Текст книги "Патриот. Смута. Том 15 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Вдохнул, приступил к прочим рутинным делам. А их было вагон и маленькая тележка.

Войско подошло к крупному городу, который нужно было восстановить. Дать ему дух перевести от осады. Накормить, вылечить, подлатать. Снабдить.

Донесения шли одно за другим. Я днем переехал в Смоленский кремль, в терем воеводы. Шеин был не в восторге, но поговорив с ним, мы пришли к решению, что так удобнее для работы. Он, хоть и упертый был, несгибаемый человек, все же понимал необходимость некоторых не нравящихся ему решений. Чем меньше плечо сообщения для вестовых, тем быстрее идет работа. К тому же на его должностные обязательства я никак не претендовал. Все, что происходило в городе, касалось его. И если он не мог своими силами решить задачу, тогда отсылал человека ко мне.

В Можайск и Москву было отправлено несколько вестовых. Изыскивались средства для дополнительного снабжения. Пороховой припас. Мне – то мой, армейский, был нужен для похода на север, а восполнить утраты смоленских арсеналов тоже как-то надо было.

Все это отняло очень много времени и уже вечером, более-менее разобравшись с работой здесь, я отбыл в свой штаб на редуте. Туда, по сообщениям вестовых, вот-вот должны прибыть послы от запорожцев, целая делегация. И с ними надо говорить жестко, но больше в привычной им атмосфере. Показать, что мы сила, но сила понятная, не возвышенная. Что с нами можно и нужно договариваться, но нам также нужно подчиняться.

Здесь по моей просьбе развернули большой шатер для приемов. Его окружала охрана, напряженная и переглядывающаяся. Вся сотня Якова поднята и готова защищать господаря. Все же казакам, бывшим польским войскам, а еще татям, разорявшим землю смоленскую, доверия не было никакого. Только дайте повод, и всю делегацию перебьют. Я видел это на лицах бойцов, встречающих меня.

Откинул полог, вошел.

Внутри, как и требовалось, уже ждали Заруцкий, Тренко, Трубецкой и братья Чершенские. Полк казака донского шел в арьергарде. Некоторая часть его людей осталась на переправах. Контроль Днепра был важен, а наличие недалеко хоть и разрозненной, но армии казаков в несколько тысяч, создавала напряжение в регионе. Черт знает, что учудят.

– Здравствуйте, собратья мои. – Улыбнулся им.

Все поднялись, прервали свой неспешный разговор. Поклонились, проговорили приветствия. Интересно, о чем говорили. Как-то раньше так выходило, что Трубецкой, как князь, выше казаков и Тренко себя ставил, и по иную сторону стола сидел, а сейчас вроде бы сближение какое-то наметилось.

Прошел, занял свое место. Почти сразу же явился вестовой и доложил, что делегация запорожцев прибыла. И так же сказал, что войско их в паре верст по дороге на юг лагерем становится.

– Пришли значит. – Процедил Заруцкий с кривой миной на лице.

– Пускай заходят. – Махнул я рукой.

Глава 23

Вблизи шатра раздался шум. Люди шли, переговаривались. По общему настроению гула чувствовалось, что храбрятся, но нервничают казаки. Видано ли с господарем общаться идут. Хотя, с иной стороны, за Смуту на земле русской этих царей, господ, королевичей было немало. Некоторых сами казаки находили, выбирали и за аркан тащили туда, куда нужно. А потом, когда персонаж надоедал, на этом же аркане вешали.

Тяжела жизнь самозванца на Руси, особенно самозванца, безвольно назначенного на такую должность ватагой лиходеев.

Группа запорожцев вошла. Лица знакомые. Приметил я сына и отца Кошек.

Но на этот раз возглавлял делегацию иной персонаж. Крепко сбитый, приземистый человек средних лет с глубоко посаженными злыми глазами. Совершенно холодными, стеклянными. Смотришь в такие и ловишь себя на мысли,а сколько это чудовище убило? Через скольких переступило? Казалось, для такого жертва сотней, тысячей, десятком тысяч для достижения своей сиюминутной цели, дело обыденное. Опасный человек. С таким договоры скреплять только лицом к лицу. Только повернись, и при первой возможности вгонит тебе нож в спину. Но с иной стороны, за такими идут, чувствуют его звериную силу, устрашающую харизму. Такой может объединить различные банды, собрать воедино и заставить действовать. Все же мой Заруцкий, да и Чершенский, были людьми иного сорта. Они уважаемые люди с опытом, с везением. Толковые руководители. Разные, но в чем-то схожие. А этот иного поля ягода.

