![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nochnye-hraniteli-si-377003.jpg)
Текст книги "Ночные Хранители (СИ)"
Автор книги: Ева Аберто
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
В поезде мы заняли три последних купе. Уж не знаю, как, но колдунья выпроводила их обитателей и больше к нам никто не совался с вопросами о билетах. Сидящие напротив нас в тесной каморке гнусно ухмылялись, но молчали; я уставился в окно, но вскоре уяснил, что куда полезнее притворится спящим – Лили уже притворно посапывала на моем плече, иногда делая мне знак рукой. Наверно, девушка решила, что безымянные начнут говорить, если решат, что мы их не слышим. Я улыбнулся, глядя на тонкую белую кожу, которая словно светилась, оттеняя тусклую лампочку на потолке, и навалился на холодное окно щекой.
Мужчины, раскинувшись на диванчике и подскакивая в такт стуку колес, кажется, разомлели, потому что легко приняли наше притворство за глубокий сон. Сначала они осторожничали, едва слышно перешептываясь, но совсем скоро осмелели и заговорили в голос. Один из них, сидевший ближе ко мне, хищно улыбнулся, должно быть, оглядывая Лили, и спросил:
– Парнишку я не прочь помучить, пусть смотрит, как мы медленно прикончим его друзей, – я вздрогнул и сжал зубы – но девочка с нами на кой?
Тут внезапно раздался смачный шлепок и тихий стон. Похоже, мужчина получил в лоб.
– Ты дурак? Рогир, мы месяц торчали за стенкой от ведьминой библиотеки. Да там можно годами читать про Обитель, и книг еще останется.
– Ну кто ж виноват, что ты так охоч до книг, – обиженно прогнусавил Рогир, явно намекая, что его другу пора посмотреть на кое-что другое. Я буквально почувствовал, как ноют мышцы лица от мины отвращения.
– Дружище, девчонка – что-то вроде жертвы на праздник. Какой-то безымянный, видевший все своими глазами, утверждает, что битву открыл ребенок – девочка прошла между двумя армиями, да так долго шла, что и издохла, – он гоготнул и заговорил громче, словно нарочно дразня нас – вот Джеральдина и хочет выпустить зверюшку, когда откроем Обитель.
– Зачем? – протянул Рогир, хрустя пальцами. Снова послышался шлепок.
– Тупица! Раз девчонка открыла битву, она же и остановит ее. Больно надо безымянной, чтоб пока мы возимся, жители поубивали друг друга. Они не такие тупые, как ты, уж заметят, кто им помог и прекратил бойню. Тогда-то они и взглянут на нашу Королеву.
Я закусил губу и покрепче сжал руку Лили. Ничего, выкарабкаемся.
***
С востока потянуло запахом сухой травы, готовой зажечься, если только солнце вдруг станет припекать на толику сильнее. Я утерла лоб, влажный от пота, и поудобнее перехватила лопату. Подозреваю, что во времени Василисы это делается легче.
Вот уже несколько дней солнце медленно и методично двигалось к своей цели – испепелить все живое. Уж не знаю, как у других Хранителей, но у меня земля давным-давно иссохла и превратилась в пыль, поднимающуюся при малейшем движении и оседающую на ресницах. Глаза постоянно чесались и слезились от сухости. Я, вспомнив наставления матерей, принялась за насыпь, чтобы защитить себя от грядущего пожара.
Я уже как-то раз видела пожар. Тогда огонь едва коснулся Астровода, оставив несколько отпечатков на западной стене. На этот раз же он грозился спалить меня и замок дотла.
Взмах лопатой, еще немного песка на вал; море, словно стремясь помочь, плеснуло водой на стремительно высыхающий песок. Я благодарно посмотрела на воду, борясь с желанием плюнуть на все, скинуть платье и отдаться прохладе моря. Будет еще время нежиться, а сейчас нужно закончить вал.
Я много думала все это время. Вообще, чтение и постоянные мысли вокруг всего происходящего стали единственным занятием. Я ужасно скучала по Аарону, волновалась о Василисе и страшно злилась на Хранителя Огня, кажется, Эрика, что он не оказался рядом, да и вообще, похоже, не стремился помочь. Подозреваю, он и будет предателем, возглавляющим безымянных, если уже не стал.
