Текст книги "Очень приятно, Царь! Блюдо пятое (СИ)"

Автор книги: Евгений Бергер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

– Спасибо большое! – я поднялся со своего места, чтобы поблагодарить всех участников и зрителей: – Судьи удаляются для того, чтобы вынести вердикт.

Пока камеры снимали напряженные лица участников с мокрыми глазами, полными надежды, мы с Агатой, Эриком и двумя вампирами ушли в небольшой кабинетик. Этакая полу-подсобка для помощника старшего помощника заместителя генерального заместителя директора.

Сегодня было всё! Причём в самом отвратительном смысле этого слова.

Палёное мясо, зачем-то вымазанное в тонне бульонного куриного кубика, который, естественно – сгорел к чёртовой матери. Варенные до состояния желе сосиски бренда «Папа УЖЕ НЕ МОЖЕТ!!!»… Курица, утонувшая под тоннами майонеза. И, конечно, ДОЛБАННЫЕ КАБАЧКИ!!!

Нет… Я люблю эти прекрасные осенне-наказательно-исполнительные овощи. Но сегодня их было нереально много. И большая часть приготовлена максимально отвратительно. Больше всего мне запомнилась бабуля, которая решила, что тонко нарезанные кабачки в тонне масла и самого дешевого сыра будут абсолютным топом.

В общем, я уже сто тысяч раз пожалел, что согласился на этот кошмар.

– Ну, что я могу сказать… Да, в принципе, ничего. У вас есть фавориты из спорных участников?

– Конечно, есть. – кивнула Мишель: – Но их куда больше, чем должно быть…

– Вы сами виноваты. – я лишь развел руками: – Не надо было завышать оценки!

– А кто сказал, что мы завышали? – грозно произнёс Майлз: – Кулик попросил быть честными. Только и всего.

– Вы конченые.

– Это ты конченый! – насупилась Мишель: – У ребят есть потенциал!

– Потенциал для чего? – я внимательно посмотрел на миниатюрную экстру, а потом до меня дошло: – Ах вы негодяи…

– Что такое, Господин Цареградцев? – самодовольно улыбнулся Майлз.

– Есть у меня одна знакомая экстра, которая кайфует с «карательно-экспериментальной» кухни. Помню, какое неистовое блаженство она испытала, когда попробовала жаренный бекон в «Нутелле» в моём исполнении.

– Правда? – глаза Мишель тут же загорелись, и она быстро подошла ко мне: – Хочу попробовать!

– Напробовалась. Лучше объясни мне, что с вами не так?

– Вот ещё! Много хочешь, пацан. – фыркнул Майлз и недовольно скрестил руки на груди.

– Хорошо. Если вы мне расскажете, то я приготовлю вам жаренный бекон с «Нутеллой».

– Меня этим не проймёшь… – глаза тёмного дворецкого тут же алчно заблестели.

– И кальмаровые кольца в кисло-сладком брусничном соусе.

– Какой же ты мерзкий… – вытирая слюну, прорычал Майлз: – Ты специально бьёшь по слабым местам?

– Естественно.

– Отвратительно! Ладно. Я расскажу тебе. – тёмный дворецкий, кое-как оттащил от меня Мишель: – Наши рецепторы устроены несколько иначе. К примеру, ты слышал, что люди, которые родились без зрения – очень чутко слышат, чувствуют запахи и ощущают вкус? Всё потому, что мозг перераспределяет нагрузку, которая должна была идти на обработку визуальных данных. С экстрами всё плюс-минус точно так же. Длань колдунов, которая осталась в нашем ДНК – точно так же усиливает все органы чувств. Нас с самого детства тренируют. Мы не испытываем привязанности. Любви. Счастья. И ещё много чего… Такова наша расплата за свой дар. Мы не пьём алкоголь. И не можем употреблять запрещённые стимуляторы гормонов.

– Это ещё почему?

– Не поверишь. Мы в буквальном смысле этого слова можем умереть от счастья. – вздохнул Майлз: – Сердце не выдержит. И всё. Поэтому… единственная лазейка, через которую мы можем получить хоть что-то напоминающее наслаждение – карательно-экспериментальная кухня.

– Это касается всех экстр?

