![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nochnye-hraniteli-si-377003.jpg)
Текст книги "Ночные Хранители (СИ)"
Автор книги: Ева Аберто
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
За поворотом, освещая остатки обрушившейся стены, над землей парил сверток из бумаги, на вид гораздо старше меня. Я с опаской присела, готовая спрятаться за один из упавших камней, в паре метров от свертка. Если Джеральдина сумела проникнуть в Астровод, то это вполне может быть ловушка. Обернувшись и пошарив взглядом вокруг себя, я обнаружила ветку, наверно, залетевшую сквозь проломленные стены из сада, когда там разразился пожар. Осторожно, стараясь не обнаружить свое присутствие, я схватила ветку и, с трудом дотянувшись до свертка, ткнула кончиком бумагу.
Свет потух и лист свалился на каменный пол, прошуршав о камешки изорванным краем. Я медленно подошла, схватила листок, осмотрелась и, никого не обнаружив, рывком его развернула. Внутри сверток оказался ветхой картой, готовой рассыпаться у меня на руках.
Новый толчок и последовавшая дрожь заставили меня опустится на колени. Я водила пальцем по пересекающимся линиям и названиям на языке рун. В темноте не сумев различить ни одной надписи, кроме названия «Астровод» в центре, я запихнула карту в складки платья и поспешила вверх по лестницам, на свет.
Чем выше я поднималась, тем труднее становилось идти. На людей в Астроводе опустилась завеса пыли, а через некоторые груды упавших камней было невозможно перелезть. Поплутав с полчаса в темных коридорах с потухшими факелами, я наконец вышла на мостик, с которого все началось. Джеральдина пропала в новом Расколе на моих глазах, победоносно оглянувшись на развалины с отсутствующими башнями по краям и спаленными деревьями. Рядом со мной на веревочные перила присел дрозд, не страшась придвинуться почти вплотную. Птица пару минут не спускала с меня глаз-бусинок, а потом, задев мое плечо кончиком крыла, взмыла вверх и растворилась в небе. Я на всякий случай проверила карту, упрятанную в корсет, и поспешила вниз, по уже знакомым переходам в холл.
В большом помещении, навалившись на то, что некогда было стрельчатыми арками, сидели те, кому повезло меньше. Вокруг детей, испуганно озирающихся, хлопотали матери, торопливо передавая друг другу бинты, одеяла и чашки с пахучим чаем. Аромат мяты стелился по зале. Ко мне подошли Тереза и Эвелина и, ничего не объясняя, увели меня туда, откуда я только что появилась.
Наконец мы остановились на мосту почти у самого купола главной башни. Тереза молчала, отойдя в сторону и любуясь на гладь моря.
– Поэтому замок назвали Астроводом – Эвелина кивнула туда, куда смотрела Тесс. В небе действительно светили тысячи звезд, отражаясь в совершенно спокойной воде. Взгляд терялся и не мог разобрать, где небо, а где земля. Некоторые звезды словно сияли с самого дна моря, укрывая все вокруг серебряным туманом и даже развалины казались чем-то величественным, мистическим
– А как же те люди?
– Они будут в порядке – подала голос Тереза – вот тебе стоит отдохнуть – я покачала головой. Мне сегодня не уснуть. Я уставилась на горизонт, не сразу заметив, что девушки, перебираясь через завалы, ушли. Вскоре небо посерело и откуда-то со скал поднялись птицы. Жизнь возвращалась в Астровод.
Вдруг от сгоревших стволов внизу послышались нестройные голоса женщин и несколько детских. Я обернулась и наклонилась, облокотившись о перила. Фигуры в темных плащах встали полукругом и, подняв головы к светлеющему небу, пели. Их голоса никто бы не смог повторить, а в лучах восходящего солнца, скользивших по обломкам, их обладательницы казались призраками сказок. Я замерла, слушая самую волшебную песню в своей жизни.
