Текст книги "Очень приятно, Царь! Блюдо пятое (СИ)"

Автор книги: Евгений Бергер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

– Оп-па… – я напряжённо посмотрел на табло: – А разве… такое возможно?

Симонов поднялся с кресла и начал неистово аплодировать. Судя по его дьявольски довольному выражению лица – он торжествовал. Только вот, почему?

На табло выставили результат с баллами арбитров. 27 – 27.

А в зале повисла гробовая тишина.

Леон выглядел удивлённым… Но судя по его глазам – внутри начался самый настоящий эмоциональный тайфун.

– Ничья… – задумчиво произнёс Энтони, словно забыв про свою роль конферансье: – Друзья! Похоже, нам нужно совещание судей и переголосование…

– Вы в своём уме⁈ – злобно кряхтел Алехно, стуча сухим кулаком по столу: – Первый юноша был хорош. Спору нет! Но неужели вы не оценили эту прекрасную уточку с печёным яблоком⁈ Это не просто блюдо азиатской кухни… Это шедевр, переворачивающий кулинарию с ног на голову!

– Блюдо Господина Кавинского потрясающее! Это факт. Но мы выбираем вкус. Заданием была птица. – заявила Марика: – И Господин Цареградцев отлично с правился с этим. Раскрыл весь потенциал блюда! К тому же, я предпочитаю ПОНИМАТЬ, что передо мной на тарелке. Эпоха заумных блюд осталась далеко позади!

– И вы ещё после этого называете себя арбитром⁈ ВКУС ВТОРОГО БЛЮДА БЫЛ ЛУЧШЕ!!!

– Нет. Не лучше! Господин Кавинский показал слишком замороченную технологию, где упор на приготовление и подачу, а уж никак не на вкус!

– А вот и не правда!

– Правда!

– Да как вы смеете⁈

– Друзья. – в спор вмешался Коновалов: – Давайте не будем ссориться? Трансляция ещё не закончилась. Я понимаю, что вы… несколько ошарашены результатом. Но я так же считаю, что сегодня проигравших нет.

– Впрочем, как и победителей. – тут же подметил Алехно: – Знаете, Профессор… Я думал, что в кулинарной дуэли должен остаться только один. Один из дуэлянтов! Но судя по поведению многоуважаемой Госпожи Кольцовой – сейчас подерёмся уже мы…

– Никто не будет драться! – на сцену пулей вылетела запыхавшаяся Лера и отобрала у Энтони микрофон: – Уважаемые судьи! По правилам дуэльного кодекса Харитоновки, в случае спорных моментов именно Глава студенческого совета решает, чье блюдо победит. Уважаемые дуэлянты! Достать резервные блюда.

– Позвольте вам немного помочь, Госпожа Воскресенская. – позади Леры появился Симонов, отчего бедолага едва заметно побледнела и виновато посмотрела на меня.

Нет, я, конечно, очень ценю помощь и поддержку старосты нашего общежития. Но всё-таки, мне хотелось честной борьбы. И если у арбитров реально возникли вопросы – лучше пускай рассудит сам Симонов.

– Конечно… – кивнула Лера, вытащив нож и вилку.

Ректор и Глава студсовета подошли к моему столику и начали дегустацию.

Если Леру сразу подкосило от пищевого экстаза, то вот Виктор Аркадьевич просто проглотил моё блюдо. Ни единой эмоции. Непробиваемая ледяная стена, прямо как у Амелии в начале нашего знакомства.

Единственное, что мне показалось странным, так это взгляд Симонова. Ректор посмотрел на меня. В его глазах вспыхнул очень странный огонёк… Что-то типа надежды. Правда, потух он так же быстро, как и загорелся.

– Использовать коньяк для усиления вкуса. Какой хитрый ход… Но я бы на вашем месте использовал ромовую выдержку. Она скрасила бы сладкие нотки соуса, усилив умами. – сухо произнёс Симонов.

