![](/files/books/160/no-cover.jpg)
Текст книги "Июльская горячка = Неуловимый [СИ]"
Автор книги: Евгений Сартинов
Жанр:
Полицейские детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
Глава 3
Над этим вопросом задумались в это же время еще четыре человека, находившиеся на другом конце города. После выпитой водки основной мандраж у них прошел, только дымили все непрерывно, прикуривая одну сигарету от другой.
– Не хрен было подставляться, – сказал самый старший, худой мужчина с седыми висками. По сравнению с остальными членами банды он казался почти стариком, хотя ему только стукнуло тридцать семь. Видимо, когда-то он был очень хорош собой, и, хотя жизнь потрепала его изрядно, и щеки изрезали морщины, а волосы поредели, порода все еще просматривалась в его как бы стертом облике. Темные, красивые глаза, чувственный рот, в самой поджарой, широкоплечей фигуре, незаурядный запас энергии. На таких, как он, женщины после тридцати реагируют мгновенно.
Обильные наколки на руках, голос с хрипотцой, манеры Геры, по паспорту Александра Герасимова, – все говорило о богатом опыте по части отсидок в местах не столь отдаленных. Между тем он с высоты своего опыта продолжал разбор полетов:
– …А теперь вы засветились как на рентгене, а такой фарт, как сегодня, он ведь до времени. Да, Серый, завтра, а лучше сегодня же ботву свою сбрей, приметная больно.
– Чего? – не понял Сергей. – Какую ботву?
– Шевелюру свою долбаную, вот какую! Засветился ты с ней по-крупному. На хрен тебе было маску снимать?
Сергей промолчал, он не стал объяснять, что в пылу борьбы она перевернулась и он, ничего не видя, просто-напросто запаниковал. Но прическа Сергея действительно была слишком приметна. Сзади, ниже затылка, она сходила на нет, спереди длинные, мелированные волосы падали парню на глаза, и он постоянно закидывал их назад.
– Нет, надо делить деньги и сваливать отсюда, и как можно скорее, – нервно сказал Витька, раскормленный парень, ровесник обоих налетчиков. В свои восемнадцать лет он уже весил сто десять килограммов. Кличка у него была простая и соответствующая истине – Толстый. Он на это не обижался, привык. Именно он в момент ограбления сидел за рулем зеленой «девятки», и именно в его храбрости сомневался Серый.
– Вот так мы все и погорим, – усмехнулся Гера. – Один свалит, а других подставит. Мамочка твоя ведь сразу побежит к ментам: "Ой, сынку любимый пропал! Целую ноченьку не ночует!" А те пробьют тебя по машине – зеленая «девятка», и все, кимблямс нашей компании! Ментам ведь после этого вычислить твоих друзей будет раз плюнуть. – Гера убрал усмешку, глаза обдали Витьку свинцовым холодом. Если что отчудишь, Толстый – найду и яйца лично откручу. Медленно и с душой. Все понял?
– Понял, – поежился Толстый. – Че ты так сразу? Я просто, предложил.
– А с тобой по-другому нельзя. Когда стволы отдавал, не засветился? – сменил тему Гера.
– Да нет, мы же по-быстрому, минута в минуту. Я подъехал ровно без пяти, он дверь приоткрыл, я сумку отдал, и все. На улице не было никого: ни машин, ни людей.
– Хорошо, – сбавил тон Гера. – Теперь о деле. То, что вы не сгорели, это чудо Божьей Матери, ей свечку поставить не забудьте. Валить надо было сразу, обоих! Я же вам говорил, дуракам! Валить!
– Так баба в секунду сомлела, зачем ее-то мочить? – попробовал возразить Серый и потрогал большой синяк под глазом – напоминание об убитом охраннике.
– Ее счастье, что сомлела, а в следующий раз – сразу, без базара. Свидетели нам не нужны.
– В какой "следующий раз"? – удивился Толстый. – Ты это про что, Гера? Мы только на это дело подписывались, про что другое и разговора не было.
На лицах подельников тоже появилось чувство недоумения. Гера усмехнулся и обвел подручных пристальным взглядом.
– Что, щенки, скисли? Первый скачок – и в кусты? А вот хренушки вам! Будем считать, что сегодня была разминка. С вычетом бабок, простреленных этим придурком, – он кивнул в сторону съежившегося Серого, – у нас выходит по сто кусков на рыло, а это не куш, это так, пару раз в «буру» сыграть. На эти деньги даже тачку приличную не купишь. Вот послезавтра на «Металлист» привезут зарплату, три с половиной лимона, прикиньте хрен к носу. Это уже и на юг можно смотаться, куда вы там все рветесь – на Канары, что ли? И тачку купить. Ну, как, орлы, рванем судьбу за жабры?