Фигуры начали водить руками, медленно поднимая их вверх. Песня зазвучала увереннее, пара голосов вторила им из полуразрушенных галерей. Вначале я подумала, что это последствия страшной ночи, но нет – камешки внизу действительно шевелились и взлетали вверх, повинуясь движению рук Колдуний. Где-то обгоревшая земля вновь покрывалась зеленым пушком травы, с веток падал уголь, обнажая зеленые почки. С новым потоком солнечных лучей из-за арок раздался десяток голосов, вторивших песне без слов. Почки на деревьях распускались, показывая большие, размером с ладонь листья, от почерневшей земли не осталось и следа под зеленым ковром травы. Внизу стали пролетать камни покрупней, на ступенях скакали целые куски мрамора, возвращаясь на былые места. Колдуньи заново возводили Астровод.
Уклонившись от особенно большой части лестничного пролета, я снова вернулась на середину моста, не в силах свести глаз с поющих внизу. Замок снова покачнулся и задрожал, исцеляясь. В его стенах люди поднимались и затягивали песню, не страшась пыльной завесы и мелких камешков, врезавшихся в ноги. Казалось, будто сам замок поет, повторяя за восходящим солнцем.
На голубом небе почти не осталось звезд, а только взошедший золотой диск укрыл башни теплым светом. Голоса потихоньку смолкли, но их эхо еще долго отдавалось в гулких переходах. Я поспешила вернуться в комнату Лили.
Пропавшая сестра
Комната пустовала. Я опустилась у окна, в который раз силясь привести мысли в порядок, и вытащила из складок ткани сверток. В лучах солнца не составило труда прочесть названия, роившиеся вокруг имени замка в центре. Кажется, это карта города, с рекой вокруг крепостных стен, деревушкой на окраине и полями в обрамлении густого леса, почему-то названного «Запретным». Я в забытьи водила пальцем по полустертым линиям, думая совсем о другом, как вдруг взгляд зацепил фразу, выведенную на полях – «Обитель страха». Размером и особым местом за пределами карты она напоминала название. Я испуганно разжала пальцы и листок, медленно кружась, упал на пол. Я подскочила на ноги, попятившись к двери потому, что ветхая бумага, чуть коснувшись деревянной доски, сгорела на месте, не оставив после себя и кучки пепла, чтобы уверить меня – это не сон. Ущипнув себя за запястье, я на всякий случай провела рукой по месту, где только что сидела, но бумага пропала.
Не дав мне разобраться со сгоревшим свертком, в комнату вошла Лили. После этой ночи на ней не осталось и следа девушки, смеявшейся на закате. Взгляд словно потускнел, руки спрятаны за спиной, голова виновато опущена. Она спокойно присела у окна и удивленно уставилась на мои, должно быть, пораженные глаза. Я тряхнула головой, подбирая под себя ноги рядом с Лили и осторожно спросила
– Что такое «Обитель страха»?
– Откуда ты… – Лили сверлила меня взглядом, поднимаясь на ноги и отходя в сторону
– Не знаю – спешно заверила я – крутится в голове, может приснилось – не рассчитывая на ответ, я потупила глаза, чтобы девушка ненароком не раскрыла мою ложь. Но, на удивление, она успокоилась и присела на кровать, обхватив голову руками
– «Обитель страха»? – переспросила она, чуть покачнувшись – мифический город, никто в него уже не верит, сказки разные сочиняют. Но все неправда, не то, не то – она вдруг поднялась на ноги и повернулась к окну, глядя на море остекленевшими глазами – есть одно верное предсказание – Лили помолчала, вновь опускаясь на постель – две, белая и черная, армии будут биться за город, а до тех пор он опасен для любого, в него входящего – девушка подняла голову и посмотрела на меня, ожидая хоть какого-нибудь ответа. От нужды подбирать слова меня избавил стук в дверь. Я быстро поднялась с места и поспешила открыть ее. В комнату вошла Эвелина и тут же села к Лили, приобняв ту за плечи:
– Василиса, тебя зовет мама Тесс. Я провожу, подожди немного – девушка кивнула, и я отошла за ширму, якобы посмотреть в зеркало, которое Лили навалила к одной из скрипучих досок. Послышался тихий голос Эвелины – Мелисса пропала. Мы с самого рассвета прочесывали замок – она помолчала и добавила – матери приказали оставить поиски – я тихо вышла из-за ширмы и первая оказалась в коридоре. Факелы снова пылали, словно никогда не было битвы. Из-за двери донеслось тихое – мне жаль, Лили – и девушка вышла ко мне, молча направившись в глубь замка.
