![](/files/books/160/no-cover.jpg)
Текст книги "Июльская горячка = Неуловимый [СИ]"
Автор книги: Евгений Сартинов
Жанр:
Полицейские детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
Глава 10
Отводить утром сына в детский сад – непременная обязанность Павла Зудова.
– Ты его сегодня сможешь забрать? – спросила жена Наталья.
– Не знаю, – пожал плечами Павел. – Как дело повернется.
Жена нахмурилась:
– Ну, начинается, как всегда! Я сегодня хотела к маме зайти.
– Ладно, постараюсь. – Павел устранился от точного ответа. – Ты же знаешь, как это бывает! Все неприятности происходят в конце дня.
– Ну, все, короче, ясно! – махнула рукой Наталья. – Ладно, я тебе позвоню часа в три.
– Вот это верно! А лучше в полчетвертого.
Этот ритуал у них сохранялся уже три года, столько, сколько Мишка ходил в детский сад. Павел отводил сына, ему все равно было по дороге, а забирала чаще всего жена. Была только одна неудобная деталь: в саду надо быть в восемь утра, а рабочий день Зудова начинался с девяти, так что почти час он мыкался один в отделении. Правда, время это не проходило даром – в последние полгода Паша серьезно увлекся японскими кроссвордами. Сегодня ему попалось что-то заковыристое, и он никак не мог сообразить, что это такое.
– Лягушка, что ли? – с досадой нахмурился он. – Да нет, не похоже. Динозавр какой-то. Или просто монстр.
Неожиданно и без всякого повода его осенила совсем другая мысль. Он вспомнил, о чем говорил ему Марк Осипович Сиротин!
"…Вот и этих парней я видел с кем-то еще, может, втроем, может, вчетвером, может, вообще на какой-нибудь демонстрации или празднике! Теперь мне нужно увидеть что-то еще, чтобы вспомнить это".
"А если он тем вечером и увидел это «что-то» или кого-то? – подумал Павел. – И поэтому его убрали. Но тогда и тот, кто его убил, понял, что его узнали. А как он это мог понять? Он должен знать, что Сиротин давал показания милиции. А кто ему это мог сказать? Да кто угодно – весь автопарк видел, как мы с ним топали к моей машине. Логично. Но, кроме этого, он должен знать и про хорошую память главного инженера. Значит, он работает – и давно – в автопарке. Там он его и грохнул. А почему обязательно в автопарке, а не просто встретил на улице и догнал где-то у дома? Потому, что тогда он просто не успел бы организовать это убийство".
Зудов отодвинул кроссворд и начал торопливо набирать номер рабочего телефона Павла Лузгаева, но в ответ раздались лишь длинные гудки. Ровно в девять он наконец-то дозвонился.
– Слушай, тезка, – возбужденно начал Зудов, – ну-ка надиктуй мне тех, кто во время убийства Сиротина был в автопарке.
– Тебе всех, что ли?
– Да, за исключением крыс.
Зудов терпеливо записывал за монотонным голосом Лузгина, когда открылась дверь и зашли его подчиненные – Астафьев и Шаврин. Судя по смеющимся лицам обоих, Шаврин, как всегда, травил анекдоты.
– Ну что, господин начальник, планерка сегодня будет? – спросил Алексей.
Зудов поднял большой палец и, лишь закончив телефонный разговор, обратился к коллегам:
– Так, Юрий, покажи-ка тот твой список сотрудников автопарка, судимых за разбой.
Астафьев разыскал в папке нужный листок и отдал его Зудову.
– Юра, хочешь, я угадаю, кто из этого списка в тот день работал? – предложил Павел.
– Ну, попробуй, – удивился Астафьев, ранее не слышавший о телепатических возможностях Паши.
– Герасимов?
– Он! – признался Астафьев. – Откуда ты узнал?
– Догадайся с трех раз. По какой статье он сидел?