– А это все точно? – тихо спросил Серый, опять трогая опухший глаз. – Не сгорим?
Гера снисходительно усмехнулся:
– Наколка цветная, можешь не сомневаться. А все остальное зависит только от нас. В этот раз я с вами сам пойду, чтобы не сомневались. В случае чего я все подчищу.
Молодежь переглянулась между собой: последняя фраза Геры для них значила много.
– Ладно, можно попробовать, не так уж это все и сложно оказалось, – сказал Толстый. – Раз удалось, почему еще не повезет? – Он потянулся к бутылке, налил всем водки. Помимо трусости, он был еще одержим и страстью к деньгам.
– Ну, тогда выпьем, – согласился Гера, – а потом обсудим, как все обставить. Надо все хорошенько обмозговать.
Глава 4
В восемь часов вечера Колодников вынужден был покинуть родное третье отделение.
– Касьянов вызывает, там, в управлении, собрались все эти гаврики из Железногорска, я зачем-то понадобился, – сообщил он Зудову.
– Он без тебя просто не может жить, – съехидничал Павел. – Такой вид изощренной любви.
Сиротин в это время очередной раз рассматривал зудовский фотоархив. Паша уже года четыре собирал собственное досье на всех потенциальных кривовских бандитов. Все, кто задерживался и попадал в его третье отделение даже за самые ничтожные грешки, проходили перед объективом его фотоаппарата.
– Ага, это ты точно определил, главное – "и в особо циничной форме", – процитировал Андрей сухой язык милицейских протоколов. – В общем, так, Павел! Ты это инкассаторское дело ведешь целиком и полностью. Попробую выбить для тебя еще кого-нибудь, хоть того же Юрку Астафьева. Как, сгодится?
– Вполне, – согласился Павел. – Шаврина мне еще дай, тоже толковый мужик, с тачкой тем более.
– Хорошо, считай, он – твой. – И Колодников со вздохом побрел на выход.
Вся милицейская братия собралась в кабинете начальника ГОВД Петухова. Народу было так много, что пришлось принести стулья из других кабинетов. Во главе стола сидел прокурор области, рядом – следователь Обрубов, которому досталось вести это дело. По бокам – остальные деятели из прокуратуры, МВД и ФСБ. Кривовские сыщики расположились во втором ряду. Колодников опоздал к началу совещания и сразу же столкнулся с укоризненным взглядом начальника УГРО Касьянова. Между тем докладывал Обрубов. Выглядел усталым и даже подавленным.
– Итак, можно считать точно установленным, что родственники Водягиной никакого отношения к факту ее убийства не имеют. Мотивов для убийства у них никаких, они ее просто обожали, к тому же она прилично помогала им материально. Их дочь, племянница Елены, учится в Москве, оплачивает учебу Водягина. Что мы имеем еще? Почти наверняка доказано, что за тот час, пока родственники не хватились Елены, мимо не проехало ни одной машины.
– А почему? – поинтересовался прокурор. – Это как-то странно. Что, народ грибы перестал собирать?
– Нет, не перестал, но сегодня среда, рабочий день. Слышали, как неподалеку проезжал мотоциклист, но он, судя по показания Крюковых, не останавливался. Ехал со стороны Кривова. Василий Крюков определил как очень старый «Восход». В технике он разбирается хорошо, давно работает автомехаником, так что ему можно доверять.
– Ищете? – спросил прокурор.
– Конечно. Кроме того, рядом с местом преступления могли быть велосипедисты и пешеходы. Но их также нужно искать только в Кривове, до Железногогорска оттуда далековато, более пятидесяти километров. К семи утра доехать нереально. А до Кривова пять километров, пешком можно дойти. С вечера также никто не приезжал: палаток не зафиксировано, свежих кострищ не попадалось. Холодно еще для туристов.
Совещание продолжалось, кто-то подходил, кто-то выходил, и Колодников подсел на освободившееся место поближе к Касьянову.
– Как там это дело с кассирами? – тихо спросил тот.
– В работе, – так же тихо ответил Андрей.
– Сразу не удалось?
– Нет, но наследили они прилично. Есть за что зацепиться.
На них начали осуждающе поглядывать, и собеседникам пришлось примолкнуть. Вскоре разговор на совещании коснулся лично их.
