Текст книги "Истинные убеждения (СИ)"
Автор книги: Ева Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
Глава 23
Мягкое урчание двигателя под капотом срывается на рев, когда Рафаэль вдавливает педаль газа сильнее, набирая скорость, чтобы обогнать сверхмедленный грузовик, наполненный щебнем с горкой, опасной на вид. Так и кажется, что из-за потока ветра или неровного движения рулем камни полетят на машины позади, что в целом и происходит, когда мы находимся уже сбоку от тяжеловоза.
Ошарашенно оглядываюсь назад на резко тормозящие машины, одной из которых не очень повезло и камень оставил паутинку на лобовом стекле.
– Вот это я понимаю везение! – присвистываю я, разворачиваясь обратно.
– Не везение, а скорее логика, – хмыкает Раф, – я понял, что этого не избежать, когда мы еще только подъезжали ближе и в капот прилетел маленький камушек.
– Вы большой молодец, Мистер Логика, – ухмыляюсь я, любуясь красивым профилем мужчины на фоне мелькающих за окном в свете яркого полуденного солнца деревьев, которые уже начали зеленеть. Руки так и чешутся запечатлеть этот момент. Я даже достаю телефон из кармана и смахиваю пальцем влево, чтобы включить камеру, но отчего-то стесняюсь и блокирую телефон, зажав его между коленей.
Отворачиваюсь обратно к окну, и мы всю оставшуюся дорогу проезжаем молча. Лишь музыка задает атмосферу внутри автомобиля, придавая ей приятные приглушенные тона плавно текучего джаза.
Мы заезжаем под шлагбаум на территорию закрытого поселка. После чего петляем по его маленьким улочкам с милыми разношерстными, но все как на подбор роскошными, домами, пока не останавливаемся у ворот, за которыми виднеется одноэтажный современный дом в стиле модерн: черно-белого цвета, немного угловатый и с панорамными оконными вставками по периметру.
Рафаэль берет маленький пульт из подлокотника и нажимает на кнопку. Створки разъезжаются в разные стороны параллельно забору, и машина заезжает на подъездную дорожку.
Не знаю, как мне вообще хватило смелости согласиться на его предложение устроить кино-день у него дома. Просто выпалила «да» сквозь затуманенный после поцелуя разум. Раф буквально воспользовался моим беспомощным и согласным на все в тот момент состоянием. За что я ему безмерно благодарна, потому что дай он мне время на размышления, то я опять бы закопалась в своих страхах с головой, и мы бы никогда не сдвинулись с мертвой точки.
Обхожу просторную гостиную, разглядывая фотографии, которые висят на стене в хаотичном, но одновременно аккуратном, порядке. На каждой из них есть один и тот же мальчик в разном возрасте, то в обнимку с женщиной, то с Рафаэлем, то со всеми вместе.
– Это Гоша, он же Георгий, он же Джордж, – показывает Раф на портрет мальчика, который очень похож на него, – ему здесь пять и у него такое недовольное лицо, потому что его мама заставила позировать на камеру. Но это он еще не знает, что после фотосессии поедет есть мороженое.
Рафаэль любовно рассказывает мне про каждый момент, который был запечатлен фотографом и перенесен на бумагу принтером. Ловлю себя на том, что не испытываю никаких эмоций по поводу его бывшей жены, фотографии которой висят в его доме. Полное равнодушие. Зато вот смотря на лицо его сына я испытываю что-то сродни нежности. Возможно, так влияют слова самого Рафаэля. Он не акцентирует много внимании на Алисе, как будто она не особо присутствует в его жизни, а больше с трепетом рассказывает про то, как Гоша заработал первый синяк, упав катаясь верхом на овчарке его деда, о первой золотой медали по плаванию, о первых успехах в фехтовании и игре в поло, о первых жалобах учителей на его поведение. Последним Раф особенно гордится, потому что сам не был прилежным учеником.