– Один к одному, вооруженное нападение на инкассаторов, труп, одно тяжелое ранение. Я как чувствовал, – оживился Юрий. – Вчера вечером позвонил Мазурову, тот это дело сразу вспомнил, он его и вел. Тогда эти бандюки взяли за раз тридцать тысяч, при социализме бешеные деньги. Сначала им удалось уйти. Но их все-таки повязали, прокололся один из напарников Герасимова, начал деньгами швыряться по кабакам. И выживший после ранения инкассатор был главным свидетелем на процессе. Получил Герасимов тогда восемь лет только потому, что он был на подхвате, сидел в тачке. Второй заработал пятнашку, из зоны не вышел, крякнул от тубика, а главному дали вышку, в тот же год и хлопнули. Кстати, кличка у Герасимова – Гера, не путать с героином. На игле он не сидел, Михалыч говорит, что его с детства так звали.
Павел почесал лоб и сказал:
– С героином мы его не спутаем, а вот навестить надо бы. И чем раньше, тем лучше. Берем оружие и погнали!
Глава 11
Гера остановил машину на дороге, недалеко от своего барака, отдал ключ от комнаты Толяну и начал перечислять все, что ему нужно.
– Возьмешь мою большую сумку, синюю, ну эту, «Адидас», туда сунь черную ветровку, потом кроссовки, там, в углу, под вешалкой стоят. А я пока смотаюсь в «Мечту», надо жратвой затариться.
Заика только успел зайти в барак, как подъехал «жигуленок» Зудова. Кроме него и Шаврина из машины вылез Владимир Фортуна, участковый этого беспокойного района.
– Да нет, я бы не сказал, чтобы Гера так уж сильно понтовал, – говорил он. – Ну, чувствовалось, правда, что он сидел, и плотно сидел, блатные его уважали, а так, чтобы он крутизну тут не по делу гнал, такого не было. Серьезный мужик, на автобусе работал последние года три. На обед, бывало, идешь – смотришь, автобус его стоит. Я как раз мимо прохожу.
Они зашли в барак, поднялись на второй этаж и быстро нашли нужную комнату. Павел осторожно постучал в дверь. Ответом так же была тишина.
– Вы к Сашке, что ли? – спросила вынырнувшая словно из-под земли старуха. – К Герасимову?
– Да, к нему, – признался Фортуна. – Он дома?
– Так нет его, и давно уж нету, – Как и всех женщин этого возраста, бабушку одолевало желание хоть с кем-нибудь поговорить. – Он вообще редко у нас тут появляется. Где живет, с кем – бог его знает. То вроде бы с Людкой из «Мечты» жил, белая такая баба, дородная! Потом, говорят, бросил ее, может, еще с какой-нибудь сошелся. Он как из тюрьмы вышел, так этих девок уж целую роту поменял. Сойдется с кем-нибудь, поживет, а потом как запьет – они ему от ворот поворот. Пнет его баба – он сюда приходит.
"Да, похоже, тут голый Вася", – печально подумал Павел, но тут бабка выдала совсем неожиданную информацию:
– Да вы лучше у Тольки спросите, где его дружок, он-то должен знать.
– А кто этот Толька? – заинтересовался Павел.
– Да дружок его из десятой комнаты. Молодой, лет восемнадцать, не больше, только заика, детдомовский он. Сашка его прямо как сына воспитывал, вместе музыку у него допоздна гоняли да водку пили. Он сейчас вот только что к себе прошел!
– Спасибо, мать, – поблагодарил Зудов и направился к десятой комнате.
– Похоже, это один из них, – сказал Пашка, на ходу оборачиваясь к своим спутникам. – Сиротин тоже что-то про заикание говорил. Сейчас подойдем, я скажу что-нибудь по-бабьи, а вы будьте наготове. Да не мешкайте с ним, сразу руки заламывайте, вдруг у него есть оружие!
Был в репертуаре Зудова такой фокус. Пользуясь тем, что у него и от природы был грудной, почти женский голос, он ломал его до конца, и отличить его от бабьего было практически невозможно. Но все их планы пошли прахом.
Заика к этому моменту собрал все, что наказал ему Гера, уложил в сумку и свои необходимые шмотки, небольшой магнитофон, самую большую свою ценность, и собрался уходить. Но, открыв дверь, Толька увидел идущих по коридору людей. И ему сразу все стало ясно. Его рассказала все не столько форма участкового, сколько напряженные лица остальных мужиков. Он рванулся назад и закрыл дверь на замок. Перейдя на бег, милиционеры остановились около двери.