– Здравствуй господарь московский, Игорь Васильевич. – Заговорил выступивший вперед ярко разодетый казак. Красный с галунами кафтан нараспашку, из-под него торчит васильковая рубашка. Кушак парчовый черный с серебром и будто даже золотом. Шапка мехом отороченная. Штаны торчат вообще какой-то яркой песчаной расцветки. Не человек, а скоморох какой-то. Пестрый до безумия с совершенно несочетаемыми цветами, где каждый элемент костюма имеет свой оттенок. – Войско запорожское к тебе с поклоном пришло. – Он быстро отвесил глубокий поклон, чуть не упал, как-то по-клоунски, выпрямился. Продолжил. – Кошки, отец и сын, что с тобой уже говорили, тринадцать братов славных, атаманов кошевых и гетьман. – Теперь он поклонился их главному. – Гетьман войска запорожского, да хранит господь его и все ангелы и архангелы, все святыя и дева Мария! Кругом выбранный человек достойный, многими делами отмеченный, Каленик Андриевич!

Глашатай отработал на все сто. Говорил на отличном русском без акцента южного. Правда видел я, что Василий Чершенский с интересом смотрит на него. Прищурился, изучает. Видно, приметил родственную душу. Такой же чудаковатый что ли казак?

– И вам здравствовать, браты казаки. – Я обвел их всех взглядом. Увидел некоторое напряжение на лицах старшего и младшего Кошек. Ну а гетман буравил меня немигающим взглядом. Судя по всему прикидывал, жертва я или охотник. Все же слишком молодо для него, опытного головореза, я выглядел. Видно не доверял он тому, что я здесь главный, а не подсадная утка. Несмотря на то, что первичное посольство признало меня как лидера, и я от имени войска и от имени всего царства, считай, говорил.

Повисло молчание. Напряжение росло. Как бы отряд казаков пришел просить, а молчали, говорить кроме главного никто не решался.

Спас ситуацию Василий.

– Что браты, робеете? Раз пришли, то говорите с чем, зачем и почему?

– А ты кто таков, что поперек господаря своего лезешь? – Процедил Каленик. Голос его был подобен карканью ворона. У, и тяжелый человек. Не уживется с ним Заруцкий. Больно злой этот гетман, больно лютый. Не по нраву он мне был. Чем дольше смотрел, тем четче понимал, велик риск, очень велик. Такой властью делиться не станет.

– Я – то?.. Да что-то вроде твоего горлопана. – Василий поднялся, смотрел на расписного казачка, слегка сметисшегося в сторону так, чтобы не закрывать собой, не стоять между столом и послами.

– Это глашатай наш. Без него гетьману никак.

– Ну а я… – Хохотнул Василий. – Хоть и официально титула никакого не имею, но тоже без меня господарю никак. Чуть что, так сразу Василия Чершенского кликают. – Он буравил взглядом этого лютого мужика, гетьмана.

Ситуация несколько накалялась. Но я не торопился одергивать своего подчиненного. Как-то так выходило, что по моему опыту действий еще под Воронежем, не смотря на странности, человеком он был весьма толковым. И действовал осмысленно. В своей чудаковатой манере.

– Чершенский. Про Ивана слышал. А про тебя… – Каленик обвел взглядом сидевших подле меня. – Здравствуй, Иван Мартынович. Здравствуй. И ты здравствуй, боярин… Трубецкой. – Он узнавал всех моих собравшихся. Погружен был в Смуту.

– С чем пришел, гетман запорожский? – Выдал я холодно и коротко.

– Я. – Его ледяной взгляд переместился на меня. – Я пришел говорить с господарем. Мы, казаки запорожского войска, думаем… – Он кашлянул в кулак, продолжал всматриваться мне в глаза, словно искал там что-то. – Думаем под твою руку идти, только… – Улыбнулся криво. – Только знать хочу за что все войско тебе служит, молодой господарь.

– Заслужил. – Ответил я и сам внезапно ощутил в голосе стальные нотки. Этот черт явно решил, что раз перед ним молодой человек, его можно запугать. И чем? В какой ситуации? Неужто Каленик действительно решил, что собранных им мимолетом сил хватит, чтобы справиться с превосходящим, считай на порядок его силу, моим войском. Или он не верит, что я здесь отдаю приказы.

– Больно молод ты, господарь.

