Текст книги "Патриот. Смута. Том 15 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Вывел меня из раздумий подъехавший Чершенский. Настороженный, собранный. Воинство его готовилось тоже к маршу. Вся сила русская собиралась перевалиться через Днепр, и мощью своей великой навалиться, растоптать, разорвать ляхов, если те не уйдут.

– Господарь. – Он привстал в стременах, склонил голову в знак почтения. – Господарь. Недавно гонец с того берега был. Канцлер Великого Княжества Литовского готов говорить. Готов переправиться. Лев Иванович Сапега, значит. – Видимо наличие столь высокой фигуры иного государства несколько удивляло и настораживало бывшего казацкого атамана, а сейчас моего верного полковника. – Мы здесь место обустроили. Господарь.

Он махнул рукой, показал. И верно, на опушке стоял свежесрубленный, несколько неказистый, но добротный стол и лавки.

– Прикажешь приглашать? Господарь?

– Да, шли вестовых.

Чершенский кивнул, умчался, а я отправил людей передать воинству, что ждет нас привал. В целом некая встреча на высшем уровне планировалась. Но я думал, что вновь приедет маршалок Дорогостайский. А тут уже третий из высшей литовской аристократии. Сапега. Если память не изменяет, дядька того, с которым я уже имел дело.

Мы разместились за столом. Послал я за Тренко, как за человеком, отвечающим за войско мое. Все же он главный воевода. За Трубецким. Чершенский занимался своими казаками, ему не с руки было с нами говорить. Рассудив, пригласил еще Серафима Филипьева. Все же какой-то представитель от веры нашей православной должен быть при мне. Андрея Васильевича Голицына также пригласил. Вообще я думал его на этом направлении оставлять за главного. Он обстановку знает. Если Шеин со Смоленском на ты, то младший Голицын и смоленщину и земли вокруг Вязьмы и Можайска знает. Оборону соорудит и порядок наведет.

Вид с места, которое организовал Чершенский, открывался знатный. Здесь бы наблюдательный пост ставить, а не стол с лавками. Река, несущая свои воды на запад, лес окрест нее по берегам. Заболоченные пятна. И на той стороне луга, снова лес. И так до горизонта. Краса русская она в дикости природы и необъятности ее. Могучая, спящая, безмятежная красота. Не даром говорят, что русские они словно медведи.

Через реку переправился отряд. Стал приближаться, подниматься на взгорок, с которого я наблюдал.

Знатные паны, облаченные в дорогие одежды. Часть в бронях, часть налегке. Человек двадцать пять я насчитал. Приличный отряд. У идущего первым, массивного, дородного мужчины, на плечи была накинута леопардовая шкура. Видимо это был что ни на есть самый высокий символ богатства и знатности.

Подъехали, спешились, двинулись к столу в сопровождении моих людей.

Я поднялся, ждал.

– Здравствуй, Лев Иванович Сапега! – Проговорил громко.

Стол окружали примерно пол сотни моих людей. Стояли они, смотрели волками на шляхту. Очень разительно мы и они отличались.

С одной стороны. Цвет Великого Княжества Литовского. Лучшие из лучших,знатные, холеные, опытные и тренированные. Не только переговорщики, но и воины, тут ничего плохого не скажешь. Шляхтич, он в бою весьма опасный, а гусар втройне. Крепкие, дородные, частью полные, но от этого не менее опасно выглядящие ясновельможные паны. Одеты в дорогущие одежды. Даже мне, человеку не очень понимающему ценности тканей того времени, было ясно здесь и парча, и шелк, и прошитые серебром и золотом материалы. И меха разные, но самые ценные и дорогие. И плюмажи из перьев различных. Сабли гравированные, с каменьями в рукоятях. Перевязи, ремни, кожа вся отделанная и металлом благородным украшенная.

С моей же стояли преимущественно худые, приземистые, коренастые и сухопарые люди. В потертых, засаленных кафтанах, с простыми поясами и кушаками. Сабли хорошие, но не богатые, рабочие. Оружие, а не украшение. Шапки тоже больше от дождя да холода прикрыть голову, не больше.

