Текст книги "Тени Огнедола. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Эри Крэйн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 33 страниц)

Глава 19. Просто небезразличный прохожий

Наше время

1124 год от основания Церкви

Спустя 11 лет после уничтожения Лона друидов

Второй день после годовщины Дня Единения

– Райз!

Къярт вздрогнул, как вздрагивает человек, проснувшийся и осознавший, что опаздывает на самую важную встречу в его жизни. Перед глазами побелело, закружилась голова; тело отозвалось сковавшей мышцы тяжестью, давая понять, что пока лучше обойтись без резких движений.

– Не нужно так торопиться, – прозвучало рядом.

Этот голос принадлежал не Райзу. Он звучал мягче и выше, чем у друга, мелодичнее – как у мальчишки, с самого детства посещающего занятия по хоровому пению.

Ощущения возвращались медленно, постепенно. Сперва Къярт почувствовал прохладу земли, на которой сидел, затем неровность колоды, к которой его прислонили чужие легкие руки, и наконец смог различить очертания леса, подсвеченные костром.

Напротив него, устроившись на бревне, сидел юноша лет шестнадцати на вид, с подвижным лицом и улыбкой, проявляющей ямочки на щеках. Его глаза, как две капли янтаря, ловили отсветы пламени и оттого смотрели еще пронзительнее. Разбавленные снежно-белыми, совсем как у Кары, прядями, короткие смоляные волосы топорщились во все стороны, и только полностью белый хвост, собранный лентой на затылке, лежал идеально-гладким полотном. Но ни глаза, ни странная прическа не привлекали столько внимания, сколько вытатуированное на его торсе дерево: узловатые ветви с маленькими частыми листьями пересекали грудь, тянулись к плечам и ключицам. Из одежды юноша носил только простые холщовые шорты, вышедшие из моды лет так сто назад.

Къярт попытался сесть ровнее, и голова протестующе загудела. Покидая горизонт, он надеялся, что когда окажется в своем теле, к нему вернется способность соображать. Но голову словно набили ватой, как подушку-игольницу, и от вонзающихся в нее иголок мысли бросались врассыпную, разбегались, точно шумная гурьба ребятни, которую застукали за шалостью.

– Не спеши, – с добродушной улыбкой посоветовал юноша. – Ты потерял много крови. Я перелил тебе свою, но для полного восстановления понадобится время. Тебе здорово повезло, что я – универсальный донор.

Его улыбка стала шире.

Собравшись с силами, Къярт осмотрелся. Он находился там же, куда его выбросило. По всей видимости, улыбчивый юноша был тем, кто достал его из-под завала и оттащил на ровное место. Это его силуэт Къярт увидел прежде, чем потерять сознание?

Юноша телосложением был мельче его, но не худощавый, с отчетливым рельефом сухих мышц. Однако он вряд ли смог бы поднять поваленные деревья, зацепившиеся друг за друга ветвями. Значит, он маг или церковник. Скорее, последнее, иначе сюда уже слетелись бы духи.

От мыслей о Море Теней и о том, что там произошло, заскребло в горле. Чтобы отвлечься, Къярт спросил:

– Кто ты?

– Просто небезразличный прохожий. Увидел человека в беде и не смог пройти мимо.

– Прохожий, у которого оказалась с собой система для переливания крови?

Къярт не стал уточнять о гулянии по ночному лесу в одних шортах. Вместо этого он снова прошелся по округе взглядом, но так и не заметил ни трубки с иглами, ни сумки, в которой та могла лежать, и уставился на свою руку. Он помнил боль от проткнувшей ее ветки, но сейчас на коже не было ни царапины. А тела Райза и Кары были мертвы, чтобы сработала печать переноса урона. Так куда подевалась рана?

– Я запасливый, – юноша смущенно поскреб затылок. – Никогда не знаешь, что и в какой момент пригодится.

