Текст книги "Геном хищника. Книга десятая (СИ)"

Автор книги: Евгений Гарцевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

– Добро, – улыбнулся Купер то ли на охоту, то ли на отжать.

Оставив парней обсуждать новости, я переговорил с «почтальонами». Надиктовал ответ, хотя думаю он нас всего ничего опередит, и вернулся в парилку. Порталы, «Волки», «Миротворцы», изоляция на Аркадии, потерянные «Древние», больные «Современные» – всё это может и подождать пару часов.

А может, и не пару – Оса прислала мыслеграмму, что хочет обсудить проблему порталов, а заодно готова посмотреть на мои новые шрамы…

– Не так уж важно, где жить, важнее с кем и как… – философски прошептал я и, активировав маскировку, растворился в облаке пара, чтобы парни меня потеряли, и проявиться уже рядом с Анной.

Глава 3

– Добро пожаловать в Ковиль, – сказал встречавший нас Мичиган. – Связующее звено между старым миром и новыми возможностями.

Когда-то очень давно, когда я только-только бродил по просторы Пограничья, я представлял себе Ковель поистине оплотом цивилизации. Ну или хотя бы крепким районным центром.

В какой степени ошибся я во всём. С одной стороны Ковиль представлял себя стандартную дыру уровня Нейтауна, но с другой стороны – сюда уже довольно плотно запустили свои руки UNPA. И сейчас быстро разрастающиеся городок являлся собой наглядный пример встречи двух цивилизаций.

Слева низкие, отчасти ветхие деревянные домишки, а справа – начинающееся царство стекла и бетона. Основное здание «Миротворцев» расположилось прямо в центре города, в окружении грунтовых дорог, лавок, мастерских и чуть ли даже не лошадиных стойл.

Двухэтажное здание с панорамным остеклением (окна в пол) и такой же стеклянно-бетонной башней, высотой с семиэтажный дом. К нему прилагалось здание склада, тоже собранное из явно Земных материалов и выкрашенное в синий цвет. С учётом голубых гор, бывших границей обжитых земель, и насыщенно-голубого неба, цвет склада можно было считать маскировкой.

Сначала офис «Почтовых» показался мне совсем уж инородным пятном, но чем больше мы объезжали город, тем больше таких пятен попадалось. Этот офис хотя бы стоял обособленно, но большинство построек врастало в земли Ковиля намного плотнее, по типу золотых зубов в дряхлой челюсти.

В конце городка виднелось ещё одно инородное строение с блестящими на солнце цистернами. Уже какое-то производство UNPA, но основная часть расположилась на границе городка. По сути, расширив его в три раза. Уже в три раза, но было видно, что это только начало.

До самых гор тянулись вырубленные в лесу участки, где шло строительство. От просто парковок для почтового транспорта до складов и жилых построек. Все конструкции сборные, возведённые за считаные дни. Землетрясение не выдержат, но под здешний климат вполне комфортно разместят пару тысяч человек.

– Мы выкупили здесь много земли, – заметив мой взгляд, сказал Мичиган. – Ещё какой-нибудь год и здесь уже будет не наше посольство в Ганзе, а посольство Ганзы в Земсекторе.

– Земсектор? – переспросил я.

– Ну, – пожал плечами Мичиган, – выбирали между Аркадианской колонией Землян или Аркадианским Земным Сектором.

– И как Ганза вместе с Вольфом на это смотрят? – спросил Купер.

– Пристально и очень внимательно через призму большого количества аркоинов, – усмехнулся «Миротворец», а потом махнул рукой в сторону гор. – Но пока мы сдерживаем то, что оттуда лезет, особо нас не душат. Что будет потом, когда они у себя разберутся, не известно. Поэтому мы хотим успеть сделать, как можно больше. Здесь, – он обвёл рукой город, – что-то типа аванпоста и перевалочного пункта, основная стройка в аномальной зоне.

– И как там? – усмехнулся Купер и размял шею, будто уже собрался туда идти.

– Бодрит, – понимающе кивнул Мичиган. – Но женщин и детей пока здесь селим.