Получалось очень разительное отличие. Напыщенные павлины и злые, ощерившиеся волки. Но думал я что если дело до драки дойдет, мои не сдрейфят, налетят разом и не щадя себя, приложат все усилия, чтобы защитить, прикрыть господаря и этих индюков в землю втоптать. Только прикажи я, здесь и сейчас началась бы кровавая расправа. Видно это было по лицам простых бойцов. Не нравились им шляхтичи эти, очень не нравились.

Но мы собрались не убивать друг друга, а говорить.

Поэтому я повторил:

– Здравствуй, Лев Иванович Сапега. – Добавил. – Гость ты в войске моем.

На лицах шляхты я видел напряжение. Им совершенно не нравилось то, что они видели. Глаза и физиономии моих молодцев не радовали, а пугали. Да, ясновельможные паны тоже не робкого десятка. Но их меньше, и жизни свои ценили они уж очень высоко. Скрещивать клинки с рядовыми казаками, бойцами, не считали почетным.

– Здравствуй господарь, Игорь Васильевич. Воевода Руси. – Лев Сапега сделал шаг вперед, второй. Замер вблизи противоположной части стола, склонил голову. – Я к тебе. Мы к тебе на разговор.

– Вижу, ясновельможные. Вижу. Рассаживайтесь, говорить будем или… Или если…

– Может. – Сапега натянуто улыбнулся. – Может ты и я своих людей отпустим, разведем. А то вижу они как волки друг на друга смотрят. И… И поговорим мы, да ты со своими боярами. – Он кивнул собравшимся, осмотрев их.

– Дело хорошее. А то как бы чего не вышло… Случайно. – Сказал я. Махнул рукой. – Собратья. Давайте поспокойнее. Это гости наши. Они вон там отрядом своим постоят. А вы вот здесь. – Я усмехнулся, указал рукой.

Сапега тоже своим людям отдал необходимые распоряжения, и после пары затраченных на охрану минут, мы сидели за столом уже более малым составом. С Сапегой пришли всего трое. Младшего и Дорогостайского я не видел. Значит какие-то важные паны. Ротмистры или хорунжие заслуженных хоругвь, или паны полковники. А может люди причастные к крупным магнатским семьям Великого Княжества Литовского.

– Наконец-то я увидел тебя. – Начал канцлер. – Вижу молод ты, но… но дела великие своей рукой творишь. Сразу видно, что кровь царская в тебе.

– Лев Иванович. – Я улыбнулся хитро. – Давай к делу. Комплемент хорош, принимаю. Но мы тут не обо мне говорить собрались, а о вас всех, стоящих под Смоленском. И… – Прищурился, смотря на него пристально. – О судьбе Речи Посполитой и Великого Княжества Литовского.

Он слегка дернулся. Видимо не ожидал такого быстрого захода.

– Вижу ждать господарь не любит. – Улыбнулся, но натянуто, не искренне. – Я пришел обсудить… Обсудить отвод наших войск от Смоленска.

Глава 15

Мы сидели друг напротив друга. Рядом со мной Тренко и Трубецкой. Лица их исказила довольная ухмылка. Причем у Тренко прямо очень явно, а князь все же умел сдерживать эмоции, но от меня – то спрятать такое ох как сложно. Глаз наметанный.

Люди, что пришли с Львом Сапегой, держали каменные лица. Все это они знали, все уже обсудили.

Рокош. Уверен, они все готовы поднять восстание против… А против кого? Вот сейчас – то и выяснится все.

– Лев Иванович, решение твое и людей твоих я уважаю. Раз отходить решили, то чинить вреда вам не будем. Тебе твои люди дороги, мне мои. – Пристально смотрел ему прямо в глаза. Крупному, массивному, невероятно хитрому и смышленому человеку. Иной не смог бы стать канцлером, не выбился бы в люди.

– Нам… – Начал Сапега. – Нам нужно некоторое время, чтобы… – Он кашлянул. – Чтобы отход был достойный. Мы не бежим. Мы… Мы пришли сюда, на твою землю… – Он подчеркнул это слово и меня это порадовало. Но раз сейчас есть пряник, то скоро начнется кнут. Этот человек просто так ничего не делает и не будет делать. Он на все готов ради себя, семьи и своих близких. Это видно и понятно. – Мы пришли по зову короля Речи Посполитой. Но, но оказались преданы и… войди в наше положение. Мы… Мы не желаем вражды между нами. Мы соседи. Да… Много, много всего между нами было. Но я хочу принести мир на нашу границу, и спокойствие.