Поначалу я боялась того, что нависло над нами, но теперь мне уже не терпится увидеть камень Земли и битву – все, что угодно, лишь бы поскорее закончить с этим. Песок, как бы намекая на скорый конец, взметнулся вверх и осел на ресницах, а я продолжила упрямо ограждать Астровод от грядущего всплеска Стихии.
В том, что это – предвестник камня Земли, я вообще не сомневалась. Только интересно, сможет ли Аарон взять камень? Я так боюсь, что проклятая Джеральдина нашла и схватила его – ведь тогда его шансы завладеть камнем резко падают.
Где-то в поле, начинавшемся за лесом, прокатился гул. Я поскорее кинула лопату на песок и подошла ближе к воде. Кажется, началось.
***
В пустоши послышался рев. Я зажал уши, заранее зная, что это бесполезно. С одной стороны, я жалел, когда зверь, рычавший в первые наши сутки здесь, утих. Но с другой стороны, от его зова кровь стыла в жилах и сейчас я с удовольствием бы перенесся подальше от него. Рык раздался снова; из палатки выглянула взъерошенная голова Касс. Девушка оглядела лагерь, нашла взглядом комок пледов и одеял, который из себя представляла Василиса, и кудрявая голова вернулась под брезент. Я вздохнул и направился к Лиссе.
Она дрожала. Сжавшись пуще прежнего, Василиса куталась в шерстяное одеяло, хотя на пустоши вот уже третий день стояла ужасная жара; земля растрескалась, родник почти иссяк, откуда-то с глубины материка то и дело с ветром прилетал песок. Но девушку била дрожь, губы чуть посинели, открывая молочно-белые зубы. Она была красива даже в лихорадке.
Я в сотый раз пожалел, что не слушал лекции на уроках первой помощи. Никто из нас не мог понять, что происходило с подругой, мы тупо смотрели на нее, проходя иногда мимо. Василиса заметила меня и тяжело вздохнула. Вдруг она что-то зашептала, но ее голос, неожиданно сиплый и тихий, потерялся в шелесте песка.
– Что?
– Камень Земли, – она вдохнула, закашлялась и повторила – это камень Земли. Эрик, мы должны быть там. Скорее.
Я подскочил и заметался по лагерю, оглушенный словами неожиданно Василисы. Потом опомнился, стукнул себя по лбу и на полной скорости влетел в палатку, растолковывая Касс и ее брату. Кассандра, заслужив мой взгляд, полный обожания, встала, что-то велела Джейду и вышла из палатки. Послышался шорох одеял и тихие протесты. Василиса, опираясь на плечо подруги, встала и они двинулись к выходу в пустошь. До меня донеслось:
– Догоняйте.
Солнце медленно перекатилось по небу и, прекратив наконец светить в глаза, мягко грело спину. Зверь рычал только раз, когда мы, спустя час ходьбы, остановились, споря из-за направления. С того момента прошел еще час, наверно; мы шагали в абсолютной тишине, иногда почему-то шепотом ругаясь на песок, слепивший глаза.
Из-за холма, устланного покачивающимся вереском, показался еще один. Второй холм был ниже, ярко выделяясь на сером фоне пустоши своими черными боками. Вся возвышенность состояла из мокрой глины, должно быть, скользкой. Мы в растерянности остановились перед холмом, гадая, что теперь.
Тут Василиса оттолкнулась от Касс и внезапно быстро и бодро зашагала вперед, остановившись только у самого холма. Она любовно пробежала пальцами по иссяня-черной глине и выудила на свет камень Воды. Я задумался, гадая, что она делает, и любуясь на камешек, посылавший солнечные зайчики на все вокруг.
Холм затрясся.
Где-то в его недрах зародился звук – мощный, глубокий и сильный.
Сверху посыпались комья земли, но Василиса осталась на месте, только подняв камень повыше.
Я протер глаза, вздрогнул, опустил и понял веки – пришлось признать, что холм действительно шевелится. Шевелится так, словно оттуда рвется наружу кто-то огромный. Мои руки, опущенные в карманы, нагрелись так, что казалось, достать их – и увидишь, как от пальцев валит пар.