– Слушай, а сколько всего, хм… Землян на Аркадии? – спросил я.

– Так скажем, командированных за все года до пятнадцати тысяч. Но ещё семьи, жены-мужья из местных, потом дети, потом просто прибившиеся… – задумался Мичиган. – Итого под пятьдесят тысяч тех, кто уже на Земле чужой, но и здесь своим так и не стал.

– Прилично, – кивнул Купер. – По местным меркам не самая последняя Ганзейская страна может получиться.

– В пятёрку по численности войдём, если точнее быть, – ответил Мичиган. – Но это когда достроимся и соберём всех. Почтовые отделения-то ещё работают. Ходят слухи, что Вольф создаёт какой-то свой «волчий экспресс» и нас прикроют, но опять же…

– Хотим успеть до этого момента сделать, как можно больше, – перебил я Мичигана. – Что с научной группой? У меня есть, возможно, полезная информация. И с Тереховским бы поговорить, он здесь?

– Здесь, – кивнул Мичиган. – Только не понимаю, зачем он тебе сдался? Он в группу не входит.

– Почему? – удивился я.

– Скажем так, – усмехнулся Мичиган, – из-за чересчур уж нелепых идей. Шериф даже подумывает его лабораторию под сокращение пустить. В общем, сам всё увидишь. Поехали, размещу вас, а потом нас ждёт много дел.

* * *

Разместили нас достаточно быстро, текущие темпы строительства временных бараков превышали скорость сворачивания удалённых отделений, и больше половины пока стояли пустыми. Типовой для какой-нибудь удалённой стройки века на Земле строительный городок растянулся на несколько километров. Из вагончиков составили полноценные двухэтажные дома, которых уже набиралось на парочку полноценных улиц. Без указателей и не разберёшься, всё настолько одинаковое, что не факт, что я смогу второй раз самостоятельно найти наш новый временный дом.

Машины пришлось отогнать к транспорту «Миротворцев», ибо здесь пешеходная зона, где и так из-за пыли дышать особо нечем, а там и охрана отдельная, и механики в наличии. Нам рассказали, где найти еду: была опция бесплатной столовой и уже работающие платные забегаловки. Потом банно-прачечный блок и арсенал UNPA, где можно было закупиться с хорошей скидкой. Генотека у Земсектора тоже была своя, туда можно сдать излишки добычи или, наоборот, прикупить улучшений поверх того, что выдавали на службе.

Всё остальное нужно было искать в Ковиле. И как я понял, со времён, когда Патрик жаловался на отсутствие ассортимента, всё сильно поменялось. Те же «Миротворцы» его и расширили. И хоть вытеснили половину населения, но и привлекли не меньше. Торговцы, халявщики из Пограничья, по-любому шпионы Вольфа, да и просто разного рода продуманы, стекались в старую часть города каждый день.

Это мне всё рассказывал Мичиган, пока вёз меня в главный офис. Оса осталась обустраивать нам хоть какой-то уют, наши механики остались с машинами, а Купер с Шустрым и Сапёром пошли искать старых знакомых и обсуждать возможность рейда на территорию Земсектора.

Несмотря на ранний час и закрытый офис, у входа в здание толпились местные, которых несколько «Миротворцев» отсекали от главного входа и расфасовывали на две очереди. В одной было всего три человека, а в другой уже десятка два парней, явно прибывших из ирландской общины.

– Слева те, кто хочет продать свою землю, – Мичиган махнул рукой на маленькую очередь, – а справа те, кто-либо хочет купить, либо просто ищет работу. А нам с тобой дальше, через центральный не пойдём.

Он подтолкнул меня мимо толпы к лестнице, ведущей на второй этаж. И уже оттуда запустил внутрь просторного, прохладного холла. Я успел разглядеть несколько табличек сбоку от входа: «Администрация», «Научный отдел» и самую крупную – «Экспедиционный корпус».

Внутри сидели два охранника из «Миротворцев», а потом откуда-то из глубины коридоров появилась девушка в такой же форме, но без брони и оружия.