«Сразу стало видно в кого пошел» – сказал он смеясь.
А я как дурочка стою и любуюсь им в этот момент. Никогда не видела, чтобы отец с такой гордостью рассказывал о своем сыне. Только разве что в кино. Интересно, будет ли он вести себя так же по отношению к своим будущим детям?
Мелькнувшая в голове мысль заставляет промограться и я отвожу взгляд от Рафаэля, который с увлечением продолжает рассказывать истории из детства Гоши. Продолжаю нарезать овощи для салата, стараясь сконцентрироваться на рассказе мужчины, чтобы внимательно слушать его, а не странные голоса в своей голове, которые мне шепчут идиотские темы для самоанализа.
Заправляю салат соусом из оливкового масла и бальзамического уксуса, а затем посыпаю небольшим количеством приправ. Раф в свою очередь берет металлическую плошку с маринованным мясом, и мы выходим на задний двор дома. Мужчина ведет меня за собой в просторную беседку, построенную из камня, в которой расположились уютные плетеные кресла с мягкими подушками, стол в стиль кресел и гигантский гриль. Прямо-таки мечта любого американца.
– Я накрою на стол? – спрашиваю разрешения я у хозяина дома.
– Конечно, можешь даже не спрашивать – делай все что хочешь. Будь как дома, – Раф поворачивается ко мне и улыбается, – столовые приборы в верхнем ящике справа от холодильника, тарелки в ящике над раковиной. Салфетки и аксессуары тоже где-то в нижних ящиках. Поройся везде где хочешь.
Я хмыкаю. Ох зря ты мне даешь полную свободу, Рафаэль Бернштейн. Ты еще не знаешь на какую кухонную маньячку ты наткнулся. Будь моя воля, то я бы все свои любимые магазины с посудой скупила бы.
Возвращаюсь в дом и нахожу нужные мне вещи в указанных ящиках. Несколько минут вожусь с одной из дверок. Я, конечно, люблю фасады кухонной мебели без ручек, но периодически автоматические механизмы этой системы доводят меня до бешенства, когда отказываются работать. Зато в одном из таких ящиков нахожу большой поднос, чтобы все сложить на него и вынести за один приход, а не бегать туда-сюда по несколько раз. Украшаю стол столовыми салфетками, на которых красуется цветочная вышивка, протянув их в специальные кольца в виде веточек. Тарелки выбрала с растительным орнаментом зеленого цвета, а также принесла красивые хрустальные бокалы для вина и стаканы для воды.
Все-таки ухожу в дом во второй раз и выношу различные соусы к мясу, специи, минералку и деревянную доску, на которой я красиво разложила сырное ассорти. К тому моменту Раф уже заканчивает с мясом и сервирует его на специальную тарелку.
– Безумно красиво, – восхищается он моей работой и целует в макушку, проходя сзади меня с блюдом.
– Спасибо, – мягко улыбаюсь ему, разливая воду по стаканам.
– Пойдем, выберем вино? – спрашивает он, когда ставит мясо на середину стола.
Я охотно соглашаюсь, и он уводит меня обратно внутрь. Открывает дверь, которая притаилась в стене со стороны большого двухдверного холодильника и затягивает меня в небольшую винную комнату с кирпичными необработанными стенами и несколькими стеллажами с разнообразием бутылок всех видов пузатости. Я даже не удивлена увидеть такую картину в доме ресторатора.
– Выбирай, – говорит он, вставая мне за спину и кладя ладони на плечи. Чувствую, как его дыхание щекочет мне макушку, а ожидание – нервы.
Я внимательно оглядываю полки и замечаю на них небольшие таблички с надписями, которые указывают виды вина. Нахожу отдел красного. Прохожусь пальцами по горлышкам. Безумно боюсь ошибиться и ударить в грязь лицом перед Рафаэлем. У нас красное мясо, значит к нему хорошо подойдет сухое. Нахожу нужную мне полку и уже начинаю теряться, потому что выбор слишком большой. Слишком выдержанное вино брать не стоит, значит надо найти бутылку с годом ближе к настоящему времени. Натыкаюсь взглядом на знакомое мне название «Bourgogne», а чуть ниже на этикетке еще и «pinot noir» красуется, и год 2019. Бинго!