– Всех экстр, которых воспитывают во имя кулинарии.

– Хм-м-м… И из-за этого вы пришли сюда?

– Верно. Мы знали, что для обычных дегустаторов здесь будет кошмар. Это шоу! А шоу должно быть интересным. Треш хорошо монетизируется.

– Прекрасно. Но у меня другой вопрос… А почему вы сами не можете приготовить, что-нибудь этакое?

– Всё очень просто. Как только мы задумываем блюдо – то прорабатываем в голове всё до мелочей. Тем более, большая часть экстр оттачивала свои навыки с мастерами высшего уровня. То есть, мы знаем, на что способны. И какова будет еда на вкус. В этом одна из удивительных особенностей экстр.

– Как интересно. Хорошо! Я приготовлю для вас парочку своих экспериментов. Но для начала нам нужно выбрать участников. И прошу учесть, что возиться потом с ними ИМЕННО мне!

– Думаешь, есть разница? – улыбнулась Агата.

– Действительно… Чего это я?

* * *

Заехав за продуктами, я вернулся в Харитоновку. Поначалу мысли были следующими: если Амелия не придёт вновь, то просто накормлю вкуснятиной ребят.

Однако после всего услышанного про особенности экстр мне стало интересно, что же на самом деле произошло с Госпожой Симоновой? К тому же, я терпеть не могу недомолвки. Был у меня уже опыт с одной Повелительницей Тьмы… Последствия оказались крайне неприятными.

– Лера! – я поймал Главу студсовета в коридоре. Она ковырялась в своём коннекторе.

– Что такое?

– Слушай… Не подскажешь, а где у нас живёт Госпожа Симонова?

– Оу… – Лера осторожно огляделась по сторонам, а затем тихо прошептала: – Ты не думаешь, что ректор может резко включить… человека?

– В смысле?

– Мы же не слепые. Все прекрасно понимаем, что тут творится.

– Не понимаю, о чём ты.

– Всё ты понимаешь, Господин «Не упущу ни одной юбки». Послушай, Дерек. Не то, чтобы я была против твоих романтических отношений… Но ты выбираешь себе «рыбку не по зубам».

– В смысле?

– В прямом. Марика – учительница и один из лучших арбитров Харитоновки. Амелия – не просто очень влиятельная фигура. Она дочь ректора. А ещё – экстра. Ты же в курсе, что каждая экстра – с рождения проект?

– И что с того?

– Как это⁈ Их лишают чувств. Делают холодными для их же безопасности. Ты в курсе, что бывает, когда закалённая экстра срывается и падает в омут чувств?

– Что же?

– Это называется «перегрев». Очень опасное состояние организма. Мозг буквально перегружается. И отделы, отвечающие за работу внутренних органов могут – чик! И выключится. Понятное дело, что с Амелией такого не будет. Ей ещё очень далеко до точки невозврата. Но Господин Симонов всячески оберегает своё чадо. Впрочем, как и любой другой отец. Лично нам с ребятами плевать, с кем ты водишь шашни. И, конечно же, сдавать тебя никто не собирается. Но что, если Симонов случайно заметит вас? Или ещё хуже – начнёт что-то подозревать? Зиночка рассказала, что ваш отборочный тур проходил… очень весело! А ещё, что ты чрезмерно много времени проводил с Амелией. Если думаешь, что Симонов не знает – ты серьёзно ошибаешься.

– Я не собираюсь завязывать с ней отношения. Я что, похож на дурака?

– Ты похож на глухого. Я только что тебе объяснила, почему мы все… думаем, что ты конченый бабник и горемовод. У тебя в досье… Кхм… Да что там в досье? У тебя на лице всё написано!

– Для студенток я безобиден.

– Да-да-да… Хочешь сказать, что старшая Звонарёва и Теньшина прибежали к тебе в комнату просто так? Мне-то можешь не врать! Я на твоей стороне, Дерек. Просто… Я хочу тебя обезопасить. Защитить! И я не хочу, чтобы такой уникальный талант выперли из Харитоновки только из-за его размытых моральных ориентиров.

– С моими ориентирами всё в порядке. Я всего лишь проиграл Амелии несколько ужинов. Во-первых – долг платежом красен. Во-вторых – она тогда сильно смутилась… Я переживаю, что обидел её. Хочу поговорить… И если между нами действительно есть проблема – извиниться.