– Все уже собрались, – сказала девушка, мельком оценив мой внешний вид.

К слову, довольно приличный по меркам Аркадии, но, пожалуй, слишком простой и пыльный по меркам этого зала с настолько чистыми стёклами, что казалось, будто их нет вовсе.

Мичиган кивнул и, подтолкнув меня под локоть, повёл вглубь здания. Мы спустились по лестнице и уже за толстыми стальными дверьми преодолели второй пост охраны. Здесь уже всё было серьёзнее. У бойцов был крупнокалиберный пулемёт, а в стенных нишах стояли огнемёты и прочее тяжёлое оружие.

Меня попросили сдать «чезет», единственное оружие, которое было на виду, и косо посмотрели на мой единственный боевой браслет. А Мичиган это сделал даже как-то с сочувствием. Подвоха от «Миротворцев» я не ждал, но пусть лучше они меня недооценивают.

В комнате для переговоров, которая вызвала у меня лёгкое чувство дежавю – точно в такой же, только совсем в другом городе, мы знакомились с Шерифом. Он уже сидел во главе стола и поприветствовал меня кивком с довольно тёплой улыбкой. И было в его взгляде что-то ещё, похожее на облегчение. Шериф явно чувствовал себя лишним на фоне остальных присутствующих, и обрадовался, что таких лишних теперь стало двое.

Я обвёл взглядом остальных присутствующих, осторожно кивая каждому, а в глубине души удивляясь, как все эти люди вообще выжили на Аркадии. Большая половина даже первую инициацию ещё не прошла.

Это даже не гражданские. Половина – какой-то парад снобов и додиков, по какому-то явному блату пробившиеся в корпоративной цепочке UNPA. А вторая половина – статные старички-профессоры, смотрящие друг на друга свысока, а на меня так вообще, как на какую-то диковинную зверюшку.

Все настолько стереотипные, что во мне снова проснулась паранойя. Вдруг подставные, которых Шериф из каталога актёрских типажей отбирал?

Я покосился на Шерифа, вкладывая в свой взгляд максимально конкретный вопрос: это что за клоуны? «Миротворец» понял меня прекрасно и закатил глаза, а потом вздохнул. Типа сам терплю, но…

Вот это «Но» мне уже не понравилось. Похоже, что собранную группу влиятельных деятелей я вижу первый и последний раз. И если порталы закроются, а всё к этому и идёт, то отчитываться будет больше не перед кем, местный контингент UNPA станет автономным. И, кажется, я уже знаю, кто их всех возглавит – Шериф.

Я это понял, Шериф понял, что я это понял, а вот до группы высокопоставленных чиновников это либо ещё не дошло, либо они просто не хотели в это верить. Как бы там ни было, большинство вопросов, которые мне задали, сводились к тому, как починить порталы.

Такой информации у меня не было. Только рабочая версия, что когда Аркадия с рядом других планет выстраивает в определённом порядке, в пространстве возникают какие-то возмущения, способствующие открытию порталов. И прогноз был неутешительным. Время порталов на Землю стремительно подходило к концу.

А дальше я в мельчайших деталях расписал всё, что увидел в обсерватории «Древних». Даже попытался нарисовать расположение планет, но либо совсем плохо изображал, либо даже среди профессуры здесь уже присутствовали исключительно чиновники, а не действующие специалисты.

Следующим вопросом, который интересовал Шерифа, были способности Драго к управлению розовой пыльцой. По этому вопросу у меня тоже была рабочая версия, что изначально вся пыльца – это какая-то защита и по задумке «Древних» она покрывает всю Аркадию. Я рассказал про бутон и даже упомянул найденные семена (готов был продать их на исследования), но никто не заинтересовался.

Я ещё выразительно посмотрел на Шерифа, задав невысказанный вопрос: эта группа хоть что-то пытается решить?

Ответа не было. Так что в итоге я просто передал подробные координаты и объяснил, что может встретиться на пути. Правда, слушал меня только Шериф, остальные уже о чём-то зацепились между собой.

Он же и догнал меня в коридоре, когда это странное совещание закончилось.