С верхушки холма полетели камешки и обрушилась целая лавина песка. Кассандра ахнула и схватила меня за руку под неодобрительный взгляд брата. Уж кто-кто, а чертов Джейд был спокоен, что твоя рыба в море. Я представил себе два белых глаза рыбы-Джейда и с силой мысленно их ударил.
Василиса зачем-то завела руку с камнем за голову. Теперь камешек был точно над ее затылком.
В следующий момент стало ясно, зачем. С верхушки холма оторвался огромный валун и полетел прямо на Хранительницу; в каких-то сантиметрах от ее головы он наткнулся на невидимую преграду и мягко скатился вниз, к ногам девушки.
За первым камнем последовали целые куски холма. Внутри, медленно выбираясь из обломков, зашевелилось кожаное нечто. Я сглотнул.
Раздался рык и остатки камней разлетелись в стороны, приминая вереск. Рык повторился.
Звук, вязкий и крепкий, затек в уши, заставляя тело трястись в страхе. Зверь рычал, умело играя голосом; звук словно перекатывался тяжелым шаром, сбивая все на своем пути. Низкий, благородный голос не оставлял сомнений. Я с трудом открыл глаза и, вздрогнув, уставился на Василису.
Похоже, девушку все же сбило с ног, но теперь она поднималась, протянув руку с камнем Воды по направлению к зверю. Я хотел получше рассмотреть того, кто хранил, очевидно, Землю, но мое внимание приковал камень в руках Василисы.
Теперь он потерял свое привычное обличье. Вместо куска гальки, теплого и округлого, в девичьей ладони плескалась вода. Она не вытекала между пальцев, словно резвясь в горсти. Вода бросала блики на лицо и волосы Василисы, бесстрашно задевая ими и круп зверя.
Я наконец поднял на него взгляд. Поднял и обмяк в объятиях Кассандры – Хранительница Воды абсолютно спокойно стояла перед драконом.
Черные крылья смиренно лежали на земле, но мне стало тошно от одной мысли, какую тучу пыли дракон поднимет, если ему вздумается взлететь. Морда его блестела на нас умными глазами размером с мой кулак, ноздри медленно расширялись и сужались. Зверь тяжело дышал, уставившись на девушку перед ним. Где-то за его спиной взлетал и падал хвост, выбивая из вереска мелких птиц и сурков; я пробежался взглядом по черным шипам, даже не считая их, и снова посмотрел на Василису.
Кажется, девушка что-то шептала. Она в забытьи перелила воду из одной ладони в другую, любуясь на нее, и заговорила громче, уверенная, что дракон ее понимает. Скажи мне кто-нибудь такое раньше, я бы его пристрелил, но сейчас мне оставалось лишь ждать.
Василиса вдруг подняла глаза на зверя и расправила плечи. Похоже, Хранительница поняла, как нам добыть камень Земли.
Девушка улыбнулась и вылила воду, в которую обратился ее камень, себе под ноги. Я услышал, как Кассандра разочарованно вздохнула и оттолкнулась от меня, готовая подбежать к Василисе. Джейд тоже напрягся; волшебство развеялось.
Но тут послышался грохот, и мы во все глаза уставились на дракона. В воздухе снова повисла тишина, перемешанная с чем-то магическим. Зверь ложился на землю.
Сначала угомонился хвост и послушно обвил тело дракона. Он немного взмахнул крыльями, расправляя их и пугая нас до смерти; жилистые и утыканные шипами, такие же иссяня-черные, как и весь дракон, они улеглись, укрыв его спину. Потом подкосились задние лапы и передние; наконец дракон припал грудью к земле и стал снова похож на холм.
Василиса тоже опустилась на колени. Нам почти не было видно, что происходило перед ней.
***
Лихорадка куда-то делась. Впрочем, по сравнению с драконом, улегшимся передо мной в смиренной позе, это было совсем не важно. Я подумала, что и мне не помешает сесть на землю; я опускалась медленно, завороженная мокрым пятнышком на растрескавшейся земле. Вода будто знала, куда падать – камень Воды смочил идеальный круг, по середине которого проходила трещина в сухой глине.