– Молодец! Мужчина! Но… Ты уверен, что тебе это надо?

– Не понимаю тебя.

– Я к тому, что даже если ты ничего не хочешь делать. То кто сказал, что сама Амелия этого не хочет? Я к тому, что… Она экстра. Она не понимает, что такое симпатия. Не в курсе про влечение. И ещё огромное количество моментов, которые она должна была пройти, где-то два года назад. Амелия социально не готова к общению с тобой. Понимаешь? И… может быть, тебе стоит оставить всё, как есть?

– Ага! Знаешь, что произошло в последний раз, когда я «оставил всё, как есть»?

– Что же?

– Клановая война!

– Господи… Ты, как и Коля – тоже залипаешь в сетевые игрушки?

– И что с того? Я тебе серьёзно говорю. Закусились на сто с лишним лет. Ну… Я про игровое время, конечно же.

– Я поняла. Просто… Ты серьёзно рискуешь, если она в тебя втрескается.

– Ой, да ну брось! – отмахнулся я: – Не маленький. Разберусь.

– Устоишь ли? Амелия очень красивая даже по меркам аристократов.

– Устою.

– Ладно… Моё дело предупредить. Комната семьдесят семь в общежитии «Бурый медведь».

– От души! – я благодарно кивнул и собирался уж было уходить, но Лера резко остановила меня.

– Хоть я и осуждаю твои действия по отношению к Амелии… Но где-то в глубине души считаю, что ты прав. А ещё – большой молодец.

– Вот как? – удивился я: – Неожиданно… Но спасибо.

– Давай. Потом расскажешь, что там и как. – улыбнулась Лера и взъерошила мне волосы. Ох уж этот её стиль «сестрицы»…

Выйдя на улицу, я заметил Петровича, что граблями собирал опавшие листья во дворе «Полярной совы».

– Приветствую!

– И тебе не хворать. – ответил дед, и остановившись, тяжко выдохнул: – Каждую осень одно и тоже… Вот сколько раз я Симонову говорил – спили деревья! Они нам тут совсем ни к чему. Но нет. Ведь они создают прекрасный вид…

– Тут я с ним полностью солидарен.

– Ага! Конечно. Солидарен… – хмыкнул Петрович: – Наше общежитие просто слишком старое. А деревья полностью скрывают его, если зайти на территорию Харитоновки со стороны главного входа. Он думает, что я уже совсем старый и выжил из ума.

– Но деревья действительно красивые. К тому же, я уверен, что Настюша расстроится, если ты их спилишь.

– Это меня и останавливает. – вздохнул дед: – Так бы я их… Ух! Кстати, а ты куда пошёл? И что важнее – почему не уехал в «Шашлычок»?

– Меня пригласили ведущим на одно старое кулинарное шоу. Сегодня снимали первый выпуск.

– Ведущим? Батюшки-святы! – всплеснул Петрович: – Неужто «Смак»?

– Ах если бы… Увы, меня позвали в «Повелителя Адской Кухни».

– Тю-ю-ю-ю… Это же калька с забугорной передачи?

– Она самая.

– И как оно?

– Неоднозначно. Я подозреваю, что «большие боссы» обманули меня и тянут за уши некоторых участников с целью прокачки медийки.

– Чавось?

– Ну… Лицом светить, чтобы узнавали и рекламу заказывали потом.

– А-а-а-а-а… И всего-то? Неужели они настолько много на этом зарабатывают, что готовы вкладывать такие деньжищи?

– За сегодня я устал нахваливать бытовую технику и откровенно отстойные ножи. Но мне заплатили три тысячи.

– За один день?

– Ага.

– Ну и славно! Как говорится – хоть с оброком остался.

– Это уж точно. Но зато незабываемый опыт. – я отрицательно покачал головой.

– Неужели настолько всё плохо?

– Некоторые участники откровенно не умеют готовить. И им бы лучше никогда к плите не подходить. Но… Что поделать? Мы же делаем шоу. В общем, изучу, как их «кухня» работает. Может, из кого-нибудь получится сделать толк.

– Буду держать за тебя кулачки!