– Сумрак, извини, – сразу же начал Шериф. – Голова кругом идёт от всех этих новостей про портал. Похоже, нам грозит самостоятельность, к которой… – «Миротворец» грустно усмехнулся, – никто не готов. А твой рассказ оптимизма не добавил.

Шериф понизил голос и добавил:

– Но я разберусь. Отправлю по твоим координатам нормальных спецов. Слишком много сейчас навалилось, слишком много приходится разгребать за прошлыми деятелями. Ты останешься? У меня для тебя неплохая должность в Корпусе припасена. Само собой, руководящая. Или по своей программе?

– По своей, – ответил я. – Но буду держать в курсе. И нам бы с ваших складов помощь бы не помешала, а то программа своя, а цели-то общие.

– Согласен, – кивнул Шериф. – Присылай кого-нибудь, порешаем.

На этой радостной ноте разошлись. Шериф обратно в переговорную к клоунам-умникам, а я вышел на улицу. Продышался свежим воздухом, почувствовав, что задыхаюсь от подобных совещаний, а мне ещё Тереховского искать. Если там такой же клоун, то зря мы сюда ехали, только время потеряли.

Прогулялся в местный оружейный. Выбором не впечатлился, но как-то внутренне полегчало. Потом выпил кофе в маленькой, пустой кафешке и вернулся к офису. Без Мичигана меня уже никуда не пропустили, пришлось ждать, пока его дозовутся.

Но и после этого внутрь я не попал, а был передан на руки молодому бойцу, позвавшего меня на парковку и усадившего в стандартный «дефендер» UNPA.

Седьмой отдел, которым руководил Тереховский, располагался не здесь, а уже в аномальной зоне. И, как оказалось, занимался совсем не вопросами истории Аркадии, а вопросами генетики. Особенно патогенными геномами и производными мутациями. Но вроде (хотя кто мне про это открыто скажет) занимался не производством суперсолдат с идеальными геномами, а всё-таки помогал нейтрализовывать побочки.

Это мне всё рассказал водитель во время очередной вынужденной экскурсии. Мы объехали Ковиль, вдоволь полюбовавшись и на ровные ряды бараков Экспедиционного корпуса, и на растущие как грибы после дождя, палатки вновь приезжих.

Прокатились мимо недостроенного забора, хотя часть охранного периметра рассмотреть удалось. Много вышек и огневых точек, бронетехника: как списанная с Земли, так и уже новоделы, обшитые панцирями. Я так понял, в аномальных землях проблем с подобным материалом не было.

Потом проехали учебный полигон, где, как мне показалось, мелькнули «Пчёлки». Постепенно дорога пошла в горку, мы вкатились на территорию ещё одного военного лагеря. А дальше перевал и очередной блокпост, рассчитанный на прорыв ютарапторов или скорчей, причём заряженный в обе стороны. Туда нас пропустили без проблем, как назад не знаю, но водителя я решил раньше времени не отпускать.

Мы преодолели перевал, и впереди открылся вид на территорию Земсектора.

– Хм, – пробурчал я, разглядывая почти зеркальную копию Ковиля, только без старой его части.

– Впечатляет? – с восторгом спросил водитель.

– Что-то не особо, – усмехнулся я. – Я ожидал какого-нибудь буйства стихий, природы и как минимум табун монстров.

– Так это дальше. На ближайшие двести километров мы уже всё расчистили. Случаются, конечно, прорывы, но здесь три линии обороны. До первой уже никто не добегает.

– А нам куда?

– Нам… – вздохнул водитель. – В общем, здесь недалеко.

«Дефендер» зарычал, будто решил компенсировать молчаливость своего владельца и съехал с главной дороги. Мы взяли курс на окраину поселения и совсем чуть-чуть не докатились до высокого бетонного забора. Свернули к высокому ангару и после очередного КПП закатились внутрь.