Не выдержав обратившегося к нему пристального внимания со стороны Къярта, он отвел взгляд и пошевелил угли в костре, над которыми на вертеле истекала соком птичья тушка. Треск хвороста, шипение сока, капающего на покрасневшее дерево, шелест листвы – в лесу царило не потревоженное предрассветное затишье, и мысли о скорой буре становились все навязчивее.

Не желая и дальше валяться у дерева, Къярт взял себя в руки и вопреки поднявшемуся шуму в голове сел ровно.

– Вот, – юноша протянул ему пиалу. – Чистая. Из родника.

Къярта заинтересовала не столько сама вода, сколько емкость: светлая, гладкая, на ощупь похожая на кость. Если бы не отсутствие стыков, он счел бы, что ему предлагают пить из чьего-то черепа.

– Как твое имя? – поинтересовался он, не спеша притрагиваться к воде.

– Я не могу тебе ответить, прости, – юноша виновато улыбнулся и весь съежился. – По правде сказать, меня и быть здесь не должно. Но что еще мне оставалось делать, раз обе твои няньки умудрились тебя потерять?

Из-за скверного самочувствия и роящихся в голове мыслей лицо Къярта сделалось особенно хмурым, и юноша тут же засуетился. Будто играясь с украденными у взрослых спичками случайно поджег занавески.

– Если нужно, я могу придумать какое-то имя только для тебя! – пылко предложил он. – Или, хочешь, можешь сам дать мне любое, какое тебе по вкусу.

Къярт отрицательно качнул головой и сказал:

– Меня зовут Къярт.

– Здорово, – юноша одобрительно закивал, всем своим видом выражая, что не собирается делать ответный шаг.

Всматриваясь в его лицо, Къярт пытался вспомнить. Он был абсолютно точно уверен, что когда-то уже встречал этого человека. Если не он, то один из его многочисленных призванных. Но кто именно?

– Ты сказал, что тебя не должно быть здесь. Почему?

– Прости, мне нельзя отвечать, – юноша взъерошил волосы. Длинные пряди упали на лоб, и он спрятал за ними глаза. – Не допрашивай меня, пожалуйста, иначе я сболтну лишнего, и мне потом достанется по первое число.

Сказав это, он вздрогнул, и боязливо заозирался.

– Не говори никому, что видел меня, ладно? – попросил он, с мольбой глядя на Къярта. – Меня тут не было. Это вообще не я.

– Если тебе кто-то угрожает, я мог бы помочь. Ты спас мне жизнь, и я…

Къярт осекся, когда юноша нервно рассмеялся. Взяв себя в руки, он спросил с надеждой:

– И ты забудешь обо мне и о нашем разговоре, идет?

Проведя по лицу рукой, Къярт уставился на пиалу. Он не спешил верить в личину перепуганного зажатого мальчишки, которую нацепил сидящий напротив. Но вряд ли тот вытащил его из-под завала, чтобы после отравить.

Къярт опустошил пиалу в несколько глотков, наслаждаясь разлившейся по пищеводу прохладой.

– Так что ты тогда хочешь? – спросил он, вновь посмотрев на парня.

– Мороженое! – вмиг оживившись, выдал тот и принялся раскачиваться на бревне из стороны в сторону. – С вишневым джемом. Или нет, лучше с карамелью. Или с мятой? Гадство, я не знаю, – с досадой протянул он и взволнованно нахмурил брови. – Мне обязательно выбирать прямо сейчас?

– Я спрашивал: что ты хочешь от меня?

– А-а-а, так бы сразу и сказал, – юноша изобразил секундную обиду на то, что у него хитростью выманили сокровенное, после чего легкомысленно махнул рукой. – Не, от тебя мне ничего не нужно. Накормлю, напою, удостоверюсь, что с тобой все в порядке, и потопаю дальше по своим делам.

Он потянулся, зевнул, придирчивым взглядом осмотрел бревно и, сочтя его неподходящим местом для отдыха, улегся рядом на траву. Растянувшись на животе и подперев кулаком голову, юноша болтал ногами, жевал травинку и время от времени поглядывал на готовящееся мясо.