Я уже думала, что придется попробовать другой способ, когда трещина наконец разошлась – сначала медленно, словно совсем не двигаясь, но она открыла небольшую ямку в земле. Я протянула руку и достала сначала свой камень, а потом камень Земли.
Говорят, что Хранитель не сможет держать камень чужой Стихии в руке – он почувствует нестерпимо жгущий жар. Похоже, древняя магия решила, что мы захотим выкрасть друг у друга камни; не знаю, правда, что до других Хранителей, но мне бы со своим камешком справится.
Возможно, я толком и не Хранительница и жар на меня подействовал в пол силы – но я ощутила только мягкое тепло, когда взяла камень Земли. Где-то в груди сладко защемило и перехватила его поудобнее. Потом подумала и накрыла второй ладонью.
Меня порядком встряхнуло, и я решила, что лихорадка возвращается, но камень Земли так настойчиво пульсировал в руках, что это идея была тут же отметена.
Кровь словно развернулась и потекла по венам в обратную сторону. Сердце забилось в истерике, легкие сжались в попытке снова дышать. Я закашлялась, в ужасе глядя на руки, которые сжимали камень Земли и никак не могли его выпустить.
Впрочем, в следующую секунду все прекратилось, и я беспрепятственно разжала пальцы. Камешек невинно выкатился на глину под ногами и остановился в паре сантиметров от камня Воды. Идеально, чтобы его разглядеть.
Он был серый, со вкраплениями коричневого. Где-то по углам он истерся, и там выступала белая пыль. Одна из граней раскололась и в трещине виднелись причудливые узоры, которые нарисовали там прожорливые жучки, выбравшие камень Стихии своим домом.
Я взяла оба камня в руку и снова задрожала. Но теперь дрожь была легкой и теплой, я с удовольствием отдалась ей. Камни толчками отдавали мне свою силу, соперничая в том, как много могут подарить. Я улыбнулась и в блаженстве прикрыла глаза, абсолютно забыв о драконе, который снова обратился в глинистый холм. Так вот это как, чувствовать мощь.
Камень Огня
«Существуют на свете всего четыре степени страха. Четыре – этого достаточно, чтобы сойти с ума. Четыре: страх перед происходящим вокруг, страх перед лицом врага, страх перед своими друзьями и страх перед самим собой. Страх перед обстоятельствами прост – это то, что можно в большой степени контролировать, а в остальном положиться на веру. Страх перед лицом врага хуже, но тоже сносен – врага можно убить. Страх перед собственными друзьями – почти безвыходный, но от него можно закрыться внутри, в конце концов, оставить друзей с миром. Хуже всего – страх перед самим собой. От него не спрятаться и не сбежать; от него не поможет любовь или надежда. Пожалуй, страшащегося себя спасет власть, но только если он использует ее с умом и только если рядом найдется тот, кто не испугается силы.»
«Сборник преданий в помощь Хранителям Стихий»
Я едва поспевал за ватагой безымянных. Мы вот уже четверть часа продирались сквозь толпу – сначала по вокзалу, потом по городу, пробираясь на самые окраины, за которыми простиралось то ли поле, то ли пустошь, а теперь вот безымянная, похоже, ведет нас в бар. Здание, сложенное из красного кирпича, стоит на краю последней городской улочки, но то, что начинается за краем города, мне не видно из-за могучих голов мужчин. Ведьмины соратники тоже заметили, куда мы направляемся и теперь довольно улюлюкали; Лили закрыла уши ладонями и хмуро разглядывала проплывающие мимо дома и ошарашенных людей. Мы понятия не имели, в какой век нас забросило, но это было явно близко со временем Хранительницы Воды. Уж не знаю, дома ли она сейчас ёили тоже перенеслась во времени.
Если честно, знать бы хотелось. Самое страшное сейчас – конечно, после того, что Лили тут в качестве жертвоприношения – то, что я не видел в эти дни Терезу, а остальных Хранителей и вовсе давно нет. Самым страшным было то, что наша четверка раскололась.