– Восхитительно! – пропела Лера и потянулась за вторым кусочком, но тут же получила по руке от Виктора Аркадьевича: – Ах да… Второе блюдо.

И вновь в лицах совершеннейшее непониманием происходящего, как и у судей во время дегустации. Глава студсовета и ректор переглянулись и оба пожали плечами.

– Ну, что там? – поинтересовался Энтони.

– Решено. – Лера вновь отобрала у ведущего микрофон, а летающие камеры тут же окружили её со всех сторон: – Уважаемые зрители и судьи! Мы с Господином Симоновым приняли крайне нелёгкое решение. С учётом всех нюансов… Мы официально объявляем сегодня ничью!

Некоторые студенты начали недовольно выть и свистеть. Леон же, несмотря на свою непроницаемую маску, как будто немного упал пятой точкой на свой стол.

– Все ставки аннулированы! Господин Цареградцев продолжит обучение в академии. А Господин Кавинский останется в Совете Элит на тринадцатом месте. НО! Мы с Господином Симоновым приняли решение, что у данной дуэли обязательно состоится реванш РОВНО ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ! Увы, блюдо и условия будут выбирать члены студенческого совета, а так же представители Совета Элит. На этом всё! Всем спасибо за внимание!

Казалось, что если бы не Симонов, то Леру просто закидали бы тухлыми помидорами и прочим мусором, как неугодного актёра или исполнителя. Но их решение показалось мне… совершенно логичным. На реванше мы точно продемонстрируем, кто из нас лучше. Однако… в глубине души загорелось такое мелкое и противное подозрение, будто Марика, Коновалов, Лера и Симонов подыграли мне.

С другой стороны, а был ли смысл? Всё равно вылечу, если не подниму свой уровень готовки.

– Эй, Цареградцев! – Леон подошёл и злобно зыркнул мне в глаза: – Дай-ка сюда свой шницель.

– Ты же не ешь еду простолюдинов.

– После такого публичного унижения, я просто обязан попробовать твои помои, чтобы убедиться в некомпетентности всех присутствующих.

– Ещё раз обзовёшь мою еду помоями – я закину тебя в баскетбольное кольцо во дворе. – я протянул коротышке тарелку.

– Ага! Мечтать не вредно… – фыркнул он и вырвал шницель с пюрешкой у меня из рук: – И всё же, для новичка в молекулярке – очень даже недурно.

– Приятного аппетита! – я вручил Леону вилку с ножом.

– Угу… – с большим подозрением коротышка отрезал первый кусочек от шницеля.

* * *

Увидев результаты на табло, внутри Леона всё оборвалось. КАК⁈ Как этот выскочка смог удивить арбитров и состязаться с гениальным блюдом из высшей молекулярной кухни⁈

Нет… Тут явно ошибка. Но когда сам Симонов согласовал то, что блюда по своему равны – это ударило по сердцу Леона ещё сильнее! Как… Как САМЫЙ ГЛАВНЫЙ БОГ кулинарного Олимпа мог втоптать в грязь блюдо одного из самых гениальных студентов Харитоновки⁈

Уму непостижимо…

Но раз уж все в один голос заявляют, что Цареградцев настолько хорош, то стоит попробовать его помои. Аж противно…

С большой неприязнью взяв вилку и ложку, Леон отрезал кусочек шницеля, положил сверху немного воздушного пюре, а затем запустил всё в рот.

– И это ты называешь вку… – увы, договорить молодой талант не успел.

Его мысли будто волной погрузились во мрак…

Он шагал по трескучему морозу сквозь ледяные пустоши. Здесь не было деревьев, кустов, птиц и зверей. Здесь осталась лишь ледяная бескрайняя корка, что распростёрлась до самого горизонта. Ночное небо такое красивое, но при этом тоже максимально холодное. А непонятный источник света вдали манил своим теплом.