– Открывай! Милиция! – рявкнул Фортуна. В ту же секунду три выстрела прошили тонкую дверную фанеру. Участковый даже побледнел, одна из пуль пробила ему погон. Отпрыгнув в сторону, он пробормотал: – Ни хрена себе примочки…
– Анатолий, открывай дверь и сдавайся! – крикнул Павел, доставая пистолет. Но в ответ он и услышал за дверью звон битого стекла.
– Лешка, вниз! – скомандовал Зудов Шаврину, а сам взглянул на участкового: – Ну что, снесем ее?
– А он снова палить будет? На хрен надо! – Фортуна никак не мог отойти от пережитого, продолжая коситься на свое правое плечо. Тогда Зудов сам встал против двери и трижды выстрелил в нее. Ответа не последовало, и тогда участковый, уже пришедший в себя, крикнул: – Давай!
Таран из двух тел общей массой больше двух центнеров снес хлипкую дверь времен социализма как бумажную. Так что милиционеры по инерции проскочили далеко в комнату. Она была пуста, только сквозняк трепал занавески на окне.
Зудов подошел, перегнулся через подоконник, посмотрел вниз. Из-за угла как раз показался запыхавшийся Шаврин.
– Ушел, гаденыш! – сообщил он. – Его подобрала машина, серая «шестерка»! Стояла тут, на дороге.
– Номер не заметил? – поинтересовался Зудов.
Алексей отрицательно мотнул головой:
– Нет, далеко было. Только видно, что не первой свежести тачка.
– Хорошо, сейчас мы спустимся.
Павел огляделся по сторонам, поднял с пола большую спортивную сумку, потянул за молнию и быстро просмотрел ее содержимое. Уже на улице, когда они все трое жадно смолили сигареты, заново переживая все произошедшее, Павел высказал свои соображения:
– Похоже, они собираются соскочить. Поняли, что на крючке, и рвут концы. И где, интересно, их нычка?
После короткого раздумья он ткнул пальцем в грудь Шаврина:
– Ты отправляйся в БТИ, поинтересуйся там, есть ли у Александра Филипповича Герасимова еще какая-то другая недвижимость: гараж, дача. А я займусь этой Людкой из «Мечты». Может, она, что толковое скажет.
Глава 12
Они уже подъехали к гаражу, но Гера по-прежнему молчал, уставившись в одну точку, а Толян боялся нарушить затянувшуюся паузу. Наконец Гера коротко сказал своему верному адъютанту:
– Этим двоим о ментах ни слова. Завибрируют сразу, сосунки, заранее в штаны наложат. Все остается в силе, как решили, так и будет.
Одноклассников они нашли в гаражной пристройке, сидящими напротив друг друга в креслах. На столике перед ними лежало готовое к работе оружие, смазанное и заряженное. Толстый вертел в руках ТТ, а Серый ему что-то оживленно рассказывал, истерично посмеиваясь.
– Положи оружие и не играй с ним, – велел Гера Толстому, и, подойдя к Сергею, резко схватил его за подбородок, так что у того голова запрокинулась назад. Зрачки парня были неестественно расширены, и Сашке мгновенно стало все понятно.
Со всей силы ударив Серого по лицу, Гера вместе с креслом свалил его на пол и еще пару раз пнул по ребрам.
– Ты что, сука?! Ох… л! – заорал он. – Нам на дело идти, а ты ширяешь!
– Гера, я ж только косячок забил, травку… для спокойствия… – испуганно пробормотал парень.
– Я тебе сейчас кадык вырву, пидор! – вскрикнул Сашка и еще раз пнул Серого.
Бывший зэк бушевал еще минут пять, и эта внезапная вспышка ярости ошеломила его подельников. Таким они еще его не видели ни разу.
Когда лет пять назад Витька Голенков познакомился с ним, он был для него просто клевым мужиком с романтическим тюремным прошлым. Уверенность, сквозившая в его движениях, голос с хрипотцой, циничные и вместе с тем точные суждения о жизни, все это невольно притянуло к бандиту и его, и Сережку Белова. Хладнокровие, умение держать себя в руках в любых условиях – этим притягивал Гера. И вдруг он запсиховал!
