ответ опять ехидно поулыбались, подметив, что Светлый с Ангелом в который раз явились вместе. На что Микт привычно поогрызался под молчание красной Камелии.

Хотя, конечно, правильнее было сказать, что это всё Кирон. Именно Круглый был главным затейником всяких шуточек. Аркос – настоящая Скала, ему дела нет до копошащихся вокруг мелких человечков, а Меланита… Всё-таки она ещё более странная, чем Камелия. Ангел хотя бы реагирует живо на всё, а Мелу будто иногда клинило, напрочь отключая эмоции, превращая даже не в пресловутую «гильдейскую» и «серую», а во что-то ещё более бездушное.

Благо долго «издевательства» со стороны Кирона не длились – явилось спасение в виде старшей Фероны. И настало время нового и как всегда интересного занятия о Зверях, их повадках и методах убиения. В смысле, для Миктлана интересное – он-то Зверей обожал. А многие братья и сёстры не особенно жаловали всю эту науку, почему-то не понимая, что от неё в будущем будет натурально зависеть их же жизнь. Что до самого Светлого, то его Бестиарий за время учёбы уже успел пополниться несколькими десятками новых тварей. И это было поистине восхитительно!

Наставница всегда рассказывала материал очень увлекательно. Чувствовалось, что она не просто сухо излагает общеизвестное по каждому Зверю, а делится чем-то личным, на что потрачена не одна сотня часов её жизни. А может, и не только её. Но даже так многие отчего-то умудрялись дремать под мелодичный голос Фероны, будто впадая в транс от него…

Транс, что сегодня оказался безжалостно прерван ею же самой.

Старшая прервалась на полуслове, резко обернувшись в сторону окон лектория, за которыми красовался один из внутренних двориков Академии.

А следом за ней и все остальные непроизвольно развернули головы в направлении окон. Все – это не только Миктлан и команда, а вообще все присутствующие в аудитории.

Там, во дворе, под оглушительный звук чего-то бьющегося раскрылась-развернулась громадных размеров знакомая всем тёмная пелена. Развернулась и обесцветила собой весь прочий мир. А следом за грохотом на мгновение пришла абсолютная тишина, которая тут же взорвалась осколками реальности…

Осколками, среди которых летело тело с огненно-рыжими волосами…

Стоило же ему только показаться, как рядом охнули голосом Камелии:

– Флаграна!..

А затем к первому телу добавилось второе. На сей раз темноволосое. И вот оно уже было знакомо Миктлану совсем не понаслышке – Власт собственной персоной.

Действующие лица, однако, этими двумя не заканчивались. Эти летящие тела преследовала чернейшая и огромнейшая четырёхпалая лапища. Она и сотворила осколки, которыми вспыхнул мир. Казалось, ещё чуть-чуть… совсем чуть-чуть! – и она настигнет, схватит свою добычу!..

Возможно, то бы и произошло, если бы на её пути не вспыхнули разом два других разрыва.

Вспыхнули, явив новых героев.

Старшая Ферона, держащая прямой одноручный Меч, объятый Водой.

Старший Катаврон, державший громадную двуручную Секиру, полыхающую Огнём.

Наставники явились и тут же исчезли, размазавшись на полотне реальности красками синего и красного цветов.

Размазались, чтобы расплескаться двумя кляксами, сделавшими каждая своё дело.

Синяя – отсекла огромную лапу.

Красная – разбила тёмную пелену.

Глава 7
Последствия

'Я думал, что смерть – самое страшное.

Оказалось – нет.

Самое страшное – когда тебя вытаскивают из бездны.

Когда сердце снова бьётся. Когда глаза вновь открываются.

И понимаешь: «Ты жив. Но лучше бы – нет.»'

Потря Суровый

Оказывается, тьма бывает не только тяжела и мягка, но и холодна. Во всяком случае, такой я её ощущал, пока выбирался из самой бездны.

Когда наконец добрался до света, то причина холода стала ясна, как погожий день. Она оказалась той же, что и тогда – давным-давно в подземелье.

Меланита.

Девушка сидела рядом с кроватью, на которой я себя обнаружил. Сидела и, судя по всему, дремала. А вот холод распространялся от той её руки, что лежала на моей… Р – романтика!

Хотя кого я обманываю. Не она, конечно же.

Как и не рука на руке, а рука Меланиты на печатке гильдии «Лёд», всё ещё надетой на один из моих пальцев. И драгоценность отвечала девушке на это прикосновение, распространяя невидимые, но такие требовательные волны прохлады от кончиков пальцев к моей голове, заставив ту экстренно вытаскивать сознание из забытья.

Но ради того, что предстало моему взору, вернуться однозначно стоило!

Спящую Мелу видеть мне ещё не доводилось.