Смахнув с дорогущего пуховика снег, Леон направился прямиком туда. Ему показалось, будто его там кто-то ждёт. Кто-то очень близкий и родной, но при этом такой далёкий… Можно сказать, недосягаемый.

Пройдя чуть дальше, Леон заметил световое видение. Что-то типа призрака из тусклого зеленого пламени. Это был сам Леон, только в далёком детстве.

– Слушай, а если добавить в гречу варенье, то что будет? – поинтересовался призрак.

– Думаю, получится крайне необычное блюдо. – ответил тихий и очень родной голос, от которого сердце Леона затрепетало.

– Может, попробуем?

– А почему нет? Давай! – рука протянула маленькому Леону баночку с брусничным вареньем.

– Ой… Запах очень… Необычный. – призрак попробовал то, что получилось: – Ба, тут совсем плохо… Прости, что всё испортил…

– Не страшно, Лео.

– Почему?

– Потому что, повар никогда не страшится пробовать новое. Кулинария родилась из таких экспериментов. Издревле повара стремились получить идеальное сочетание! Они пробовали. Смешивали. И снова пробовали. Пускай сегодня у тебя не получилось создать интересное сочетание, но вдруг получится завтра? Никогда не останавливайся! И уж тем более – не бойся. Ты пришёл в этот мир, чтобы радовать людей. Я это знаю.

– Спасибо, Ба!

Видение тут же растворилось в холодном воздухе. Леон направился дальше.

Он тут же вспомнил, когда видел Бабулю в последний раз. Она уже не вставала с койки и лишь улыбалась, рассказывая свои истории. А Леон… Он так хотел успеть приготовить ей лучшее блюдо, которое только существует на планете, но… так и не успел.

Пока парнишка днями и ночами старался отточить свои навыки, болезнь забрала Бабулю с собой.

И Леон до сих пор не мог точно понять, на кого он обижен больше в это ситуации? На самого себя или же на всё кулинарное сообщество, которое диктовало условия полной изоляции от социума? Пока ты совершенствуешься и тратишь время на уникальные блюда – время идёт. Жизнь идёт. Всё вокруг идёт.

Люди рождаются. Живут. И точно так же – умирают. Без звонка. Без предупреждения.

Леон тогда впервые понял, что человек ВНЕЗАПНО смертен.

И с тех самых пор он не оставил своего стремления приготовить идеальное блюдо.

Он искал новые способы. Искал новые ингредиенты.

Но каждый раз Леон ощущал, что чего-то не хватает. Какой-то маленькой перчинки или типа того… Он пока и сам не понимал, что именно так не хватает его блюдам. Но очень хотел в этом разобраться.

От мыслей Леона отвлёк очередной призрак. Это опять был он сам, но уже постарше. Парнишка стоял возле тумбочки с обувью и шмыгал носом.

– Что случилось, дорогой?

– Ничего такого…

– Но я же вижу, как ты расстроен. Расскажи своей бабуле. Не держи всё в себе.

– Они… считают меня малявкой и не хотят относиться всерьёз. А ведь я всё сделал, чтобы доказать своё мастерство… Этот шеф… Он видит во мне лишь ребёнка…

– О… Ему просто не хватает ума понять, кто перед ним стоит. – ласково ответила бабушка, гладя призрака Леона по голове: – Если обижаться на всех, кто плохо к тебе относится, то у тебя никакой тяги к творчеству не останется. Дураков в мире очень много. И на них на всех нервов точно не напасёшься.

– Но как мне с ними работать?

– Не пытаться прыгнуть выше головы. Будь для них ребёнком. Но талантливым! Не показывай, что тебя это задевает и обижает. Тогда они сами отстанут. Тем более, ты там на практике. Поэтому познавай азы. А как получишь образование и станешь великим шефом – утрёшь нос всем, кто плохо относился к тебе и не видел, что рядом с ними стоит будущее высокой кулинарии!

– Правда?