Беру бутылку с углублений полки, разворачиваюсь и показываю ее Рафаэлю. Замираю в ожидании его реакции. Он удовлетворительно кивает. Чувствую, как все внутри скачет от вспышки восторга при виде его выражения лица.
– Очень хороший выбор!
Чуть ли не в припрыжку возвращаюсь в беседку и принимаюсь раскладывать салат и гарнир по тарелкам. Рафаэль с приятным пробковым звуком откупоривает бутылку вина и разливает его по фужерам.
– За прекрасный день, – говорит тост, и мы стукаемся стеклянными стенками наших бокалов.
– За прекрасную атмосферу, вкусную еду и гостеприимного хозяина, – подмигиваю ему, на что он лишь качает головой с легкой улыбкой на губах.
Глава 24
Спустя пару часов приятного общения и пары бокалов вина я поплотнее закутываюсь в плед, слегка продрогши на все еще прохладном весеннем ветре. Рафаэль, видя это, начинает убирать со стола и кивает мне в сторону дома.
– Иди в гостиную, выбери пока фильм, а я тут приберусь.
Даже не думаю противиться, хотя я всегда в гостях помогаю убирать со стола, считая это жестом вежливости и благодарности по отношению к хозяевам дома. Послушно киваю мужчине, стуча зубами, и быстрым шагом пересекаю газон заднего двора.
Только оказавшись на мягком диване, перестаю трястись, как осиновый лист на ветру, и судорожно начинаю думать, какой фильм стоит посмотреть с Рафаэлем. В голове слишком много вариантов: от тупых комедий до сложных психологических триллеров. А потом решение само собой приходит в голову, когда я смотрю в окно, за которым виднеется блестящий серебристый бок машины.
Разглядываю множество пультов, разложенных на журнальном столике, и не могу понять какой от чего и как мне включить плазменную панель, висящую на противоположной стене. Отрываюсь от этого бессмысленного дела, когда мне на плечи падает теплое пуховое одеяло, а мужчина аккуратными движениями заворачивает меня в кокон, присаживаясь рядом.
Вместо слов благодарности просто целую Рафаэля в щеку.
– Выбрала фильм? – спрашивает он, нажимая на кнопку на одном из множества пультов. Панорамные окна гостиной закрываются плотными автоматическими шторами, а из ниши на потолке спускается белый экран. Позади нас зажигается проектор, который я даже не заметила, заходя в гостиную. Ни в первый, ни во второй раз.
– Да, будем смотреть Бонда до посинения, – смеюсь я, увидев его ничуть не удивленное лицо.
– Чур первый фильм выбираю я, – весело прищуривается он и я согласно киваю.
Раф настраивает аппаратуру и куда-то уходит. А затем вновь возвращается с кучей пакетов самого разного мармелада, шоколадок, конфет, попкорна и чипсов. Смотрю на него широко распахнутыми глазами, удивленная тому, что у него есть подобная еда в доме.
– Не смотри на меня так, – ухмыляется Рафаэль, расставляя вкусности на столе, – я тоже люблю погрызть неполезности за кинопросмотром.
Мужчина включает свой любимый фильм и устраивается поудобней на диване, притягивая меня к себе, закутанную с ног до головы в одеяло словно кукла. Кладу свою голову на его плечо, закинув ноги на мягкие подушки и с наслаждением откусываю половину мармеладной змейки, которую предлагает мне Раф, прямо из его рук.
После первого фильма я вылезаю из-под одеяла, окончательно вспотев, и мы бредем на кухню, чтобы заварить чай. В горле уже першит от сладости.