– Я думаю, что поиски грибников, рыбаков и прочих любителей "тихого отдыха" стоит поручить местным работникам угро, они эти места лучше знают, да и контингент местный тоже более известен, – предложил прокурор.
– Но у нас сегодня тоже произошло серьезное преступление, нападение на инокасаторов с одним убитым, – подал голос Касьянов. – Нам нельзя отвлекать людей от этого дела.
– Знаю, но с этим, надеюсь, справитесь быстро, – подал голос начальник губернской милиции генерал-лейтенант Глухарев. – Это дело местного масштаба. А основные силы бросьте в помощь Обрубову.
После окончания долгого, утомительного совещания Касьянов пояснил, зачем ему понадобился Колодников.
– В прошлом году ты по делу Орловой долго занимался этими рыбаками, так что тебе и карты в руки. К тому же Луга ты все равно знаешь лучше меня.
Касьянов только три года как перебрался из Кустаная в Кривов, так что в этом он душой не кривил. Андрей чуть поморщился.
– Надо бы Пашке помочь с ограблением, дело сложное, мокрушное, – попробовал отказаться он.
– Ничего, справится, – хмыкнул Касьянов. – Он же майор у нас, это в тридцать шесть лет, так пусть пашет.
Касьянов был неплохой мужик, но, забуксовав в своем проклятом богом Казахстане с карьерой, он недолюбливал тех, кто слишком рано, по его мнению, надел такие же, как у него, майорские звездочки.
«Копейка» остановилась около проходной автопарка.
– Большое спасибо, что подвезли, – сказал Сиротин, выбираясь из машины. – Всего хорошего вам.
– Может, вас подождать? – предложил Павел. – Вы же говорили, что у вас тут дел на пять минут.
– Нет-нет, не надо! – замахал тот руками. – Я живу отсюда буквально в двух шагах, на Запорожской. Идти пять минут, не больше. Большое спасибо, что сюда подвезли.
– Вам спасибо, вы нам здорово помогли. Рано или поздно, но они нам все равно попадутся, – пообещал Павел. – Слишком уж у них рожи характерные. Рассмотрели вы их отлично.
– Да это что, вот если бы я их сразу опознал да сказал вам, кто они такие и где живут. – Марк Осипович подумал и сказал: – Есть такое странное чувство, что где-то я эту парочку уже видел. Но не в нашем автопарке, это точно. Где-то в городе. И как будто кто-то еще с ними должен быть.
– Как это? – не понял Павел.
– Ну, вот представьте себе… – Сиротин напряженно замолчал, подыскивая сравнение. – Статую "Рабочий и Колхозница" помните?
– Конечно, кто ее не видел.
– Вот, и представить их раздельно очень трудно. И этих парней я видел с кем-то еще, может, втроем, может, вчетвером, может, вообще на какой-нибудь демонстрации или празднике! И теперь мне нужно увидеть что-то еще, чтобы вспомнить это. А так – не могу. Хотя вертится где-то близко!
Он с досадой махнул рукой.
– Ладно, не мучайтесь, – засмеялся Павел. – Как вспомните, позвоните. Телефон я вам свой дал?
– Да-да! – инженер хлопнул себя по карману пиджака. – Непременно позвоню, можете не сомневаться.
– Ну, всего хорошего!
Машина уехала, а Марк Осипович привычно, как и все предыдущие тридцать лет, направился к проходной. На скрип турникета в окошечко выглянул вахтер. Главный инженер кивнул ему и отправился к ремонтным боксам.
В автопарке царил полумрак, только в одном углу ярко горел свет: новый красный автобус, судьбой которого и интересовался Сиротин, стоял на яме. Спустившись на пару ступенек и заглянув под днище автобуса, Марк Осипович огорченно покачал головой.
– Эх, как они мне надоели! – с чувством пробормотал он. – Хоть кол на голове теши, а они все на своем!
– Вы про кого это, Марк Осипович? – раздался позади знакомый хрипловатый голос.
– Да про слесарей, горе наше, – скривился инженер. – Они должны были еще до обеда его сделать, и ничего. Разобрали кардан и бросили! А утром он должен быть на маршруте!
Сиротин выбрался из ямы, отряхнул брюки и поднял глаза на своего собеседника. Он хотел сказать что-то еще, но слова словно замерли в горле, Марк Осипович даже побледнел.
– Что с вами? – встревожился мужчина в рабочем комбинезоне. – Вам плохо?
– Нет, все хорошо, – пробормотал Сиротин, но поверить ему было трудно.