– Ну, конечно! Не переживай. Пойдём лучше вместе пожарим шницель из утиной грудки.

– Давай…

Призрак вновь растворился в воздухе.

Только сейчас Леон понял, что находится внутри своей души. В том самом месте, где скрывались его страхи, сомнения и отчаяние.

Только сейчас Леон заметил, что среди жестокого ветра и нескончаемого холода, не было ни одного уголка для радости.

Но вот нож осторожно вскрыл корочку темно-золотистого шницеля, а пар от первого кусочка, смешанный с легким ароматом пюре начал крушить ледяной панцирь, обволакивающий всё вокруг.

Едва кусочек шницеля коснулся языка, Леон почувствовал яркий и необычайно насыщенный вкус… Такой домашний, но в тоже время изысканный из-за… КОНЬЯКА⁈ Чёртов Цареградцев… Да как он… ДА КАК ОН ПОСМЕЛ СДЕЛАТЬ НАСТОЛЬКО НЕВЕРОЯТНОЕ БЛЮДО⁇!!?

Однако Леон уже не мог злиться. Утка, жаренная до хрустящей корочки, словно обладала теплом солнечного дня, которое в мгновение спустилось в самые глубины его замороженной души. Пюре из батата мягко ласкало вкусовые рецепторы своей сладостью и ароматом, а базилик добавлял едва уловимую свежесть – как ветерок, сквозь ветви прошептавший, что всё было не зря.

Каждый новый кусочек заставлял забыть о мрачных пустошах… Леон, роняя слёзы, побежал навстречу тому теплому свету, где оказался маленький домик. От него пахло свежим хлебом и зеленью… Всё вокруг было освещено тем летним солнечным светом из далёкого детства. Леон вспомнил об этом времени… О, какое же оно приятное, беззаботное и невероятно счастливое!

Забежав в дом, парнишка увидел Бабулю. Её глаза, полные доброты и бескорыстной любви, всё так же светились мягким светом. Она положила руку на его плечо и тихо сказала:

– Знаешь, что Льюис Эль Гарминтон сказал, когда наливал кашу солдатам во времена Испанско-Греческого конфликта?

– Ба! – расплакавшись, Леон крепко обнял Бабулю: – Прости меня…

– Что? За что простить?

– Я же… Так и не смог приготовить тебе идеальное блюдо!

– Идеальное? Да, брось, Лео. Тебе не за что извиняться. Идеальных блюд не бывает, мой мальчик. – улыбнулась Бабуля и потрепала Леона по голове: – Так, что сказал Льюис Эл Гарминтон, когда наливал кашу солдатам?

– Что… главная приправа, которая делает блюдо лучше, это… любовь?

– Именно! А ещё он заявлял, что блюдо, приготовленное с душой – затмит любой кулинарный шедевр. Помнишь?

– Конечно, Ба.

– Просто, я хотела бы тебе ещё раз напомнить, Лео. Люди почувствуют через блюдо всё, что у тебя на душе. Своей злобой ты не добьёшься ничего… А только испортишь свой божественный дар. Тянись к людям! Не забывай, кто ты по праву рождения! И тогда они ответят тебе взаимностью. А зло… Оно как тот холод снаружи. Будет пожирать тепло и надежду не только из твоих блюд, но и из тебя самого.

Леон улыбнулся сквозь слёзы, осознавая, что этот невероятный вкус – словно ключ от запертой двери в его сердце.

– Помни, для чего именно ты готовишь. И к чему стремишься! Не позволяй злобе мешать достижению твоих целей!

– Но как же ты?

– Абсолютно всё остается в прошлом. И я тоже. Не мешай самому себе! А я всегда буду жить в твоём сердце и радоваться за твои победы. Поэтому… Не злись больше. Хорошо?

– Да, Ба…

Леону хотелось бы, чтобы этот момент не заканчивался никогда. Однако волшебное блюдо словно испарилось, вернув парнишку в реальность.