Наконец мы вошли в бар, растолкав добрую половину посетителей, но Джеральдина, под недовольные выкрики безымянных, вывела нас за барную стойку к черному ходу. Я, успев заметить только сладко пахнущие ряды бутылок и огромное, написанное на доске, меню, обрадовался, что сейчас, надеюсь, наконец увижу, зачем мы преодолели такое расстояние. Интересно, почему Колдунья не могла перенести нас сразу на место? Между прочим, мы второй раз проходим в заднюю дверь бара. Она решила поиздеваться над своими приспешниками, дразня их выпивкой? Пожалуй, слишком много вопросов.
Впереди скрипнула дверь и безымянные принялись по одному протискиваться в узкий проем. Лили позади меня скучающе зевнула, хотя я знал, что внутри ее штормит. Аккуратно сжав ее ладонь, я попытался выглянуть из-за рослых спин, чтобы увидеть, куда мы идем.
Волна накатила резко, без разрешения сухими и горячими пальцами сгребая в горсть легкие. Я закашлялся, перед глазами все поплыло; ярость перекрыла стоящих вокруг ярко-алой пеленой.
Она забрала то, что по праву твое.
Голос, такой же огненно-горячий, как и руки, эхом отразился в голове. Я сжал зубы, в беспамятстве метаясь по бару. Злость накатывала тяжелыми волнами, присыпала сухим песком голову, складывала пополам.
Отомстить!
Голова раскалывалась на кусочки, руки жгло. Под ногами собрался маленький смерч из земли, он вкрадчиво обнимал колени, методично раскачиваясь. В горле стало сухо, я закашлялся. Земля приятно грела ладони, нашептывая о том, что еще можно забрать то, что кто-то украл.
Хранительница! Вода и Земля, как и любые два камня, не могут быть рядом. не положено два камня одному Хранителю. Не положено! Отомстить! ОТОМСТИТЬ!
Зрачки пульсировали, из сжатых в кулаки рук посыпался песок. Я в ужасе отшатнулся, кто-то из безымянных толкнул меня в бок, и я влетел головой в кирпичную стену.
Наваждение ушло.
Безымянный, который задел меня, только окинул мой силуэт презрительным взглядом и отвернулся. В баре пара человек перекрестилась и вышла, но больше никто не обратил на меня внимание. Лили тихонько подошла сбоку и молча обняла меня за плечи, заставляя заметить, что меня бьет дрожь.
Совсем скоро нас вытолкнула вслед за приспешниками Джеральдины толпа. Я зажмурился, привыкая к яркому свету улицы после полутемного бара, и присмотрелся. Мы стояли в гордом одиночестве посреди вересковой пустоши, которая расстилалась во все стороны до самого горизонта, только тыл нам прикрывал городишко. Джеральдина что-то крикнула, но до нас ее голос не долетел, затерявшись в пустоши. Безымянные, как один, кивнули и двинулись неровным строем вперед. Тогда я заметил то, к чему нас вела Колдунья.
На холме, величественно оттеняя половину долины, высились руины. Должно быть, когда-то там стоял замок, но теперь от него остался только огрызок: осыпающиеся стены, пара башен, настолько шатких, что, казалось, достаточно одному из мужчин прикоснуться к ним и башни рассыпятся. На вид пути к замку было примерно на час, может, и того меньше. Цивилизация подобралась к руинам настолько близко, насколько вообще возможно.
***
Забрав камень Земли, мы молча вернулись к лагерю; Василиса, следуя новому негласному закону, шагала впереди. За эти пару часов девушка изменилась до неузнаваемости: лихорадка прошла, волосы как будто стали ярче и пышнее, они струились по ее плечам, черными частыми колечками покачиваясь на ветру. Хранительница скромно убрала камни в карман свитера и, казалось, вовсе не обращала внимание на едва различимый свет, который теперь повсюду преследовал ее.
Я с надеждой представлял то, как добуду свой камень. Мне бы очень хотелось стать наравне с Лиссой, побороться вместе с ней. Отец бы сейчас отлупил меня и выставил за дверь, но я уже далеко не так уверен, как при нем, что мое место – рядом с Джеральдиной и безымянными. Только вот доказать это Колдунье будет непросто.
