Текст книги "Патриот. Смута. Том 18 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Мы двигались по почти нехоженной земле. Конечно, сказать что здесь не ступала нога человека было нельзя. Нет. Люди занимались полесованием. До Смуты, да и сейчас промышляли бортники, смолокуры и прочие ремесленные люди северных земель. Вероятно, какие-то отряды лисовчиков и местных дворян тут тоже проходили. Но не в ближайшие дни.

Некий путь направление, а не дорога, имелся, хотя конечно он был ощутимо хуже того, по которому мы двигались из Воронежа к Москве.

Сосновые боры перемежались с липовыми и березовыми рощами. Болота остались южнее, но здесь лес все равно был сырой. Множество безымянных речушек, ручьев и родников. Воды для питья много и это отлично. Нет надобности тащить с собой запасы.

Проводники вели нас вполне уверенно, огибали заболоченные овраги. Пару раз даже нам встречались какие-то древние мостки через них. Явно положенные еще до Смуты, используемые ходящими на промысел по лесам людьми.

Лес шумел вокруг, было жарко, последний месяц лета выдался на удивление знойным. И это, если учесть что всего несколько лет назад Русь, как и многие другие страны, пережила приличный катаклизм. Три года без лета. А в Европе потопы и дожди, разруха полнейшая. Если память из прошлой жизни мне не изменяла, даже в Китае извержение южноамериканского вулкана повлекло тяжкие последствия, ощутимо снизив численность населения из-за голода.

Тень от деревьев, с одной стороны, спасала, от родников шла прохлада. Но с иной повышенная влажность создавала эффект духоты.

Мошка, там где лес бы лиственным, налетала и атаковала нас словно лютый враг. В борах с ней было полегче. Да и в целом через сосновый лес идти было приятнее, дышалось легче, кислорода было больше, эфирные масла от деревьев, казалось, стояли в воздухе и заполняли легкие свежестью. Да и подлесок здесь был менее густым. Ели не давали ему особо разрастаться.

Разъезды ушли вперед. Вместе с ними впереди действовали проводники, более-менее знающие местность. Иван Федорович Наумов, плененный приспешник Лисовского, вроде как раскаявшийся, трясся в седле рядом с нами, давал указания и пояснения. Направлял основное войско. Если по прямой, то до Волота от нашей ночной стоянки было верст пятьдесят. Казалось бы сутки быстрого конного марша. Но! Я заложил двое. Здесь слишком близко были болота, их приходилось огибать, петлять. Да и рваться к городу, не пойми в каком он находится состоянии, то ли осада то ли нет, я считал излишним. Слишком быстро не есть хорошо. Придем усталые, ночью, а там полтысячи лисовчиков сидят, собрались, сбежались и готовы нас встречать.

И чего?

Бой, потери. Нет, такой исход нам не нужен. Задача поставлена двигаться как можно увереннее, поспешать, но не лететь. Сорок верст пройдем, отлично. Дальше ночлег, разведка, и завтра в первой половине дня, более-менее полные сил, выйдем к городку. И там уже на месте поймем что делать.

Люди двигались вперед поглядывая по сторонам.

Местность дикая, но была в ней какая-то неописуемая, невероятная красота русского леса. Казалось бы, лес и лес, но везде он свой, разный. Подмосковные ельники, дубовые рощи, что перемежались сосновыми борами под Воронежем, и вообще на юге, отделяя Поле естественной границей. И здесь вот тоже сосны.

Еще я приметил, что чем дальше мы шли на запад, тем больше заболоченная низина превращалась в холмистую местность. Поначалу это было почти не приметно, но к полудню все чаще мы преодолевали незначительные подъемы и спуски.

Смотрел на Сапегу и оставшихся с ним троих шляхтичей. Самых близких. Остальных он отправил с войском к Великим Лукам. Ухмылялся. Ясновельможный был шокирован этими нехожеными дебрями. Еще бы. Его страна все же гораздо более густо населена и такие пространства, нетронутые и не ухоженные, там конечно есть, но не постоянно же. А тут, что под Смоленском мы шли по безлюдной земле, что здесь, сейчас. Велика Русь и много в ней всего. И пан был малость всем этим шокирован. А также удивлен тому, как мы продвигались по, казалось бы, непролазному лесу и держали вполне неплохой темп.

