Текст книги "Истинные убеждения (СИ)"
Автор книги: Ева Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
Глава 4
Просыпаюсь от того, что с меня стекает пот в несколько ручьев. Спросонья пытаюсь понять, каким образом за ночь я оказалась в жаркой южной стране, неужели по пьяни мы куда-то уехали? Почему мое одеяло вдруг стало таким тяжелым и через чур теплым?
Пытаюсь потянуться, но тяжесть согревающего предмета не позволяет вдоволь вытянуться и насладиться любимым рутинным утренним делом. Протираю глаза пальцами и пытаюсь скинуть с себя одеяло, но не выходит.
Открываю веки, чтобы проверить, что за чертовщина такая творится, и сразу же их закрываю, а потом открываю вновь, пытаясь проморгаться. Нет, мне не показалось. Борюсь с подступающим к горлу чувством паники, стараясь логически мыслить, сквозь похмелье. Мужская рука придавливает меня к кровати, как горизонтальная салфетница сдерживает кусочки мягкой древесной целлюлозы металлическим держателем.
Медленно веду взглядом вдоль руки к телу ее владельца, мирно сопящего на соседней части кровати. Натыкаюсь взглядом на мужскую попу, обтянутую трусами, а затем на помятое повернутое ко мне лицо. Никита. Интересно, что он тут делает, точно помню, что расстилала диван внизу.
Откидываю голову на подушку и смотрю в потолок. Хотя в целом кого я ожидала увидеть? Ален Делона или Леонардо ДиКаприо, который неожиданно оказался в моей квартире после бурной пьянки? После такого меня явно пора было бы отправить в психушку.
Ощупываю свое тело под одеялом и понимаю, что лежу в своей любимой мягкой хлопковой пижамке, состоящей из брюк и рубашки. Спокойно выдыхаю. Как хорошо, что я не люблю спать голой. Исключительно в пижамах. По-другому мне почему-то дискомфортно, с детства привыкла к приятным к телу ночным костюмам и похоже никогда не смогу отказаться от этой привычки.
Аккуратно, чтобы не разбудить друга, тянусь к телефону на прикроватной тумбочке. Отцепляю его от зарядки и смотрю на экран. Ругаюсь про себя, как матерый сапожник и уже не церемонясь скидываю с себя одеяло вместе с тяжеленной рукой Никиты. Вскакиваю с кровати, ныряя в мягкие тапочки.
– О, ты проснулась, – зевает Джонни и трет кулаками глаза.
– У меня к тебе три вопроса, – начинаю по существу, быстро перебирая одежду на полках открытой гардеробной, – какого черта ты делаешь в моей кровати? Ты в курсе, что мы опаздываем? И ты будешь кофе или нет?
Парень ложится на бок и упирается кулаком в щеку, внимательно наблюдает за моим быстрым и хаотичным набором движений, пока я пытаюсь найти что-нибудь свежее и удобное. Черт, когда я в последний раз выгружала корзину с грязной одеждой в стиральную машинку? Не помню. Еще не помню, когда я в последний раз пылесосила квартиру и мыла сантехнику. Это ж надо так забросить бытовые дела. Странно, что я еще мылась, красилась и не забывала обновлять маникюр. Правильно говорят, что творится в доме, то и в голове. А уж в последнем я точно знала, что у меня беспорядок.
Выуживаю из ящика комода чистое нижнее белье и черную футболку с длинными рукавами. Нагибаюсь ниже и беру с полки черные джинсы. О, вспомнила. Я, кажется, на днях в приступе истерики все джинсы перестирала, когда на одни из них опрокинула стакан с утренним кофе прямо перед выходом на работу. Удовлетворенная своей добычей, оборачиваюсь к Никите и выжидающе смотрю на него, в целях получить его ответ.
– Так, во-первых, ты вчера сама отключила все будильники и послала сегодняшнюю планерку к черту, аргументируя, что для творчества такие мероприятия не нужны, – парень садится на кровати в позу лотоса, – во-вторых, да, я не откажусь от черного кофе и таблетки обезболивающего. А в-третьих, ты орала во сне как умалишенная, я тебя разбудить пытался, но ты не поддавалась. Пришлось рядом лечь и успокаивать. Между прочим, ты разу же перестала надрывать связки, как только я обнял тебя.