– Ты, Каленик Андриевич, давай по делу говори. – Я напрягся и изготовился к худшему. Вряд ли казаки решили сделать что-то недоброе и глупое. Наоборот, по их лицам я видел, что они очень удивлены поведением их лидера. Но тот, видно уверившись в своем превосходстве и насмехаясь в душе над всеми, сидевшими подле меня как над идиотами, склонившими головы перед молокососом, пытался что-то кому-то доказать и выкрутить.

– По делу, юный господарь… – Это уже было перебором. Молодой еще куда ни шло, а юный, это прямо залет. – Три тысячи славных запорожцев хотят служить тебе. Пришли, стоим в часе пешего марша. – Он хмыкнул. – Казаки неприхотливый народ. Едим мало, воюем крепко, стоим как стена. Только стоим дорого. – Он усмехнулся. – Твое воинство велико. Но мы стоим не меньше.

На лицах моих людей появились кривые недовольные гримасы. Заруцкий провел рукой по рукоятке своей сабли. Все же этот гетман ненавязчиво давал понять, что все тут собравшиеся воевать не особо умеют.

– Ну что же, гетман. Слова хорошие. – Одернул я его. – А сколько у тебя казаков?

– Три со мной. Три полных тыщи. – Он криво усмехнулся, но взгляд не изменился, все такой же немигающий, холодный, мертвый. – И еще столько же по селам и лесам смоленщины сидит. Хотим мы… – Он еще сильнее расплылся в ухмылке. – Каждому из нас по десять рублей золотом за службу, и еще десять за следующий год, и горя знать не будешь.

Видел я изрядное удивление в глазах собравшихся моих людей. Явно такая наглость и напор вызвали у них недовольство, а гетман продолжал.

– А атаманам кошевым и есаулам, разово по сто рублей каждому

– Двенадцать тысяч, выходит. – Я буравил его взглядом. – И еще тринадцать атаманов, тринадцать, я так понимаю, есаулов. Это… – Сделал вид что неспешно считаю, а сам смотрел на него и изучал реакцию.

Гетман видимо не очень понимал, о чем пытается со мной говорить и торговаться. Деньги не великие. Наемникам, в целом, мы платили примерно столько же. Ну так, плюс минус тот же диапазон расценок, если без учета наших отдельных договоренностей и скидок.

Только… Только немецкие наемники показали то, на что способны, а эти граждане больше походили на уголовников, чем на солдат. А таким попервой лучше бы поработать за еду, показать себя, а потом ломить цену.

– Да. Ну и мне… по чину, дар с твоего плеча, господарь. – Он поклонился наигранно. – Предвижу, что твои люди скажут, что это несправедливая цена и мы столько не стоим. Но… Поверь, юный господарь, лучше быть с нами, чем без нас и против нас.

– Это с чего? – Я поднялся, смотрел на него пронизывающе.

– С того, что с Запорожьем лучше дружить.

Я перевел взгляд на старшего Кошку.

– Семен. Согласен со своим атаманом?

Тот дернулся, он не ожидал, что я обращусь к нему. Все вокруг напряглись. Сам гетман уставился на меня, медленно начал поворачиваться к своему подчиненному.

– Я это… Так-то… Мы же… – Глаза его опустились.

– Мне вот одно не понятно. А как так вышло, что запорожское войско выбрало гетманом тебя? – Я навис над столом.

– Убийца он. – Процедил Заруцкий. – За зиму двоих других атаманов прирезал и даже не помолился после того. – Он провел рукой по горлу. Криво усмехнулся. – Всех, кто против него слово говорит и до кого достать может… Боятся. Глазищи – то вон какие.

– Мартын, молчал бы ты… – Начал было зло гетман.

– Браты казаки. – Я уставился на стоящих за спиной их гетмана людей. – А скажите мне, люб вам этот упырь?

– Чего⁉ – Взревел Каленик Андриевич. – Ты кого…

Он пылал яростью, но все же понимал, перейти черту очень и очень опасно. Гонор мигом поубавился. Вокруг сотни моих людей. Вне шатра. Я видел, как мысли снуют в его голове, а рука ложится на рукоять сабли.

Моя тоже привычно уперлась в перекрестье. Если надо, вынуть успею быстро.

– С тобой я не договорюсь. Каленик Андриевич. Больно ты злой. Сущий упырь, убийца. Вижу, кровь на руках твоих. По глазам вижу, что так много крови, что утоп ты в ней. – Смотрел не на него, а на слушающих меня запорожцев. – Так вот…

– Господарь… – Он цедил зло, а я продолжал говорить с его подчиненными.