– А все-таки, что случилось? – настаивал рабочий, вытирая ветошью замасленные руки. – Может, сердце прихватило? Валидольчику принести?
– Да нет, все нормально, уже все нормально, – пробормотал главный инженер, а затем спросил: – А ты чего это, Александр, так поздно в парке? Ты же на первой смене был?
– Да повозится надо, я же с завтрашнего дня в отпуск ухожу, – пояснил тот. – Этот ковбой, Лешка Хромов, вместо меня будет, а он же в мотор совсем не лазит. Ему лишь бы гонять, едет, и ладно. Угробит мне машину, и все.
– Ладно, я пошел. – Марк Осипович повернулся, а потом все же задал один не очень логичный вопрос: – Слушай, Сашка, у тебя, кажется, гараж в районе старого кладбища?
– Да, а что?
– Да… – Сиротин замешкался, – сосед один у меня спрашивал, ему в том районе гараж нужен. У тебя нет на примете?
– Нет, но я поспрашиваю, если надо. Хорошо?
– Хорошо-хорошо! До свидания. – Марк Осипович сделал несколько шагов, завернул за красный автобус, остановился, привалившись спиной к прохладному железу, и перевел дух.
"Похоже, зря я его про гаражи спросил, – подумал Марк Осипович, – как бы он не догадался. Хотя как?" Перед глазами его снова появилась вынырнувшая из памяти картинка: он проезжает по гаражному ряду, там стоят те, сегодняшние грабители, а Сашка Герасимов копается в моторе зеленой «девятки».
Сиротин осторожно выглянул и посмотрел на освещенную часть бокса. Собеседника его и след простыл, тогда он с недоумением вышел из своего прикрытия. Боксы были пусты, это подняло в душе главного инженера чувство опасности и тревоги. Он услышал сзади какой-то шорох, хотел обернуться, но не успел. Шестикилограммовая кувалда со страшной силой опустилась на его затылок.
Глава 5
День этот для всех работников уголовного розыска третьего отделения милиции начался, как обычно, с оперативки. Только народу в этот раз было как никогда мало: трое оперуполномоченных да шесть участковых. Собирались, как обычно, не спеша, опаздывая, на ходу отбиваясь от заждавшихся посетителей. В основном это были потерпевшие, пришедшие в отделение чуть ли не к семи часам утра в полной уверенности, что вся милиция должна работать круглосуточно. Были и старые знакомые, «завсегдатаи», при виде которых участковых начинала трепать нервная лихорадка. Одна из посетительниц, в галошах на босу ногу и ржавого цвета плаще – ее нарядом на все времена года, – цепко ухватилась за рукав участкового Фортуны и торопливо выдала словно выученный наизусть текст.
– Невозможно же с ними жить, невозможно, пьют, все из дома выносят и пропивают, куда милиция смотрит! Я сколько прошу вас посадить их, сколько прошу! Ведь невозможно так жить! Невозможно! Невозможно!
Она повторила эту фразу раза три, потом неожиданно замолкла, развернулась и стремительным шагом двинулась прочь из отделения. Следующим пунктом ее программы была городская мэрия, затем прокуратура, и так по кругу.
Еле избавившись от этой сумасшедшей старухи, Фортуна попал в объятия пожилой женщины с палочкой в руках.
– Володь, – с чувством начала она, – ну сделай что-нибудь! Третью ночь у соседей ночую! Так и грозит голову топором снести. Володь, ну хоть на пятнадцать суток его посади!
Круглое лицо Фортуны скисло.
– Да куда я его посажу! – взорвался он. – Тут за злостное хулиганство не можем посадить, а ты со своим сыночком. В дурдом его нужно оформлять, в дурдом!
Старуха канючила до тех пор, пока Фортуна не пообещал ей сегодня же зайти и попробовать «приструнить» ее сына, уголовника с богатым послужным списком. Так что когда вспотевший участковый появился на пороге кабинета, все уже были в сборе и ждали только его.
– Нет, классно день начинается! – с порога сообщил он всем присутствующим. – Если так и дальше пойдет, то к вечеру я повешусь.
– Кто там тебя тормознул? – спросил Зудов, рассматривающий какие-то записи.
– Да сначала эта, Трандычиха, поймала, потом Незванская достала. Сын ее гоняет с топором целыми днями, а я его должен воспитывать.
– Это младший, что ли? Володька? – поинтересовался кто-то из участковых. – Сажал я его как-то.