Причину знал только заика, но он молчал. Для него Гера был еще большим авторитетом, чем для этих маменькиных сынков. Для сироты и вечного изгоя Толика Малинина он заменял теперь все – отца, брата, наставника и учителя. Когда он начал заикаться, это стало поводом для шуток и издевательств всего интерната. Он так и рос – сильным физически, но замкнутым и угрюмым. И после всего этого Гера его пригрел, позволил находиться рядом с собой, учил жизни, часами рассказывал о себе. Более того, он сам расспрашивал бывшего детдомовца о прежнем житье-бытье, и Толька ему рассказывал, также часами, и лишь затем спохватывался и понимал, что за это время он и заикался-то самую малость, чуть-чуть!
Отбушевав, Гера упал на свободное кресло, перевел дух, а затем снова обратился к поднявшемуся с пола Серому:
– Ну, козел, если все сорвется из-за тебя, я тебе лично яйца напоследок отстрелю! – Посмотрел на часы: – Так, до часу всем отбой. Не хрен зря нервы трепать.
И первый откинулся на спинку кресла, демонстративно прикрыв глаза.
Наступила тишина.
Но Серый не спал – болела разбитая скула, кровоточила губа, неприятной солоноватостью заполняя рот. Он прикрыл глаза и затаился, боясь пошевелиться. Его трясло как в лихорадке. На первое дело он шел легко, как на лихое приключение, но тяжелые ботинки бывшего афганца выбили из него эту блажь. Теперь душа его холодела от одной мысли, что снова придется стрелять в людей, убивать. Серый сломался, но пути назад не было, он это тоже понимал. И это было самое страшное.
Толян тоже не спал, но глаза не закрывал, а смотрел в потолок, и мысли его, наоборот, были спокойны. Он безгранично верил своему наставнику и пытался представить, как все будет происходить. Еще очень не хотелось, чтобы Серый шел вместе с ними. Подсознательно он не верил ни ему, ни Витьке.
В отличие от всех других, Толстый действительно спал. От страха его организм отключился от действительности.
Паша Зудов имел приватную беседу с Людой Якимовой, заведующей отделом в самом большом магазине района со сладким названием «Мечта». Полноватая, коротко стриженая, Люда в свои сорок всячески старалась выглядеть хотя бы на пару лет моложе и усиленно пользовалась косметикой, которая, как ни странно, лишь подчеркивала ее возраст.
– Да только что его видела, за полчаса до вашего приезда, – легко, не задумываясь, ответила она на первый вопрос Павла. – Выхожу – и он тут, продуктов набрал, как на Северный полюс собрался, все больше консервы. Но я даже подходить к нему не стала, прошла мимо, и все!
– Вы, говорят, были с ним близко знакомы? – улыбнувшись, спросил Зудов.
– Ну, было дело, с полгода мы с ним валандались. А чего, я женщина одинокая, с жилплощадью, – говоря это, Люда так откровенно стреляла глазами на красавца опера, что Пашке стало и неудобно, и смешно одновременно. Так явно его еще никто не пытался «подснять».
– Ну и как он вам? Что за человек? – поинтересовался он.
Люда пожала плечами.
– Гера? Да ничуть не лучше остальных мужиков. Сволочь сволочью. Ну… разве что горы золотые не обещал, хоть в этом молодец. Я и сама могла эти горы наворочать, без проблем, – продавщица томно опустила перекрашенные глаза, рассматривая яркий маникюр.
– А по характеру он как? – продолжал донимать вопросами опер.
– Ну… жесткий, – Люда подняла глаза вверх, припоминая, – мог при случае отматерить, но отходчив. Рукам воли не давал. Пил как все, но пьянел мало, это и незаметно было даже. Девкам моим в отделе нравился, мы и разбежались с ним из-за этого. Выбрались тут с девками и их мужьями на природу с шашлычками. Ну, приревновала я его там к одной овце, она одна приехала, без мужа. На Сашку начала вешаться, а он, кобель, и не прочь вроде бы. Ну, я, конечно, им сцену с разбором устроила, а как приехали домой, он молча собрался и ушел. Я думала к этой суке, оказалось – нет.
Паша почувствовал, что сейчас из глаз Люды брызнут слезы, но она удержалась.
– И давно он от вас ушел? – поинтересовался опер.
– С неделю назад, в прошлую субботу, – вздохнула она. – Главное, мы и до этого с ним ругались, и хуже было, но он так как-то вот сразу… – Она даже не находила слов. – Взял и просто ушел!