Едва сдерживаясь от слёз из-за подкатившего к горлу кома, Леон отставил пустую тарелку, а затем взглянул на Цареградцева:

– Знаешь… А неплохо для первогодки. Молодец, Царь. И прости, но… я отказываюсь от реванша. И приношу свои извинения за всё то, что наговорил.

– Чего это вдруг? – удивился Цареградцев.

– Ничего. Я больше не хочу сражаться с тем, кто вывез ничью на тоненького. Развивайся! И, возможно, в будущем мы с тобой ещё сразимся. Всего доброго! – Леон махнул рукой и под шумные аплодисменты, быстрым шагом направился в сторону коридора.

Зайдя в укромный уголочек, он тут же расплакался, пытаясь как можно скорее вытереть слёзы. И нет. Это вовсе не от досадного поражения, которым Леон считал данную ничью. Это было от душевной усталости.

Леон замкнулся после смерти самого близкого человека. Не смог пойти дальше. Не смог отпустить… Однако сейчас… Цареградцев дал ему второй шанс.

Сильный малый. Страшно представить, в какого кулинарного монстра Искандер превратиться к третьему курсу.

– Господин Кавинский? – к Леону подошла Хильда – двухметровая немного худощавая третьекурсница с длинной желтой косой, и по совместительству являющейся помощницей тринадцатого номера: – Вы что, плачете?

– Я? Нет, конечно. С чего ты взяла?

– Ни с чего. – Хильда подошла ближе и внимательно осмотрела парнишку жуткими бездонными глазами цвета морской волны, а затем вытащила платок и вытерла лицо Леона: – Мне вас погладить?

– Нет.

– Обнять?

– Нет.

– Утешить?

– Отстань! – недовольно топнул Леон: – Не видишь? Я в печали…

– Из-за постыдной ничьи с этой дворняжкой?

– Нет.

– Хм-м-м… – Хильда склонилась над Леоном и заботливо пощупала его лоб: – Вы говорите правду. Тогда… Что же заставило вас расчувствоваться? Неужели дворняжка настолько хорош?

– Ой, отвянь, а? Чего тебе от меня надо?

– Я пришла поддержать своего начальника.

– Я просил тебя так не делать? Ты что, чирлидерша?

– Нет. Я просто должна поддерживать своего начальника.

– Ты должна помогать мне с бумажной волокитой, а не приходить и вытирать сопли.

– Но вы же сами не вытерли.

– Отвяжись! Бесишь. – пробубнил Леон: – Ещё одно слово, Цапля! И я тебя уволю.

– Прошу прощения, если испортила вам настроение. – Хильда облокотила рабочий планшет о стену, а затем подняла парнишку, словно кота: – Давайте, я вас покружу?

– Опусти. Меня. На землю. Ты же знаешь, что я это ненавижу!!!

– Вот. – Цапля поставила Леона на место: – Зато вы теперь не плачете.

– Я сейчас тебя ремнём по заднице оприходую за самоуправство!

– Боюсь-боюсь. – на холодном личике Хильды появилось, что-то вроде усмешки.

– Угораешь надо мной?

– Возможно.

– Точно угораешь…

– Возможно.

– Ладно. Пойдём в общагу. Приготовим, что-нибудь прикольное…

– Господин Кавинский. – в коридор заглянула ещё одна высокая барышня, и Хильда тут же напряглась.

– О! Госпожа Зайцева. – Леон обречённо вздохнул, ибо прекрасно понимал, что помощница Волгина никогда не появляется просто так: – Чем обязан?

– Опустим ненужные любезности и вопросы. Мы оба знаем, зачем я пришла.

– Когда?

– Прямо сейчас. – строго произнесла Зайцева, и взглянув на Хильду, добавила: – Без вашей длинноногой красотки, пожалуйста.

– Это ещё почему? – мёртвые глаза помощницы Леона тут же уперлись в нарушительницу спокойствия.