– Спасибо.

– Так… Куда ты пошёл на ночь глядя? – Петрович хитро прищурил глаз.

– За Госпожой Симоновой. Хочу привести её сюда на пару часов.

– Зачем?

– Жарить буду.

– Её?

– Нет. Тунца.

– Хех… Ну, смотри, Дерек! Госпожа Симонова – птица очень высокого полёта. К ней на хромой кобыле точно не подъедешь.

– Я и не рассчитываю. В общем, скоро буду.

– Удачи! – Петрович улыбался и радостно смотрел мне вслед, словно провожал своего внука во взрослую жизнь.

«Полярная сова» действительно стала для меня вторым домом в этом мире.

Уютным. Добрым. Семейным и… Как оказалось, крайне скромным!

Конечно, я уже неоднократно проходил мимо элитного общежития «Бурый медведь», но стоило зайти внутрь, как мой счётчик зависти начал зашкаливать.

Во-первых, фойе очень напоминало то, что было в «Альпине», только немного поменьше. Самый настоящий элитный отель!

Во-вторых, меня моментально встретила местная комендантша – довольно лихая молодая девушка-песец, которая тут же перегородила дорогу. Мне сразу бросилась в глаза её ярко-красная футболка с надписью: «Песцы – сила!».

– Добрый день! Могу быть чем-то полезной? – поинтересовалась комендантша, сдув выбившуюся из золотистого пучка прядь.

– Да. Я бы хотел попасть к Госпоже Симоновой.

– Ах вот как? – она удивлённо улыбнулась, а затем взглянула на часы: – А ты, дорогой друг, время видел?

– Время детское. К тому же, я тут ненадолго.

– Хм-м-м… И что же ты хочешь от Госпожи Симоновой? – девушка-песец скрестила руки на груди и начала размахивать пушистым хвостом.

– У нас с ней есть одно незаконченное дело.

– А ты в курсе, что «заканчивать дела» можно только за пределами академии?

– Вообще-то, я про готовку.

– Да-да-да… Про готовку. – усмехнулась комендантша и подошла к стационарному коннектору: – Тебя как звать-то хоть?

– Искандер Цареградцев.

– Ой… – девушка-песец тут же поменялась в лице и положила трубку обратно: – Тот самый, что ли?

– Понятия не имею, что для вас означает «тот самый».

– Победитель отборочного тура среди первогодок. Студент, обошедший Госпожу Симонову!

– А… Ну тогда – да. Это я.

– Невероятно! Если честно, я долго не могла поверить, что такое может произойти… Простолюдин. Сирота. А готовит, как божество! – комендантша подошла ко мне и пощупала за руку: – Искренне думала, что это чистой воды везение. Но… Зная систему образования Харитоновки – тут дело явно не в удаче.

– Как видите. Я просто учусь и практикуюсь.

– Здорово… Надеюсь, ты не вылетишь из-за глупости. Лучше расскажи, зачем тебе нужна Госпожа Симонова?

– Понимаете, я проиграл ей несколько ужинов. И в последний раз мы с ней… расстались не очень хорошо. Честно, я понятия не имею, что произошло. Возможно, я был с ней грубоват. Хочу всё выяснить и извиниться, если уж на то пошло.

– Как благородно. Хорошо! Я пропущу тебя в качестве исключения. Но учти – я внимательно слежу за временем. Если будешь там больше десяти минут… я приду. И мой гнев будет очень страшен.

– Не переживайте. Я не такой.

– К «не таким» девчонки в окна не залазят.

– А вы откуда знаете?

– О… Милая Тома подняла всю общагу на уши, когда потеряла свою ненаглядную подопечную. Конечно же, мы потом выпытали, что Госпожа Теньшина уползла к тебе в номер. Всего месяц проучился, а уже суету наводишь.

– Я не специально.

– Да-да… Я уже поняла. Беги! У тебя ровно десять минут.

– Благодарю.

Какая сговорчивая комендантша. Можно было уточнить номер комнаты Амелии и у неё, но кто же знал?

Поднявшись на второй этаж, я ещё раз отметил, насколько же тут было красиво и роскошно. Слишком много золотых элементов в интерьере. А ещё картины самых выдающихся выпускников. Не фотографии! Именно полноценные нарисованные картины. На мгновение я почувствовал себя в художественной галерее.