Когда птица покрылась темной коркой, он снял вертел с костра и, потыкав ее пальцем, протянул Къярту.

– Держи. Язык только не обожги.

– А ты есть не будешь?

Юноша прошелся по рябчику голодным взглядом и, вздохнув, отрицательно покачал головой.

– Не, тебе оно нужнее. Меня кормить все равно бестолку: хоть медведя слопай, все равно захочется добавки.

Надеясь, что медведь был упомянут в переносном смысле, Къярт отломил себе кусочек.

Когда половины рябчика не стало, из чащи донесся треск. На человека было не похоже, а на зверя, крупного и тяжелого, пытающегося незаметно подкрасться – да.

Парень порывисто сел и с прищуром посмотрел в сторону зарослей. Лес в этом месте был редким, и просматривался на десятки шагов. Но решивший приблизиться к ним зашел с поросшей густым кустарником стороны.

От ребячливости юноши не осталось и следа – словно увлекшийся действом актер не заметил, как маска слетела с его лица, демонстрируя истинную, заметно повзрослевшую личину. В ней не читалось угрозы – во всяком случае, направленной на Къярта – но тот все равно подобрался.

– Хищники? – сдержанно спросил он.

– Да, наматывает круги тут один, – ответит юноша и громко цыкнул, рассчитывая спугнуть зверя. – Выбирает удачный момент, чтобы кинуться. Но пока я рядом с тобой, он не нападет.

Къярт бросил в сторону кустарника короткий взгляд. Неужели Клык? Кажется, перед тем, как его затащило в пространственный разрыв, он видел, как грив ринулся следом.

– Настырный гад, – убедившись, что хищник не собирается атаковать, юноша снова улегся. – В прошлый раз я, по доброте душевной, позволил ему уйти, и вот она – звериная благодарность. Собака дурная, – пробурчал он и закрыл глаза. – Я подремаю чуток, ладно? А то совсем с тобой забегался.

И он действительно уснул: лежа на животе, подложив под голову руки, точно сморенный жарой ребенок. Его плечи больше не казались такими широкими, как раньше, а принявшее безмятежное выражение лицо помолодело. В какой-то момент, он придвинулся ближе к догорающему костру, и Къярт, повинуясь спонтанному порыву, подбросил в огонь лежащие поблизости ветки.

Клык, если это был он, не решился показаться даже тогда, когда парень провалился в глубокий сон и засопел. Къярт не стал его подзывать. Если даже грив со своим несдержанным нравом и страстью бросаться на все живое и мертвое опасался нападать, то свернувшийся калачиком на земле юноша уж точно не был заблудившимся в лесу пугливым деревенским сорванцом.

…Один из рыцарей Орды?

Сначала Къярт прогнал промелькнувшую в голове чумную мысль. А затем все же перебрал воспоминания метаморфов об уничтоженной исполинами Орде. Нет, среди рыцарей ни одного из Пастырей никого похожего не было. Если только он не прятался в тени.

Юноша упомянул, что однажды Клык уже напал на него, и в итоге он позволил зверю сбежать. Что-что, а сбегать из драки было совершенно не в духе грива. Разве что только если расклад сложился далеко не в его пользу. В прошлом Клыка было всего несколько случаев, когда тот получал серьезные ранения, и только один произошел не на глазах у Къярта или Райза. Стычка с Ц-Цуззаравальшем.

Къярт скрипнул зубами. Осиротевший рыцарь Пастыря – последнее, что нужно было Огнедолу и лично им.

Окинув юношу взглядом, он сел поближе и протянул к нему руку. Он не собирался его убивать – только проверить свое предположение, узнать, как много энергии скрывается за личиной ребенка.

Къярт едва прикоснулся к плечу юноши, самыми кончиками пальцев – это не потревожило бы и водную гладь – и потянулся к энергии души.

