![](/files/books/160/no-cover.jpg)
Текст книги "Июльская горячка = Неуловимый [СИ]"
Автор книги: Евгений Сартинов
Жанр:
Полицейские детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Глава 35
Николай Кочин был достаточно осторожным человеком только до той поры, пока дело не касалось денег. Приторговывая по мелочам, он мечтал о большом куше, таком большом, чтоб враз решить все проблемы. Кушем Николай считал три-четыре тысячи рублей, большую сумму он просто не мог себе представить.
Сегодня днем судьба подкинула ему шанс, хотя с утра хронически не везло. Во-первых, в кармане не было ни гроша, во-вторых, приперся Мазуров, в-третьих, никто ничего у него так и не купил. А тут еще Кочина турнули с насиженного места менты, откровенно тянувшие с торговцев небольшую мзду. Покорно собрав свои железяки, Николай бесцельно побрел по рынку, оглядываясь по сторонам в поисках знакомых, у которых можно было бы стрельнуть если не денег, то хотя бы сигарет. И в этот момент судьба-индейка повернулась к нему лицом.
– Никола! – услышал он и, обернувшись, увидел на другой стороне улицы своего старинного знакомого, Гошку Маренина. Этот сутуловатый, длинный парень тридцати двух лет был так же, как и Кочин, мелким тунеядцем с такими же запросами и с такой же степенью успеха. Родство душ, судеб и характеров сближало этих двух пасынков удачи.
– Иди сюда, работенка есть! – крикнул Маренин.
Николай резво поспешил к приятелю.
– Чего там у тебя?
– Алиеву надо машину разгрузить. Стольник на рыло отстегивает. Ты как, не против колымнуть?
Алиева Кочин знал – азербайджанец, плохо говоривший по-русски толстый мужик лет пятидесяти.
– Нет проблем, разгрузим.
Минут через пять на машине подъехал Алиев. Усадив доморощенных грузчиков в потрепанную иномарку, он отвез их на окраину города, к большому, внушительных размеров гаражу, около которого уже стоял фургон, старый «Зилок». Отключив сигнализацию, Алиев открыл ворота и махнул рукой шоферу грузовика. Тот развернул машину и подал к самым воротам.
– Хватит, – буркнул Рамиз, – дальше они сами.
В фургоне оказались многочисленные ящики с продуктами: тушенка, сгущенка, коробки с сигаретами и чаем. Кочин забрался в кузов и подтаскивал провиант к борту, Гоша таскал его в склад, а сам Алиев стоял рядом, зорко наблюдая за происходящим. Николаю бросилась в глаза коробка с надписью «Парламент», и ему в этот момент еще нестерпимей захотелось курить. Подняв вожделенную коробку, он отметил, что она тяжелей остальных. Кроме того, фирменная упаковка оказалась вспорота и грубо, видимо наспех, заклеена широким, прозрачным скотчем. Он, было, хотел сказать об этом хозяину, но тот махнул рукой.
– В сторону ее!
Когда кузов начал пустеть, в кармане Алиева зазвонил мобильник. Рамиз поднес трубку к уху, сказал несколько фраз на своем языке, потом что-то долго переспрашивал, повышая голос. Наконец он выругался, жестом показал грузчикам, чтобы те продолжали разгрузку, а сам вышел из гаража и продолжил разговор на улице. Вскоре машина была пуста, азербайджанец что-то орал в трубку, а водитель залез в кабину. Николай спрыгнул из кузова, глянул на Гошку и кивнул. Они понимали друг друга без слов. Гоша кинулся вправо, к ящикам с тушенкой, а Николай к той самой вскрытой коробке с сигаретами. Шофер запустил двигатель, так что треска вспарываемого скотча никто не слышал. Кочин сунул руку в коробку, но вместо ожидаемых сигарет почувствовал что-то продолговатое, металлическое на ощупь и тяжелое. Вытащив это нечто на свет божий, Николай с ужасом понял, что держит за ствол пистолет. На секунду он оторопел, и в этот момент грузовик газанул и медленно отъехал от гаража. Судя по интонациям в голосе, Алиев заканчивал разговор, и Кочин торопливо сунул оружие в свою сумку, затем поднялся и сделал пару шагов вперед навстречу азербайджанцу. Все получилось вполне естественно, тем более что и Гоша с невинной мордой и оттопыренными карманами ветровки спешил с другой стороны склада.