Здесь я уже удивился больше. Внутри ангар был пустым. Только по центру, частично присыпанные песком, стояли здоровенные ноги от памятника «Древних». Левая была сломана по колено, а от правой осталось и того меньше – массивный ботинок с когтем на пятке и острым рогом на носке. Всё это дело было обнесено защитной лентой, но не чтобы запретить проход, а оградить от падения в довольно большой люк, невидимый издалека.

– Это здесь? – недоверчиво спросил я.

– Тебе же в Седьмой отдел?

– Ага.

– Значит, здесь, – утвердительно кивнул парень. – Они одни из первых переехали, когда ещё можно было выбирать. Говорят, Тереховский немного того, – водитель покрутил пальцем у виска. – А пациенты у него шумные.

– Пациенты? – переспросил я. – Да ещё и в развалинах «Древних»?

А то вдруг я всё-таки неправильно понимаю суть работы Седьмого отдела. Но тут же сам себя успокоил, кого как не пациентов лечить от побочки.

– Ага. Развалины-то давно зачистили, вот всё как-то само и сошлось, – ответил парень. – В общем, удачи, я тебя в машине подожду.

Я моргнул, а водителя рядом уже не было. А потом будто для объяснения его скорости, под землёй что-то загудело и из люка донеслись обрывки чьего-то жуткого крика.

– Психушка у них здесь что ли? – пробурчал я, заглядывая в тёмный люк.

Глава 4

Я огляделся по сторонам, прикидывая, куда отступать, если вдруг и правда психушка, а заодно проверил связь с Пеплом. Шакрас был за охранным периметром Земсектора, но в пределах досягаемости. После того, что произошло в подземелье, отпускать одного он меня никуда не собирался. И только после долгой беседы согласился в людных местах делать это на расстоянии. В Ковиль он не заходил, но всё время держался на границе между: быстро прийти на помощь и не спалиться охотникам «Миротворцев».

А как мы пересекли перевал, так, кажется, начал халтурить. Расстояние приличное, но я легко ощутил переполнявший шакраса азарт. Похоже, пацан себя почувствовал дома.

– Ладно, сам справлюсь, если что, – прошептал я и спустился по небольшой стальной лестнице.

Упёрся в дверь с табличкой «Седьмого отдела» и постучал. Тишина.

Где-то на пятую попытку, когда я уже начал долбить пяткой, мне, наконец, ответили. Сквозь явно толстую, хоть и современную дверь донеслось приглушённое ворчание. Если убрать из него мат, то мне довольно вежливо намекнули, что закрыто.

Я намёков не понял и долбанул ещё раз. Кажется, даже вмятина появилась, и только после этого дверь со скрипом приоткрылась. Из полумрака на меня уставилось помятое лицо с явным недосыпом в виде мешков под глазами.

– Я же просил Шерифа, чтобы нас не беспокоили, – вместо приветствия хмуро сказало лицо.

– Тереховский? – спросил я.

– Как будто здесь есть кто-то ещё, – усмехнулся учёный. – Кто спрашивает?

– Я по объявлению, – пожал плечами я. – Наследников здесь собирают?

Стоило это сказать, как Тереховский магическим образом переменился. Даже мешки под глазами рассосались. Какой-то миг и передо мной был не замученный горе-профессор, а вполне молодой, энергичный специалист с горящими глазами. Пожалуй, даже чересчур горящими.

Изменилась не только внешность с поведением, но и манера речи.

– У вас открылся раздел «Наследие Древних»? – осторожно, будто боялся верить, спросил Тереховский.

Я кивнул.

– Замечательно, – с придыханием прошептал учёный, а потом сказал уже нормальным голосом: – Простите, просто очень часто отвлекают. А помогать не хотят. Кучу раз просил руководство выделить хоть одного помощника, но «Седьмой отдел» сейчас не в приоритете. Проходите, нам есть о чём поговорить.

Дверь распахнулась полностью, и Тереховский высунулся, бегло осмотрев пустой ангар, а потом втянулся внутрь и закрыл за мной дверь.

– Вы только раньше времени не удивляйтесь, если услышите или увидите что-то необычное, – сказал Тереховский, запирая дверь на все замки. А их было четыре штуки.