А вот и семьдесят седьмая комната. Вау! Двери из чёрного дуба? А Симонов не поскупился для своей любимой дочурки.

Постучавшись, я немного подождал, однако открывать мне не спешили. Пришлось пустить Пламя для усиления слуха, чтобы понять – дома Амелия или нет? Вроде, что-то шуршало в глубине комнаты. Что ж… Я демон не гордый. Могу ещё раз постучать, но уже сильнее.

Однако вместо Госпожи Симоновой ко мне из соседней комнаты вылетела Мила. Выглядела она крайне недовольно.

– Зачем пришёл? – строго спросила секретарочка.

– Воу-воу! Что за агрессия?

– Слушай… Не знаю, что между вами творится… Госпожа ничего не хочет говорить! Но позавчера она вернулась вся в слезах. А я-то думала, что тебе можно доверять… Говори, что сделал?

– Просто накормил ужином.

– От такого она бы точно не заплакала. И не стала бы прятаться! Произошло, нечто интимное… Из ряда вон выходящее!

– А! То есть то, что произошло тогда в купальне – это не из ряда вон выходящее?

– Это была жесть!

– Вот! И что-то я не припомню, чтобы Амелия заплакала.

– Ты же понимаешь, что закапываешь себя? Значит, произошло, что-то совсем ужасное!

– Во время бронзовой ночи ты была не против «ужасного».

– Против! Просто… Не хотела мешать. Думала, что всё уже случилось! Но сейчас…

– Ничего не случилось. Как и сейчас. Я просто покормил её кальмарами с кисло-сладким брусничным соусом. Потом пришли девчонки… Амелия заплакала и убежала.

– Господи… Я ничего не понимаю! А зачем кальмары с кисло-сладким соусом? Это же несовместимые продукты!

– Это было «продолжение».

– Тьфу ты! Ваша с Николаем идиотская игра? Ну… теперь понятно, почему Госпожа заплакала. Ты на неё надавил.

– Да на неё хрен надавишь…

– Тем не менее! Так, зачем ты пришёл?

– Хочу уточнить, почему она не пришла вчера.

– И всё?

– Ну, и позвать её на ужин. Я уже продукты купил.

– Ох, ладно! – Мила постучалась в дверь и произнесла в замочную скважину: – Госпожа! Здесь Дерек. И он очень хочет пригласить вас на ужин.

Сперва за дверью раздался радостный топот в нашу сторону. Затем остановка. Амелия смущённо переминалась с ноги на ногу. А затем с грустью потопала обратно, так и не открыв.

– Позволь мне? – я прислонился к двери и произнёс в замочную скважину: – Послушай! Я хотел сегодня удивить тебя. Приготовить нечто особенное! Но если ты не хочешь, то мой шедевр достанется ребятам из общаги и Эдику с Венчиком.

Недовольный топот. Суетливая беготня. И дверь, наконец-то, открылась.

– Привет. – на пороге стояла Амелия в розовой пижамке с узором в виде поросят: – А ещё позже ты прийти не мог?

– У меня были съёмки. Пришёл, как смог. И, вообще, вчера ты забила на встречу! Я переживал. Пришлось скормить отбивную из…

– Молчи. – Госпожа Симонова недовольно сузила глаза: – Я собираюсь. Буквально две минуты. И идём к тебе.

– Хвала богам! Только вот, я подожду тебя на крыльце.

– Это ещё почему?

– Ваша прекрасная комендантша дала мне всего десять минут.

– Ох, Снежа в своём репертуаре. Ладно! Спускайся. Я сейчас приду.

– Госпожа, мне вас сопроводить?

– Не стоит.

– Уже поздно… Как вы пойдёте одна по темноте? – взволнованно спросила Мила.

– Я провожу. Не переживай. – пообещал я.

– Ну, смотри! Головой за неё отвечаешь!

– Естественно.

Быстро спустившись вниз, я едва не врезался в Снежу.

– А я уж хотела бежать! Тютелька в тютельку, Господин Цареградцев! – усмехнулась она.

– Я обожаю экстрим.