Но конечно же с обозами нам тут было точно не пройти. Изредка приходилось спешиваться, вести коней под уздцы, обходить буреломы и завалы. Преодолевать овраги. Телеги бы встали почти сразу.

А мы шли, и лес вокруг пел нам, покачивались деревья, скрипели, гудели, приветствовали нас, смотрели с подозрением. Птицы пели. Звери же наоборот старались убраться подальше. Слишком много нас шло. Пять сотен человек, вдвое больше лошадей, это же целая толпа для тех, кто не привык даже к десятку определенно пахнущих людей с их зверями.

Порох, пот, металл, выделанная кожа, все это отгоняло зверей, настораживало.

И так целый день. Утомляющая тряска в седле, путь по нехоженому дикому лесу, созерцание его красот. По моим прикидкам, когда начало темнеть, мы продвинулись чуть не дойдя до установленного мной максимального расстояния. Верст тридцать пять, может тридцать семь.

Три группы ушли еще с полудня в дальний дозор. Вернуться они должны ближе к утру. Доложить что окрест Волота. Ну а ближние дозоры, отстающие от нас не дальше, чем на пару верст, докладывали что лес дик кругом. Никого нет и никаких признаков ни заплутавших местных старателей, ни каких-то отрядов разбойников. Конечно, какой-то одиночка мог затаиться, и как найти его, увидеть. Но хоть мало-мальски крупный и опасный для нас отряд, укрыться не мог. Все же много людей это костры, дым, и никто идущий на лошадях, не мог бы скрыть следы своего присутствия. Пешими еще ладно, в теории такое было возможно. Но пешими, это слишком давно люди должны были уйти в лес и ждать кого-то для нападения.

Пятьсот человек им точно не по зубам.

Лагерь разбили на берегу одной из множества безымянных речушек. В нее впадало несколько ручьев. Лошади фыркали, пили, отдыхали. Бойцы чистили их, кормили овсом, приводили в порядок. Кто-то начинал приготовление пищи. На марше войско довольствовалось только перекусом, полноценные приемы пищи только утром и вечером.

Я спешился, с улыбкой посмотрел на Сапегу, который со своими ляхами вставал на ночлег неподалеку. Шляхту уже особо не воспринимали как чужих, но я каждый раз напоминал Якову, чтобы он обходя своих людей давал понять, ясновельможные люди не наши. Да, пока они с нами, пока они союзники, но в любой момент от них можно ждать чего-то чудного. Вряд ли сейчас они задумали бы совершить диверсию, потому что был приличный шанс банально уходя, заплутать в лесу. Но в рамках данного похода, когда наше войско уменьшилось и есть возможность нанести удар и просто исчезнуть, следить за ними особенно нужно.

Сам замер на берегу, посмотрел по сторонам, подозвал Ваньку. Ему была поставлена задача все подготовить ко сну и к завтрашнему выходу. А сам я шустро двинулся к самому верху нашего лагеря, если судить по течению речушки. Забрался в лес.

Ноги продавливали вековой мох, подлесок был не таким уж и плотным. Вокруг красота и нет никого кроме нас. Казалось бы, отойди еще метров на пятьдесят и вообще окажешься в первозданном лесу. Таком, который стоял здесь и сто, и пятьсот и тысячу лет назад. Возможно даже пять тысяч лет. Поколения деревьев сменялись. Исполины росли, пробивались через почву от корней своих предков, взметались вверх, набирались сил. В них струилась сама сила жизни. А потом они старели. Давали потомство, прикрывали его от невзгоды, непогоды. А потом приходила смерть. И так из века в век.

Древняя мощь ощущалась во всем этом лесу. От каждого дерева, камня, упавшего ствола, чувствовалась сила.

Вот она. Вот она сама земля Русская. И такой ею, дикой, дремлющей и невероятно могучей, мне предстоит править.