Отец никогда прямо не говорил, что общается с ней, но и Охотники, и безымянные – дело рук Колдуньи. Боюсь, она отлично меня знает и, когда придет время, ей ничего не будет стоить захватить меня. Остается только решить – сдаться по-хорошему или предать родителей.
Если честно, я думал сейчас не об отце – его предать предельно легко. Я думал о матери, которая всегда оставалась на втором плане. Которой приходилось куда хуже, чем мне, хотя она тщательно это скрывала; я все равно видел эти уродливые алые пятна на ее щеках, но поделать ничего не мог.
Или не хотел? Согласись, ты Охотник. Какое тебе дело, если ее избивают, пока ты где-то разбираешься с очередной девчонкой. Ты не лучше его. Так зачем что-то менять сейчас?
Джеральдина могущественна, но я почти уверен – Василиса сильнее. Наверно, сама девушка просто старается не думать, что когда-то, и очень скоро, ей придется воевать. Старается не думать потому, что заранее себя похоронила. Она, как и Касс с ее поганым братом, боится меня. Охотник, Хранитель Огня – этого достаточно, чтобы ненавидеть. Только теперь я не могу сносить их презрительные взгляды, потому, что мне больше не на что положиться. Теперь я и сам себя ненавижу.
На руинах одиноко бродила старая ворона с подбитым крылом. Мы также молча развели огонь, доели банку тушенки и разбрелись по разным углам лагеря. В воздухе что-то повисло, хотя небо сегодня было поразительно глубоким и чистым. Оно внушало абсолютное спокойствие, но я не верил.
А мы так и рассказали Василисе, что узнали о ее матери. Я все еще гадаю – знает она или нет? А если знает – вдруг работает с ней заодно? Каждый раз я приходил к тому, что Василиса – наша Василиса – не может быть из лиги безымянных. Просто никак. И все же в груди копошился червячок сомнения, вытягивая из воспоминаний моменты, когда Василиса менялась. Она и сейчас, после встречи с камнем Земли изменилась; она стала Хранительницей – прямо под стать мамаше.
Я еще поборолся с сомнениями, пока не почувствовал тепло. Окинув взглядом лагерь и убедившись, что все уснули, я повернул голову к огню. Вполне логично было ощущать его тепло, но то, что разливалось по телу, не было жаром от костра. Я чертыхнулся и, следуя указаниям тихого голоса в голове, придвинулся к огню. От мысли, что за соседней стеной огромный зал с помостом, который мог когда-то быть троном, стало неуютно. Я решил поскорее с этим покончить и сунул руку в огонь.
Языки пламени разошлись в сторону, впуская пальцы в самое чрево костра. Я робко копошился в углях, перемазав руку в саже. На задворках сознания промелькнула мысль о том, что Василиса, принимая камень, выглядела прекрасной и могущественной. А я максимум смахиваю на чокнутого волшебника.
Пальцы нащупали что-то чересчур твердое для угля и я, ощущая, как сладко сжимается сердце, вытащил камень. Заляпанный сажей, резкой формы, твердый черный уголь, казалось, поглотил весь свет вокруг. Костер потух.
Вот так – просто и тихо, в одиночку. Жалкий уголек – единственный свидетель моей силы Хранителя. Я сунул камень в карман и закрыл глаза.
Достойно Эрика, Хранителя Огня.
Внутренний голос противно рассмеялся.
Где-то снаружи миллион солнечных зайчиков скакло по лагерю. Открывать глаза не хотелось, тело сковала сладкая сонливость. В оцепенении я окончательно проснулся и прислушался;на руинах стояла абсолютная тишина, робкая и мягкая, не предвещающая ничего плохого.
Теплые пальцы пробежались по моим волосам, у мочки уха послшался шепот. Девичья ладонь легла на лоб и голос отметил, что у меня жар. Василиса села рядом на колени и тихонько потрясла мое плечо. Пришлось разлепить глаза, которые отчаянно закрывались снова, и принять приличное положение – все это время я лежал, растекшись по стене. Лисса улыбнулась мне и тем же шепотом сообщила, что все еще спят.