– Мыслю я, браты казаки, гетман ваш, полное дерьмо. Запугал вас, воспользовался мгновением слабости, когда от ляхов уходить нужно было. Вы, братья мои по вере, люди православные. Дороги сердцу…

– Со мной говори! Ты… Ты!

– Заткнись, шавка. – Я уставился на него так, чтобы он понял, еще слово и ему конец. Я перережу ему глотку. Но он совершенно не понимал, что происходит. Казалось, все перевернулось вверх дном. А я действовал в логике, если не получается одно, сделай другое. Договориться более-менее адекватно с этим монстром невозможно. Он не потерпит рядом кого-то иного. Заруцкого и его парней отправлять на сечь, имея такого союзника, безумие. А значит все просто. Нет человека, нет проблемы.

– Мы уходим! – Взревел он.

– Браты! – Я говорил громко. – На кой черт вам этот убийца? Вы что сами свои дела решить не можете? Со мной говорить от лица запорожцев, а не от его имени.

– Убью… – Слишком сильно задел я себялюбие гетмана. В целом, чего и добивался. Каленик Андриевич потащил саблю.

Запорожцы запаниковали, начали переглядываться. Но никто не вступился за гетмана, за их предводителя. Вся его сила держалась на страхе. Я раскусил его и всю ситуацию. Человек, бывший вполне обычным атаманом, воспользовался ситуацией. Он сыграл на том, что у него были люди, видимо отпетые головорезы. Да и сам он… Такой же, не пытающийся прикрыться волчара, жрущий все и вся. Запорожцы должны были найти кого-то, кто бы повел их. Встал впереди. И он, вероятно прибив парочку иных кандидатов, смог объединить, запугать, принудить голосовать за него.

– Браты. Вам я зла не желаю. Вижу, человек этот уж больно… гонористый. – Перевел взгляд на гетмана, которого уже окружили мои люди. – Что, биться со мной хочешь? – Усмехнулся. – Думаешь, если молодой, то верх возьмешь?

– Да я тебя… – Чувствовалось, что Андриевич сдерживается из последних сил. Он привык видеть мир глазами зверя. Понимал только силу.

– Ну что, браты, поглядим. На потеху. – Вновь уставился на испуганных запорожцев. Они не очень понимали что происходит, и как вроде бы нормально идущие переговоры с обсуждением цены, превратились или вот вот превратятся в бойню.

– Игорь… Игорь Васильевич, мы прощения… Не гневись, господарь… Гетьман наш…

– Думаю, нужен вам новый гетман. Что скажете? Вот, например Иван Мартынович. Он человек вам известный. Мне верный и вам верный. Добрым назвать его язык не повернется. – Я усмехнулся, смотря на своего атамана, который с невероятным удивлением смотрел на меня. – Может кошевые атаманы проведут новое голосование.

– Убью!

– Не трогать! – Я вскинул руку, показывая своей страже, что не стоит поднимать на копья Каленика.

Атаман выхватил саблю. Скрипел зубами. Казалось вот-вот рванется сокращать дистанцию. Но вокруг были мои люди и не смотря на приказ, сказанный мной, он вообще не понимал, что происходит.

– Значит так, браты казаки. Заруцкого хотите в гетманы? Люб он вам?

Висело молчание, прерываемое диким сопением, пыхтением их бывшего гетьмана.

Я вывернулся из-за стола, чтобы наконец-то спровоцировать его нападение. Рукоять сабли была зажата в руке, и пока я совершал маневр, проверил хорошо ли она вынимается, смогу ли парировать быстро.

Все было в норме. Готов.

Смотрел в наливающиеся кровью глаза Каленика. Лицо его было красным. В руках блестела сабля, и он совершенно не понимал что творится. Почему все резко встало с ног на голову и как так вышло, что он, вошедший сюда гетьманом, теперь вот-вот умрет.

– Этот упырь для наших дел не пойдет. Может ты? Кошка? Если уж не мой Заруцкий. – Проговорил я, буравя взглядом Андриевича.

И он не выдержал, кинулся вперед с диким воплем.

Сталь с шелестом вылетела из ножен. Я встретил его клинок, отправленный в бой неумелым рубящим ударом. Добивать и убивать мирное население такими действиями можно, а вот в поединке биться, верная смерть. Чуть сместился в сторону.

Моя сабля поднырнула под его. Рука сама толкнула ее вперед. По инерции нападающий пролетел почти что мимо меня. Замер, захрипел. Я рассек ему дорогое платье, а еще брюшину. Угодил четко под ребра.

– Мать… – Процедил он.