Медленно я стащил с себя кафтан. Положил ее на поросший мхом ствол, свалившийся поперек ручья, впадающего в речушку. Сел, стянул сапоги. Безлюдье. Только от лагеря тянулись привычные походные звуки.

Разделся донага, прошел чуть вниз, добрался до русла речушки.

Я знал, что вода ледяная, ключевая. Здесь она не могла быть другой. Но от касания по ступням словно обожгло. Судорога прошла по спине, пробежали мурашки, но ощущение от этого только становилось еще более невероятным.

Шаг, еще шаг. Плавать здесь было глупой затеей. Самое глубокое место где-то по пояс. Но так глубоко я залезать не стал. Замер где-то по колено, наклонился и начал ополаскивать себя.

– Хорошо! – Выкрикнул разогнувшись. – Как же хорошо! Господи!

– Государь! – Голос принадлежал Богдану.

Я дернулся от неожиданности. Он оказывается следил, высунулся из-за деревьев.

– Все добро?

– Ты, какого черта?

– Так… А вдруг зверь какой или чего еще недоброе. Как оставить то.

Я чертыхнулся, выбрался на берег. Облачился в исподнее, и прихватив все остальное, двинулся к нему.

– Ни на миг меня оставить не можете. – Усмехнулся.

– Так, служба такая. Мы же тебя храним, государь. Без тебя не будет ничего. – Он поклонился, и я понял, что в слова он вложил все свое отношение к ситуации, ко мне.

И в этот миг, стоя в этом месте могучей силы жизни, в дремучем лесу, пришло ко мне четкое осознание того, что вся Русь со мной сплелась воедино. Судьба ее и судьба моя – теперь не две жизни, а одна. И если случится что со мной, то ей тяжело станется, а если с ней, то всю жизнь свою я положу, да уже укладываю на алтарь служения. Так было и так будет.

Хранить себя надо. Как только? Вот тут вопрос. Каждый раз по тонкой грани ходить.

Мы добрались до лагеря, вещи я отправил Ваньке. Он сразу же выдал мне сменный комплект, и принялся за чистку переданного. Отлично справлялся с задачей, а я без него сколько бы на это все тратил.

Ночь накрыла нас резко и быстро, как это бывает в непролазных лесах. Горели костры, тянулись тихие, почти неразборчивые песни. Люди отдыхали. Постепенно все замирало. Оставались только дозоры, а им говорить и шуметь не полагалось. Нужно было слушать.

Утро!

Войско собралось и двинулось.

Через пару часов с севера, как-то отыскав нас, примчался вестовой от самых дальних разъездов. Доложил, что вблизи Волота стоит отряд лисовчиков. Нам следует выйти к реке, перейти ее, потом продвинуться порядка десяти верст через леса, и там уже будет этот городок.

– Город на реке?

Судя по глазам вестового, этот вопрос вызвал у него удивление.

– Конечно, государь, река там есть. Еще одна. Нам бы ее выше по течению, южнее перейти. Там разъезды так далеко не заходят. Нас не видели, но, когда подходить будем, думаю приметят. Скрыть полтысячи человек и вдвое больше лошадей будет… За две версты думаю уже невозможно, государь.

– Подробнее про Волот давай.

– Так это. Государь. – Он пожал плечами. – Мы до города – то не дошли. Так-то это, как проводник наш говорит, небольшой городок, людей с полтысячи…

Я перевел это как полтысячи дворов, что говорило о примерно трех тысячах населения, в лучшем случае. В Смуту, вероятно, число стоило делить на два или на три. Но. С учетом того, что идет осада, там могло быть больше служилых людей с обеих сторон, а вот мирное население, как в Холме, составлять совсем малую толику.

– До города не дошли?

– Нет. Где-то с версту оставалось, но повернули назад и меня отправили. Судя по тому что видели, люди служилые там с местными за стенами, а окрест несколько сотен лисовчиков.

– Сколько?

– Сложно, государь. – Он поклонился. – Не гневись, но мы решили, что сам факт и сообщить о нем важнее, чем раскрыться и погоню на себя навлечь. Еще два отряда… То не знаю.