– У тебя есть травяной чай? – спрашиваю Рафаэля, нажимая кнопку на чайнике.
– Где-то был, – он роется в ящиках и достает несколько коробочек, – ромашковый, мелисса, валериана и мята. Выбирай.
Я внимательно рассматриваю травы, беру все и засыпаю каждой по чуть-чуть в заварочный чайник.
– Не знал, что ты спец по травам, – наблюдает за моими действиями Раф.
– Из-за того, что я много пью кофе у меня периодически скачет пульс. Особенно если выпиваю его вечером. Потом не могу долго прийти в себя и тем более заснуть, – пожимаю плечами, – поэтому каждый вечер стабильно выпиваю крепко заваренный травяной сбор. Даже если не пила кофе. Вошло в привычку.
– Звучит, как неплохая привычка. Но с кофе все-таки будь аккуратнее, – мужчина обнимает меня сзади и помогает залить заварку кипятком.
Мы возвращаемся в наш импровизированный кинозал и теперь я выбираю следующую часть Бондианы. С удовольствием отмечаю, что стена, выстроенная моим смущением, на сегодняшний вечер становится практически невидимой. Даже не знаю, что именно за это благодарить: выпитое вино или успокаивающие травы? А может и то и другое, кто его знает…
Но за что я их точно не буду благодарить, так это за момент, когда я ложусь головой на колени Рафа и он нежно начинает поглаживать мои волосы, а мои глаза медленно закрываются.
Темнота. Бесконечная темнота. В ушах только стук собственного сердца и сиплое дыхание, как будто я слышу изнутри, как работают мои органы. На сухих языке и губах металлический привкус, в висках пульсирует, а в ноздри врывается аромат свежести после прохладного дождя. Такие противоречащие ощущения: полет свободы и агония боли, складывающиеся в одну мрачную картину.
Пытаюсь дышать и считать до десяти, как учил психолог во время панических атак. Но понимаю, что это не просто игра моего воображения, а суровая реальность, накрывающая с головой. Точечная боль, расходящаяся волнами по всему телу, в лопатке, затем под ребрами, потом в животе. Скручиваюсь в позу эмбриона на холодном полу. Удар в спину. Кто-то хватает за ногу, вытягивая ее из поджатого состояния и тащит меня по полу. Щека горит от содранной кожи об шершавый бетон. Понимаю, что это конец и времени больше нет.
Паника, охватывающая все мое сознание, порождает второе дыхание, и я начинаю сопротивляться, брыкаясь, пинаясь и хватаясь ногтями за выступы в полу. Противник резко отпускает меня. Всего на мгновение мне кажется, что вот сейчас у меня есть шанс сбежать, пока он отвлекся. Но как только я открываю глаза, то понимаю, насколько я ошибалась.
Ледяные стальные глаза смотрят на меня в упор. Он упирается ладонями в пол по обе стороны от моей головы, а затем придавливает всем весом своего тела, как кусок бетонной стены, свалившийся на меня.
– Малышка, лучше не сопротивляйся, – вкрадчиво шепчет Марк, придавливая меня еще сильнее, еще ближе к себе.
– Я не хочу, не хочу, – как в приступе горячки повторяю я сбивчивым шепотом, с ужасом смотря на его лицо, искаженное сумасшествием.
– Но Я хочу… – вторит он мне в ответ и затем хватает за горло под челюстями, сдавливая пальцами, одновременно проникая в меня резким движением.
Искры сыплются из глаз, воздух перестает поступать в легкие, я медленно задыхаюсь от нехватки кислорода и отвращения к происходящему.
– Нет, нет, нет, – заело меня, как сломанный проигрыватель. Зажмуриваюсь и кручу головой из стороны в сторону, сопротивляясь нажиму его руки.