Ее можно было сравнить с душой среднестатистического паладина. Запасы энергии не дотягивали до тех, которыми располагала Кара, хотя в какой-то момент Къярту показалось, что он что-то упускает.

Он не успел понять, что именно.

Юноша распахнул глаза, дернулся в сторону, затем перекатился через голову и, вскочив на ноги, принял боевую стойку.

– Ты что это удумал? – его губы растянулись в нервной улыбке, а в голосе впервые за все время прозвучали не предвещающие ничего хорошего нотки.

Голос!

Вот, что все это время не давало Къярту покоя! Знакомым был голос. Он не сообразил сразу, потому что в прошлый раз юноша говорил на другом языке. Но сейчас, когда тот выпрямился в полный рост и посмотрел на него снизу вверх – так же, как тогда – Къярт вспомнил. Этот голос и эта улыбка. Теперь он узнал и ее. Только в их заочную первую и последнюю встречу его клыки были намного заметнее.

– Я вспомнил тебя, – опираясь на бревно, Къярт медленно поднялся. Голова уже не кружилась, но слабость все еще тянула тело к земле. – Вспомнил твой голос. Это ты убил некромантов Зова Крови. Ты привел меня и Райза к дредноуту метаморфов.

«Еще свидимся, Къярт», – однажды сказанная юношей фраза всплыла из воспоминаний. А Къярт и забыл об этом обещании.

– Ой-ей, ты меня раскрыл, – юноша закрыл лицо ладонью и посмотрел на него сквозь растопыренные пальцы. Теперь, когда они оба стояли на ногах, стало заметно, что мальчик ниже его на целую голову. – И что дальше?

Къярт переступил с мест на место – держать себя вертикально, без опоры, было еще тяжело, – но юноша воспринял это движение, как угрозу, и отступил на несколько шагов.

– Стой, где стоишь. Не вздумай ко мне приближаться.

– Я всего лишь хочу поговорить.

– С рукой своей поговори! – обиженно выпалил юноша. – Я к тебе, значит, со всей душой: и водичку – на, и рябчика. А ты меня лапать, пока я сплю?! Я-то думал, мы – друзья, а ты…

Он поджал губы, и тряхнул волосами, будто пытаясь скрыть слезы.

– Я не собирался тебе вредить, – поспешил заверить Къярт.

– Вот как?

Юноша в замешательстве приподнял брови. Он почти поверил, ведь ему и не врали. Но в какой-то момент размышления в его голове потекли в ином русле, и он, прищурившись, с недоверием уставился на Къярта.

– И зачем тогда полез? Решил поприставать? Я, что, по-твоему, похож на девчонку?

Это предположение на мгновение сбило Къярта с толку. Пытаясь осмыслить прозвучавшие вопросы, он прошелся взглядом по лицу юноши, чьи черты и правда сложно было назвать сугубо мужскими.

– Нет, не похож, – заверил Къярт. – Послушай, ты все не так понял. Я, правда, хочу всего лишь поговорить с тобой о…

– А все уже, все! Коль ты оправился настолько, что уже и руки распускать начал, то я пошел.

– Да погоди ты!

Юноша швырнул в огонь приптянный в кулаке порошок, и пламя с шипением вспыхнуло, поднялось столбом вверх, ослепляя.

Когда перед глазами перестали плавать белые пятна, Къярт остался один на один с виновато притихшим костром.

Глава 20. Причины не важны

Наше время

1124 год от основания Церкви

Спустя 11 лет после уничтожения Лона друидов

Второй день после годовщины Дня Единения

Гребаное все.

Дрема отступила. Стала несущественной боль в проткнутом насквозь теле. Чувства снова обострились, и Кара инстинктивно прикрыла голову рукой, когда на нее посыпалась щепа. Да когда же это прекратится?!

– Раяда! Раяда! – крик Нерин прорвался сквозь вой ветра и несмолкающий грохот. Взбесившиеся духи продолжали перетряхивать пространство.