– Ясно.

Первое сообщение по факту говорило, что враг есть, он осаждает город. Сколько? Черт знает. В каком состоянии не понятно. М-да. Такая себе разведка.

– Выше по течению есть где переправиться?

– Да, государь. Мы нашли. Я проведу. Речка там не глубокая, переправа есть. Версты три от Волота, перейдем. – Он помедлил, добавил. – Может, государь, пойдем мимо? Время есть. До вечера далеко уйдем и никто нас не приметит. Раствориться в лесах и к Порхову.

Идея была конечно хорошая. Я задумался, а он склонился в поклоне.

– Хорошая мысль, собрат мой. – Я потрепал его за плечо. – Хорошая, но. Там в Волоте наши люди стоят. А против них остатки татей Лисовского. Нет, не пройдем мы мимо. Надо помочь, снять осаду.

– Да, государь. Конечно. – Боец поклонился. Он был воодушевлен моими словами.

Я тут же собрал малый военный совет, выдал сотникам и полковникам информацию. Воинству выставлена задача. Девять обособленных отрядов по пять десятков каждый и еще примерно пять десятков в резерве при пушках, точно за моим отрядом стали расходиться, обходить осаждающих Волот полукольцом.

Задача была выйти к городу и к основным силам осаждающих так, чтобы никто из разосланных и прикрывающих осаждающих с тыла, не оказались захваченными. Трем из отрядов даже ставилась задача не переправляться на наш берег, сделать так, чтобы отсечь врагов, обходить, наблюдать.

Мы двигались, стали расходиться сразу после переправы.

Для своего отряда и отряда с артиллерией, резерва, я выбрал путь наиболее близкий к реке. И один из оставленных, шел прямо по другой стороне. Мы видели друг друга и контролировали перемещение.

Обменивались жестами и сообщали о различных угрозах.

Двигались вперед, не торопились, поскольку остальным отрядам требовалось время, чтобы уйти чуть дальше от реки, и только потом начинать заходить полукольцом на Волот. Получалось, что чем дальше отряд должен был идти от реки, тем дольше ему добираться до точки старта.

Чем ближе мы подступали к Волоту, тем отчетливее приходило понимание – рядом идет осада, вблизи люди. То лодка полузатопленная и пробитая, а рядом пара всплывших вздутых трупа, зацепившихся за корягу. То повешенный, прилично разложившийся труп, которого обклевывали вороны. Павшие лошади, пробитые стрелами. Дорога ведущая в городок была дальше, но даже у реки, по которой видимо ранее до появления лисовчиков в более мирное время, шел какой-то транспортный поток, сейчас все отчетливее приходило понимание, путь к городу перекрыт.

Разоренные, затопленные лодки. Хутора, дома, какие-то технические сооружения,все это имело вид разорения, уничтожения. Кое-где даже были видны пожары. Проплешины горевшего леса. Но здесь все же было слишком сыро, чтобы огонь распространился сильно и малый пожар перерос в по-настоящему крупное бедствие.

Впереди двигались несколько человек, они высматривали врага. Но вроде как-то так получалось, что вдоль реки разъездов далеко от Волота не было. Это несколько странно. Казалось бы, основная жизнь должна формироваться именно у русла, как у транспортной артерии. Но видимо Смута не располагала к тому, чтобы люди держались дорог и рек. Наоборот, уходили в глушь или, с приходом разбойников, сокрылись в городе.

Я смотрел во все глаза. Мои телохранители прикрывали и озирались. Полсотни Яков забрал с собой, и я отправил его на самый левый фланг. Вторую полусотню вел сам.

Внезапно из кустов впереди появился один из наших, поклонился, подбежал.

– Впереди разъезд. Трое.

– Взять живыми бесшумно получится?

– Да.

– Действуйте.

Пять минут и у нас появился язык. Двум его сотоварищам повезло меньше. Они оказали сопротивление и их посекли при захвате. Ну а этот сдался, сразу кинув оружие на землю, и попытался забиться в кусы. Оттуда его стонущего, молящего о пощаде, и вытащили.