– Все, хозяин, работа сделана! – бодро отрапортовал Маренин.
Алиев для сущей важности повертелся по сторонам, велел зачем-то переставить ящики с тушенкой, а коробку «Парламент» отнести в дальний угол склада. После этого он расплатился с грузчиками, закрыл склад и подвез их до рынка. Проводив глазами машину азербайджанца, Гошка сделал хитрые глаза и, обернувшись к другу, сообщил:
– Я четыре банки тушенки стырил. А ты чего?
– Ничего, – коротко ответил Кочин и направился к табачному киоску купить сигарет.
– Ты чего это? – удивился Маренин. – Сдрейфил, что ли?
– Не было там ничего…
В этот момент Гошку окликнули. Тот оглянулся и, ссутулившись, побрел через дорогу. Это была его мать, единственный человек, который имел над Гошкой большую власть, чем водка и лень. Воспользовавшись моментом, Кочин быстро покинул рынок, по дороге купил бутылку самой дешевой, явно «паленой» водки, дешевую колбасу и через пятнадцать минут был у себя дома, в комнате старого деревянного барака постройки ударных тридцатых. Выпив полстакана сорокаградусной и закусив, он наконец-то достал из сумки пистолет. Это был тяжелый вороненый ТТ. Осмотрев оружие со всех сторон, Кочин пришел к выводу, что пистолет новый, он даже пах смазкой, этот запах Николай смутно помнил еще с армии. Положив оружие снова в сумку, Кочин завалился на кровать и начал думать. Тогда, на складе, в первый момент он сунул пистолет в сумку только потому, что это была добыча. Лишь теперь он понял, что совершил. Он украл оружие у бандитов! Если они хватятся, ему не жить. Теперь он находился в полной прострации и не знал, что ему делать. Не выдержав напряжения, Николай вскочил с кровати, налил еще водки, выпил, поморщился и снова упал на кровать.
"Черт бы побрал этих приезжих козлов! Понаехали тут, черножопые! А все менты виноваты, распустили этих азеров!" – зло подумал он, и невольно всплыла фигура Мазурова. И тут он понял, что надо делать, даже вскочил с кровати, настолько его поразила собственная хитроумная идея.
"Я сдам азера ментам, они его арестуют, пистолеты изымут, а склад с продуктами останется без хозяина, хотя бы ненадолго. Опечатают, и все. Так было с Кузьминым, когда его накрыли с «паленой» водкой. Вряд ли менты его подключат к сигнализации, у них вечно денег нет. Взять Гошку, он мужик здоровый, ночью ковырнуть ворота ломом, и бери что хочешь!"
В воспаленном мозгу Кочина возникла блаженная картина. Он уже на складе, набирает полные сумки тушенки, сигарет, водки. Торопливо схватив потертую сумку, в которой лежал пистолет, закрыл комнату и побежал на почту звонить Мазурову.
Увы, именно в этот момент судьба начала отворачивать от Николая Кочина лицо и поворачиваться привычным местом. Дома Мазурова не было, а другого телефона Николай не знал. И надо же такому случиться, что в это же время к Рамизу Алиеву приехал его племянник, Али Гасанов. Любимый родственник направлялся в Москву с большой партией товара и на всякий случай решил запастись оружием. В такой просьбе Рамиз отказать ему не мог. Они прибыли на склад, и, лишь только наклонившись к коробке, Алиев увидел надорванный скотч. Торопливо отодрав его до конца и заглянув внутрь, Рамиз разразился неистовыми ругательствами. В этот раз ему переправили много патронов и лишь два пистолета. Теперь в коробке лежал один вороненый ТТ.