– Нет, Нерин, стой! Назад!

Друиду, если он действительно хотел уберечь девушку, следовало присматривать за ней получше. Но Кара не могла винить его в безалаберности: она не понаслышке знала, насколько вертлявыми могут быть потомки Первого мага. Вертлявыми и самонадеянными.

Эта дуреха все-таки умудрилась пробраться к ней. Холодные, тонкие, немного дрожащие пальцы скользнули по шее, пытаясь нащупать отсутствующий пульс. Кара молча терпела прикосновение и не подавала признаков жизни. Это был самый простой способ избавиться от нежелательных попутчиков. При всем уважении к Къярту, у нее появились заботы поважнее, чем «защищать семью Райза любой ценой».

– Раяда, нет, только не…

Бормотание Нерин утонуло в грохоте, от которого у живых наверняка заложило бы уши. Благо, сверху ничего не рухнуло: Нерин не поленилась выставить щит Светоча.

А возможно, барьер был делом других рук.

– Нерин, нужно уходить, – интонации друида выразили переполняющее его напряжение. – Брось ее, она мертва.

– Нет, Нефра, я не могу, нельзя, она знает о…

– Нерин, ей уже не помочь, – припечатал Гериал. – Здесь нельзя оставаться.

– Но…

Кара едва сдерживалась, чтобы не присоединиться к попыткам отогнать полоумную девчонку. Не хотелось думать в таком тоне о сестре Райза, но сейчас Кара была слишком на взводе, чтобы следить за выражениями в своей голове.

– Нерин, идем!

Что-то взорвалось – или разорвалось – совсем рядом, и этого хватило, чтобы девушка одумалась. Пальцы соскользнули с шеи, и среди скрежета и треска Кара различила удаляющиеся шаги.

Исполинье благо…

Следующее, о чем она попросила провидение – о сохранности собственного тела, чтобы не потерять способность самостоятельно передвигаться.

Вместе с исчезновением магов, ее желание стало легко исполнимым. Сперва хаос переместился вслед за троицей, а затем и вовсе стих, и в лесу наступила глубокая, звенящая тишина.

– Гребаное… все, – выкашляла Кара вместе со скопившимися в горле комками крови.

Сцепив зубы, она уперлась коленями и уцелевшей рукой в землю и рывком подалась назад. Проткнувшие плечо и грудь ветки потестующе скрипнули. Плоть поддержала их мерзким, рвущимся звуком. Каре следовало бы бережнее обращаться со своим сосудом, но сейчас она была не в настроении с чем-либо нежничать.

Чтобы окончательно освободиться, ей пришлось изрядно постараться. В итоге, с ног до головы измазанная в пропитавшейся ее же кровью земле, Кара выпрямилась в полный рост, смахнула со лба пряди и подвернула рукав на левой руке, обнажая шрам-компас.

– Будь ты неладен с твоим гребаным даром предвидения, – прошипела она и побежала на юго-восток.

«Пророчество» Райза о Къярте, который «валяется в беспамятстве под кустом» сбылось.

До того, как ее жизнь и душа стали чужой собственностью, у нее была цель – ловить и казнить некромантов, одного за другим, пока не доберется до того самого, который отнял у нее все. А затем она проиграла битву, наградой в которой была ее свобода, и все стремления стали враз недостижимы. Разве раб имел право что-либо желать?

Действительность оказалась несколько запутаннее. Ошейник был не таким и тугим, а владелец – до нелепого мягкосердечным. В итоге ей даже позволили свершить свое возмездие. Однако сделав из Керавы манекен для отработки ножевых ударов, Кара осознала, что со смертью некроманта, уничтожившего семью Далоран, исчез единственный смысл ее существования. Принадлежи она тогда самой себе, и решилась бы искать другой?