От его рассказа у меня аж джинсы падают из рук, и я сквозь боль в висках нагибаюсь чтобы поднять предмет ежедневного гардероба. Странно, я совсем не помню, чтобы мне снился сегодня хоть какой-либо сон, не говоря уж о том самом. Обычно я его помню, как яркую красочную картинку, слишком правдоподобную.
-Прости за это, – шепчу я, как только разгибаюсь, – и спасибо, что остался.
– Не за что, – пожимает плечами Никита, – тебе опять снился тот сон?
– Если честно, то я не помню, – вздыхаю, направляясь к лестнице, и резко меняю тему, – я в душ первая, потом ты.
Не желая продолжать тяжелую тему на похмельную голову сразу же после пробуждения, быстро сбегаю в ванную комнату. Стою под бодрящими струями воды в душевой, усердно вспенивая шампунь на голове, пытаясь заодно промыть свой собственный мозг и освободить его от ненужных мыслей. А крутятся они только вокруг темы того, что под большим количеством алкоголя я не запоминаю того, что мне снится. Надо срочно прекращать думать об этом, а то додумаюсь до ненужных решений и в добавок ко всему стану алкоголиком.
«Женский алкоголизм не излечим», – шепотом, как мантру на повторе, бубню себе под нос, натягивая одежду на слегка влажное тело. Заворачиваю мокрые волосы в полотенце, хватаю косметичку с полочки и выскакиваю в гостиную. Никиты внизу нет. Поднимаюсь наверх и вижу, что он вновь заснул. Трачу драгоценных десять минут, чтобы растолкать его и отправить мыться. Сама же варю нам кофе и одновременно привожу свою помятую физиономию в порядок при помощи косметики. Времени хватает только чтобы замазать синяки под глазами и слегка подрумянить щечки, когда Никита уже одетый выходит из ванной комнаты, сообщая, что одолжил мою зубную щетку. Кривлюсь и меня передергивает от отвращения. Делаю в голове заметку, что надо заехать сегодня в магазин.
Мы быстро выпиваем по чашке кофе и закидываемся двойной порцией обезболивающих таблеток. Я на ходу снимаю влажное полотенце и кидаю его на диван, натягиваю черные кожаные казаки и такую же куртку-сафари. Хватаю сумочку со всем необходимым, а в частности сигаретами, телефоном и ключами от квартиры. Выбегаем на улицу, где ярко светит солнце, и мартовская погода чуточку смилостивилась над нами, повысив температуру воздуха до вполне приятной и обещающей, что мои все еще мокрые волосы не превратятся в сосульки. Несмотря на то, что на следующей неделе опять обещают снег, но по прогнозам он будет последний в этом сезоне. Одновременно с Никитой, как в каком-нибудь боевике, щуримся от дневного света и натягиваем темные очки, садясь в машину.
Глава 5
– Ну твою ж мать! – ругается Джонни, стукнув ладонью по рулю, когда мы встаем в очередную пробку.
Я уже устала как-либо реагировать на ситуации, которые преподносит нам судьба этим утром. Просто сижу с закрытыми глазами, запрокинув голову на подголовник сидения и массирую виски прохладными пальцами.
– Я в последнее время мало пью, – решаюсь отвлечь Никиту от очень важного дела – посылания куда подальше всех участников затора, – алкоголь провоцирует вызов моего Альтер-эго под кодовым названием «белуга», которая воет в подушку и расходует слишком много бумажных платков. И из-за которой по утрам приходится использовать патчи не только под глаза, но и на веки, так как они выглядят, как два разваренных пельмешка. Вообще не понимаю как вчера в меня влезли половина бутылки вина и половина бутылки просекко.
– Ну не ври, – усмехается Никита, охотно отвлекаясь от водителей, которые свято верят, что их автомобильный магический клаксон рассосет пробку, если они будут более активно сигналить, – я выпил большую часть обеих бутылок. Ты пила очень медленно. Один бокал полчаса цедила.
Хмыкаю. Очень похоже на меня. Даже в компании родителей за семейным ужином я обычно пью не больше одного бокала, растягивая его на весь вечер, хотя с детства была приучена к тому, чтобы не стесняться перед ними и в подростковом возрасте пила коктейль за коктейлем, когда мы ходили в ресторан. Здесь, видимо, работало правило «лучше с нами, чем в подворотне» и я охотно его соблюдала благодаря тому, что родители давали мне полную свободу.