– Хорошие слова, Лев Иванович. Отличные. Мне тоже нужен мир. Ваши люди много нехорошего сделали. Но и мы сами себе Смуту организовали. – Смотрел на него и пытался понять, что же на уме у этого хитреца, политика, дипломата. – Не без помощи Речи Посполитой.

– За это и расплачиваемся. – Он покачал головой. – Видит бог. Нельзя было связываться с самозванцами.

Ого. Вот так прямо, словно рубанул с плеча.

– Нельзя. – Я кивнул, решил ударить сам, не ждать. – Но, раз ты пришел ко мне с доброй вестью, думаю… Думаю ты хочешь что-то взамен. Не верю, что просто так дашь мне то, что мне нужно.

– А что я могу требовать. – Улыбнулся Сапега. Но лица сидящих рядом выдавали тот факт, что есть, на все сто десять процентов есть пункты их требований, которые сейчас и будут излагаться. – Ты, господарь московский, победил. Ты показал нам на спесь польскую. На то, что уж больно польские паны возомнили себя владыками мира и отошли в сторону от рыцарского достоинства, говорящего о чести, но не о гордыне.

О как завернул. Но видно, куда ты клонишь. А Сапега тем временем продолжал:

– Я, все мы. – Он обвел своих спутников взглядом. – Мы хотим лишь знать, жив ли Сигизмунд, здоров ли. И что ждет короля Речи Посполитой?

Он добродушно, как-то по-детски улыбнулся, словно располагал меня к себя. Но за его взглядом четко прослеживались корыстные интересы и несгибаемая воля. Воля человека, делающего многое, да почти все в своих интересах. Любую ситуацию он готов был вывернуть так, как нужно ему. И вот сейчас крутил и вертел всем окружением и Великим Княжеством Литовским для достижения, пока что не до конца ясной мне, цели.

Неужели он хочет стать королем? Сам?

– Король ваш в добром здравии. Своей рукой будет писать письма, если того потребует ситуация. Он сейчас далеко. Путешествует по необъятным просторам моей великой Родины и поживет пока под присмотром. Не как пленник, как гость. – Я кивнул, показывая свое уважение к этому человеку.

– Что же ждет его в дальнейшем? Какой выкуп ты, господарь московский, желаешь за него?

– Выкуп? – Я улыбнулся. – Я же говорил Дорогостайскому о том, как вижу все случившееся и как собираюсь действовать.

– Да, маршалок Кшиштоф Николай сообщил… – Сапега так же склонил голову. – Но я должен был спросить, узнать из первых уст. Из твоих уст, господарь московский.

– Я хочу вечного мира, долгого и крепкого между Россией. – Я сделал упор, называя свою страну не так, как говорил канцлер, московия, а именно Россия. – Между Русью, Шведами и… – Прищурился. – Великим Княжеством Литовским.

– А как же… Как же Речь Посполитая? – Казалось бы в голосе Сапеги слышались удивленные нотки, но мне было понятно, он играет.

– Речь Посполитая потеряла очень и очень много. Как мне кажется, ясновельможный канцлер, или… – Мои глаза изучали его реакцию.

– Канцлер, Игорь Васильевич, канцлер. Все верно. – Уверен, он очень хотел добавить пока, но это читалось настолько сильно, что мне стало понятно.

Кашлянул, кивнул в знак понимая. Больше показывая, что понял подтекст, а не сами слова.

– Так вот, Лев Иванович. Речь Посполитая потеряла очень много сил. Думаю… Есть в этом некоторое божественное проявление. Король Речи Посполитой вмешался в дела Русского царства когда оно… Как не прискорбно мне это говорить. Когда моя страна испытывала миг слабости, король Речи Посполитой осадил Смоленск, он поддерживал самозванца, жаждущего занять трон. И это, думаю ты со мной согласен, как и собравшиеся здесь ясновельможные паны, поступок не достойный рыцаря. Бить раненого, болеющего зверя – удел слабого.

– Все так, господарь московский. – Сапега расплылся в улыбке.

Он все отчетливее понимал, что мы с ним мыслим в одном направлении и это его радовало. Но понимал ли он, что именно я предлагаю ему по сходной цене ту самую франшизу, которую они так замечательно продали части русского боярства? Смута? Получите, распишитесь, не благодарите.