Теперь нечего было гадать. Ее судьба определилась в тот самый момент, когда она бросила вызов Енкартам. С того дня она могла делать только одно: следовать за тем, кто ее призвал.

Когда Къярта вместе с Химерой зашвырнуло невесть куда, Кара осталась наедине с неизвестностью. Призванная, потерявшая связь с тем, кто ее призвал. Какой же абсурд: «непримиримый Руферонский палач некромантов» растерялся, когда поводок выскользнул из руки владельца. Как же она боялась:

сперва – что ее некромант сгинет без присмотра, и она вместе с ним; затем – что она, как наивная дура, поверила в его медовые речи о противостоянии Орде. Да, окажись, что она попала в руки к очередному заслуживающему смерти некроманту, и ее жизнь превратилась бы в нескончаемый кошмар.

Все это случилось давно. Но больше не было ни страха, ни сомнений. Она знала, с кем идет рука об руку, и верила в них так, как ни в кого другого. Это придавало жизни Къярта особый вес в ее глазах, и тем болезненнее для Кары были ее собственные ошибки.

У Руферонского палача был широкий перечень задач: найти, выследить, пытать, казнить. Кара в совершенстве выполняла их все. Но с одной, появившейся после призыва – защищать некроманта – она не справилась. Можно было бы пенять на неподходящую для этой цели броню, на долгий промежуток между ее воплощениями. Но Кара ненавидела оправдываться – как перед другими, так и перед собой.

Она не справилась. Точка. Причины не важны.

* * *

После того, как Фелис призвал его душу, с того самого дня, как он проснулся в доме, где скелеты в рубашках драили полы и рыхлили грядки, его жизнь превратилась в бродячий цирк. Некроманты, паладины, метаморфы, исполины, Пастыри, Орды, души на горизонте, души в мире живых, юноши с татуировками и припрятанными в горах боевыми космическими кораблями – Къярт меланхолично перебирал их в голове, словно детские кубики, которые ему зачем-то всучили, и ждал Кару. Он связался с ней сразу, как только юноша, подручный Химеры, сбежал. Искать его, звать было бессмысленно – так же, как пытаться что-либо выведать. Конечно, кое-что Къярту все же удалось узнать, и теперь эти знания играючи, как рука опытного штукатурщика, мазок за мазком покрывали окружающую его реальность ровным слоем безумия. А ведь он, глупец, надеялся, что оно останется на горизонте и не увяжется следом.

– Къярт!

Он настолько отмежевался от всего вокруг, что не заметил приближения Кары. И только когда она позвала его, встрепенулся, точно оказавшаяся в сачке снулая рыба.

Остановившись в нескольких шагах, с каменным лицом Кара осматривала разруху за его спиной. По началу Къярт не чувствовал в себе сил достаточных, чтобы встать и отправиться навстречу девушке, а спустя несколько часов, за которые та преодолела разделяющее их расстояние, необходимость в этом и вовсе отпала. Хотя, может, отойти недалеко и стоило – хотя бы для того, чтобы не наблюдать сейчас за тем, как Кара старательно сдерживает эмоции, не желая показывать ни свое волнение, ни страх, ни злость – на него, на себя и на весь чертов мир.

Но Къярт слишком хорошо ее знал и все видел.

– Ерунда. Не беспокойся об этом, – он мотнул головой, указывая на поваленные деревья. – Ты в порядке?

Он мог и не спрашивать. Сквозную дыру в груди и пропитавшуюся кровью рубашку сложно было отнести к категории «в порядке». Но Кара кивнула, и то, что в некотором роде этот ответ являлся верным, было неотъемлемой частью их новой, абсурдной жизни.

– Где Клык? – она посмотрела по сторонам. – Он прыгнул в дыру следом за тобой. Правда, не целиком. С этим можно еще что-то сделать?

Кара вытащила из сумки влажную тряпку. Вздохнув, Къярт забрал у нее сверток с гривьим хвостом, а еще стержень и остатки чернил.