– Ну да, он. Старший-то, Сашка, на зоне крякнул. А у этого совсем крыша поехала, все за матерью с топором бегает…
– Ладно, хватит лирики, – прервал обсуждение Павел. – Давайте работать.
Планерку Зудов вел в первый раз в жизни.
– Так, сначала по делу Водягиной. У кого что есть? Семин, ты проверил этого своего грибника на «Восходе»?
Участковый отрицательно замотал головой:
– Нет, там полный облом. Он, оказывается, его разобрал еще в прошлом году, по осени.
– Чего это он? – удивился Павел.
– Да старье. Замучился ремонтировать, продал на запчасти, остался там бачок да рама. Я проверил.
– У меня в этот день Павлов ездил в Луга, у него как раз "Восход", – подал голос Андрей Мысин, участковый района под названием Гусинка, – но он говорит, что ездил на Гнилое, а там никак в Дубки не попадешь…
Отчет продолжался минут двадцать, затем Павел ввел всех в курс дела по автопарку, зачитал ориентировки с описанием машины и самих грабителей и отпустил участковых.
– Так, теперь с вами, господа тунеядцы, алкоголики и дебоширы, – обернулся он к оперативникам. – Есть наряд в песчаный карьер. То есть пошли ко мне в кабинет.
Внимали ему двое: Юрий Астафьев и Алексей Шаврин. Остальные были откомандированы в управление для работы по делу Водягиной. Цепочкой, как утята за мамкой, они последовали за Павлом, открыли свои непременные папки. Но сначала Зудов решил выполнить привычный ритуал.
– Так, война войной, а обед по расписанию, – заявил он и взял тефалевский чайник. – Пока я чаю не напьюсь, хрен с места сдвинусь.
Его собеседники засмеялись. Эту привычку Зудова знали все, и если кто-то «обламывал» ему с утра эти "чайные церемонии", то он потом весь день чувствовал себя не в своей тарелке.
Разговор продолжили только за чаепитием.
– Значит, «Перехват» плодов не дал? – уточнил Астафьев. – Что же, они бросили машину?
– Да кто знает, – неуверенно сказал Павел. – Пробовали две похожих «девятки» в час ночи выехать с девочками из города, их проверили, перетрясли все, что можно, на всякий случай всех переписали, и все. Я так и думал, что они из города сейчас рыпаться не будут, лягут на дно.
– Список «девяток» гаишники, конечно, подготовили, – сказал Шаврин, тридцатилетний, коренастый мужик.
– Ты им как раз и займешься, – сказал Зудов, подавая ему большой лист бумаги. – Это мы с Шалимовым еще вчера обговорили. Там не очень много, штук сорок.
– Ага, совсем немного, – засмеялся Алексей. Его поддержал Астафьев, высокий, симпатичный парень, с густыми, темно-русыми волосами. Особенностью его внешности были глаза, вернее, их цвет. Один – голубой, другой – зеленый. Друзья подкалывали: один мамин, другой папин. Тем не менее, этот, по сути, изъян придавал его лицу выражение какой-то незащищенности и вместе с тем особой привлекательности.
Астафьев обычно занимался пропавшими без вести людьми и находящимися в бегах уголовниками. Но с уходом на пенсию своего непосредственного начальника и напарника, Ивана Михайловича Мазурова, Юрия начали нещадно бросать на подмогу с одного дела на другое, и этот пинг-понг ему изрядно надоел. Конечно, при Михалыче, так все звали Мазурова, такого не было, он сам выбирал, когда и кому помогать, но и авторитет Мазурова был непререкаем, а Астафьев свой еще только зарабатывал.
– Пока их всех обойдешь, целая неделя, блин, уйдет, – продолжал, дуя на слишком горячий чай, Шаврин. – Машины-то не дали?
– Покатаешься на своей. Кстати, – вспомнил Зудов, – а у тебя ведь тоже зеленая «девятка»?
– Да! – оживился Шаврин и провел по списку пальцем. – Ну-ка проверим, не забыли они там ничего. Шнурков, Шлыков, о! Шаврин! Есть. Одного, будем считать, уже проверил.
Павел обернулся к Астафьеву, подмигнул ему:
– Ну что, Юр, поверим ему на слово или будем крутить гражданина до конца?
– А как же! Только так! Работать так работать, – поддержал игру Юрий и, уставившись в глаза коллеге непроницаемым взглядом, продолжил уже совсем другим, резким и суровым тоном: – Итак, гражданин Шаврин, где вы были вчера днем с двенадцати до пятнадцати часов? И в глаза, в глаза смотреть! Ну, быстро! Не задумываясь! – Рявкнул он, делая суровое, почти злое лицо. – Не задумываясь, я говорю!