Невезение Кочина продолжалось. По дороге со склада Алиев увидел Гошку Маренина. Тот все-таки вырвался из-под опеки матери и, уже пьяный, без дела шатался по рынку.
– Эй, Гошка, иды сюда! – крикнул ему Алиев.
Тот оживился, думая, что ему опять хотят дать еще какую-то не сильно обременительную работенку. Тем неприятней был сюрприз, когда, прибыв на склад, оба азербайджанца начали его дружно бить. Хотя Гошка на голову был выше своих истязателей, по складу характера был слабак. Через пятнадцать минут он рассказал все, что знал: про ворованную тушенку, про странную торопливость Кочина, где тот живет, и даже то, что Николай частенько стучит ментам. Последнее было самым большим ударом для гостей с Кавказа. Отойдя в сторону, они начали совещаться.
– Я думаю, он не врет, – предположил племянник.
– Шакал он и есть шакал, – согласился дядя. – Все эти русские пьяницы и воры, отойти на минуту нельзя, стащат все, что угодно. Что с этим делать? Отпустить?
– Отпускать его нельзя, слишком много знает. Давай я его сейчас вывезу, брошу где-нибудь по дороге.
Сидящий на полу Гоша вытирал полой старой ветровки разбитый нос и старался понять, о чем говорят его мучители. Алиев подошел, присел на корточки:
– Харашо, дарагой, я тебе верю. Это все Кочин твой, совсем плахой человек, да? И где он живет, говоришь?
– На Херсонской, это в Соцгороде, дом пять, комната восемь. А я только тушенку взял, я и не видел, что он там делает… – зачастил он.
– Хорошо-хорошо, я же тебе верю, – говоря это, Алиев кивнул куда-то за спину. Маренин хотел обернуться, но не успел. На его голову обрушился тяжелый стальной прут. Через полчаса Гасанов подогнал к гаражу свою «Газель», тело неудачника Гошки погрузил в кузов и повез в сторону столицы. Выкинул его той же ночью в лесу, в трехстах километрах от Кривова.
Найти Николая Кочина для азербайджанца оказалось делом гораздо более трудным. Алиев еще плохо знал город и долго искал эту проклятую улицу Херсонскую, когда же нашел, то выяснилось, что хозяин отсутствует. Азербайджанец срочно покинул барак, настолько тягостное он производил впечатление. Обитали там, в основном старухи да люди, стремительно опускающиеся до положения бомжей. На него косились с удивлением. Слишком приметная внешность, иномарка, пусть и изрядно потрепанная. Отъехав от барака метров на сто, он встал так, чтобы видеть подъезд. Время шло, Кочина не было, и Рамиз все больше нервничал. Уже начало темнеть, когда кавказец увидел группу парней, неторопливо шагающих к бараку. Алиев присмотрелся и понял, что одного из них он точно знает. Открыв дверцу, он крикнул:
– Эй, Юрка, иды сюда, дэло есть!
Глава 36
В отличие от своих коллег, с ходу взявших след и теперь с азартом преследующих жертв, Юрий Астафьев пребывал в упадническом настроении. Дело «грибника» не сдвинулось с мертвой точки. Даже объявившиеся родственники последней убитой девушки не дали никакой зацепки. Пришлось заняться рутинной работой, обходом грибников, указанных в списке Козлова. Первым в нем значился некто Симоненко, вместо имени Анатолий Григорьевич поставил в скобках «Боровик». По указанному адресу Астафьев никого не нашел, на стук в калитку никто не вышел, только здоровущая собака отозвалась басовитым лаем, и, как рассмотрел в щелку ворот оперативник, на дверях дома висел амбарный замок.
– Вам кого? – раздалось откуда-то сбоку. Обернувшись, Юрий увидел стоящего у соседней калитки человека. К удивлению Астафьева, это оказался не кто иной, как его старый знакомый старик Пахомов, безнадежно разыскивающий пропавшую свою жену, Евдоху.