Обожаю свою продвинутую семью. За то, что папа, не стесняясь передо мной, шутит пошлые шутки и обсуждает темы секса, хотя смеха ради мы всегда закрываем себе глаза во время постельных сцен в фильмах, когда смотрим их вместе. А мама спокойно обсуждает со мной ухажеров и в раннем возрасте рассказала про все женские физиологические особенности, чтобы я не испугалась, однажды заметив кровь на нижнем белье. Или, например, повела меня к маммологу, когда у меня начала расти грудь, чтобы та объяснила мне все, что должна знать женщина и как заботится о своем здоровье, как пальпировать грудь, чтобы вовремя заметить если что-то не так.
Всегда буду благодарна им за это. Мечтаю в будущем о такой же семье, чтобы и я, и мой будущий муж, и наши дети были близки, чтобы у нас были общие шутки, традиции и секреты. Хочу, чтобы мои дети возвращались в родительский дом, когда захотят, как это сейчас делаю я. Несмотря на то, что я съехала от родителей, я все равно захожу к ним минимум раз в неделю, чтобы провести время вместе и поделиться последними новостями. Хочу так же собираться на семейных ужинах, смотреть вместе фильмы и сериалы, шутить над неправдоподобностью сцен близости между героями, подглядывая одним глазом между пальцами. И главное, чтобы между нами было доверие, чтобы дети, не раздумывая приходили к нам за помощью и советами.
За этими мыслями не замечаю, как мы подъезжаем к зданию лейбла, и Никита паркуется на парковке для сотрудников. Вокруг полнейшая тишина, хотя время обеденное и обычно множество работников толпится на террасе рядом с курилкой и все, кто предпочитал на ланч уходить в другое место, снуют туда-сюда уходя и возвращаясь с обеда.
Не успеваем войти, как толпа сотрудников, собравшаяся на первом этаже, поворачивает головы в нашу сторону. Олег подмигивает нам и игриво шевелит бровями, а девочки-артистки, заметившие это, хихикают в ладошку. Закатываю глаза, но тут же осекаюсь, встретившись с карими глазами Стефа. Он стоит на возвышенности кафетерия, как обычно это делает на планерках, чтобы его лучше слышали и видели, облаченный в белую футболку, синие джинсы и кроссовки. Ничего обычно, все, как всегда. Стеф вообще был простым мужчиной и надевал костюмы только на мероприятия, но при этом от него всегда исходил аромат лоска и свежести. Было видно, что он ухаживает за собой.
– Ну что ж, – громко говорит он, переводя взгляд на подчиненных, – теперь, когда мы все наконец собрались, можем начать. Самое главное на повестке дня это то, что близится лето. А это значит, что уже на подходе сезон хитов, гудящих из открытых окон машин, на клубных танцполах и летних фестивалях. Самое время начать создание этих хитов, чтобы вовремя запрыгнуть в этот вагон и разорвать все радиоэфиры!
Толпа поддерживающе гудит и хлопает в ладоши. Вот, что значит настоящий предводитель стаи. Не так-то просто подчинять себе талантливых людей. Хотя в случае со Стефом, я бы сказала расположить к себе и идти рука об руку, достигая поставленных целей. Видимо поэтому он заслужил к себе доверие большого количества артистов и специалистов в музыкальной индустрии.
Мы подходим с Никитой ближе к импровизированной сцене и выслушиваем до конца мотивационную речь, заряжаясь положительной энергией для создания новых треков и посылая к черту похмелье. Наконец, не слишком затянув, Стеф отправляет всех на ланч, разрешая задержаться на нем дольше, чем положено, ведь планерка заняла большую часть законного обеденного времени.
Предлагаю Никите позавтракать в итальянском ресторанчике, расположившемся на последнем этаже базы. Уже истекаю слюной, представляя, как буду есть пиццу кусочек за кусочком, а затем еще десерт закажу и гигантскую чашку кофе. Что за потрясающий похмельный завтрак…
– Лиза, – окрикивает меня Стеф, когда мы уже идем вызывать лифт, – зайди ко мне в кабинет.
Киваю ему и отворачиваюсь обратно, гипнотизируя кнопку лифта.
– Сейчас, – добавляет он и я прикрываю глаза, понимая, что мне не дадут спокойно подкрепить свое опустошенное тело углеводами перед экзекуцией.