– А у него есть еще какое-то жилье?
– В бараке где-то, – махнула она рукой.
– Нет, это я знаю, – настаивал Павел. – А еще? Там – гараж, дача? Может, родня какая у него здесь живет?
Люда наморщила лоб:
– Дачу… не знаю я, с лопатой в руках я его себе не представлю, это точно. Не тот человек. А гараж у него есть, где-то в районе старого кладбища. Мы однажды ездили с ним туда, но я сейчас даже не найду, мы приезжали ночью, зимой, на минутку. Какая-то деталь ему нужна была для автобуса. Я даже и из машины не выходила, холодно так было.
– Понятно. Спасибо, вы нам очень помогли, – поблагодарил Павел.
Люда подняла ярко прорисованные брови и спросила:
– Он что, во что-то серьезное влип?
– Да, – зачем-то подтвердил Зудов. – Очень.
– Это он может. Есть в нем что-то такое, – Люда щелкнула пальцами, и по ее губам пробежала легкая улыбка, – рискованное. Он, бывало, подопьет и говорит: "Людка, отхватить бы нам с тобой пару миллионов да махнуть куда-нибудь на юг, где тебя никто не знает и ты никого не знаешь. И зажить по-человечески, чтобы к тебе обращались не как к фраеру на побегушках, а просто и коротко: «Хозяин».
– Интересно, – пробормотал Павел, а сам подумал: "Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Пара миллионов – это хорошо, только где он их возьмет? В парке он отхватил шестьсот тысяч, и их ему делить надо. Маловато будет. К тому же если он хотел на юг, то уже бы давно свалил из города. А он еще здесь и консервами запасался. Неужели еще пойдет на дело?"
Эта мысль нехорошим предчувствием откликнулась в душе Павла.
– Можно от вас позвонить? – обратился он к женщине.
– У нас все можно, – двусмысленно ответила Люда и слегка покачивая бедрами, проводила в подсобку.
Трубку взял Астафьев.
– Юра, у тебя есть что?
– Да! – Астафьев явно обрадовался возможности поделиться успехами. – Сычев сразу нашел следы крови в автопарке, на колонне в боксе. И похоже, нашли орудие убийства. На кувалде даже волосы остались.
– Это точно?
– Железно! Кроме того, Герасимов в ту ночь приезжал на своей машине, серой «шестерке». Все сотрудники машины ставят на территории автопарка, места там много, под охраной. Именно на ней он, похоже, и вывез тело Сиротина.
– Слушай, у меня есть предположение, что они не сегодня-завтра снова попробуют взять кассу. И уже по-крупному! Я сейчас подскочу в банк, попробую узнать, куда должны отправить большие суммы. А ты поезжай в гаражный кооператив в районе старого кладбища. Где-то там, у Геры есть гараж. Точнее должен узнать Шаврин, я его послал в БТИ, попробуй связаться с ним. Пока! До связи!
Глава 13
Игоря Анатольевича Белоножко, начальника службы безопасности банка, Павел увидел сразу. Он был начальником кривовской милиции, когда Паша работал еще участковым. Потом подполковник ушел на пенсию, вернее, на хорошо подготовленный плацдарм – в Госбанк.
– О, Игорь Анатольевич, вас мне как будто сам бог послал!
– Что такое, Паша? Что-то случилось? – подполковник, не по возрасту черноволосый и бодрый, явно был рад видеть бывшего сослуживца. – Что-то срочное?
– Да, и очень. Слышали про кассиров в автопарке?
– Ну, как же! – Белоножко завелся:
– Что я, в городе, что ли, не живу и все связи обрезал? Обидеть хочешь?
– Да нет, при чем тут обида? – отмахнулся Павел, но, покосившись на рослого охранника в камуфляжной форме, отвел подполковника подальше. – Просто есть предположение, что эти парни хотят повторить «скачок», только уже с более крупным кушем, и если не сегодня, то завтра. Надо узнать, какие заводы сегодня получают крупные суммы и в котором часу.