– Потому что, разговор тет-а-тет. Что тут не понятного?

– Хиля… Я сам разберусь. Ладно? – поспешил успокоить напрягшуюся помощницу Леон.

– Хорошо. – сухо ответила она и быстрым шагом удалилась из коридора.

– Какая послушная девочка. – усмехнулась Зайцева: – Прошу за мной, Господин Кавинский. Думаю, вас ждёт очень интересный разговор.

Ратибор Волгин – почетное первое место в Совете Элит, а также являющийся Главой этого «замечательного» управляющего подразделения, крайне редко появлялся на людях. Он был человеком искусства… Поэтому, либо работал на выезде. Либо общался со всеми в своём уютном кабинете на самом верхнем этаже учебного корпуса.

– Приятного разговора. – с издёвкой произнесла Зайцева, открыв перед Леоном огромную дубовую дверь.

– Спасибо… – кисло ответил он и зашёл в кабинет.

Волгин, как и всегда, сидел за рабочим столом, который в силу габаритов своего хозяина выглядел не таким уж и внушительным.

Первый номер был первым во всём. В спорте. В успеваемости. В готовке.

Идеальный человек! Он был подобен Озимандиасу. Только без проблем с… Впрочем, это неважно.

В Волгине всё было внушительным. Его зачёсанные светлые волосы. Ярко-голубые глаза, которые словно светились в темноте. Рост под два метра. И, конечно же, довольно крупное телосложение.

Он скрестил длинные пальцы и положил на них подбородок:

– Господин Кавинский! Наш непотопляемый тринадцатый номер.

– Приветствую, Ратибор. – кивнул Леон: – Что-то хотел?

– М-м… – Волгин зыркнул металлическим взглядом на Зайцеву, и та мгновенно испарилась из кабинета, закрыв за собой дверь: – Как часто мы с тобой просто сидим и общаемся на приятельские темы?

– Никогда… если подумать.

– Видимо, ты не подумал. Скажи на милость, мой маленький друг… Я для чего послал тебя к Царю?

– Чтобы вызвать его на дуэль.

– Для чего нужно было вызывать Царя на дуэль?

– Чтобы изгнать Смирнова и Цареградцева из Харитновки.

– Вот! – Волгин ударил мощной ладонью по столу и откинулся на спинку кресла: – Вот! Можешь же, когда захочешь! И мозгами шевелить… И в целом, быть АДЕКВАТНЫМ человеком. Но ты мне вот, что скажи… Почему Смирнов и Цареградцев всё ещё не собирают вещички?

– Произошла ничья.

– Ты думаешь, я совсем идиот? ПОЧЕМУ ПРОИЗОШЛА НИЧЬЯ⁇!! – от громогласного вскрика Волгина завибрировали окна и поверхность стола: – Что с тобой произошло, Леон⁈ Почему ты не смог одолеть этого бездарного мальчишку⁈

– Он отличный повар.

– Отличный? А ты тогда, кто?

– Я не…

– Послушай, Леон. Мне казалось, что мы с тобой в одной лодке. Или ты решил плыть отдельно?

– Ни в коем случае!

– Правда? А, может быть, мне стоит сократить бюджет для твоего «кружка алхимиков»? М? Может быть, мне стоит тебя немного проучить, чтобы мозги включились обратно?

– Не думаю, что это хорошая идея…

– Почему же? Ты серьёзно подвёл меня. А я должен смотреть на всё это сквозь пальцы? Нет, Леон. Так не получится!

– Но Симонов лично попробовал наши блюда.