– Удачи, – шепчет Никита, – буду ждать тебя наверху.
Теперь уже киваю другу и направляюсь вслед за Стефом в его кабинет, расположенный на первом этаже. Морально готовлюсь к тому, чтобы получить выговор за опоздание. Даже ни на секунду не сомневаюсь, что вызывают меня именно из-за этого.
Александр закрывает дверь в кабинет и обходит меня, приглашая присаживаться на диван, стоящий в углу. Оглядываю стены, на которых все так же весели различные почетные рамки с пластинками и множество наград, как и когда я зашла сюда в первый раз. Ничего не изменилось. За исключением того, что теперь гитара не стояла на подставке, а лежала на столе. Так и представила себе, как мужчина музицировал, а потом посмотрел на часы и понял, что пора проводить планерку, аккуратно, как самую чувствительную даму, кладет инструмент на столешницу и поспешно выходит из кабинета, уже слыша гудящую толпу сотрудников, которые собрались и ждут его.
Присаживаюсь на мягкую поверхность, с удовольствием отмечая, что еще чуть-чуть и мои ноги наверняка бы подогнулись от слабости. «Надо меньше пить» – проносится в голове фраза из популярного новогоднего фильма.
– Держи, – Стеф ставит передо мной стакан воды и садится рядом, ухмыляясь моему удивленному лицу. Мда, даже самый плотный консилер не помог мне скрыть следы ночного веселья.
– Извини за опоздание. Мы вчера немного засиделись. Такого больше не повторится, – оправдываюсь я и делаю глоток спасительной влаги. До этого момента даже не думала, что мне так сильно хочется пить.
Стеф внимательно меня сканирует взглядом, как будто обдумывает прощать меня или нет, поправляет свои русые волосы, которые были по длине чуть выше плеч, но сейчас завязанные в низкий хвостик, а затем неожиданно произносит:
– Я тебя не за этим позвал. Ты знаешь, я нормально отношусь к опозданиям, потому что сам понимаю творческих людей и какого это заглушать эмоции алкоголем или маранием бумаги до раннего утра. Но на планерки да, лучше все-таки не опаздывать, – хмыкает Стеф.
– Что-то случилось? Или ты хочешь дать мне какое-то задание? – предполагаю я.
Он вздыхает и откидывается на спинку дивана.
– К сожалению, первый вариант, – тоже делает глоток воды, а затем возвращает все внимание на меня, – вчера приходил Марк, пока вы работали в студии.
Сглатываю подступивший комок и чувствую, как все мое тело напрягается, как струна той самой гитары на столе. Сердце стучит где-то под горлом, делая нервные кульбиты.
– Что ему нужно, – неожиданно твердо спрашиваю Стефа.
– Сначала просил встретиться с тобой. Когда я ему отказал, сказав, что мой сотрудник сейчас очень занят работой, он начал нести какую-то чушь о том, что ему нужен человек, который подберет музыкантов для его вечеринки. Говорил, что доверит это только тебе и гарантировал баснословный гонорар и лейблу, и артистам.
Киваю, прекрасно понимая, что Стеф в первую очередь бизнесмен и наверняка согласился на условия, поэтому и вызвал меня. Ни капельки не осуждаю его. Мысленно уже прикидываю, как буду себя вести рядом с Андриановым и выстраиваю планы отступления, если придется дать ему отпор.
– Я послал его на самый длинный и жирный сама-знаешь-что, – прерывает мои мысли мужчина и я ошарашенно смотрю на него, – неужели ты думала, что я продам своего человека за деньги? – удивленно спрашивает Стеф.
– Нет, что ты, просто не ожидала, что прямо так резко, – вру я.
Он лишь усмехается и качает головой, давая понять, что легко понять, когда я говорю ложь. Молчит с минуту, разглядывая свой стакан.
– Про неожиданный отъезд его сестры ходят слухи, – сообщает он, а я еще больше напрягаюсь, не успев расслабиться после предыдущей новости, – знающие люди в своих кругах, говорят, что это как-то связанно с тем, что девушка Андрианова пролежала в больнице под наблюдением своей будущей свекрови, которая тоже пропала после этой всей истории, якобы чтобы избежать позора за дочь или же спрятать ее подальше от правосудия.
– Я не… – не успеваю начать защищать честное имя женщины, которая помогла мне, как Стеф прерывает меня.
