Текст книги "Тени Огнедола. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Эри Крэйн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 33 страниц)

Остановившись перед преградившей путь скалой, он раздвинул мордой завесу из плюща и прошел внутрь скрытого за зарослями прохода. Он выдохнул пламя на сложенный шалашиком хворост, и царящий в гроте полумрак спрятался в дальнем углу. Логово оказалось тесным, будто временное убежище, в котором хватило места только на сделанную из бурого меха подстилку и ворох тряпок рядом с небольшой стопкой книг.

Зверь под Рифой недовольно зарычал, замотал головой и поежился, как собака, вылезшая из воды и собирающаяся отряхнуться. Смекнув, что к чему, девочка поспешила спуститься на землю.

Тем временем второй зверь подошел к меховой лежанке, и его шерсть начала осыпаться, а тело – меняться. Вернув себе человеческий облик, он вытащил из кучи длинную рубаху и оделся. Обернувшись, он в замешательстве посмотрел на Рифу, будто не ожидал ее здесь увидеть.

– Да, сейчас, не ворчи, – спохватился он, когда пепельный зверь снова издал недовольной рык.

Он терпеливо ждал, пока человек расстегивал ремни и снимал мешок, а освободившись, утрамбовал лапами прибавившую в толщине подстилку и улегся сверху.

Рифа застыла у входа в грот, не зная, что ей делать: стоит ли ей броситься наутек или, напротив, остаться? Кристар говорил о том, что кто-то должен найти ее и защитить. Речь шла об этих двоих?

– Не бойся, девочка. Ты можешь подойти, тебя никто не тронет, – мужчина снова посмотрел на нее и улыбнулся.

Он пытался вести себя осторожно: не делал резких движений, говорил тихо и медленно, как с диким зверьком, которого боялся спугнуть.

– Меня зовут Саго. А как твое имя? – спросил он, присаживаясь у костра и указывая рукой на место напротив.

– Рифа, – ответила она, но подходить не стала.

– Почему ты была в лесу одна, еще и так далеко от людей?

Девочка не стала ничего отвечать. А что она могла сказать? Что без спроса сбежала из дома следом за духом умершего прадедушки? Это, конечно, звучало не намного невероятнее истории о человеке, способном обернуться зверем, но Рифе все равно было стыдно признаться в своем поступке.

Саго не настаивал на ответе.

– Ты вся в грязи. Духи тебя ранили? – вместо этого обеспокоенно спросил он.

Рифа опустила взгляд на свои колени. Да что там колени, она вся выглядела так, будто ее нещадно хлестали ремнем по всему, до чего дотянулись. Но под слоем грязи и запекшейся крови уже не осталось даже мелких царапин.

Девочка посмотрела на Саго и отрицательно покачала головой.

– Ты церковница, – догадался он и потянулся к куче тряпок. – Вот, возьми, от твоей одежды одни лохмотья остались, – он протянул ей рубашку, похожую на ту, в которую оделся сам.

Рифа замялась, но в итоге подошла к Саго и забрала одежду.

– Наружу пока лучше не выходить. Духи могут вернуться в любой момент. Переодевайся здесь. Мы не будем смотреть. Брат? – многозначительно позвал Саго.

Зверь презрительно рыкнул в ответ.

– Брат, – в голосе Саго прозвучало неодобрение.

Он не стал просить дважды: набросил на морду недовольно засопевшему зверю тряпку, после чего закрыл ладонью глаза.

Рифа сбросила ночнушку и торопливо натянула предложенную рубаху. Точно мешок до колен. Пришлось потуже затянуть шнуровку на вороте, чтобы она хоть как-то держалась.

– Рифа, ты голодна? – спросил Саго, когда девочка робко села на землю в шаге от костра. Она кивнула. – Брат. Ну прояви хоть немного гостеприимства.

На щелчок по носу, выписанный ему Саго, зверь недовольно прорычал, нехотя поднялся, зло зыркнул на Рифу и выбежал из грота.

– Нам негде хранить еду, – пояснил Саго. – Брат поймает что-то и вернется.

– Вы живете здесь?

Рифа окинула пещеру взглядом и попыталась представить, как это – жить, словно в норе, без электричества и без нормальной кровати.

– Пока да. Но мы часто меняем убежище, чтобы не привлекать внимание людей.