Открываю глаза, когда чувствую, что больше меня ничего не придавливает. Нахожу себя в кружевном нижнем белье и чулках на диване в до боли знакомой гостиной. Пытаюсь отдышаться и приподнимаюсь на локтях, чтобы оглядеться и увидеть хоть что-то сквозь потемки комнаты. Натыкаюсь взглядом на две горящие точки в углу. Дыхание вновь сбивается, и я вжимаюсь в кожаную спинку. Зверь в человеческом обличии моментально пересекает комнату и набрасывается на меня, когда я начинаю кричать, группируясь всем тело и зажимая ладонями уши, чтобы не оглохнуть от собственного вопля.
Вдруг все резко прерывается, как лента закончившегося кинофильма. Перед глазами по-прежнему темно, лишь звезды подмигивают мне своим светом в ночном небе, но в теле ощущается легкость, страх больше не сковывает своими щупальцами. Чувствую, как кто-то ведет большим пальцем руки по моей щеке, смахивая стекающие слезы. Натыкаюсь взглядом на черную радужку глаз, которая почему-то приносит мне спокойствие.
Молчаливо улыбаюсь повисшему надо мной человеку, пытаясь прикоснуться к его скуле пальцами, но рука не успевает достигнуть своей цели и лицо мужчины искажает боль. Пытаюсь понять причину, спасти источник своего спокойствия, но затем с ужасом замечаю, что моя ладонь сжимает рукоятку ножа, торчащего из его шеи. Кровь медленно капает на меня. Не в силах сдерживаться, я проваливаюсь в темную бездну с оглушающим криком.
Просыпаюсь от того, что чьи-то сильные руки трясут меня за плечи. Разлепляю глаза и пытаюсь оглядеться, сквозь застывшую пелену: погруженная в ночной мрак комната, я лежу на просторной мягкой кровати, свет садовых фонарей пробивается через большое окно. Не могу понять где я. Тело все еще сотрясает от всхлипов и холодного озноба.
Чувствую, как я не по своей воли перехожу в сидячее положение, и обжигающее теплом кольцо рук обхватывает меня, а мужская ладонь нежно поглаживает по голове.
– Все хорошо, все в порядке, ты в безопасности, – слышу тихий шепот у своего уха, а затем ощущаю череду мягких поцелуев, которые стирают мокрые соленые дорожки с моего лица. Я в безопасности, я и вправду в безопасности. Обнимаю Рафаэля трясущимися руками, прижимаясь к его сильной груди и давая волю оставшимся слезам.
Глава 25
С момента моей позорной истерики после ночного кошмара проходит несколько дней, но я до сих пор не могу оправиться после той ночи. Воспоминания вспышками всплывают в памяти и каждый раз я зажмуриваюсь и меня перетряхивает. То, как я вцепилась окоченевшими руками в Рафаэля, как не могла расцепить свои пальцы за его спиной, как он меня нес на кухню, чтобы отпоить горячим успокаивающим чаем, из гостевой спальни, куда заботливо перенес после того, как я заснула посередине фильма.
Он не давил, не спрашивал и не просил рассказать мне, что именно мне приснилось. То ли чувствовал, что я не хочу говорить об этом, то ли просто решил, что это обычный страшный сон. Отвлекал меня бытовыми вопросам: какой чай мне больше всего нравится; какое блюдо мне понравилось из последних, что мы пробовали вместе в ресторанах; нравится мне больше молочный шоколад или горький. Когда я немного пришла в себя, то осмелела и сама начала задавать ему давно интересующие меня вопросы.
– Почему у тебя такое интересное имя?
– Отец еврей, поэтому фамилия Бернштейн, а имя мама выбирала. Она у меня искусствовед и специализируется на эпохе Высокого Возрождения, – подносит чашку с чаем ко рту и делает глоток.
– Она назвала тебя в честь Рафаэля Санти? – хмурюсь я, совершенно не находя связи между итальянским живописцем с крайне обыденной внешностью и статным мужчиной, стоящим передо мной.
– Да, очень любит его работы.