Белоножко быстро оценил ситуацию и, выкинув сигарету, повел Зудова по коридору. Около его кабинета толпились граждане, жаждущие записаться на прием к руководству банка, но подполковник коротко бросил:
– Сегодня записи не будет, – и, не обращая внимания на возмущенный ропот, пропустил Павла в кабинет и запер дверь. – А то так и будут лезть, – пояснил он и набрал короткий телефонный номер. – Людочка, радость моя, как здоровье, как настроение? – игриво начал он. – Хорошее, ну это хорошо, просто прекрасно! Свадьба-то когда? И не боишься потом всю жизнь маяться? Ну, смотри! А пока подскажи-ка мне, детка, какие наши крупные предприятия сегодня получают деньги. Да, у кого мошна больше всего. Так, так, так! А во сколько? Ага, понятно. Спасибо, Людочка, дай бог тебе хорошую свекровь!
Он еще желал невидимой Людочке всяческих благ, а сам уже пододвинул Павлу листок с четырьмя названиями.
– На, бери! – сказал он, положив трубку. – По идее это должностное преступление, информация строго секретная. Никому бы не доверил, а тебе и Андрюшке Колодникову, как себе, верю. Давай, Паша, крути этих чертей.
Глава 14
Дальше все складывалось словно мозаика калейдоскопа, и каждый новый ее фрагмент коренным образом менял картину событий.
Ровно без пяти час Гера открыл глаза, но Толян был уверен, что наставник вообще не спал. Слишком не похоже было тревожное дыхание Александра на расслабленное сопение спящего человека.
– Все, подъем, пора собираться! – скомандовал он.
Они погрузили в «десятку» оружие, надели на головы черные шапочки, которые моментально превращались в маски. Еще вечером Гера снял с новой машины слишком приметные прибамбасы: дополнительные фары, антикрыло, кенгурятник – сейчас это было обычное авто.
Герасимов открыл ворота, и машина с ревом вылетела наружу. Сделав резкий разворот, «десятка» так же резко остановилась, поджидая закрывавшего гараж Геру. После внезапного припадка ярости теперь он держал себя в руках, и движения его были подчеркнуто неторопливы. Но Толстому он все же сделал короткое внушение:
– Будешь так гнать, сам поведу машину, а ты вместо меня пойдешь на дело!
Витек с ужасом глянул на него. Этого он боялся больше всего, больше милиции и тюрьмы – стрелять и убивать. Машину он тронул с места плавно, бережно.
В десять утра, заступив на смену, Михаил Жданов с удивлением увидел среди привычных лиц Владимира Полькина, рослого сорокалетнего мужика.
– Ты чего это, Владимир, разве сегодня дежуришь? – спросил он, пожимая вахтеру руку.
– Да, у Машки там кто-то умер, попросила заменить, – ответил тот.
Подменить кого-то было делом обычным, так что расспрашивать дальше Михаил не стал.
Время тянулось, как никогда, особенно для невыспавшегося Жданова. Основная масса заводчан уже прошла, и сейчас через проходную изредка проскальзывали те, кто выходил по специальным увольнительным запискам. Ровно в два часа дня Жданов взглянул на часы и подошел к начальнику караула, Василию Охлопкину.
– Пора обедать, товарищ начальник.
– Сейчас, два слова осталось отгадать, – ответил тот, не отрываясь от сканворда. За тридцать лет работы в охране завода Охлопкин стал настоящим профессионалом по части логических шарад. Через пять минут он снял очки и с довольным видом отложил в сторону газету. – Ну вот, все. Простоватые какие-топошли сканворды. Редко когда в тупик поставят.
– И как тебе это не надоест? – искренне удивился Жданов.
– Ну, тебе же не надоедает ходить по болотам ради какой-то костлявой утки. А сканворды, брат, совсем другое, тренировка ума. Ну что, пошли обедать? Валь, мы ушли! – крикнул он в сторону проходной.
– Хорошо, – ответила женщина. Все было как всегда, из года в год.
Мужчины вышли, но не успели пройти и нескольких метров, как Жданов остановился, хлопнул себя по карманам форменной рубахи и с досадой воскликнул:
– А деньги-то я не взял! Вот, дурак! Иди, я тебя догоню.
– Да у меня есть, потом отдашь, – попробовал остановить его Охлопкин, но Михаил уже бежал к проходной.