Или личные амбиции были настолько сильны, что даже понимая весь ужас рокоша, Смуты и конфедерации, он хотел достичь своего? Лихое решение. Опасное для страны. Но так нужное мне. И к нему я его подводил через племянника. Видимо не зря.

– Так вот, Лев Иванович. Ходкевич и его поляки, ведь в войске было большинство людей с запада, разбиты. Ярость людей своих даже я не смог остановить. Поэтому. – Я вздохнул показательно. – Мне жаль рыцарей Речи Посполитой, они славно бились, но разгром оказался ужасен. Как кара божия.

– Храни их господь. – Сапега склонил голову.

– И то, что иезуиты предали своего короля, это… – Я пожал плечами. – Это тоже, как я думаю, проявление гнева божьего. Не так ли?

– Истинно так. Кто мог подумать. Рыцари самого Папы… – Сапега перекрестился, голову поднял. – Самого святого престола. Или… Да нет, не может быть.

– Лев Иванович, ты же не католик. – Прищурился я.

Тот вздохнул и кивнул.

– Все так, Игорь Васильевич. Все так. Но… Как я могу думать плохо о Папе и о людях его? Да, я кальвинист, но все же. Папа, это даже для нас некий символ.

Ох и завирает. Мы с ним два сапога пара. Я сказал, что он хотел услышать, он ответил тем же. Вот и поговорили.

– Получается, ты согласен, что король и действия его навлекли проклятие на Речь Посполитую и гнев божий?

Повисла тишина. Сопровождающие Сапегу люди сидели как болванчики. Видимо была у них какая-то договоренность. Или взял он самых верных или… Самых глупых? Никто не спорил, никто не вмешивался в наш дискус.

– Думаю да, господарь… Игорь Васильевич. – Все же не сказал он слова русский. Ведь сам он тоже был русским по крови. Скажи так, значит пришлось бы признать господство мое и над ним и над Великим Княжеством Литовским. А Сапега, судя по тому что я сейчас слышал и видел, всеми силами, используя дичайший провал короля Сигизмунда и разгром войска Речи Посполитой, пытался вырваться из унии. Или переиграть ее как-то иначе. Помялся, продолжил. – Игорь Васильевич, господарь. Думаю… Думаю навлекла Речь Посполитая и ее король на себя гнев. И… Как не страшно мне говорить такие слова. Мы, шляхта Великого Княжества Литовского, не хотим разделять этот гнев с поляками.

Важные слова сказаны. Важнейшие!

– Поэтому мы хотим уйти. Это война короля. Она проиграна. Мы признаем это. – Он начал говорить быстро, явно думал об этих вещах и приоткрывал мне некую информацию, чтобы заложить какие-то важные для него зерна будущих действий в мою голову. – Мы с собратьями посоветовались. С маршалком, с панами магнатами. Тут же много славных людей из Литвы…

Сидящие рядом закивали, как болванчики. Ничего себе как он их всех выдрессировал. А где же гонор настоящий панский, где эта свободолюбивость? Или когда дело доходит до власти и денег, это все уходит куда-то на третий план. Даже не второй?

– Так вот, мы с войском, со шляхтой создаем конфедерацию. Мы идем на сейм и хотим пересмотреть унию. Мы ставим под сомнение то, что король Речи Посполитой может… – Он возвел очи к небу. – Может после того, что сделал Сигизмунд. Может править нами по настоящему, как первый среди равных. Мы мыслим, что… Что Великое Княжество Литовское должно само выбрать себе короля, и возможно короля польского и литовского. Славные рыцари должны собраться и должны… Обязаны сказать свое слово в Вильно.

Я кивнул в знак понимания.

– Мы не хотим, не просим вернуть Сигизмунда Вазу. Наоборот! – Сапега распалился и несколько перестал себя сдерживать. – Наоборот, господарь московский. Мы просим подержать его у себя подольше. И то, что говорил Дорогостайский, считаем отличным планом. Если одна жизнь, одна судьба, принесенная в жертву замирит на долгие годы нас, шведов и московитов, то… – Он перекрестился. – То уж лучше такую жертву принести. Аминь.

Повисла тишина. В целом я услышал все что хотел. Даже, пожалуй, большее чем хотел.

– Так, Лев Иванович, что ты хочешь взамен? От меня – Задал я прямой вопрос, чтобы не ходить вокруг да около. – Помимо того, чтобы Сигизмунд подольше был на Руси?