Сабля выпала, глаза опустились. Свободными руками он попытался подхватить выпадающие внутренности. Я решил не мучать гетмана. Да, он отвратителен, но не стоит уподобляться такому. Подшаг, удар, голова полетела на пол.

Труп завалился, а я вздохнул.

– Гетман умер. Да здравствует гетман! – Выкрикнул Василий Чершенский, уставившись на пестрого своего собрата, балагура. Но на том совершенно не было лица, и казалось от напряжения его вот-вот вывернет наизнанку. Не такой он был уж и боевитый казак, как оказалось. Остальные стояли как вкопанные, готовы были отбиваться, но понимали, им всем конец. Махни я рукой и перебьют. А потом и людей их тоже. Сотни стрельцов выйдут, окружат лагерь к ночи, и будут расстреливать. Пороха нет, отходить ночью, единственный шанс спастись. Но без атаманов это превратится в дичайший хаос.

– Ну что, браты казаки. Кто за Кошку старшего?

Руку поднял его сын, потом еще один и еще. Их потряхивало. Моя охрана смотрела на все произошедшее с приличной долей обалдения. Но прошло все отлично. Своими действиями я весьма успешно только что сменил управление независимыми остатками запорожского войска. С Кошками Заруцкого отправлять можно. Они выглядят вполне толковыми, адекватными людьми.

– Ну а теперь поговорим.

Протер саблю о одежду поверженного Каленика Андриевича, проследовал обратно в кресло. Семен Кошка помялся, выступил вперед.

– Я… Мы… Нам бы…

– Здесь все атаманы?

– Да. – Кивнул он, пытаясь прийти в себя. – Из тех, кто…

– Кто?

– Кто более менее не…

– Не разбежался и толковый, так?

– Да. – После краткой паузы кивнул он.

– Вот и славно. – Я улыбнулся весьма добродушно. – Браты, кандидатура Кошки принимается?

Те очень шустро закивали. Видимо произошедшее их с одной стороны прилично удивило и напугало. Не каждый день увидишь, как какой-то благородный господин, вроде как господарь, хотя что это за титул, уверен, им было не ясно, убивает во время посольства напавшего на него гетьмана. И, что самое важное. Сопровождение гетьмана при этом не вычищается, как все до единого.

Им банально было страшно за жизни здесь и сейчас.

– Принимается или кого иного будем делегировать?

Все дружно закивали. Донеслось даже исконно казацкое «любо». Этакое неуверенное.

– Вот и отлично. А теперь поговорим.

Я кратко изложил им свое видение проблемы. Вполне четко. Факт, мы их можем перебить, но они люди православные и для нас ценные и нужные. Мы готовы им помочь, если они помогут нам в том, что нужно нам. Мы поставим их на довольствие. Они всем войском своим простоят здесь примерно до осени. О причинах я умолчал. А потом под руководством Кошки и с людьми Заруцкого, а также небольшим моим контингентом, двинутся на Сечь. Контингент, это что-то навроде послов.

Заруцкий смотрел на меня с широко раскрытыми глазами, покашливал, кивал.

Когда я отпустил казаков, он прокашлялся, помотал головой. Все остальные смотрели то на него, то на меня.

– Зачем?.. Зачем их тут до осени?..

– Во-первых, слово мое крепко. – Ухмыльнулся я. – Свадьба обещана, свадьба будет. А второе. Кошкам надо выкосить всех… Всех сторонников этого Андриевича. – Выдержал короткую паузу, добавил. – Уверен, недовольные будут. А мы выбить их поможем. Ну а третье. – Тут я уже был полностью серьезен. – Их надо обучить хоть какой-то минимальной науке. Поэтому будем кормить, поить. А пару тысяч шведов как раз оставим их учить и приглядывать. Так мы и этих северян при деле оставим, не поведем на север, где они больно вольготно себя начнут чувствовать и получат соблазн предать. И подтянем навыки нужных нам для дела запорожцев.

Повисла тишина. Полковники закивали.

– А ты… Ты лих, господарь Игорь Васильевич. – Проговорил Заруцкий. – Я, конечно, думал… Да и слухи всякие в войске твоем. И в битве ты сам руководил и… – Он мотнул головой. – Но так… Так ни один царь русский бы не смог. Да… – Он поднял на меня глаза, задумчиво произнес. – Может… может ты не только царь, но еще и хан или… Как это, каган…

Я только усмехнулся в ответ.

– Я на трон царский сам себя сажать не намерен. – Резко сменил улыбку на серьезное выражение лица. – Земский Собор на то. Пускай он решает.