Наедине со своими мыслями я оставалась недолго – мама Тесс обитала прямо над холлом. Снизу доносились голоса расходящихся людей. За спиной скрипнула дверь, и я осталась в комнате из розового мрамора одна.
Напротив двери здесь высился большой дубовый стол на изящных ножках, в углу примостился приоткрытый шкаф, а у огромного окна, выходящего на море в солнечных бликах, прямо на полу хозяйка уложила стопку одеял и несколько подушек.
В глубине коридора послышались голоса, направляющиеся ко мне. Говорящие спорили, очевидно, забыв, что Эвелина привела меня сюда по просьбе матери Тесс. Смекнув, что меня почти точно выставят за дверь и вспомнив то, как Лили себя вела и как равнодушно слушала про пропажу родной сестры, я юркнула за стопку подушек, рассудив, что в платяном шкафу быстро обнаружу себя.
В комнату действительно вслед за мамой Тесс с такими же пепельными волосами, уложенными в косу, вошли трое. Сначала, ненароком зарывшись слишком глубоко в одеяла, я ничего не могла разобрать, но вот женщины повысили голоса и послышалось:
– Они верят нам!
– Тише – знакомая фигура с седыми волосами уперлась сжатыми кулаками в стол – у нас нет выхода. Никто не догадывается – она метнула рассерженный взгляд куда-то к двери; я не могла видеть, кто остался стоять в проеме – и пусть так и будет. Ваша дочь действительно пропала, пусть и в пределах замка – очевидно, в комнату не пожелала входить мама Мелиссы – мы догадываемся, но никто не должен знать. Если я только услышу, как вы намекаете девушкам за моей спиной – она выпрямила плечи, словно став в два раза выше. От шкафа послышался еще один недовольный голос, но обе женщины вышли, напоследок громко хлопнув дверью. Мама Тесс устало провела рукой по волосам, заправила за ухо локон и подошла к окну. Я сжалась, страшась, что она вздумала присесть на постель, но женщина сказала лишь – выходи, Василиса
Я, покраснев до кончиков ушей и плеч, медленно выбралась из своего укрытия и предстала перед мамой Терезы совсем не так, как хотелось бы – растрепанные волосы, измявшееся в одеялах и перепачканное пылью платье. Я судорожно перебирала пальцами, гадая, что сейчас случится. Женщина улыбнулась и сказала лишь:
– Джиневра – на мой немой вопрос добавила – зови меня Джинни – я оправила, как могла, платье и приготовилась слушать. Джиневра отошла к столу, опустилась на жалобно скрипнувший стул и подперла подбородок рукой, совсем как дочь – для начала – мне жаль; ты не должна была оказаться в Астроводе в такую ночь
– Что это было? Зачем… – женщина не дала мне закончить
– Джеральдина злится. Раньше ей не удавалось добраться до замка, но теперь, когда в защитном куполе пробита брешь, а замок открыт для нее, стали происходить странные вещи, которым нет точного объяснения. Можно сказать, Астровод пал – она покачала головой и спросила – тебе небезопасно здесь оставаться. Но если решишься, мы с удовольствием поможем разобраться с даром. Я сделаю все, что возможно
– Что с моими родными? Я пропала пару дней назад
– Они ничего не узнают. Как только будешь готова, вернешься домой – я опустилась на одеяла и, подумав, уверенно кивнула. Еще пять минут мы провели в полной тишине, задумавшись о своем, а затем в дверях показалась Эвелина.
***
Комната, в которой теперь лежали мои джинсы и лист с недописанным стихом, оказалась под самой крышей главной башни Астровода. Простая постель, укрытая клетчатым покрывалом, большой резной шкаф и целый ворох подушек на полу у большого окна – Тесс постаралась.
Я сидела, слушая звон гонга к ужину и зная, что потом пожалею. Голова словно кипела, все прожитое прошлой ночью перемешалось и отдавалось теле грохотом падающих камней. Встревоженная поведением Лили, я никого не спрашивала про карту; меня больше волновала Джеральдина и мои уроки в Астроводе, и возвращение домой. В дверь постучали.
Облокотившись о стену, в проеме показалась Эвелина. Мы молчали, каждая о своем, пробираясь по каменным коридорам и проходя замок на сквозь. У мраморных ступеней, уходящих глубоко под воду, плескалась морская пена и чей-то голубой платок. Девушка выудила ткань из воды, встряхнула и повесила на перила террасы. Вниз по течению толпа собирала идущих со всех концов Астровода учениц.