С жадностью, мимолётно удивившей меня самого, впился взглядом в безмятежное лицо. В прочие разы, когда засматривался на девушку, меня всегда поражали непоколебимость голубых глаз и холодность выражения на её лице. Отстранённость, редко когда сменявшаяся чем-то более тёплым, мягким и живым… Может, потому девчонка сейчас до странного милой и выглядела. Или это всё же игра света и теней, помноженных на эффект свежепробуждённого сознания?..

Но даже если и да, отчего-то Меланита всё равно выглядела неуловимо иначе. То ли чуть повзрослевшей-изменившейся, то ли слишком уставшей. Как будто за прошедшие пару дней моего отсутствия в Аномалии нагрузки на девушку свалились настолько нечеловеческие, что никакой отдых не справлялся с последствиями. Наверное, потому она и задремала в столь неудобной позе.

Сколько так засматривался на неё, понятия не имею, но в какой-то момент не удержался и чуть шевельнул затёкшей рукой. И всё пропало – Мела слегка вздрогнула, просыпаясь.

На сей раз, встретив её взгляд, я не утонул в его ледяной глубине. С честью преодолел это испытание! Хотя на мгновение возникло чувство, будто плескалось в глазах девушки нечто новое. То, что я бы обозвал чистейшим и неконтролируемым беспокойством… Но наваждение бесследно исчезло, как только кто-то из нас моргнул. А может, это случилось единовременно у обоих? Предел знает!

Оторвав с некоторым сожалением взгляд от Мелы, я наконец-то переключил внимание на место, в котором пришёл в себя.

Просторная светлая комната с двумя дверями на разных стенах. Одна, что по левую руку, – выход отсюда куда-то туда. Вторая, что напротив, – вероятно, вход в уборную. Наоборот – вряд ли, потому как справа обнаружилось окно, через которое свет внутрь и проникал. Слева от двери напротив высился шкаф, а справа располагался небольшой столик с приставленным стулом. На столе лежали кипа каких-то бумаг и книг. Завершали убранство палаты – а ничем иным комната не могла быть – пара стульев по левую руку от меня, один из которых и оккупировала Меланита, да прикроватная тумбочка справа.

Негусто, однако. Впрочем, а нужно ли что-то ещё в палате? Сомневаюсь.

Попутно с мимолётным осмотром комнаты прислушивался и к собственным ощущениям. Ни на первый, ни на второй заход никакого беспокойства в теле не чувствовалось. Только приятное ощущение, словно после долгого, безмятежного и здорового сна. Здесь на язык так и просилось слово «истома» – очень подходящим казалось.

Единственным источником беспокойства было солнечное сплетение. Но не в физиологическом плане, а каком-то другом. Может, сказывались те воспоминания о странном треске-хрусте, сопровождавшем последние десятки шагов при отступлении из Аномалии? Желание скользнуть к Ядру Предела терзало сильное, но с этим пришлось пока повременить.

Вернувшись взглядом к девушке, вновь столкнулся им с той. Меланита молча и чересчур пристально, как мне показалось, уставилась на меня. Отчего-то даже неловко стало дальше молчать, так что произнёс полувопросительно самое простое, на что сейчас оказался способен мозг:

– П-привет? – и в придачу постарался улыбнуться.

С последним, похоже, зря пыжился. Скорченная мной гримаса окончательно вывела Меланиту из объятий дрёмы. Сперва её глаза расширились будто в удивлении, а спустя ещё миг она по-настоящему полностью стала той прежней собой – холодной и отстранённой. Но голос её ответа всё же ещё выдал нечто тщательно скрываемое. Он слегка дрогнул на взаимном приветствии, сопровождаемом кивком:

– С возвращением! – после чего последовал вопрос, но совсем не тот, что я ожидал: – Как себя чувствуешь?

Что ощущалось неожиданно… приятным.

Я-то на полном серьёзе думал, что Мела начнёт с ходу спрашивать за печатку, которой продолжала касаться. А тут – вроде бы как забота. Удивила так удивила! О чём не постеснялся сказать, вновь глядя в глаза, пытаясь в них уловить что-то ещё:

– Ух ты! Я-то, грешным делом, подумал, что о другом сперва спросишь…

Под конец слов уже жалел о собственной несдержанности.

Голубой цвет её глаз сразу загустел, превращаясь в ярко-синий лёд, приобретая уже знакомую колючую силу, сдавившую меня похлеще объятий Аркоса. Впрочем, не только взгляд давил. И сама Мела, встав со стула, близко-близко придвинулась со словами:

– Давай-ка я подушку тебе поправлю, чтоб сидеть удобнее было… – а как только руки её скользнули к озвученному предмету, а губы словно бы ненароком приблизились к моему уху, последовало едва слышное продолжение: – Флаграна сказку сочинила, расскажу сейчас её, а ты подыграй, – после чего отстранилась, возвращаясь на место.

– Спасибо! – поблагодарил сразу за всё, пребывая в некоторой прострации. А как, прикажете, не быть в ней? После того давнего пробуждения в подземелье Меланита никогда так близко не находилась. И дыхание её, казалось, натурально обожгло меня! Это что ещё за напасть такая? Опять старое наваждение дало о себе знать?..