– Ты у нас ещё и шутник, Цареградцев? – Снежа подошла ко мне вплотную и тихо добавила: – У меня тут каждый студент под круглосуточной защитой и заботой. А ещё у меня прекрасная память…

– Я за вас очень рад. Доброй ночи! – подмигнув комендантше, я вышел на улицу.

Прохладный осенний ветерок и аромат дождя тут же встретили меня. Вроде, осень… Мерзко должно быть. А лично мне такая погода очень даже нравилась.

И в очередной раз я осознал, насколько же этот мир огромный и разнообразный! Пока в Москве капала морось, а ветер гонял пожелтевшую листву – в Сочи всё ещё ярко светило солнце. А некоторые смельчаки, так и вовсе до сих пор ходили купаться на море.

– Я готова! – на крыльцо вышла Амелия в коротком сером пальто: – Сегодня я буду кошкой.

– Чего это?

– Забери меня домой и накорми.

– Ты умеешь шутить? – усмехнулся я.

– Представь себе.

* * *

– Итак, сегодня я буду вас баловать! – я вытащил кусочек свежего тунца: – Блюдо уровня ресторана со звёздами «Мишлен».

– Как неожиданно и приятно. – сперва Амелия вела себя максимально отстраненно, но стоило мне достать продукты, как она тут же села рядом. Иногда Госпожа Симонова напоминала мне дикого зверька, которого во время очередной встречи приходилось немножечко приручать.

– Обмокнем наш аппетитный кусочек тунца бумажными салфетками. Хочу, чтобы корочка была идеальной. Затем, переложим в мою любимую металлическую миску и немножко посолим.

– Будешь учить меня готовить?

– Буду.

– Интересно. Мне нравится такой подход. – Амелия придвинулась ещё ближе.

– Поливаем наш прекрасный кусочек оливковым маслом. И добавляем немного розмарина. – я оторвал несколько иголочек для аромата: – Оставляем наш стейк мариноваться. И берём сотейник!

– Неужто будешь жарить не в сковороде?

– В сковороде, конечно! Просто, я люблю прагматичное распределение времени. Поэтому сейчас начнём готовить соус к нашему блюду.

– Хорошо. Я поняла. – холодная маска Госпожи Симоновой постепенно таяла, обнажая её истинное лицо. Человеческое. Милое. И на самом деле – очень теплое.

– Бросаем в сотейник три веточки розмарина. А теперь – нюанс!

– О как.

– Два зубчика чеснока. Один большой. Второй… Желательно – чуть меньше среднего. Тот, что большой – мы чистим и давим. – я приложил клинок ножа плашмя на зубчик чеснока, а затем ударил по нему кулаком: – Его мы отправляем к розмарину в сотейник. А тот, что чуть меньше среднего – мы чистим и нарезаем. Мелко! Он нам нужен для стейка.

– Позволь уточнить, а что это за тунец?

– Не переживай! Китайским крашеным я тебя точно угощать не стану. А у нас здесь «блюфин» – самый дорогой тунец в мире.

– ЧТО⁈ – Амелия удивлённо посмотрела на меня: – Но откуда он у тебя⁈ Его же сейчас в Москве днём с огнём не сыщешь!

– Я взял его там же, где и ежей.

– Познакомь меня со своим поставщиком!

– Посмотрим.

– Это не ответ!

– Шучу. Конечно, познакомлю. Но чуть позже.

– Ловлю на слове!

– Слушай… Неужели у такого могущественного клана, как вы – нет поставщиков всего на свете?

– Мы, как и большая часть рестораторов, точно так же подчиняемся законам сезонности. Это как с теми же трюфелями. Моей сестре очень тяжело добыть качественный чёрный трюфель в межсезонье.

– Хм-м-м… Не знал.

– Да и ты сам понимаешь – чем больше поставщиков, тем лучше. Ни в коем случае нельзя игнорировать, если у кого-то появился специалист с качественными продуктами. Ни в коем случае нельзя исключать человеческий фактор! Один подвёл – второй выручил.

– Логично. Так… – я высыпал нарезанный чеснок на тунца и вытащил две упаковки сливок: – Теперь возвращаемся к нашему сотейнику. Дальше нам понадобится четыреста миллилитров сливок. Двести миллилитров мы возьмем тридцать три процента жирности. И двести миллилитров – двадцать процентов. Заливаем всё к розмарину и чесноку.