Девушки сидели у самой воды, на каменных бортиках лестниц, бродили, огибая белые выступы террас. Двое, тихо переговариваясь, выводили кругом на песке рунную вязь, иногда оглядывая горизонт. Казалось, тот край моря врезался в небо, выпуская на волны алую кровь заката. Если запрокинуть голову вверх, можно было увидеть первые звезды, слабо освещающие рваный край облаков.
Эвелина опустилась в стороне, укрывшись в тени резной колонны, и теперь наблюдала за движением у берега, склонив голову на левое плечо. Вдруг все разом поднялись и подошли к круглому рисунку, почтительно опустив взгляды; я обернулась и тут же отступила назад, задев босой ногой холодную кромку воды.
Вдоль стены замка, утопая в белых песчинках, брела Джиневра. Она сменила тяжелую юбку и корсет на легкое белое платье, которое шлейфом стелилось за хозяйкой и собирало пену с прибоя. Я выдохнула, выходя из воды и прогоняя яркий силуэт, намертво прилипший к векам – девочка в белом, прижимающаяся к ногам матери и вздрагивающая от нечаянных слов. Джиневра скинула вязанную шаль, укрывавшую ее плечи, и мягко опустила на землю. Женщина двигалась плавно, слегка склоняя голову и внимательно заглядывала каждому в глаза. Девушки, заметив кивок, разбежались, усаживаясь на ступени и песок, одни отходили подальше, другие почти касались ладонями рунной вязи.
Я снова вздрогнула, когда одна из них подняла руками маленький смерч из белых песчинок и те усыпали ближайшую колонну. Другая, упрямо глядя на рисунок, сжала пальцы в кулак, и волна накрыла с визгом убегающего малыша у самого выхода из замка. Вокруг Эвелины носилась стайка ярких птичек, врезаясь друг в друга; та покачала головой и птицы закружились стройнее и медленнее. Вдруг в дали от Джиневры раздался взрыв хохота, и наставница поспешила группе девушек, замкнувшихся в свое кольцо, и взмахом руки разогнала учениц по разные стороны от руновязи. Одна из учениц в темно-синей юбке, намочив подол, отошла как можно дальше, изогнула спину в крутую дугу – миг – и взмыла к бледным звездам, мерно взмахивая тяжелыми белыми крыльями. Я присела за пределами круга девушек, пытаясь одновременно задерживать взгляд на каждой и не выпускать из виду Джиневру. В голове крутился Раскол и Джеральдина, и призраки прошлого без голосов и тел; я снова и снова спрашивала себя, как буду ходить назад, как вызывать тени. Отстраненно наблюдая, как девушка в самом центре закружилась на месте и пропала, через мгновение оказавшись у лестницы, с которой меня привела Эвелина, я подскочила, подняв тучу брызг и уставилась на фигурку у дальней колонны.
Из скрипучего дверного проема к белому песку спускалась Лили, глядя поверх голов и избегая глаз Джиневры. В тишине, прерываемой только соленым прибоем, девушка подошла к песочному рисунку, поправила полустертую руну с края и присела на колени, упираясь сжатыми кулаками в землю. Ученицы отступили подальше, испуганно спотыкаясь в песчинках. Вокруг Лили возник круг огня, убедительно поджегшего край голубого платка, прибитого течением. Пламя закружилось, вызывая пред глазами рябь, одно кольцо размножилось в пять, поднимавшиеся вверх и вниз, врезаясь друг в друга. От огня веяло терпкой смолой, он пускал языки вверх, врезаясь ими в небо. Лили расслабила пальцы с побелевшими костяшками, открыла зажмуренные глаза.
Зрачки заплыли белым, медовые радужки отражали пламя и казалось, что в глазах полыхает отдельный костер. Жаркие кольца вокруг девушки множились до тех пор, пока упертые в землю ладони не пошли черными языками второго костра. Лили с криком боли отняла их от рисунка и, не глядя ни на кого, побежала в дом, заламывая почерневшие руки.