После краткого допроса стало ясно следующее:

Он лисовчик из новых. Прихватили его из дворянского ополчения местных земель, более западных и северных. Военного опыта почти никакого, просто довольно крепкий, накаченный по факту мужик, который пару лет назад помогал местному дворянству воевать татей, и как-то так стал на хорошем счету у своего помещика. Второе, группировка осаждающих сил порядка трех с половиной сотен. Из них около сотни пришли буквально вот недавно, и из-за этого какая-то неразбериха в лагере началась. Он сам не знал и не понимал что происходит. Они примчались вечером, а примерно в это же время они ушли в дозор. Третье, Волот держался крепко. Взять его, по мнению пленника, можно было только всей силой Лисовского. Ну и конечно осаждавшим доставляли неудобства местные. Они прятались где-то по лесам и налетали на обозы, заставы, устраивали засады. Неспешно малые отряды перемалывали друг друга, гоняли по лесам, ловили. Но если в момент осады самим Лисовским победа казалась вот-вот уже в руках у Рес-публиции, то сейчас чаша весов все сильнее склонялась к новгородцам.

– А что такое Рес-публиция? – Спросил я лаконично.

Мужик похлопал глазами. Явно он не знал ответа на этот вопрос. Молчал, но потом с трудом проговорил.

– Я простой человек, окружным стал недавно совсем, не ведаю я такого, ясновельможный господин.

– Я тебе что, пан?

– Не… Нет! – Простонал он. – Я… Я же. Воевода, господин, боярин. – Перебирал все, что приходило ему в голову.

– С царем говоришь, смерд. – Процедил с кривой усмешкой на лице Богдан.

Тот глянул на него. Глаза были как блюдца. Заблеял что-то, упал на колени.

– Увести.

Как раз наш резервный отряд и был для того, чтобы пленных мы могли отдавать в сопровождение к ним.

Я приказал двигаться дальше.

Крались, продвигались, озирались по сторонам. По моим прикидкам до города оставалось меньше версты. Лес скоро должен был кончиться. Вот-вот, и мы выйдем на рывок, чтобы добраться до него и ударить в тыл осаждавшим. По их лагерю. Казалось уже пахнет дымами костров.

Впереди, по руслу реки, я увидел сооруженную плотину. Там возились, суетились люди. Мы замерли. Передовой отряд видимо прикидывал, как нам начать штурм и сделать его незаметным. Судя по всему, плотина должна была опустить уровень воды ниже, чтобы проще идти на штурм, или чтобы лишить защитников достаточного числа питьевой воды.

Дела. Я махнул рукой и основной отряд затаился. Пускай передовые наши принимают решение, докладывают и будем действовать.

И тут внезапно слева раздался свист. Метров сто, может двести. В лесу понять было очень и очень сложно насколько далеко, но мы слышали его. Ему ответил еще один и еще. Люди на плотине занервничали, заозирались. Кто-то указал в нашем направлении. Не конкретно на те деревья, за которыми прятался я и телохранители. Но видимо приметили кого-то

– Зараза. – Процедил я. – Отряд, тот что был слева, заметили. А следом и нас.

До противника было метров пятьдесят от нас.

Грохнула одиночная аркебуза с той стороны.

– Бьем! – Взревел я.

Тихо пройти не получилось!

Глава 12

Лес вокруг наполнился грохотом выстрелов. В ноздри резко ударил кислый запах жженого пороха, а обзор снизился до минимума. Клубы дыма от пальбы сразу же перекрыли линию видимости.

Лошади за нашими спинами занервничали. Они были привычны к такой работе, но все же везти на себе хозяина в бой и находиться где-то в тылу и слышать, ощущать все это, разные вещи.

– Абдулла, по сторонам смотри, если что, бей врага не думая. – Проговорил я. – Идем не спеша, пусть наши сами работают.