– Эрик, а что я нашла?
Не хотелось совершенно ничего делать, земля манила теплом, но я собрал все силы, чтобы мое лицо выглядело участливым.
– Пойдем же, пойдем!
Василиса взяла меня за руку и потащила через лабиринт полуразрушенных комнат. Когда мы выбрались из замка, девушка припустила прочь от него и я едва поспевал, гадая, куда меня тащат.
– Посмотри, – она кивнула себе под ноги.
Передо мной из земли торчало что-то каменное; я с трудом сфокусировал взгляд, мысленно перебирая всяческие предметы, которые, присыпанные землей могли бы так выглядеть: приплюснутый каменный цилиндр, несколько сколов по краям и потемневший от времени камень. Лисса приплясывала на месте, подтрунивая над моей несообразительностью.
Ну конечно!
Очевидно, мое лицо просветлело и Василиса подствердила:
– Здесь стояли колонны, – кажется, у нее в запасе было толкование этих руин, но она решила еще помучить меня – может, это был вход в город? Скорее даже вход в двор при замке, – она рассуждала в полголоса, поглядывая на меня.
– Лисса, ты знаешь, я не в состоянии гадать, что ты поняла. Если не собираешься рассказывать, я ухожу досыпать.
Пробормотав что-то о «ленивой заднице, которой ни до чего нет дела», Василиса заявила:
– Слишком долго объяснять. Просто иди сюда.
Она взяла меня за руку, заставляя обойти две торчащие из земли колонны, и я встал с ней плечом к плечу.
– Я и сама толком не уверена, но мне кажется…
***
Джеральдина вдруг резко велела нам остановиться. Измученные мужчины со вздохом облегчения замерли, вытирая рукавами пот со лба. Пока мы не добрались до руин на холме, Колдунья и минуты не давала нам отдохнуть. Лили, скрывая усталость, оглядела пустошь любопытным взглядом; я же выглянул из-за толпы в надежде понять, почему мы закончили путь в каких-то метрах от замка.
Безымянная стояла у чего-то круглого, на вид выполненного из камня. Цилиндр торчал из земли, словно макушка какого-то колдуна, которого в миг присыпало огромным количеством земли. Рядом, в паре шагов, виднелся абсолютный близнец каменного сооружения. Мне не дали толком подумать, чем это может быть и какое имеет значение, как послышался женский голос:
– Девчонка! – Джеральдина, расплываясь в хищной ухмылке, поманила пальцем Лили. Я содрогнулся, осознавая, что мы так ничего и не придумали. Никакого плана не было. Лили уверенным шагом, ни на кого не глядя, прошла мимо толпящихся мужчин и встала рядом с Колдуньей – ну и ты подходи.
Колени застрслись; я крепко сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь в пальцах и чуть ли не бегом добрался до Колдуньи. Она и не глянула на меня, уставившись на землю между двух каменных глыб.
– Да будет с нами власть.
***
Я вынырнула из Астровода и, пробежав через двор, взошла на холм и обренулась. Замок, благородно скрывая свою тоску, смотрел на море и терпеливо поджидал своих обитателей. Я вздохнула, поудобнее перехватив одеяла и подушку, перевязанные веревкой.
Жить, осознавая, что за стенкой – анфилада пустых спален, что в кухне никто не разожжет камин и не испечет пироги, стало невозможно. Сестры-Колдуньи преследовали меня во сне и наяву – стоило зайти в Астровод, казалось, за в кабинете смеются взрослые и по коридорам носятся девочки на маленьких каблуках. Я вытерла выступившие слезы и решительно зашагала к лесу. Понятия не имею, куда иду, но до вечера надеюсь хоть что-нибудь придумать.
Вдруг я сообразила, что подушка выскользнула и осталась, должно быть, где-то на дорожке от главных дверей. Я поскорей развернулась и увидела ее – комочек мягкой белой ткани валялся у подножия одной из колонн.
Эти идеально круглые каменный колонны располагались с четырех сторон от замка, по сторонам света. Я приблизилась к восточной паре и шагнула между колоннами, намереваясь поднять и отряхнуть подушку.