Тряхнул головой, возвращая себя к «сейчас и здесь», отвечая и спрашивая:

– Чувствую себя на удивление прекрасно. Как я оказался тут? Да и вообще, где это «тут»?

– Это хорошо, что прекрасно. Тогда слушай, что расскажу, а лекаря чуть позже позову. «Тут» – это Лекарский Корпус. ЛК, если кратко. После вашего эпичного появления из Аномалии, наставники утащили вас с Флаграной сюда. И месяц никого не пускали, пока ваше состояние оставалось нестабильным…

К сожалению, последние слова девушки звучали слишком дико, так что непроизвольно выказал то ли удивление, то ли недоумение, то ли всё вместе:

– Э-э-э? Чего? Нестабильное? Какой ещё месяц?

Возможно, именно такой реакции от меня и добивались, потому как показалось, будто тень одобрения мелькнула во взгляде Мелы, но вслух последовали ещё более невероятные подробности:

– Славно, что ты лежишь. Вообще, с момента вашего исчезновения прошло пять месяцев.

А ведь и правда славно. Иначе бы упал.

– Какие такие пять месяцев? – всё же решился уточнить, а не послышалось ли.

– Обычные такие. Календарные. Называются: июнь, июль, август…

А дальше я не выдержал и прервал девушку:

– Стой-стой! Ты хочешь сказать, что сейчас на дворе ноябрь?

– А ты и впрямь в порядке! Когнитивные функции не нарушены, – то ли похвалили, то ли порадовались за меня. Или пожалели?.. С этой гильдейской ни в чём нельзя быть уверенным.

Удивление пока не желало меня оставлять, и потому вырвалось против воли:

– Ох ты ж, Туманный Ёжик!

Ведь на самом-то деле так реагировать причины имелись.

В начале апреля мы прошли Испытание, стали учениками Академии.

Затем апрель и май для нас пролетели в мгновение ока. А для меня – ещё быстрей, если такое вообще считать возможным: старший Малактор со своими тренировками-истязаниями настолько выматывал, что восприятие времени иногда полностью смазывалось, терялось, пожираемое неизвестными тварями.

А потом… Потом оставшиеся «забывашки»-неудачники стали Избранными. Для меня, отправившегося в Аномалию снова, прошла всего-то пара дней там. А для моих друзей здесь, получается, много больше… Хм, а сколько точно-то?

– Прям все пять меня не было? – уточнил.

– Нет, отсутствовали вы три месяца – всё лето. Затем один с небольшим провели оба вне доступа, здесь, в лечебнице. По завершении которого Флаграна очнулась и вернулась полностью здоровая. Она всё и рассказала, что там с вами стряслось. А ты долежал вот до сегодня, до двадцать пятого ноября. Как-то так повелось, что кто-то из нас старался приходить к тебе в свободное время, когда старшие наконец позволили.

Ого, вот это, Предел подери, поворот так поворот!

– Да какие ж это пять! Это все шесть, – пересчитав всё ещё раз, поражённо выдохнул, фокусируясь обратно на Меланите.

– Ноябрь ещё не кончился, так что технически – пять, – возразила она и продолжила: – Впрочем, это неважно. Вы молодцы с Флаграной, что смогли выбраться! Она рассказала, как вы натолкнулись на Семипалого Крота, как никто больше из ребят не смог от него ускользнуть… А та тварь, что вслед за вами рвалась из Аномалии, – и вовсе жуть! Наставники все как один сказали, что даже представления не имеют, что вас такое преследовало.

Вот это да! Никогда бы не подумал, что вся из себя холодная и отстранённая девушка настолько правдоподобно может отыграть такие эмоции. Тут и грусть, и печаль, и возбуждение, и восхищение – всё уместилось. Пять за актёрское мастерство! А Флагране пять за навык сказительницы. Лихо она придумала-переиначила всё случившееся внутри. Обязательно личное спасибо ей скажу.

Но теперь и подробностей сказки побольше захотелось услышать. С чем требовательно и уставился на Мелу. А та и не подвела:

– И, кстати, поздравляю с Воплощением! Пусть твой Щит будет всегда крепок!

– Благодарю! – искренне ответил, а про себя ещё раз похвалил Амазонку. Флаграна без всяких просьб совершила для меня Поступок. Именно что с большой буквы. Сохранила тайну о втором Воплощении-Броне. И, вероятно, что-то рассказала ребятам такое, чего не стала говорить наставникам, раз Меланита пошла на шаг с предупреждением, и раз ребята стали приходить и караулить пробуждение.

Дальше настал уже мой черёд узнавать местные новости:

– А вы тут как? Поди, прокачались знатно уже?

– Кто-то – более, кто-то – менее, – ну очень лаконично-уклончиво ответила Мела и замолчала.

– В смысле? Это всё? А подробности где? Меня ж вон сколько не было! – на настолько несодержательное я согласен никак не был.