– Зачем два типа сливок?

– Во время варки те, что пожирнее могут скомковаться. И вместо вкусного соуса получится белиберда. Поэтому те, что пожиже – не позволят жирным разделиться на фракции.

– Хм-м… Вроде, всё так логично, а я совсем об этом не подумала.

– Продолжаем! Ставим наш сотейник нагреваться. Нужно довести получившуюся смесь до кипения. И самое главное – посолить. А также – добавить четвертинку красной луковицы.

– Это ещё зачем?

– Чтобы немного разбавить сливочный вкус нашего соуса. Понятно, что веточки розмарина и луковицу мы потом удалим.

– Интересно. Я запомню.

– Поехали дальше! – я оставил сливочный соус томиться и вернулся обратно к тунцу: – Обваляем нашего «блюфина» в получившемся маринаде.

– Тебе не кажется, что туда просятся цитрусовые? Что-нибудь лёгкое. Типа лимона Мейера.

– Можно. А зачем?

– Так… Для вкуса.

– Поверь мне на слово – цитрус только испортит мою задумку. Это раз. А два – если мы сейчас всё это обрызгаем соком – он же начнёт отстреливаться от нас из раскаленной сковороды, словно разъярённый Арни в «Коммандо». Поэтому воздержимся.

– Хорошо. Наверное, я больше не буду лезть со своими глупыми вопросами.

– Они не глупые. Лучше задавай! Мне нужно хоть немного потренироваться, прежде чем начать обучение участников «Повелителя Адской Кухни».

– Обучение участников?

– Ах да… Забыл сказать. Я теперь ведущий шоу «Повелитель Адской Кухни». Надеюсь, мне не нужно было официальное разрешение ректора на участие в подобных проектах?

– Не нужно. Студсовету, впрочем, как и Совету Элит – не особо интересно, чем занимается студент вне стен академии. Главное – не порочь имя Харитоновки, а всё остальное – как пожелаешь. У нас не режимный объект, а в первую очередь – учебное заведение.

– Мало ли… Это ж кузня гениев. Тут всякое может быть.

– Не до такой же степени. Здесь все ценят свободу и выбор студентов.

– Очень хорошо! Тогда, готовим дальше. – я вытащил из стакана с водой две редиски: – Блюдо у нас уровня ресторана со звёздами «Мишлен». А значит, что? Правильно! Ему нужно украшение. Начнём с линз из редиски! Для этого нам понадобятся два вот таких прекрасных ярко-розовых шарика. И слайсер. Вот тут сейчас будет ещё один небольшой секрет.

– Удиви меня.

– Шинковать мы будем не поперёк, а вдоль роста редиски! Именно тогда у нас получаться полупрозрачные линзы для украшения.

– Кажется, мы это проходили в гимназии.

– Чудно! – я нарезал тонкие слайсы из редиса и забросил обратно в стакан с водой: – Теперь возвращаемся к сотейнику с соусом. Что у нас тут происходит?

– Он начал прикипать и ползти вверх?

– Верно! Это значит, что мы ещё солим. Обязательно перчим! И отставляем наш сотейник на свободную конфорку. Пускай немного отдохнёт. А теперь… – я поставил на огонь небольшую кастрюльку и залил водой: – Начнём готовить гарнир. И это будут чёрные спагетти! Я надеюсь, тебе не надо рассказывать, каким образом добились подобного цвета?

– В тесто добавляют чернила каракатицы.

– Отлично! Влияют ли они на вкус?

– Нет.

– Умница!

– Блин… – Амелия смущенно покраснела и отвернулась: – Ты напоминаешь мне Дядю Рубена…

– Чем же?

– Он так же учил меня готовить.

– Как?

– Весело и непринужденно. Я всегда восхищалась его мастерством и думала, что никогда не смогу стать такой же крутой.

– Но в итоге стала?

– Если честно, то сложно сказать…

– Ничего сложного. Ты крутая, Амелия! Кстати, а завтра я, как раз поеду в «Шашлычок» и поговорю с Дядей Рубеном.