– Я не из-за слухов и своего любопытства тебя позвал, и я не хочу знать, что там произошло, – он ставит стакан на журнальный столик и встает, опирается на стол, засунув руки в карманы синих джинс, – просто хотел предупредить тебя, что похоже у Андрианова обострение, и чтобы ты была аккуратна. В студии ты находишься в полной безопасности, я тебе гарантирую это. Не хочу, вновь увидеть одного из своих сотрудников с гематомами и ссадинами. И уж тем более с психологической травмой. Хотя не буду кривить душой, половина из нас здесь такая. Выплескиваем эмоции под одной крышей, создавая нечто особенное, – Стеф хмыкает, – в целом, это все, что я хотел тебе сказать. Теперь иди подкрепись и забирай Джонни в студию творить.
Встаю и растерянно направляюсь в сторону выхода. Лишь открыв дверь, оборачиваюсь к Стефу.
– Спасибо, – тихо благодарю мужчину за заботу и предупреждение.
– Не за что, – кивает, а затем добавляет, – и вот еще что.
Задерживаюсь на пороге, не сводя глаз с босса.
– Ты ценная часть этого лейбла, и я очень рад, что такое, пусть и неприятное, стечение обстоятельств познакомило нас. Просто знай, что ты можешь обратиться за помощью к любому из нас. Я ручаюсь за всех, ведь мы здесь все, как семья.
Быстро киваю и буквально выбегаю из кабинета, смаргивая неожиданно подступившие слезы. Черт, как хорошо, что я сегодня не воспользовалась тушью…
Глава 6
В голове рой вопросов, на которые я не нахожу внятных ответов, пока бегу по коридорам базы и поднимаюсь в ресторан пешком по лестнице. Первый из них: почему именно когда я почувствовала себя более-менее лучше, прошлое вновь врывается в мою жизнь? Второй: почему Стеф такой добрый человек? Неужели этот вид еще не вымер? Чем я заслужила такое хорошее отношение к себе? Кажется, это уже не два вопроса, а целых четыре…
Захожу в ресторан, игнорируя взгляды, заинтересованные моим внешним видом или тем, что я появилась здесь впервые за долгое время. Сразу же нахожу Никиту, сидящим за одним из дальних у окна столиков. Мысленно поблагодарила его за выбор удачного места. Быстро лавирую через лабиринт мебели, не обращая внимание на мокрую пелену перед глазами, и приземляюсь на стул напротив друга.
– Эй, ты чего? – обеспокоенно спрашивает Джонни, увидев мое лицо, – тебя уволили?
Отрицательно мотаю головой в разные стороны и промакиваю бумажной салфеткой уголки глаз. Рассказываю все как на духу, что произошло в кабинете Стефа, пока пытаюсь привести и без того не уложенные волосы в порядок. В итоге плюю на это провальное дело и достаю из сумки резинку для волос, свернув их в рогалик на затылке, оставив свисающую челку.
– Да не плачь ты из-за этого мудака! – в сердцах восклицает Никита, – и не бойся его, если хочешь, я буду тебя круглосуточно охранять!
Опять, как болванчик, мотаю головой. Слезы уже ушли, и я успокоилась, проговорив произошедшее с другом.
– Да нет же! Плевать я хотела на этого идиота, возомнившего себя непонятно кем. Пускай только попробует мне что-то сделать, у меня газовый баллончик теперь всегда с собой в сумке, – храбрюсь я, – я расплакалась из-за слов Стефа о семье. Это было так… Мило, что я чуть не упала в слезах прямо на пол перед ним, – признаюсь, неосознанно складывая салфетку словно оригами.
Джонни неожиданно заливается смехом, привлекая к нам еще больше внимания многочисленных коллег, поедающих свой ланч и навостривших уши. Кажется, что они сегодня как сговорились и решили все остаться на обед в здании базы вместо того, чтобы попробовать что-нибудь новенькое.
– Так, героиня, я тебе пиццу твою любимую заказал: с двойной порцией ананасов и соусом барбекю, – давится друг, – и колу лайт с ванилью.
– Спасибо, – благодарно киваю ему и беру жестяную банку с торчащей трубочкой, которую мне пододвигает Никита.