Как только замки защёлкнулись, за спиной сразу же кто-то истошно завыл. Вопль потенциально разрезаемого на части человека пронёсся по коридору, отскакивая от стен, стоящих здесь ещё со времён «Древних». М-да, заняв развалины, Тереховский либо не озаботился о ремонте, либо средств хватило только на замки и двери, которые тянулись по обе стороны коридора, докуда хватала света. Его тоже провели, но довольно экономно, подвесив по тусклой лампочке через каждые три метра.

В голове у меня щёлкнул мой новый встроенный компьютер, и я смог разглядеть несколько подсвеченных сенсорных панелей. Точнее, остатков какого-то управляющего контура, который уже не функционировал. А заодно я другими глазами посмотрел на Тереховского. По его телу подсветился лёгкий контур и появилась надпись с предполагаемым геномом. В базе ворон – типа стандарт для учёной братии, повышающий интеллект. Плюс неожиданно песчаный кайман и какие-то довольно тонкие примеси, которые я с ходу не разгадал. Либо у учёного были бурные студенческие годы и он не сразу определился, либо просто попытка в выносливость, чтобы работать над своими проектами круглосуточно.

Сам Тереховский выглядел именно практиком. Особенно на фоне тех карикатурных участников рабочей группы. Невысокого роста, сутулый и слегка пузатый. Не обжора, но явно питается через раз и очень далёк от спорта. Лицо круглое, на лбу два треугольничка намечающихся залысин. Волосы не сальные, глазки не бегают, ощущения, что он меня воспринимает только в роли подопытного, нет. Выглядит опрятно. Белый халат уже давно не белый, но чистый и даже ещё порошком пахнет.

– У вас здесь тюрьма? – спросил я, разглядывая толстую дверь с маленьким зарешеченным окошком, из-за которой послышался методичный стук, будто кто-то долбит головой о стену.

– Тюрьма, к сожалению, в голове у наших пациентов, – вздохнул Тереховский. – Но и лечебницей я бы это не назвал. Скорее последний приют для тех, у кого инициация вышла за рамки.

– Мутации?

– В том числе по большей части основные изменения происходят в голове, – Тереховский прошёл мимо двери, откуда стучались, и остановился у следующей. – На Аркадии такое часто случается, и тех, кто не справился, отправляют в Гетто. В какой-то степени у нас здесь Гетто для своих.

– И как лечите? – спросил я, пытаясь через чуйку понять, кто там за дверью.

Запах, вклинившийся в довольно тяжёлый воздух коридора, показался знакомым. С Кристиной у меня были такие ассоциации, но здесь ей вроде как делать нечего. Я мельком заглянул в маленькое окошко, но «пациент» был где-то внизу и даже тени не отбрасывал.

– Никак, – развёл руками учёный и подтолкнул меня дальше по коридору. – Но пытались. Много и довольно долго, и даже были какие-то незначительные успехи, за которыми следовал ещё более жуткий откат. Так что в итоге стали только фиксировать. Собираем что-то типа справочника противопоказаний. Вы, скорее всего, знакомы с работой моего отдела. Все эти предупреждения в биомониторе: не принимать, уничтожить, нельзя людям, сдать на почту – это всё мы.

Я невольно улыбнулся, а Тереховский кивнул, приняв это как признание результатов своей работы.

– Изначально мы и планировались как некий реабилитационный центр с изучением побочек, – продолжил учёный. – Но со временем побочное стало основным. А сейчас, кажется, про нас совсем забыли. Старое руководство хотя бы отчёты на постоянной основе требовали, а у нового, – Тереховский кивнул на потолок, – сейчас более важные дела есть. Ну или звёзды пока никак не сложатся.

Явный такой намёк на Шерифа я проигнорировал, спросив то, что для меня было больной темой:

– Только фиксируете или что-то сами пытаетесь создавать?

– Не с нашим финансированием, – усмехнулся Тереховский. – Но нам и не надо. Поверьте, когда у тебя есть доступ к информации со всех биомониторов, то объектов для исследования более чем предостаточно.