– А…, – она обернулась, посмотрела на заросли плюща, все еще слабо колышущиеся после того, как их потревожил зверь. – Он такой же, как и ты? Ты зовешь его братом.

– Да, это его имя, – Саго улыбнулся. – Он не захотел выбрать себе настоящее, поэтому я зову его так. Но он и правда мой брат.

– Почему он не превращается?

– Не умеет. Или не хочет, – мужчина пожал плечами.

– Значит, вы – люди?

– Я не знаю наверняка, – честно признался он. – Скорее всего да. Во всяком случае, я не слышал о гигантских лисах, способных использовать магию стихий.

С этим было не поспорить. Но в то же время о людях, умеющих превращаться в зверей, Рифа тоже ничего не знала.

Брат вернулся спустя полчаса, неся в пасти черную пузатую тушку.

– Крот? Ты серьезно? Ничего получше не смог найти? – возмутился Саго, когда тот брезгливо выплюнул добычу.

Зверь фыркнул и улегся на подстилку. На этот раз спиной к костру.

– Брат не очень общительный, – с виноватой улыбкой произнес Саго и с растерянностью посмотрел на лежащую перед ним тушку. – Ну, это тоже съедобно.

Порывшись в мешке, Саго вытащил нож и принялся разделывать тушу, первым делом отрезав лапы и хвост. Рацион Рифы в основном состоял из рыбы и курицы, но она никогда не видела, как Кирай забивал и разделывал пернатых. Твердя себе, что она должна быть сильной и прекратить бояться, она не стала отворачиваться.

– Рифа, где твои родители? Мы отведем тебя к ним, когда снаружи все успокоится. Маленькие дети вроде тебя часто заигрываются в лесу и теряются, но сейчас не самое лучшее время для прогулок. Ты далеко забралась. Где ты живешь?

Рифа не знала, можно ли рассказывать про остров. Однако если этот полу-человек-полу-лис – тот, о ком говорил Кристар, она может ему доверять, ведь так?

– Мне нужно идти на восток, – сказала она.

– На восток? Куда именно на восток? Знаешь название города или деревни, в которой живешь?

Рифа отрицательно покачала головой. У их острова не было названия.

Саго был занят нарезанием кротовьего мяса и раскладыванием его на камни у костра, и Рифа решила не упускать момент и спросить то, что ее волновало больше всего:

– Это ты должен был найти меня? Дедушка сказал, что кто-то найдет меня и защитит.

Саго непонимающе нахмурился.

– Дедушка? Кто он?

Не называть имен. Рифа знала, что ей нельзя называть имена своих родных. Никто ей этого не говорил, ведь ей и общаться то не с кем было, но то, что ее семья старалась не привлекать к себе лишнего внимания, ей было хорошо известно.

– Он тоже дух. Но не такой, как остальные. Он совсем, как человек. Только дух. Он сказал, что я должна идти на восток.

– Ладно, – Саго потер щеку. – Если тебе нужно на восток, значит, туда и пойдем. Отведем тебя к страже в ближайшем городе, они помогут отыскать твоих родных. Но придется подождать. Я не могу превращаться больше пары раз в сутки, и свои два раза я уже потратил. А соваться наружу без сил – самоубийство.

– Дедушка говорил, что когда приходят духи, маги теряют свою силу. Но я видела твой огонь, а Брат… он маг камня?

– Да, верно, – Саго потрепал того по загривку, на что Брат ответил недовольным ворчанием. – А тебе известно даже больше, чем нам. Если маги теряют свою силу… я не знаю, почему с нами иначе. Мы можем заклинать камень и пламя только в зверином обличье. Может быть, дело в этом.

– Это не очень удобно, – заметила Рифа.

– Согласен. Но что дано, тем и владеем.

Саго не казался злым человеком или лисом. А еще Рифе казалось, что она уже где-то его видела. Она перебрала в голове все фотокарточки, которые у нее были, но так и не смогла вспомнить. Возможно, он попал в кадр одного из фильмов?

Кротовье мясо оказалось совсем не вкусным – жестким и плохо пахнущим, еще и есть его пришлось руками. Но подумав о том, что Саго и Брат питаются так всю жизнь, Рифа переборола себя и съела все, что было предложено. Несмотря на дрянной вкус, кротятина согревал желудок не хуже курятины. Наевшуюся, разморенную в тепле и покое, Рифу клонило в сон.