Джиневра устремилась вслед за ученицей, а остальные, повинуясь немому взмаху руки, поднимались с места и уходили в Астровод, оглядываясь на две фигуры, бегущие почти в полной темноте. Кто-то закрывал лицо руками и я, проследив за взглядами оставшихся девушек, поняла от чего – руновязь почернела, словно укрытая жарким пеплом и выстроилась в слова, которые от меня заграждали нервно перебирающие ногами ученицы. Я повела плечами, словно стряхивая сон и побежала за Лили.
В дверях Джиневра, ухватив ученицу за плечо, свернула направо и я, с трудом поднявшись по ступенькам, заглянула за дверь в поисках коридора. Мой взгляд уперся в твердую гладь мрамора, которую я для верности проверила рукой и, убедившись в неизвестной мне магии, побежала в кабинет матери Тесс длинным путем по лестницам и пустым коридорам.
Во второй раз за день оглядывая комнату, я крутилась на месте в поисках потайного входа и вдруг с размаху врезалась коленями в стопку одеял, оглушенная громко хлопнувшей дверью и толчком руки. Джиневра оперлась на дверь спиной и тяжело дышала, прикрыв глаза. Живот стянуло и я, уверяя себя, что это просто голод, тихо спросила:
– Что это было? – женщина помолчала, закрыв лицо ладонями, обошла стол, опустилась на скрипнувший стул, заставляя вспомнить сегодняшнее утро и сказала лишь:
– Лили у себя – зачем-то провела рукой по краю старой доски и добавила – оставь ее и возвращайся в комнату. Начнешь учиться завтра – когда я уже, толкнув тяжелую дверь, спускалась по каменной лестнице, до меня донеслось шепотом сказанное – все будет хорошо
У своего порога я чуть не сбила Терезу, с опаской оглядывающуюся на темные стены, и мы вошли в комнату вместе. Тесс уперлась взглядом в звезды, отражавшиеся в воде, не решаясь говорить. Я присела рядом, основательно зарывшись в кучу одеял и маленьких пуховых подушек; мы обе мысленно прокручивали сегодняшний вечер до тех пор, пока Тереза не сказала:
– Что с Лили? – я отвела взгляд, гадая, нужно ли рассказывать про карту и про наш разговор с девушкой. Подруга нахмурилась, ожидая ответа и я глубоко вдохнула.
Впрочем, от нужды говорить и объясняться меня избавил крошечный огонек у самого стекла, пускающий на него цветные отблески. Тесс испуганно подобрала подол, а я, наоборот, подалась вперед и протянула руки, точно зная, что это. За время, пока я брела сквозь Астровод, решение пришло само. В памяти, бросая блики на внутреннюю сторону век, еще кружилась битва Колдуний и сверток, зависший над землей в заваленном камнями коридоре, Джеральдина, Мелисса и Лили. Убедившись не без помощи Джеральдины в том, что избавится от дара невозможно, я твердо решила разобраться и пойти по своему пути, каким длинным он бы ни был. Я изучающе глядела на вздумавший вернуться огонек, уверенная – предупреждена, значит вооружена.
Когда пламя стало увеличиваться в размерах, Тереза, вскрикнув, отодвинулась и встретила спиной холодную каменную стену. Из маленького огонька получалось окошко, обрамленное ярко-алой каймой. Наконец на мои вытянутые руки из черной бездны без звезд обычных Расколов выпал знакомый ветхий сверток, готовый разлететься в пыль. Я осторожно расстелила карту на полу перед безвольно осевшей на пол Тесс и подвинула ей подушку из своего вороха. Девушка лишь пробормотала:
– Спасибо…что это? – потом, прочитав надпись на полях, добавила – «Обитель страха»? – я, оглянувшись на незапертую дверь и окинув взглядом тихую рябь на море, полушепотом рассказала Терезе все
– А нам сказки про нее рассказывали – ошарашенно сказала та – на ночь – и молча принялась изучать карту, задевая меня плечом.
– Как думаешь – задала я давно кружившийся в голове вопрос – я смогу сходить в прошлое этой карты? Что-нибудь узнать, хоть что-нибудь – Тесс закусила губу и оторвалась от карты:
– Если и да, то совсем нескоро – я молча кивнула и придвинулась к листу бумаги и задумчиво обвела пальцем большое озеро, потом лес и фигуру из одних только башен в середине с надписью: «Астровод».