– Иван Матвеевич? Вы тут живете? – спросил Астафьев. В доме Пахомова он не бывал ни разу, дело это начинал еще Мазуров, потом он заболел, и Юрий провел тогда всего пару допросов. На хозяине были старые камуфляжные штаны, майка, в руках топор.
– Да, это мои хоромы. А вы к соседу?
– Да, надо бы его повидать. Не знаете, когда он будет?
– Нет! – засмеялся Пахомов. – Вы его с утра не найдете. Он по зорьке оседлал свой мотопед – и в Луга. Пока остальные встанут, приедут – от грибов одни пеньки останутся.
Пахомов вернулся во двор и занялся делом. Поставив на колоду круглую чурку, тюкнул ее топором, от чего она удивительно легко раскололась на две части.
Астафьев подошел к старику.
– А отчего его зовут "Боровик"? – спросил оперативник.
– А он эти грибы уважает больше всего. У него свои места, он их бережет, никому не показывает. Пробовали мы как-то проследить за ним, но нет. Сбежал! Жлобина еще тот!
– А вы тоже грибами увлекаетесь? – удивился Юрий.
– Да, конечно. Я люблю свежие, жареные, только что срезанные! Но, правда, что тут за грибы? Это смех один. Вот в тундре, на Чукотке, Камчатке – вот там грибы! Там и ходить никуда не надо, выехал на вездеходе, остановился, прошелся по кругу метров пятьдесят на пятьдесят – никакой тары не хватит!
Рассказывая это, Пахомов продолжал колоть дрова. Прервала это занятие миловидная женщина лет сорока пяти, показавшаяся на крыльце дома.
– Вань, грибы готовы, только вот хлеба у нас нет. Ты бы съездил в магазин.
Увидев Астафьева, женщина смутилась.
– Ой, а у нас гости. Здравствуйте, Юрий Андреевич! Проходите в дом.
– Да нет, я тут случайно, мимоходом, я пойду. У меня еще много дел.
Юрию было понятно смущение Антонины Ивановны. Эта молодая вдова, соседка Ивана Матвеевича через дорогу, проходила основной свидетельницей по делу об исчезновении жены Пахомова. Именно она видела, как Евдокия Алексеевна садилась в автобус и провожал ее любящий супруг. О том, что эта парочка с недавних пор стала жить вместе, Астафьев не знал.
Юрий вышел со двора, закурил и, не торопясь, пошел в сторону дома очередного грибника, отмеченного в списке Козлова. Он видел, как вскоре из калитки вышел Пахомов, легко запрыгнул на велосипед и покатил в противоположную сторону.
Ничего толкового от заядлых грибников Юрий в тот день не узнал. Более того, уже вечером он испытал нешуточный удар по своему самолюбию. Когда поздним вечером он возвращался домой, рядом с ним притормозил «Вольво». Хозяина его Юрий знал прекрасно, с Вадиком Долгушиным они дружили еще со школы. Вечный студент и сын обеспеченных родителей, Вадик относился к жизни как к череде приятных развлечений.
Тонированное стекло медленно поползло вниз, глухие звуки ритмичной музыки вырвались наружу, и на сиденье рядом с водителем Юрий увидел Юлию, свое последнее и, как он считал, довольно серьезное увлечение. Ему казалось, что более красивой девушки он еще не встречал. Она была невысокого роста, но с точеной, соблазнительной фигурой. Роскошные русые волосы и голубые глаза на милом лице делали ее просто неотразимой. Юрий был уверен, что у них все очень серьезно. Они встречались уже более полугода, и ему казалось, что и Юля любит его.
– Привет, – сказала она.
– Здорово, мент-каторжанин! – прокричал, перегибаясь со своего места, Вадик, высокий парень с длинным, не очень красивым, но обаятельным лицом, с открытой белозубой улыбкой.