Телохранители одобряюще закивали. С каждым разом им все отчетливее не нравилось, когда я лезу в самое пекло. Уверен, не потому что они щадили себя. Скорее наоборот, опасались проморгать, не выполнить свою работу на все сто десять процентов. А риск моей жизнью для каждого из них был выше, чем риск их собственными. Я для них, да и войска, может не всего, но уж точно почти всех тех, кто сейчас из пяти сотен шел на Волот, был символом пресечения Смуты. Жив я, Русь возрождается, мертв… А кто знает что будет?

Неспешно двинулись вперед.

Рядом с нами сразу же появились еще четыре человека из сотни Якова, чтобы прикрыть на случай чего. Остальные рванулись вперед и вступили в бой. Крики, паника, вопли с той стороны. И дружное «Ура!» с нашей. Скрываться уже не было никакого смысла. Грохот мы подняли такой, что враг в лагере у городка Волот точно уже понял, к нему идут с недобрыми намерениями.

Отправил одного человека к нашему тылу. Там были тюфенги. Может быть стоило, конечно, взять вместо них пушки, но они в обращении сложнее. К ним нужны разные заряды – простые ядра и внедренные мной цепные. Да и от цепных с четырех орудий не так-то много проку при таком деле. А огромные дробовики – на близкой дистанции ими можно творить настоящий ужас в рядах противника. Только для этого его нужно заманить на выстрел. Бой под Серпуховом против немецкой пехоты, наемников с опытом, показал их эффективность. К тому же увидеть их на поле никто не ожидал.

Нужно ли это здесь?

Кто знает. Но лучше быть готовым.

Через несколько секунд, огибая деревья, вышли к плотине. Бой здесь был скоротечный, в воде и рядом со строением валялось пятеро плохо снаряженных вояк. Наши ушли дальше, к опушке, до которой оставалось рукой подать. Там уже звуков боя слышно не было. Только труба гудела призывно. Лагерь, видимо, поднял тревогу.

При первом взгляде на убитых сложилось мнение, что это какие-то местные дворяне, перебежчики к Лисовскому. Или может на службе Рес-публиции. Пойми тут как у них подчинение идет, если Лисовский целый их гетман. До того как я открыл закрома воронежских складов, в целом все мое тогдашнее воинство смотрелось примерно так же, кроме стрельцов и отдельных, наиболее хорошо снаряженных, сотников. Потертые кафтаны, копья, луки. Сабель у этих бедолаг даже на всех было только три.

С нашей стороны потерь не было. Здесь остались трое бойцов, смотрящих по сторонам, высматривающих вдруг кто спрятался в кустах, залез на дерево или укрылся под берегом. На той стороне реки также продвигался отряд, лес был задымлен, а к плотине выходили несколько человек охранения, смотря по сторонам в поиске врага.

– Государь, до края леса шагов сто. Все вперед пошли. – Проговорил один из наших.

– Хорошо. – Кивнул и повел людей сразу же туда.

Строение осталось за спиной, допрашивать тут было некого, да и некогда. Действовать нужно быстро, пока враг не опомнился.

– Идем вперед. – Приказал я.

Мы рванулись вслед за передовым отрядом. Звуки боя вокруг затихали, зато впереди все сильнее гудели сигнальные рога, грохнули удары барабанов.

Минута, если не меньше, и мы наконец-то продрались через подлесок, выбрались на опушку. Здесь я видел спины своих людей. Они поглядывали на открытую местность, сами вперед пока не лезли, замерли, прикрылись последними деревьями. Впереди ярко светило солнце и виднелось поле. Люди перезаряжали аркебузы, торопились, готовились дальше вести огневой бой. Все происходило собранно и деловито. Казалось миг, и они построятся чтобы начинать наступление.

– За мной. – Махнул своим. Нужно было понять, что же там происходит. Ведь там, за открытой местностью, где заканчивался лес, как раз городок Волот и осаждающие его силы.

Тут же ко мне подбежал вестовой.

– Государь. Впереди город. Там враг.

– Разберемся. – Ответил ему и тут же приказал мчаться параллельно нашему воинству и группировать отряды, готовить лошадей, но пока не лезть вперед. Цепью в это время биться нельзя. План был подойти врассыпную, не пропустить никого из дозорных, а затем собраться в кулак каждой сотней, и довольно плотным строем ударить из засады.