Мы изучали карту, кажется, час, в надежде заметить что-то, что рассказало бы больше, но достигли только того, что обе могли бы нарисовать такие же линии по памяти. Наконец, Тереза откинулась назад с тихим вздохом и посоветовала получше спрятать сверток. Наблюдая за тем, как я роюсь в складках перины и пытаюсь ее приподнять, сжалилась:
– Мне разрешили заниматься с тобой ночью. Хочу кое-чему тебя научить – я оставила карту, убедившись, что та спрятана надежно, и вышла в прохладу коридоров, прихватив факел и уже не путаясь в подоле. Тесс тенью бежала впереди, ведя меня через запутанные ходы Астровода и не давая времени запомнить все повороты и потайные двери, приведшие нас к берегу и полустертому рисунку, оставшемуся от сегодняшнего занятия. Девушка решительно смешала его с песком до конца босой ногой и нарисовала новый, сложнее, с большим количеством завитков. Я подошла ближе и села, уперев ладони в песок около рунной вязи, повинуясь кивку Терезы. Та начала говорить медленно и нараспев, и я вспомнила Аарона. Кто кого научил?
– Сядь на колени, осторожно, не сотри руну. Теперь представь, как от твоих рук текут струйки по рисунку – девушка нахмурилась, зная, что мы обе вспомнили, как «загорелась» Лили – направь магию так, чтобы она заполнила руновязь. Лучше закрой глаза и представь что-нибудь – Тесс оглянулась на море и, казалось, парившие в нем звезды – хотя бы небо над Астроводом – мы замолчали на минуту, пока я, усиленно воскрешая в памяти огоньки звезд в небе и воде, пыталась понять, как это – направить магию струйками. Ход моих мыслей прервал тихий шепот Терезы – получилось. Можешь открыть глаза, встань, если хочешь – я поднялась на ноги, но тут же, отступая назад, снова села на песок.
По завиткам, походя рябью на легком ветру, от следов моих ладоней в песке текло жидкое пламя, медленно заполняя все веточки рисунка и озаряя сиянием пепельные волосы Тесс. Рисунок, казавшийся блеклым на белом песке, теперь ярко светился и плескался, не вытекая за края руновязи.
– Смотри – Тереза ткнула в ближайшую к нам и рисунку часть прибоя.
Вода с тихим шелестом меняла курс и, выбиваясь из течения, выплескивала волны в сторону скопления магии. Тихое свечение охватывало все большую часть волн, направляя их к себе. Тереза сидела на песке, обхватив колени, и завороженно глядела на воду. Кажется, рисунок шипел, как настоящий огонь, от брызг воды:
– Слушай – прошептала Тесс.
Откуда-то действительно послышался звон и тихое пение. Голоса тянули песню без слов, а рисунок, кажется, звенел, покрываясь еще большей рябью. Вода с силой захлестала об песок, взметая мокрые песчинки вверх.
– Он вспоминает битву – девушка кивнула на руновязь и приказала – положи на него одну руку – а сама ухватила меня за другую. Я по инерции прикрыла глаза.
Вокруг нас в клубах мутно-серого тумана прорисовывались очертания уже знакомого выхода к морю. Все вокруг устилал едкий дым и жар, проникающий из сада, в песок, с грохотом сбивая друг друга в воздухе, приземлялись глыбы камня и мелкая пыль стертого мрамора. По ступеням вниз сбежала фигура с пепельной косой и тут же рухнула оземь. Другая Тесс придержала меня на плечо, чтоб я не кинулась на помощь. Серое в клеточку платье покрыто слоем сажи у подола, в волосах заблудились мелкие камешки. Девушка на песке принялась выводить рисунок, торопливо одергивая рукава и поминутно оглядываясь на падающие стены. Наконец Тереза оставила руновязь и коснулась ладонями белого песка у края рисунка.
По прожилкам, не давая засыпать кропотливую работу пыли, потек жидкий огонь, знакомо плескаясь в пределах дорожек и заполняя все до последней руны. Вздрогнув от упавшего в метре камня и кашляя в столбе поднятого им песка, девушка приподнялась, глядя на рисунок, вздохнула и снова села, запуская пальцы в струйки. От фигуры отделилась еле видимая тень и тут же растворилась в воздухе. Все краски вокруг перемешались, и мы снова пронеслись сквозь густой туман.