– А если серьезно и без шуток, то Стеф хороший мужик и действительно ценит своих работников, как людей, а не скот, как это делают многие. Поэтому я даже и не удивлен, что он сказал тебе что-то подобное, – он задумчиво стучит пальцами по столу, – до того, как ты к нам пришла, он помог Маше, она звуковик Маринки, с разводом. У нее муж какой-то жесткий чувак был, не хотел отпускать ее и детей отдавать, так Стеф нанял ей такого лютого адвоката, который не только детей помог оставить, но и отсудил у него все, кроме дырявых носков.
Хмурюсь, выслушивая историю о своем боссе. И вправду интересный мужчина. Я часто задумывалась, не он ли был тем, кто спас меня тогда и привез к Эльвире. Очень в его духе, но многие детали не складывались воедино, так что с уверенность в один процент можно сказать, что это был он. Не привыкла встречать людей, которые совершают добрые поступки без всяких корыстных целей. Хотя, тут, конечно, как посмотреть. Ведь, Стеф помогает своим работникам, тем самым стимулирует их в будущем работать и относиться к себе лучше из чувства благодарности. Одергиваю саму себя и вытаскиваю из этих мыслей. Боже, почему я во всем ищу подвох?
Мы заканчивает наш ланч, вдоволь набив животы далеко не полезной едой. Похмелье, как по волшебству, или влиянию углеводом вкупе с парацетамолом, исчезает и больше не возвращается в течение дня. Который, кстати говоря, оказался очень даже продуктивным. Мы накидываем строчки слов для нескольких песен, музицируем, балуясь с различными звучаниями, из которых в дальнейшем приходим к мелодии, идеально подходящей под один из будущих треков. Кажется, мотивационная речь Стефа все-таки сработала, и мы придумали несколько хитов для наступающего лета.
Затем приходит фотограф, который эксклюзивно работает со всеми артистами лейбла и создает промо-фотосессии для дальнейшей рекламы треков или концертов. Мы быстренько создаем онлайн подборку одежды для нескольких образов «плохиша» для Джонни и вслепую утверждаем их с самим исполнителем. Потому что Никита в который раз отмахивается от наших уговоров хотя бы взглянуть на картинки, говоря, что полностью доверяет мне и моему вкусу и знает, что я никогда не подведу его. В этот момент всерьез задумываюсь о том, чтобы в следующий раз смеха ради предоставить ему для фотосессии откровенное бикини, каблуки и костюм диснеевской принцессы с длинным розовым париком и милым платьишком с рюшами. Вот это будет веселье для всей команды. Мысленно записываю себе эту идею в список планов на будущее, в категорию «подставы для Джонни», которую я веду с тех пор, как он впервые игнорировал мои сообщения несколько дней, а потом вернулся как ни в чем не бывало.
Закончив переслушивать созданные за последний месяц треки и отобрав самые лучшие из них, которых по факту оказывается две-три штуки. Мы записываем на белую доску маркерами их демо-названия и правки, которые, как нам кажется на первый взгляд, надо внести.
Под конец всех выполненных на сегодня дел, которые были запланированы, я чувствую себя, как выжатый лимон, бултыхающийся на дне графина с лимонадом где-то между листочками мяты и кусками льда. Выползаю из студии в полдевятого вечера за очередной чашкой кофе, оставляя ребят корпеть над звучанием одного из синглов. Заказываю любимый латте с неизменным ванильным молоком и присаживаюсь в опустевшей зоне отдыха на первом этаже. Мне просто необходима передышка от каких-либо звуков в ушах хотя бы на несколько минут, иначе я сойду с ума от бурной смеси мелодий в голове.
Откидываюсь на спинку кресла и блаженно закрываю глаза, прислушиваясь к тихому приятному клацанью клавиатуры за столиком на другой стороне. Понимаю, что даже покурить лень встать. Сегодня я раз за разом удивляю саму себя.
Открывается входная дверь, впуская приятный свежий воздух и пение вернувшихся с юга птиц. Делаю очередной глоток кофе, даже не открывая глаз, а просто прислушиваюсь к обостренным инстинктам. Напиток стал еще вкуснее, а его запах ароматнее. Чувствую легкое колыхание воздуха рядом со мной, как будто кто-то прошел мимо, а затем хлопок ладоней в рукопожатии.
– Привет, дружище, – гремит голос Стефа, – какими судьбами? Ты бы хоть предупредил, что придешь.