– И что с того? – усмехнулся Волгин: – Симонов уже давно не тот, что раньше… рассчитывать на его поддержку – бесполезно. Ему плевать на происхождение будущих богов кулинарного Олимпа! К тому же, ты видишь, что происходит? Цареградцев уже во всю готовит армию. Сперва установил контакт с Амелией. Затем начал активно внедряться в Студенческий Совет. Потом завоевал поддержку среди студентов. Мало того, что он умудрился переманить к себе старшую Звонарёву… Так теперь ещё и Теньшина пляшет под его дудку. Силуянов и Корягин – тоже под ним. И всё это за один месяц! Ты хоть понимаешь, что будет к третьему курсу? Я ещё молчу, что этот наглец весьма популярен у иностранцев, кто покупает у нас доступ к трансляциям. А ещё… я слышал, что он стал ведущим в кулинарном шоу от «Саншайн»! Ты хоть понимаешь, какой урон Цареградцев может нанести будущему кулинарного Олимпа⁈

– Он талант. Причём, достаточно яркий! Может, стоит дать ему шанс? Сделаем для него исключение…

– Леон. – Волгин медленно поднялся из-за стола и подошёл к пареньку. Две мощные ладони упали на его миниатюрные плечи: – Выпускники Харитоновки готовят для кого?

– Для сильных мира сего…

– Верно. Думаешь, какая-то шавка из никчёмной шашлычки имеет право готовить для тех, кто выше всех? Думаешь простолюдин сможет удовлетворить изысканный вкус гурманов?

– Ну…

– Нет, Леон. Аристократам должны готовить ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО аристократы. И ты это знаешь! Поэтому таким, как Цареградцев и Смирнов – не место в этой академии. Хватило нам Кольцовой и Раневского… Ещё и эта Варя у Симонова… Отвратительно!

– Я думал, что Харитоновка создана, чтобы делать кулинарию лучше и разнообразнее.

– Верно. Но простолюдин не сможет изменить кулинарный Олимп. У него просто не хватит насмотренности и опыта. Поэтому я прошу тебя… Очень прошу, Леон. Не знаю, как ты будешь это делать, но к Новому году Цареградцев и Смирнов должны покинуть академию НАСОВСЕМ.

– Я сильно сомневаюсь, что…

– Или её покинешь ты. Думаешь, мне сложно бросить тебе вызов? Мы оба в одной группе… Запросить апелляцию не выйдет. Конечно, мне будет очень жаль унижать тебя при всех. Ты же столько всего прошёл! И почти добрался до финишной прямой… А тут: бац! И оскорбления в адрес Главы Совета Элит. Странно… Плохо. Непонятно. Думаешь, я смогу закрыть на это глаза? Нет. Поэтому, будь добр… Убери дворняжек из моего элитного учебного заведения! И мы с тобой продолжим быть добрыми друзьями.

– Ратибор, я…

– Леон. Леон-Леон-Леон. – Волгин похлопал парнишку по плечам, а затем вернулся обратно за стол: – Это не предложение. И не просьба. Твои родители готовы хоть сейчас сделать тебя главой ОГРОМНОЙ ресторанной империи. Будет очень обидно, если наследник получит клеймо неудачника на всю оставшуюся жизнь и больше не сможет работать у плиты.

– Я тебя услышал.

– О! Как же я счастлив. – жутко улыбнулся Волгин: – Значит, Новый год мы уже будем праздновать без этих двух недоразумений.

– Да…

– Славно. Но учти, Леон… Если я узнаю, что ты не работаешь в этом направлении. Или же целенаправленно хочешь продуть… тебя ждёт исключение из Харитоновки. Ты и моргнуть не успеешь, как окажешься на улице. А все заголовки ресторанных СМИ будут кричать о том, как легендарный Леон Кавинский едва ли не в сухую слил в дуэли против Ратибора Волгина! Здорово, правда?

– Я приложу все усилия. – строго ответил Леон.

– Чудесно! Буду ждать от тебя новостей. А теперь, свободен! Мне ещё нужно урегулировать парочку вопросов с одним из наших замечательных студентов…

Кивнув на прощание, Леон быстро вышел из кабинета.

Кажется, придётся слегка скорректировать решение по отменённой дуэли…