На этот раз вокруг, оглушая, на ветру дрожали листья раскидистого дуба. Впереди, спотыкаясь и отодвигая ветки, кралась знакомая фигура и то и дело ныряла в деревья, когда казалось, что ее видно из замка. Я тоже пригнулась и даже шагнула в тень, но Тесс с усмешкой потянула меня за плечо и пошла рядом ровным шагом. Я оглянулась и обнаружила, что деревья в саду Астровода целы, а сам замок грозит в ночи невредимыми стрельчатыми арками. От мысли, что мы либо до битвы, либо после, в будущем, меня отвлекла неожиданно выпрыгнувшая на нас из тени девушка в сером платье. Она, оглянувшись направо, прошла пару метров и снова прыгнула в кусты, затаившись. Мы просто отошли в тень.
Недалеко, почти путаясь в ветках дерева, высилась знакомая угольная тень. Джеральдина выставила руку и осторожно пощупала перед собой, тут же отскочив и с шипением потрясая запястьем, чем заслужила довольную усмешку девушки в кустах, еле слышную даже для нас. Потом принялась осторожно водить руками, стараясь не наткнуться на прозрачный купол, и что-то хрипло шептать. Воздух перед женщиной пошел рябью, словно задрожала невидимая стена. Джеральдина понизила тон, покачиваясь и поминутно возвращая в нормальное положение запрокинутую голову, чтобы нетерпеливо поглядеть перед собой.
Наконец в походящей волнами стене образовалось окно размером с ладонь, с каждой секундой все сильнее разрастающееся. Фигура в черном в спешке подошла, окунула руку по локоть в зияющую дыру, удовлетворенно кивнула, не замечая движения позади – из кустов тихонько вышла девушка в сером, подкралась и приготовилась кинутся на женщину, как вдруг…
Вдруг все вокруг заплыло серым туманом, ноги девушки оторвались от земли. Последнее, что мы увидели, возвращаясь назад – Джеральдина рубкой нырнула в разросшееся окно и, образовав воронку Раскола, пропала из виду. Мы снова стояли, зарываясь в песок, и смотрели на Тесс около рунного рисунка, расколотого на пополам особенно большим камнем. Девушка сидела, опершись подбородком на подогнутые колени, пока дым, стлавшийся по земле, не рассеялся над морем, а из замка не послышалось пение. Настоящая Тереза взяла меня за предплечье, высыпая в мысли лавину вопросов, и потянула в наше настоящее.
В настоящей руновязи все еще плескались запущенные мной струйки.
– Нас никто не видел? Это была ты? И Джеральдина? Ты тоже ходишь во времени? Дар может повторяться? Время же невозможно повернуть вспять? Нельзя же что-то отменить? – Тереза рассмеялась и начала с конца:
– Нельзя уничтожить только магию. Меня послали матери, чтобы задержать Джеральдину, узнать, как она проникла в замок. Если б мне удалось, у них было бы время подготовится, вывести учениц к морю; но руновязь испортила часть стены, упавшая с верхних балконов. – помолчала и продолжила – в прошлое можно ходить и тенью, никому не заметной, ни на что не способной. Но если хватит силы – можно и замедлить что-то, изменить. Дар не повторяется, если только не передан по наследству. По крайней мере, нам так кажется, но ведь ты рождена далеко в будущем, все может быть – она снова усмехнулась и подошла к воде, тронув ее пальцем – теплая. От твоей магии она согрелась в этой части течения – я осторожно встала рядом и дотронулась до волны:
– Действительно – и тут же вскрикнула потому, что от сильного толчка качнулась и, подняв тучу брызг под громкий смех за спиной, упала в воду с головой. Выплыла на поверхность и потянула Тесс за собой обеими руками, снова ныряя на самое дно, быстро уходящее вниз. Мы смеялись, убегая друг от друга в холодной воде, и выливали ее пригоршнями, поднимали к небу облака из мелких брызг и наконец, оставшись в одних сорочках, раскинули руки, глядя в небо. Казалось, звезды упали наземь и остались на дне моря, освещая Астровод. Под водой лучами лился свет от руновязи, оставшейся на песке. Над нашими головами, раскинув черные крылья, парил дрозд и сверкал бусинками-глазами.