– Добрососедских отношений. – Улыбнулся Сапега.

Понятно, что в это он вкладывал очень глубокий смысл. И фраза эта была весьма всеобъемлюща. Но, меня она устраивала, за некоторым исключением.

– Лев Иванович, а что ты скажешь о запорожцах?

Глаза его поднялись, он насторожился.

– О каких? Из лагеря, московский господарь разбежалось много… много отребья, которое собрал Сигизмунд Ваза. Мы… Мы…

– То есть судьба тех людей, которые находятся сейчас вне твоего лагеря, но на смоленской земле, тебе не интересна? – Перешел я в наступление. – Так?

– Истинно так. Эти хамы… – Он сморщился. – Разбойники и воры. Они не славные рыцари и не добрые наемники. От них можно ждать чего угодно. Я… Я сожалею, если они разоряют сейчас твои земли. Но… – Он картинно опустил глаза. – Но я не могу раздавать приказы тем, кого нанимал Сигизмунд. Это не в моей власти.

– Хорошо. А что до самого Запорожья. Это земли Великого Княжества Литовского или Речи Посполитой или Польши?

Сапега замолчал, смотрел на меня, думал. Своим вопросом я явно поставил его в тупик. Он не знал, как верно ответить и гадал, а в чем контекст.

– Я не понимаю, господарь московский, причем тут…

– Мы с тобой, канцлер Великого Княжества Литовского Сапега, говорим об важных для будущего наших государств вещах. Речь Посполитая, как я понимаю, сейчас переживает не самые лучшие времена. Жолкевский разбит. Король у меня в плену. Казаки, что живут на юге, как ты верно заметил ранее, люди довольно дикие и… И могут навредить как моим землям. Северщине например. Так и твоим, да и всей Речи Посполитой. Вот я и задаюсь вопросом, твои ли это люди или это люди короны и Польши?

– Навредить?.. – Он задумался.

Явно фактор того, что у него на юге тикает бомба замедленного действия, а в окрестных лесах лазает несколько тысяч сомнительного морального качества людей, пока им не прорабатывался. Власть и ее жажда затмили глаза. Власть и стремление ее заполучить. Все силы были брошены именно туда. Уверен, он писал десятки, а может и сотни писем, разослал столько же вестовых. Но, почти все они шли к магнатам на запад и север. Мало кого он отправлял на юг и уж точно не на Запорожье, не на сечь.

– Сечь пристанище, как ты верно выразился, хамов. – Я говорил его словами и то, что он хотел услышать. – Эти люди опасны для тебя и для меня. Думаю. Да что там… – Я мимикой и интонацией подчеркнул, что действительно заинтересован в этом. – Знаю, что нам надо решить эту проблему. У польских магнатов много золота. Да, их ряды поредели. Но если ты сейчас начнешь заявлять права на пересмотр унии, на усиление своих позиций… Я не лезу в ваши дела, канцлер, я лишь говорю об опасностях, которые вижу. – Я сделал паузу, изучал его реакцию. – Так вот. Поляки могут заплатить казакам и те разорят и мои южные земли и твои. Ослабят твои, казалось бы, возросшие позиции. Ударят… Как это говорится у нас. Под дых.

– Дьявол. – По лицу Сапеги я ясно видел, что он не думал о таком исходе. Вероятно у него был какой-то план. Возможно отправить туда лояльных ему казаков. Все же кто-то у него остался в подчинении из лагеря. Не все же разбежались.

– Меня это волнует, канцлер Сапега, потому что…– Я перешел в наступление. – Потому что они могут пройтись по Северщине. А это моя земля, и она истощена Смутой. А у меня… – Улыбнулся ему. – Думаю ты знаешь, есть некоторые проблемы на севере. Не знаю, ваши ли люди там замешаны или нет.

Он молчал, взял паузу, посмотрел на своих спутников. Те тоже выглядели напряженными и собранными. Слова мои задели их за живое. Они не учли фактор того, что сейчас из-под Смоленска, да и с территории Руси на Сечь двинется приличное количество отрядов, привыкших грабить и убивать. Они голодны, побиты и злы. Вопрос, а куда они полезут?