– Привет, – ответил Юрий, нагибаясь к открытому окну. – Вы это откуда?
– С Ильменя. Где еще можно существовать в такую жару? Только в воде, – продолжал Вадик. – А тебя где носит?
– Да у меня запарка, еще одну женщину задушили, слыхали?
– Да слыхали уже! – подтвердил Вадик. – Весь город гудит. Что, Чикатило воскрес?
– Да не Чикатило, свой гад, местный кто-то.
– Ты куда идешь-то? – спросила Юлька.
– Да надо по одному адресу еще зайти, а потом домой.
– Во, парень пашет! – снова заржал Вадик. – Ты хоть дома-то бываешь?
– А как же. Через час примерно приземлюсь. Ты придешь? – спросил он Юлию.
Та сморщила красивое личико.
– Нет, хочу выспаться. Завтра родители с утра потащат за грибами, не хочется, конечно, но придется.
– Постой, за какими грибами? – встревожился Астафьев. – Тут маньяк вовсю шурует, душит одну за другой, а они за грибами собрались!
– Да ладно, тебе, какой маньяк, я ж с родителями еду!
– Ну и что, что с родителями? Водягина вон тоже с родственниками была, а в тридцати метрах от машины задушили, никто и не услышал. Не езди, отговори их.
– Ну, как же! Ты моего папочку, что ли, не знаешь? Он если во что упрется, то это насмерть.
– Тогда не отрывайся от них, рядом будь.
Юлька с ужасом посмотрела на него.
– Ты что! Четыре часа рядом с предками, я же с ума сойду! Я и дома-то столько не бываю.
Юрий уже не знал, что и сказать, а Юлия зевнула и повернулась к Вадику.
– Поехали, а? Мне еще собраться надо, подстирать кое что. Пока, – махнула она рукой Астафьеву, стекло поднялось, и «Вольво» резво взяла с места.
Лишь теперь до Юрия начало доходить истинное положение вещей. Долгуша, конечно, хороший друг, но что это он едет с озера с его девушкой? И потом, откуда эти командные нотки в голосе Юлии? Впервые в жизни ревность начала терзать его.
Вернувшись домой, он бросил на стол свою надоевшую папку и как был, одетым, упал на диван. С полчаса он заново переживал весь разговор, теперь с типично ментовской дотошностью вспоминал выражения лиц, интонации Юлии и Вадика. Особенно его бесило поведение старого друга.
– Гад, неужели он ухлестнул за Юлькой, – вслух пробормотал Юрий. Терзаемый новым для него чувством, он разделся и залез под душ. Горячей воды, как обычно, с мая месяца в городе не было.
"Если это так, убью обоих", – решил он, дрожа и растираясь махровым полотенцем.
После душа и нехитрого ужина он со свежей головой сел просматривать свои записи, но в голову упорно лезло только одно – Юлька и Вадик в этом чертовом «Вольво». Воображение рисовало одну за другой картины с участием бывшего друга и бывшей любимой. Это было тем более легко, что тело Юльки он знал до мельчайших подробностей, до крошечной родинки между грудей. Маялся он долго, затем решил позвонить предателям. Если обоих нет дома, значит, они точно где-нибудь трахаются в лесопосадке. Юрий уже взялся, было, за телефон, лишь взгляд на часы остановил его, стрелки показывали половину второго ночи, и звонок в такое время суток мог вызвать только гнев родителей обоих изменщиков, тем более голос Астафьева прекрасно знали.
– Черт с вами, я еще до вас доберусь, – пробормотал Юрий, положив трубку на аппарат. Он почувствовал, что сегодня не уснет, и, спустившись вниз, в круглосуточном магазине купил бутылку водки. Стакан этого «лекарства», принятый почти без закуски, сыграл роль снотворного.