– Чтобы был доступ к данным, биомонитор нужно обновлять. Не все же это делают, – пожал я плечами, совершенно не намекая на себя.

Тереховский улыбнулся.

– Моё послание зашито в базовую версию. Так что если человек скрыл свой гаджет от UNPA, то само послание найдёт его в любом случае. И тогда он придёт сам.

Учёный улыбнулся ещё раз, явно намекая на меня.

– И много уже пришло?

– Нет, – хмыкнул Тереховский, – вы первый, кто прочитал послание. Хотя так скажем, были и другие.

Мы прошли ещё несколько дверей, за которыми подвывали, скреблись и плакали. А в одной, наоборот, кто-то мерзко хихикал. Следующая дверь была открыта, а внутри вместо камеры или больничной палаты оказался рабочий кабинет. По наличию всевозможных гаджетов он напоминал берлогу Клода, но при этом был его полной противоположностью. Всего было аккуратно разложено по полкам. Чувствовалось, что каждым прибором постоянно пользуются, но у каждого есть своё место.

Почти треть пространства занимал рабочий стол с аккуратными стопками папок по краям, а в центре лежал планшет в толстом, защищённом чехле. По внешнему виду он был похож на сильно укрупненный биомонитор последнего поколения – из тех, что мне выдали по прибытии. Я как-то всё не понимал, с чего вдруг Разведывательный Директорат тогда так расщедрился, но Купер как-то предположил, что биомонитор предназначался Драго. В том плане, что подарком был не только слив исполнителя, но и трофей, который он с него заберёт.

Алхимического оборудования в комнате не было. С геномами напрямую здесь явно никто не работал и никакие мутагены не производил. Может, и правда здесь только аналитика…

Тереховский на пару минут оставил меня одного, вернувшись с пыльным раскладным стулом.

– Ещё раз прошу меня извинить, – виновато сказал он. – У меня в отделе гости нечасто бывают. А особенно после переезда.

Пока я втискивал стул между столом и шкафом, Тереховский взял со стола планшет и включил его. Потом достал из ящика длинный провод и воткнул его в планшет, а к свободному концу прикрепил иглу. Перед этим демонстративно распаковав её из стерильной упаковки.

– Если вы не против, то я бы взял образец вашей крови на анализ? – кивнул он на иголку.

– Обсуждаемо, но сначала расскажите мне про «Наследие Древних», – сказал я, ещё не решив, что я вообще здесь делаю и на что соглашаться, а на что нет.

– Справедливо, – ответил учёный и заозирался по сторонам, ища куда бы отложить иглу. Ничего не придумал и просто накрыл её обратно раскрытой упаковкой. – Как я уже сказал, моя работа заключается в поиске геномных последовательностей и их сочетаний. Точнее, в поиске патогенных, вредных и опасных, дабы оградить сотрудников ведомства от неправильных или опрометчивых способов улучшения себя.

В UNPA нет как такового регламента по инициациям. Как правило, прибывшим на Аркадию инициируют геном песчаного каймана. Своего рода акклиматизация, ну а дальше каждый волен самостоятельно выбирать пути развития. И думаю, не нужно вам рассказывать, как полученная сила может вскружить голову.

– Не нужно, – подтвердил я. – Видел, слышал, отчасти чувствовал.

– Тогда, собственно, должно быть понятно, что без работы я не сидел, – с налётом грусти в голосе усмехнулся Тереховский. – За шестьдесят лет, что я в отделе…

Я, видимо, как-то уж очень недоверчиво нахмурился при упоминании такого нереально срока, что Тереховский запнулся. На вид-то ему было максимум сорок, а если бы выспался и причесался, то итого меньше.

– Признаюсь, сам грешен в использовании поистине магических способностей местной генетики, – улыбнулся учёный. – Я сильно старше, чем могу показаться. В какой-то степени это всё следствие моей работы.

Учёный сделал паузу. Возможно, ждал похвалы или каких-то вопросов, но я пока решил больше слушать, чем говорить.