Будут грабить то, что ближе всего. А это русская Северщина и земли Речи Посполитой. Возможно поднимется новое восстание. Тамошняя партия хаоса получит приличный приток сил. Этим то я и хочу воспользоваться. Сделать так, чтобы поляки не успели влить в сечь свои финансы, не успели найти там нужных людей. Действовать на опережение. Уже это осенью. Усмирить, переориентировать, собраться для напора на крымчаков и осман. А может, если Польша поднимет голову, и добивающего удара на запад.

Если это не сделать, то возможно удастся пережить осень и зиму. Все же возврат людей дело не быстрое.

Предположим, что осенью и зимой запорожцы никуда не пойдут. Пересидят, соберутся с мыслями, и что? Польские деньги очень мощное подспорье. Уверен, ослабевшая людьми Речь Посполитая и ее магнаты, понимая что страна валится и от нее откалывается огромный кусок на востоке, решат подкупить казаков. Это логичный ход. У них есть деньги.

А что запорожцы? Возможно за осень и зиму, воспользовавшись передышкой, они сговорятся с татарами. Отчего нет? У Хмельницкого получилось, почему должно не получиться сейчас. И тогда риск получить мощную враждебную силу на своих южных границах и мне и Литве и Польше. Если уж они разваливаются.

Вот поэтому – Заруцкий!

– Я пошлю туда своих людей. – Процедил Сапега. – Ты мудр, господарь московский. Спасибо тебе за слова верные.

– Лев Иванович, а что если мы поможем друг другу и с казаками, и с северным направлением? – Я закинул удочку так шустро, что краем глаза заметил, как лицо Трубецкого исказилось в удивленной гримасе. А Тренко, судя по глазам, вообще ничего не понял.

Как так, только что были врагами. Говорили о том, что отходят и сдают город и тут… Давай поможем друг другу.

– И как, господарь московский? – Настороженно проговорил Сапега. – Мы с тобой тут говорим. Я понимаю… Мы с тобой не враги. Это все Сигизмунд. – Он выпрямил речь, подобрал слова. – Но все же мы не добрые друзья, чтобы…

– Так мы же можем ими стать, канцлер. Тебе моя земля не нужна. Ты уводишь войска. Мы заключаем мир. Так?

– Так. – Он пожал плечами.

– С юга нас обоих татарин поджимает, а за ним турок сидит. Так?

– Выходит так. Все верно.

– Ну так можно запорожцев направить туда, куда надо нам раньше, чем это сделают поляки. Можно?

– Ну так да…

– Тебе силы верных казаков нужны? – Я задал вопрос в лоб.

Понимал по его глазам, что проблема – то была как раз в том, что сил у Великого Княжества Литовского было несколько меньше, чем у Поляков. Поэтому – то они и страдали, вечно сдавая позиции на сейме. Мощь более богатой Польши росла от года к году, а Литва беднела. Сейчас Сапега хотел это переломить, но каждый человек у него на счету был. А тут угроза с юга.

– Нужны, господарь московский. Ох как нужны.

– А если я на Северщину пошлю несколько тысяч тебя прикрыть, а ты мне взамен скажешь, что на севере и кто там воду мутит? И помощь ему перестанешь оказывать?

– Так зачем тебе?.. – Он мотнул головой. – А… Ты думаешь…

– Знаю. – Произнес холодно, пошел ва-банк. Не было у меня никаких сведений о том, что творили там у Пскова литовцы и люди Речи Посполитой, но то что замешаны они, это к бабке не ходи.

– Дьявол. Все – то ты знаешь. Но… – Он посмотрел налево, направо. Сопровождение закивало, поддержало своего лидера. – Дьявол. Да, Ходкевич там. Он там со Шведами бьется. И… – Он смешался. – Да Игорь Васильевич, чего уж там. Ходкевич, чертов иезуит. Против нашей конфедерации, уверен, он пойдет. Так что… Хотел придержать козырь в кармане, но если ты с казаками сделаешь дело, то и мы с ним поможем. Только это все… Это все между нами. Обсудим как это все сделать. Обставить.

– Добро. – Раз уж он так просто согласился, то я решил надавить еще сильнее. – А скажи, что с Ксенией Годуновой? Ее же к тебе один из наших… Хотя нашими таких лучше не звать. Из предавших меня людей один боярчик тебе ее привез. Насколько я знаю.

Глаза Сапеги полезли на лоб. Он резко покраснел.