Не вышло.

Засада не получилась, тихо не подошли. Но мы в лесу, прикрыты деревьями, враг не знает сколько нас. Пальба была только на двух участках. Дальше вроде бы все тихо. Остатки лисовчиков могут принять это за малый отряд новгородцев, подошедших на помощь Волоту. Пусть так и прикидывают и исходят из такой логики. Может будут наглее и ошибутся. А увидят нас, все полтысячи, ошалеют и дрогнут.

Надо оставлять врага в неведении. Да мы здесь, но сколько нас, а черт знает.

Я подошел к крайним деревьям. Нужно осмотреться и принять решение как бить.

Лес заканчивался на гребне небольшого холма, спускающегося к реке справа, и какому-то небольшому ручью в низине перед нами. Вообще местность здесь была не гладью, а несколько искривленная, хоть и не сильно. Мы отошли от русла метров на пятьдесят. Оно здесь петляло и было достаточно тонким, заросшим и, скорее всего, топким для перехода, болотистым. Плотина делала свое дело, оголила берег.

Где же основные силы врага, где лагерь?

Солнце слепило глаза, приходилось щуриться.

По левую руку, где-то метрах в трестах, может чуть дальше, я увидел что-то похожее на дорогу. Да, здесь это было не направление, а что-то навроде просеки или тракта, более-менее утоптанное и пригодное для перевозки повозок.

Дорога упиралась в лагерь, расположенный в низине по нашу сторону ручья. Деревянная ограда, собранная наспех. Кое-где частокол, кое-где валы и даже ров. Но явно делалось на скорую руку. Шатры внутри периметра белыми конусами поднимались вверх. Смотря на все это я понимал, места много, а вот людей мало. Лисовский явно ушел отсюда основными силами не так давно. Ушел, чтобы дать бой мне, выиграть и вернуться.

Не вышло, только вот здесь об этом могли еще не знать. Может вести пришли, а может и нет. Да и есть ли вера вестям от каких-то беглецов?

Ладно. Это все вторично.

Прищурился, всмотрелся, пытаясь понять сколько же их там.

Суета в лагере творилась полная. Гудели рога, люди пытались собраться, изготовиться к бою. Но меня настораживало другое. Помимо основного лагеря были еще небольшие укрепленные позиции, которыми окружался городок. Я видел как минимум две. У реки и примерно между руслом и основным лагерем. Тоже по нашей стороне ручья. Скорее всего за Волотом стояло еще столько же или даже больше. Сооружения по типу небольшого острога, выполненные более толково, чем главный лагерь. Внутри несколько палаток, со стороны города вал и частокол с явными площадками для установки пушек. Кое где они даже стояли, поблескивали медью на солнце. С нашей стороны въезд, перекрытый рогатками, валы с надолбами прикрывают. Поменьше и укрепления поплоше, но штурмовать такое,это время.

Ну а дальше за ручьем, на возвышении стоял Волот, крепость, вокруг которой было несколько слободок. Посад.

Уже привычная треугольная структура. Река справа, перед нами ручей, а за городом, не видимый сейчас моим глазам, какой-то ров или еще одна речушка. Может то, что я принял за естественный ручей, какой – то давно вырытый ров. А сейчас он выше перекрыт и выглядит так, больше как овраг.

Фортификация города такая себе. Это даже не Воронеж и тем более не Елец. Стены острожные, обычный частокол метра в четыре. Посад, что располагался на склонах холма, пребывал в очень плохом состоянии. Частично пожженный, частично раскатанный на бревна, он выглядел безжизненным. Еще бы. Раз враг пришел, то все отступили в городок и теснились там.

Нахмурился.

Разведка моя видимо ошиблась. Пять сотен дворов? Нет. Тут дай бог даже до всех бед Смуты насчиталось бы вдвое меньше, а то и того хуже. Может конечно, там с другой стороны несколько огромных слобод, а я их просто не вижу, но это казалось маловероятным. Сама крепость была не крепкой. Не чувствовалось в ней какой-то мощи. Имела следы пожара, попытки штурма. Кое где висели трупы. Видимо внутри были те, кто хотел сдаться, и воевода расценил, что предателей должны видеть враги. Подвесил над воротами.