– Я изучала его в художественной школе на истории искусств. До сих пор помню его портрет в забавном чепчике. Я называю его «пятьдесят оттенков сепии», – усмехаюсь я, вспомнив старую шутку из прошлого.
– Справедливо, – кивает и улыбается. Кажется, что этот мужчина может поддержать любую тему, настолько он умный.
– Но ты у меня никогда не ассоциировался с ним. Скорее первое, о чем я подумала, услышав твое имя – это конфеты «Рафаэлло», – немного смущаюсь вылетевшим из моих уст словам. Кажется, что я сморозила глупость. Как можно вообще ставить в одном диалоге высокопарные сравнения с великим деятелем искусств и дурацкие кокосовые конфеты?
Но вместо того, чтобы смерить меня серьезным взглядом и указать на то, какая я дура, Рафаэль облегченно вздыхает и смеется.
– Ну хоть у кого-то я не ассоциируюсь с древним искусством или черепашками ниндзя, а с чем-то вкусным и приятным.
А затем Раф проводил меня в гостевую спальню и, найдя в себе силы и смелость, я попросила его остаться со мной. Возможно, я просто струсила оставаться одной после кошмара. Но факт остается фактом – Рафаэль, не проронив ни слова, лег со мной на кровать и обнял меня сзади. Так мы и проспали оставшееся до утра время. А на следующий день, после завтрака, он отвез меня домой.
Воспоминая о нашем диалоге под покровом ночи вызывают у меня улыбку, которая тут же стирается очередной вспышкой памяти, а перед глазами стоит темнота комнаты и я вцепившаяся несгибаемыми руками в тело мужчины. Такого яркого кошмара я не видела уже очень давно. Наверное, приблизительно с нашего разговора по душам с Джонни и с тех пор, как мы с Рафом стали регулярно общаться и встречаться на ужины или кофе. Но почему-то именно в ту ночь, в его доме, призрак из прошлого вновь посетил меня.
Расправляю складки атласного платья молочного оттенка, когда спускаюсь на лифте. Почему-то именно в этот день мне не хочется надевать на себя темные цвета.
Открываю дверь и выхожу из подъезда своего дома. Сразу же замечаю знакомую серебристую машину, припаркованную у входа. Рафаэль, увидев меня, выходит из нее, здоровается со мной поцелуем в щеку и галантно открывает дверь.
Мы мчимся по вечерней столице, а я нервно тереблю ручку своей сумки, обдумывая не опрометчиво ли было решение приехать прямо к началу вечера, а не заранее, чтобы проверить звуковую аппаратуру. Хочу, чтобы в этот день все было идеально.
– Ты нервничаешь так, как будто открываешь собственный ресторан. Даже я чувствую себя спокойно, – Раф в приободряющем жесте кладет ладонь поверх моей, пальцы которой отчаянно впились в кожу аксессуара.
Я не задумываясь рассказываю ему о своих опасениях, на что он серьезно оглядывает меня.
– Это не твоя работа, а работа технического персонала. Невозможно переживать за все и делать все самой. Поэтому успокойся и доверься специалистам. Я уверен, что музыка будет играть так, как надо.
Ему легко так говорить, ведь он умеет доверить работу нужным людям, а я все всегда хочу делать сама, потому что не верю, что кто-то другой сделает именно так, как мне нужно.
Раф паркует машину на стоянке ресторана. Судя по количеству автомобилей, то внутри уже полный аншлаг. Радуюсь, что так много людей решило посетить открытие, но одновременно испытываю панику, потому что это наше первое совместное появление на публичном мероприятии.
Вдыхаю полной грудью, когда мы поднимаемся наверх, и выдыхаю, когда лифт останавливается на нужном этаже и открывает дверцы. Рафаэль переплетает наши пальцы и сжимает их, наклоняясь к моей макушке и оставляя на ней мимолетный поцелуй. Этот жест заставляет мои губы расползтись в улыбке, и я сжимаю его ладонь в ответ.