– Ты уверен?

– Более, чем.

– Ладно. В таком случае… Я положусь на тебя.

– Ты не пожалеешь. Только вот… – я бросил в кипящую воду чёрные спагетти, а затем аккуратно умял их ложкой: – Я так и не понял, почему ты вчера не пришла?

– Мне было стыдно…

– Отчего?

– От своего идиотского поведения!

– Слушай, мы же друзья…

– Кто тебе такое сказал⁈ – ещё больше смутилась Амелия.

– Ты.

– Когда это⁈

– Когда лежала пьяная у меня на руках.

– Это было… Это не то… Я не…

– Что у трезвого на уме – у пьяного на языке. Слышала такое выражение?

– Я не… Ох, боже! Ладно. Считай, как хочешь.

– Нет, правда. Мы друзья. И ты не должна стыдиться своего поведения.

– Вот ещё! Скажешь, что я ем всякий мусор…

– Начнем с того, что так мою готовку ещё никто не оскорблял.

– Прости пожалуйста! Я имела в виду, что… Ну… В общем, ты меня понял.

– Понял. А закончим тем, что передо мной ты можешь быть, какой угодно.

– Мне нельзя. Я же экстра.

– Хорошо. Но в таком случае, если эмоции вырвались наружу – не убегай. Хорошо? Мы вместе это преодолеем.

– Ты серьёзно?

– Серьёзно. – я перемешал соус, а затем вытащил огурец и экономку: – Отставить лирику! Поехали дальше. Сейчас мы нарезаем экономкой длинные слайсы из огурца! Это позволит сделать нам просто невероятные зеленые рулеты.

– Ага… – Амелия придвинулась уже вплотную ко мне.

– Теперь апогей нашего сегодняшнего кулинарного шоу. Тунец! – я поставил сковороду на свободную конфорку и включил максимальный огонь. Стейк был очищен от чеснока и иголочек розмарина, а затем аккуратно выложен на раскалённую поверхность: – Тунец у нас сегодня будет исключительно медиум рейр. Поэтому ждём, когда снизу образуется корочка, а само мясо слегка побелеет. И переворачиваем!

– Но кусок слишком толстый. Он не успеет «запечататься» по бокам.

– Для этого у меня есть секретное оружие. – я вытащил газовую горелку: – Попрошу тебя немного отодвинуться, ибо полыхать будет знатно!

– Хорошо.

Перевернув стейк, и сбрызнув на него немного масла, я принялся жечь по полной программе. Пламя играло на мясе, покрывая корочкой некогда сырые бока.

– Готово! Откладываем стейк в сторону. Остаточное тепло от жарки ещё немного доготовит мясо внутри. Теперь возвращаемся к нашим черным спагетти!

– Ты затомишь их в сливочном соусе?

– Нет. Это же не «продолжение». – усмехнулся я, слив воду, а затем выложив спагетти в новый сотейник.

– А зачем снова поставил на огонь? Они же прижарятся на сухую.

– Если не перегревать сотейник – не прижарятся. Покажу тебе ещё один секрет.

– Так-так. – Амелия снова придвинулась ко мне.

– Это называется: «прогрев пасты с цедрой лимона»!

– Ого! Видела такое пару раз.

Настругав цедру лимона большими пластами, я всё перемешал.

– Буквально полторы минутки, чтобы спагетти впитали в себя аромат.

– Кстати, да! Пахнет невероятно! Но… я чувствую, что здесь нечто среднее между нормальной кухней и «продолжением».

– Да. Необычные вкусы тут будут. Но всё же – это ресторанное блюдо.

– Ох… – было видно, как Госпожа Симонова заёрзала от нетерпения.

Выложив спагетти, предварительно убрав из них цедру, я разрезал стейк на тонкие куски. В украшение пошли слайсы из огурцов, что были скручены в аккуратные рулетики и полупрозрачные линзы из редиски. Затем я сделал две небольшие лужицы соуса по бокам и разбавил их капельками выдержки из петрушки и укропа. А сверху добавил самую малость микрозелени.

– Ну скажи же, что красота? – восторженно произнёс я: – Такое даже есть жалко. Правда?

– Нет. – Амелия голодным ураганом налетела на мой шедевр…