Это было сыграно настолько точно, что Алексей даже растерялся.
– Как где, с вами в лесу топтался, – пробормотал он, – на убийстве этой, Водягиной.
– Не было такого! Кто еще может подтвердить твое алиби?! – в тон Астафьеву жестко продолжил Зудов.
– Хватит врать Шаврин, чистосердечное признание облегчит вашу участь! Ну, ты убил журналистку!
– Да идите вы на хрен! – наконец взорвался Алексей. – "Кто подтвердит!" Генерал-лейтенант Глухарев может подтвердить! Я у его ног по траве ползал, улики искал.
– В несознанку ушел гражданин. Что с ним делать будем? – спросил Павел.
– Ну, как что? Как обычно, наручниками к батарее и дубинкой по почкам. К утру все скажет. Машина у него ворованная, сразу видно. Хозяина убил, номера перебил и пять лет возил на ней ханку из Осетии, в особо крупных размерах. Верно, я говорю, гражданин Шаврин?
После этого они не выдержали и втроем дружно захохотали.
– Ну, вы – козлы! А кстати, хреново чувствовать себя в шкуре подозреваемого! – поежился, вытирая слезы, Шаврин. – Никогда бы не подумал.
– Так что в следующий раз хорошо подумай, как выйдешь на большую дорогу машины воровать, – засмеялся Юрий.
Отхлебнув чайку, Зубов обратился к Астафьеву:
– Ну а тебе, голубоглазый ты мой, придется протралить всех сотрудников автопарка. Особо обратить внимание на судимых и тех, кто привлекался по такой же статье за разбой. Наводчик работает там, это ежу ясно. Сиротин вспомнил, что эти два гаврика назвали даже фамилию мастера, и участок, где они, якобы, работали. Ищи, Юрик, там все корни! Все ясно, зеленоглазый ты наш?
– Понятно. – Юрий не обиделся – привык, что цвет его глаз часто становился поводом для шуток. – А ты чем будешь заниматься?
– Оружием. Странный набор, судя по описаниям и гильзам, это карабин ТОЗ-106 и пистолет Макарова.
– И что тут странного? – не понял Алексей.
– Карабины эти в основном состоят на вооружении охранных фирм. Дорогая штучка, не каждый купит. Не видели такой?
– Нет, – отрицательно замотали головой подчиненные.
– Я бы себе такой взял. Со сложенным прикладом он сантиметров шестьдесят, может, чуть больше. Стреляет охотничьими патронами, снизу вставляется магазин на два патрона. У вневедомственной охраны такие, я у них и видел.
Дверь открылась, и показалось круглое, добродушное лицо участкового Фортуны.
– Паш, тут бабка одна пришла с Харьковской улицы, гусей у нее сегодня ночью украли, аж сорок штук. Представляешь?
– Володь, кого послать на хрен, тебя или ее? – ласково спросил Зудов.
– Все понял, – вздохнул Фортуна, – но она так просто не уйдет. Она хипиш поднимет до небес. Я ее давно знаю. Скандалистка жутка.
– Вот сам и займись этим делом. Святое дело старшим помогать. Сразу предложи ей – тридцать гусей ей, десять тебе. Если найдешь.
На столе у Павла зазвонил телефон. Подняв трубку, Зудов услышал знакомый голос Павла Лузгаева, начальника второго отделения милиции, ровесника и однокашника Зудова по училищу, но пребывающего еще в звании капитана.
– Привет, тезка.
– Привет, как дела?
– Да хреново, – со вздохом признался коллега. – Опять труп на моем участке, – пожаловался он.
– Сочувствую. Это всегда неприятно.
– Ты не сочувствуй, лучше помоги. У тебя, говорят, аж двое в подчинении. А я вообще один на все отделение, представляешь? Всех выгнали в Луга. Подари кого-нибудь на пару дней.
– Ну, ты и молодец, – засмеялся Зудов. – Как говорят, Христос велел делиться, так, что ли? Я тебе что, рабовладелец? Опять, поди, бомжа в бараках прирезали?
– Да в том-то и дело, что нет. Приличный с виду человек, хорошо одет. Нашли рано утром в лесопосадке. Даже паспорт при нем.
– И кто такой?
Услышав ответ, Зудов вскочил.
– Как, повтори?! – почти закричал он.
– Марк Осипович Сиротин, – донеслось из телефонной трубки.