Два человека, в бронежилетах, с большими брезентовыми сумками в руках, вышли из старинного здания в центре города. На шее каждого висел небольшой пистолет-пулемет «Кедр». Усевшись в «Ниву», старший по наряду бросил шоферу:
– Поехали!
Гера велел остановить машину метрах в двухстах от проходной, на углу Красноармейской и Заводской.
Толян вытянул шею, стараясь рассмотреть и изучить здание, которое он видел впервые. Это была довольно большая квадратная коробка из красного кирпича, на полкорпуса выступающая из заводского забора. Большие стеклянные двери и окна напоминали вход в обычный магазин. Рассмотрел он и загадочную черную дверь в торцевой стене проходной.
Милицейский «жигуленок» остановился на углу Заводской и Карла Маркса.
– Останови здесь, дальше не надо! – сказал Зудов шоферу. – А то засветимся.
Заводской улица называлась не зря. Сюда выходили проходные нескольких больших и малых заводов Кривова, поэтому окружающий пейзаж был довольно уныл – с обеих сторон бесконечные заборы, машины здесь почти не проезжали, люди появлялись еще реже, лишь в начале и конце смены.
– Они должны вылезти здесь, – пробормотал он и подумал, что, если он ошибся, начальство намылит ему шею, а коллеги будут долго над ним смеяться и называть паникером. В это время в машине ожила рация, и Зудов схватился за микрофон.
– Тридцать два шестьдесят шесть, Павел, ответь! – Зудов узнал голос Шаврина.
– Да, Алексей, что у тебя?
– Я нашел их нычку, – доложил опер. – Это гараж в районе старого кладбища, оформлен на нашего орла. Один местный дедок показал, что сегодня рано утром он загонял в гараж зеленую «десятку», цвет малахит, жутко навороченную. Ему он сказал, что друг просил ее подремонтировать.
Павел невольно выругался. «Десятка» не входила в его планы. По всему городу были даны ориентировки на зеленую «девятку» и серую «шестерку» Герасимова.
– Что в гараже? – спросил он. – Внутрь заходил?
– Не знаю, тут такие замки, что пробиваться надо с динамитом. Но, судя по всему, он пустой. Другой сосед сказал, что они уехали примерно с полчаса назад.
– Ты там один?
– С участковым.
– Хорошо, никуда не уходи. Я к тебе Астафьева отправил. Если что у них не получится, они вернутся к себе в логово. Только будь осторожен. Оружие у них есть, сам знаешь.
– Хорошо!
Тем временем белая «Нива» с инкассаторами тоже свернула на Заводскую. Все шло, как обычно. Шофера волновало неожиданно забарахлившее сцепление, дергающее машину. Леонид Бегма, старший по наряду, думал о своих отношениях с Ленкой. Полгода назад она была для него просто очередной красивой бабой, а теперь стала единственной. И что теперь говорить детям? Жене? Со стороны казалось, что инкассатор пристально смотрит на дорогу, на самом деле он в очередной раз пытался найти какой-то выход из этого тупика.
Его напарник, Витька Пашков, в свои двадцать два еще не был обременен узами брака. Мысли его перескакивали от вчерашней драки на дне рождения друга к мучительным размышлениям, где взять деньги на ремонт сдохшего мотоцикла. Пока это было все, чем жизнь озадачила его на данный момент.
– А почему именно здесь? – спросил Зудова сидевший сзади сержант, один из прикомандированных патрульных милиционеров.
– На другие заводы деньги уже провезли, это последний, – пояснил Павел.
– А «Металлист»? Он-то помощней этого «Каустика». У меня жена там работает, ей сегодня тоже должны деньги давать, – удивился сержант.
Паша резко обернулся.
– Ты это точно знаешь? – переспросил он.
– Конечно! – с пылом подтвердил тот. – Она у меня в бухгалтерии завода работает, так что знает побольше других.
Павел достал из кармана список, предоставленный ему Белоножко, и, хотя помнил его наизусть, снова перечитал. «Металлист» среди них не значился. А ведь это был самый крупный, единственный держащийся на плаву завод Кривова. Зудов ничего не понимал.
– Вот они! – сказал Гера, когда белая «Нива», проехав мимо, свернула к кирпичному кубу проходной. – Приготовились! – И первый снял с автомата предохранитель и передернул затвор.