Уснуть Астафьев уснул, но снилось ему все то же, от чего он так хотел избавиться. Это был лес, и все те же действующие лица: Вадим и Юлька. Они долго привязывали голого Юрия к дереву, затем старательно втискивали в рот кляп. После этого парочка начала стягивать друг с друга одежду, хохоча и поглядывая в его сторону. Эротическое шоу сменилось откровенным сексом, и, чувствуя возбуждение, Юрий начал рваться из пут, но ничего не получалось. В самый разгар любви Вадик положил ладони на горло Юлии и начал ее душить. Она пыталась оторвать руки Долгуши от своего горла, но это не удавалось, и вскоре тело Юльки начало биться в мучительной агонии. Юрий непостижимым образом видел всю эту сцену с самых разных сторон: и сверху, и сбоку, и даже глазами убийцы. Он видел побагровевшее лицо Юлии, ее открытый рот, вылезающие из орбит глаза. Он хотел закричать, но мешал кляп. Когда он от него все же избавился, то во все горло что-то заорал. Астафьев рванулся всем телом и… вскочил с пола, ощущая напряжение в голосовых связках, в ушах стоял собственный, дикий крик. Несколько минут он оглядывался по сторонам, не понимая, как очутился на полу. Болел лоб, а во входную дверь кто-то сильно барабанил. С трудом выпутавшись из скомканной простыни, он, наконец, встал. Но его тут же качнуло в сторону так, что он свалил журнальный столик, рассыпав разложенные на нем бумаги. Переборов силу земного притяжения, Юрий замотался в простыню, добрался до прихожей и приоткрыл дверь. На пороге стояла соседка, тетя Маша.
– Юра, ты живой! – словно не веря своим глазам, закричала она, увидев заспанного Астафьева.
– Да, а что? – не понял Юрий.
– Ты так сейчас кричал, я думала, тебя тут убивают! – хватаясь за сердце, призналась женщина.
– Да нет, это мне сон плохой приснился. Я вон даже с дивана упал, – честно признался он.
Запах перегара, дошедший до соседки, тут же ее успокоил, раскрыв истинную причину безумства соседа. Ее покойный супруг не раз совершал во сне подобные полеты. Ну, напился мужик, слетел с кровати, на то он и мужик.
– Ох, Юрик, как ты меня напугал, как напугал! Ну, ладно иди, досыпай.
Об этом можно было только мечтать! Но за спиной в квартире уже вовсю звенел будильник.
Бреясь, Астафьев обнаружил на лбу солидную шишку. Присвистнув, он ощупал ее, выругался и попытался замаскировать ее волосами. Из этого ничего не вышло. Завтрак сопровождался осмыслением такого реального, жуткого сна.
"Вадик – «грибной» маньяк? Чушь какая! Он и в лесу-то бывает только на шашлыках и мухомора от опенка не отличит. Присниться же такой дурацкий сон?" – недоумевал он.
Другая мысль неожиданно пронзила Астафьева: "Дурак, а почему я не позвонил отцу Юлии, не сказал ему про маньяка?!"
Он кинулся к телефону, торопливо набрал знакомый номер. На другом конце провода тут же подняли трубку, но, к разочарованию Юрия, это оказалась Юлькина бабушка.
– А Валентина Михайловича можно к телефону? – спросил он.
– Нету его, все с утра уехали за грибами, – задребезжала старушка.
– Давно?
– Да, почитай, только солнце встало. Часов в пять утра.
"Сейчас восемь, проспал все на свете, козел!"
– А куда они уехали, он не сказал?
– Они все к Марьевке ездят, там грибов всегда много. Я ведь оттуда родом, мы в детстве их кадушками солили. Сейчас уже не то…
Мемуары старшего поколения сейчас меньше всего интересовали Юрия. Не слишком вежливо прервав разговор, он подхватил папку и отправился на работу. Не успел он переступить порог ГОВД, как дежурный по городу выглянул из своего «скворечника» и поманил его пальцем.
– Давай Юрик, вызов по твою душу. Около Марьевки сегодня утром какую-то девушку задушили.
Астафьеву показалось, что он сейчас либо сойдет с ума или умрет.