Три башни деревянные на нашу сторону. Угловая как раз надвратная. Подле основная часть уничтоженного посада и располагалась. Ну и с той стороны, против нас, в треугольнике, еще три, вроде как.

Присмотрелся, хотя солнце и мешало.

На стенах видны были люди. Там тоже суетились, били в набат. Творилось какое-то действо.

Оно и понятно, если в лагере переполох, то это может быть и благой вестью и дурной. Врагу может подойти подмога, а то что стрельба, так могли затеять какой-то гадкий отвлекающий маневр, ввести в заблуждение. Воевода, отвечающий за защиту города, поднял всех для боя.

Смотрел я на это все и несколько удивлялся. Мне было странно, а чего Лисовский не налетел и штурмом не принудил к сдаче городок? Так-то с виду не казался он крепко защищенным. Ударь всеми силами и защита падет от яростного приступа. Это раз. Второе, чего люди из него не вышли ночью и не устроили осаждавшим сущий ад. Большая часть сил отошла на битву со мной, город охранялся малочисленным отрядом. Скорее всего осажденных там не многим меньше. Если разведка верна, если все наши сведения толковы, а с виду оно вроде бы так, то осаду держит меньше полутысячи человек. Внезапная вылазка могла скинуть осаду и дать людям возможность зажить спокойно.

Воевода больно осторожен? Или подмоги ждет из Новгорода? Рисковать не хочет.

И что же делать нам?

Наиболее логичным было захватить с наскока два редута. Там людей вряд ли больше полусотни в каждом. Скорее даже меньше. Только вот беда, укреплены они лучше, чем сам крупный лагерь. Есть ли там пушки? Да! Направлены они явно не на нас, а на город. Пока развернешь, пока нацелишь, это время. Но бой с засевшими там людьми может оказаться затяжным и пройти с приличными потерями.

За спиной мои бойцы уже были готовы к бою, седлали подведенных из тыла лошадей, а я думал и время утекало сквозь пальцы. Редуты. Нет. Враг рассеян, основные его силы в огромном военном лагере, который оборонять малыми силами очень и очень сложно. Ударим в самое сердце, разобьем ослабленных, растянутых и напуганных лисовчиков. Дальше должно развалиться как карточный домик.

– По коням! – Выкрикнул я.

Быстро разослал вестовых по своим сотням. Тем, кто был за рекой, велел захватить мост. Там он должен быть, хотя с нашей позиции его видно не было. Удерживать его как важную стратегическую точку, не давать переправиться, и бить от него, в случае если враг побежит. Никому не давать удрать.

А остальным силам. Вперед!

Сам взлетел в седло. Выхватил из седельного чехла аркебузу.

– За мною, братья! – Взревел, что есть сил. Богдан тут же выдал в рог, призывая к бою. Пантелей занял место по правую руку, Абдулла по левую. Люди из сотни Якова, полусотня, собрались вокруг. Из тылового отряда, что прикрывал наши пушки, подтянулись еще пара десятков бойцов.

Ударный кулак был готов.

Сапега тоже вышел к опушке, но пока не высовывался. Он и его ляхи в бой идти явно не хотели. Смотрел на меня с некоторым удивлением.

– Вперед! – С кривой усмешкой на лице выкрикнул я и толкнул коня пятками.

Мы вылетели из леса и двинулись к дороге вблизи опушки. Лучше бы конечно такой маневр совершить незаметно, прикрываясь деревьями, но это время. А его у нас мало, надо бить, пока враг еще не очень понимает что происходит. Не дать опомниться.

Мчались мимо редутов, стоявших к нам своими спинами. Там люди суетились, орали, трубили. Было видно, что командиры пытаются что-то сделать, организовать оборону, повернуть пушки. Но людей в каждом из них было мало, слишком мало для эффективного огненного боя. А самое важное, я понял, что лошадей там почти нет. По две три, видимо для вестовых. А пехота разбежаться далеко не сможет.