– Я поставлю консервирующую печать, а там посмотрим.

– Так где он? – Кара снова завертела головой.

– Не знаю. Вероятно, устроил охоту на старого знакомого. Если повезет, прибежит назад.

«И тогда не придется объяснять Райзу, что случилось с его гривом».

– Старый знакомый? Если повезет? Къярт, ты ничего не хочешь объяснить?

– Еще как хочу. Но сперва нужно решить вопросы поважнее. Ты рассталась с остальными еще у госпиталя?

– Вроде того, – Кара хмыкнула и, осмотрев потухший костер, опустилась на бревно, на котором до этого сидел подручный Химеры. – Они меня, как бы так сказать помягче, бросили.

Къярт в непонимании нахмурился.

Устанавливая связь с Карой, в первую очередь он хотел узнать, что семья Райза цела и невредима, и что Кара вскоре доберется до него. Все остальные вопросы могли подождать до личной встречи.

– Они решили, что человек с дыркой в груди – мертвый человек. А я не стала их разубеждать, – с неохотой призналась Кара и развела руками в ответ на пристальный взгляд Къярта. – Всем от этого только проще. Они были рады избавиться от меня, я – от них. Ты же не будешь отрицать, что его родственники – не самые приятные спутники?

Къярт опустил взгляд на гривий хвост, на котором пытался изобразить консервирующую печать. Рисовать на плотно прижатых, похожих на иглы, шерстинках, было той еще задачей.

– Умертвия уже ищут Нерин и остальных, – сказал Къярт. – Как только будем знать их точное местоположение, отправимся к ним. А пока есть время, ты должна кое-что услышать.

Он не вдавался в подробности своих скитаний по горизонту, за исключением той части истории, которая касалась Химеры и причастности деда Райза к их воскрешению. Зато разговор с юношей, который спас его, Къярт передал почти дословно – на случай, если затуманенное потерей крови сознание сказалось на его восприятии, из-за чего он услышал в словах подручного Химеры то, чего в них не было.

Время от времени он отвлекался от изложения и устанавливал связь с умертвиями – четверкой грызунов, пойманных костяным уродцем, которого Къярт собрал из остатков своего завтрака. Из лесных хомяков получились такие же ищейки, как и летун из скелета с остатками мяса, но возможности найти более пригодный для этой цели труп не было.

Къярт добрался до конца своей истории, а поиски так и не увенчались успехом, хоть и были к нему близки: пространственная дыра выбросила его не так далеко на северо-восток от предполагаемого убежища братьев-магов, и отправленный туда грызун уже добрался до места и теперь, вместе с остальными, бежал по следу недавно побывавшей там троицы.

– Как он попал сюда? – подперев щеку кулаком, Кара смотрела на Къярта внимательным, немигающим взглядом. – Воспользовался кристаллом-дыроколом вроде того, который нам оставил Химера?

– Или перешел вместе с нами.

Мысль, что все это время скользила на задворках сознания, точно тень водяной кувшинки по дну, вырвалась наружу неожиданно даже для Къярта. Кара приподняла брови, а ее каблук, которым она беспокойно постукивала по камню, замер в воздухе.

– Я все больше склоняюсь к тому, что нас разделило с Райзом отнюдь не из-за Клыка, – продолжил Къярт. – Сама подумай: прокол через оболочки двух миров, через горизонт, на невообразимо огромных расстояниях – какой-то грив не мог пошатнуть равновесие в такой системе. Но кто-то другой, тот, кто делал это умышленно – вполне.

– И как мы не заметили четвертого? В туннеле я видела только вас двоих и Клыка.

– Потому что четвертый оставался невидим.

Фраза прозвучала глупо, однако Кара не спешила смеяться.

– Твои аргументы? – спросила она и вдавила многострадальный камень в землю.

– Виторэ, которые следили за территорией вокруг логова Зова Крови, не видели того, кто их усыпил.

– Это все?