– Так вот. В ходе моей работы я изучил десятки тысяч различных комбинаций. И пусть не сразу, но я заметил ряд странных совпадений, когда различные по своей сути геномы в итоге складываются в нечто одинаковое. Переменные разные, а стремятся к одному результату, – дыхание у Тереховского закончилось, и он сделал глубокий вдох, заодно, похоже, и задумался о чём-то. – На самом деле не одному. На данный момент я выделил уже пятнадцать возможных вариантов конечного результата. Я называю их сборками или билдами, если сравнивать навыки от геномов с характеристиками персонажей в компьютерных играх. Если очень упрощать, то это солдаты, строители, ремонтники, наблюдатели, учёные и так далее.

– Интересно, – честно признался я. – Но при чём здесь наследие?

– О-о! – Тереховский взмахнул иглой, будто собирался воткнуть её в лампочку под потолком. – Это ещё интереснее! Я преклоняюсь перед природой, боготворю эволюцию, но в такие случайности всё-таки не верю. Эти сборки не могли возникнуть случайно.

– То есть по-вашему их кто-то заранее запрограммировал?

– Именно! – воскликнул учёный, на мгновение блеснув, если не безумством, то точно одержимостью в глазах. – Это сделали «Древние».

– И тот, кто восстановит нужную цепочку, станет их наследником? – задумавшись, спросил я. – То есть по факту вы нашли те сборки, которые применяла прошлая цивилизация?

– Да! Но! – ещё больше воодушевился Тереховский. – Вы правильно упомянули слово запрограммировал. Я более чем уверен, что это не просто формула правильного развития генома. Практика показала, что эти совершенно случайные геномы будто тянутся друг к другу. Это своего рода шаблон, по которому прошлая цивилизация сможет возродиться. Прежде чем исчезнуть, они оставили своего рода лазейку.

– Не очень понимаю, как это возможно, – нахмурился я. – Как вы себе это представляете? Какая-то конечная мутация, которая из наследника-землянина создаст этакого инопланетянина?

– Ну зачем же так, – укоризненно покачал головой Тереховский. – Всё намного проще. Их души просто переселяться в новые тела. В подходящие тела наследников. Или лучше преемников.

– Души? – спросил я, балансируя на грани между принятием, что Тереховский сам уже недалёк от своих пациентов и чётким недавним указанием системы, что я теперь донор.

А если ещё вспомнить ту хрень, что мы с Осой нашли в болотах – пробирку со спиралью, которую мы приняли за образец ДНК для клонирования, то Тереховский не казался таким уж сумасшедшим.

– Это очень упрощённое название, – ответил Тереховский. – Слепок памяти. Код сознания. Банально группы узловых генов, которые влияют на нашу память. Тот же «смад-три», протеинкиназа С-альфа, «грин-два-би», да что угодно. Уж кто-кто, а эти парни умели творить чудеса. И они не исчезли бесследно.

Тереховский выразительно посмотрел на меня, но я снова промолчал. Всё звучало довольно бредово, но я уже зарёкся удивляться на Аркадии.

– Да, – продолжил учёный, – они столкнулись с внешней угрозой и не смогли с ней справиться. Создали защиту, которая сработала, но не смогла устранить угрозу полностью. И тогда ультиморфисы исчезли, спрятав слепки своего сознания. Решили переждать, но перед этим заложили в природу Аркадии паттерны развития, чтобы потом было в кого возвращаться. С момента первой инициации мы уже запрограммированы на определённую конечную форму. Это внутри нас и это сильнее нас. По сути это теперь наша природа.

– Звучит так себе, – ответил я, хотя в словах учёного была практически прямая отсылка на мои рассуждения о природе розовой пыльцы. Но при этом свой путь инициаций я точно не мог назвать определённым заранее. – Я точно не тянулся к какой-то определённой сборке, и то, что мне пришлось использовать нулевой геном, явно не было запрограммировано.

– Нулевой геном? – переспросил Тереховский. – Это интересно… По нему у меня мало информации, но думаю, что это лазейка в лазейке. Что-то типа джокера или счастливого билета, которого «Древние» припасли на всякий случай. Поверьте, на Аркадии ничего не происходит просто так.