– Не совсем. Есть еще не столько аргумент, сколько объяснение, которое ложится в канву теории с невидимостью. Помнишь, тот раз, когда Клык надолго исчез? До того, как Райза схватили рыцари, а затем он нашел грива, раненного, в доме Фелиса.

– Тогда Клык погнался за тем крикуном, Ц-Цузарравальшем.

– Мы тогда так решили. Но никто из нас Ц-Цузарравальша не видел.

– Потому что он был невидим.

– Мы так решили, – упрямо повторил Къярт. – Это было предположением Райза. Попыткой объяснить то, чему объяснения не было. Но Ц-Цузарравальш никогда не становился невидимым. Во всяком случае, на виду у кого-либо из нас. Его крик пробуждал гнев, приступы паники, суицидальные мысли. Он сам мог регенерировать с фантастической скоростью. Но невидимость?…

Кара задумалась, и в ее взгляде, ищущем ответ за пределами пространства, Къярт увидел себя, роющегося в потемках и спотыкающегося о свои же ноги.

– А тот рыцарь? Другой. Как же его звали… Буль-Буль, кажется, – вспомнила Кара. – Он насылал иллюзии, а его настоящее тело оставалось невидимым. Он мог так же спрятать и Ц-Цузарравальша, или… или лично пойти за нами. Его следов ведь так и не нашли.

– Ц-Цузарравальш утверждал, что действовал один. А Буль-Буль вряд ли мог это сделать. Насколько нам известно, он физически не способен быстро перемещаться и довольно уязвим.

– Къярт, я уже не понимаю, к чему ты ведешь, – Кара рефлекторно потерла виски и замерла, опомнившись. Растирание висков нисколько не помогало думать мертвой голове. – Ты хочешь сказать, что этот мальчик – это Ц-Цузарравальш? Или то, что Ц-Цузарравальш – этот мальчик?

– Второй вариант. Возможно. С помощью поглотителя Райз мог действительно убить Ц-Цузарравальша, настоящего. А затем подручный Химеры занял его место.

– Получается, он – метаморф.

Когда-то Кара уже выдвигала это предположение. Оно напрашивалось само собой, если бы только не одно «но».

– Будь он метаморфом, и тогда принял бы любое обличье, а не уговаривал меня никому о нем не рассказывать. Да, он однозначно может менять внешность, но не так, как виторэ. Существуют ограничения.

Кара пожала плечами. Она все еще не соглашалась с позицией Къярта, но ей не хватало доводов, чтобы убедить его.

– Если так подумать, – продолжил он, – у нас бы ничего не вышло, если бы тогда Ц-Цузарравальш не притащил Райза к Орде. Не рассказал всего того, что рассказал. Не…

– Не устроил геноцид в столице, – мрачно вставила Кара. – И, если исходить из того, что он следовал указке Химеры, все эти преступления он тоже творил с его подачи.

– Да. И это тоже. Прости, это всего лишь мои предположения. Я не хотел тебя задеть.

Кара тихо фыркнула и отвела взгляд.

Къярт предпочел бы не бросаться камнями в того, кого она боготворила. Когда-то, во всяком случае. Но сейчас на образе Химеры было столько сколов, что не сосчитать – как на щербатой чашке, которую раз за разом роняли в раковину. То, как Химера обошелся с Райзом, разбило ее вдребезги.

Кара собрала осколки, склеила их. Она так и не смогла вырезать из себя привязанность к тому, кому всю жизнь возносила молитвы. Никто от нее этого и не требовал. Но Къярту было больно смотреть на то, как она уходит в себя, замыкается всякий раз, когда с убранной в дальний угол, побитой, растрескавшейся чашки соскальзывает наброшенный платок.

– Это объясняет, почему Клык пошел за нами, – после долгого молчания сказала она. – Он учуял его и бросился следом.

Къярт кивнул и взвесил переброшенный через ладонь хвост. Повезет, если это не окажется единственным, что у них осталось от грива.