– Тебе нужно отдохнуть, – заметил Саго. – Мы никуда не уйдем, а если духи попробуют пробраться сюда, Брат их прогонит.

Рифа согласно кивнула. Уговорить Брата уйти с меховой подстилки у Саго не получилось, но он смог заставить его подвинуться – как раз, чтобы девочке хватило места. Она опасалась этого зверя, но после того, как он вез ее на спине, сторониться было глупо. К тому же Саго заверил, что тот ворчун только с виду и никогда не тронет ребенка.

Засыпая, Рифа поймала себя на мысли, что Саго и Брат – маги, и ее сила должна была убить их, но по какой-то причине не тронула. Похоже, дедушка и правда говорил о них. Он не обманул ее. И, может быть, если немного подождать, Кристар снова появится.

Измотанная заплывом к берегу и пробежкой по лесу, Рифа проспала весь день, прижимаясь к теплому, убаюкивающе вздымающемуся боку Брата. Она спала бы и дольше, если бы ее не разбудил лизнувший спину холодок. Похоже, Брату надоело их соседство, и он перебрался ко входу в грот.

Когда она проснулась, Саго все так же сидел у костра и увлеченно читал книгу. Его взгляд бегал по строчкам, а на губах блуждала улыбка. Стоило Рифе пошевелиться, и он оторвался от чтения.

– Как спалось?

– Было тепло, – спросонья ответила она. – Про что ты читаешь?

– Это сборник детских сказок. В детстве мне никто их не рассказывал, так что вот, наверстываю. Хочешь?

Саго протянул Рифе книжку. В ее домашней библиотеке тоже такая была. Кирай читал ее, когда Рифе не исполнилось и четырех.

Она перелистнула несколько страниц, и из книги выпал немного мятый лист, до этого лежавший между обложкой и последней страницей.

– Ох, извини, – Рифа поймала его прежде, чем пламя костра дотянулось бы до него.

С пожелтевшей от времени бумаги на нее смотрела девушка. Портрет был нарисован карандашом, но выполнен настолько умелым художником, что казался фотокарточкой. Рифа уже видела такое мастерство.

– Я знаю ее. Эту девушку, – сказала она и протянула рисунок Саго.

– Знаешь? – он удивленно приподнял брови. – Ты знаешь, кто это? Откуда?

– У меня есть ее фотокарточка в альбоме. Фотокарточка рисунка. Не этого – другого. Эта девушка была другом моего прадедушки и его сестры.

Саго подался вперед, поймал Рифу за руку, чем немало ее напугал. Наблюдавший за происходящим Брат фыркнул и потряс головой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

– Ты знаешь ее имя? – Саго отпустил руку Рифы. Его взгляд горел, как у измученного жаждой путника, внезапно нашедшего колодец.

– Да, ее звали Мелисса. Она могла подчинять камень. А тот, с кем она связала судьбу, был магом огня.

От пришедшего к ней осознания, Рифа округлила глаза. Теперь она наконец-то поняла, почему Саго казался ей знакомым. Теперь она видела черты, взятые от Мелиссы и Фьорда – особенно от последнего – чьих фотокарточек в альбоме было намного больше. На тех изображениях у него были такие же пронзительно рыжие глаза, как и у Саго.

– Брат, ты слышал? – пришедший в крайнее возбуждение, Саго посмотрел на зверя, продолжающего мотать головой из стороны в сторону. – Мелисса! Ее звали Мелисса! – с жаром выпалил он.

Брат в очередной раз фыркнул – не столько фыркнул, сколько тяжело выдохнул – поднял на Саго взгляд и зарычал.

– Брат? Брат, ты чего?

На лице Саго не успело проявиться ошеломление, когда он оттолкнул Рифу, чтобы кинувшийся к нему Брат не задел ее. Один стремительный прыжок, и клыки зверя впились в его горло.

Рифа закричала.

Саго попытался оттолкнуть Брата, но тот держал крепко, и силы покидали человека вместе с кровью, что текла по его шее и груди.

…Кровь. Там было так много крови…

Встретившись взглядом с перепуганной девочкой, Саго прошептал одними губами:

– Беги.

Рифа бросилась прочь.

Та, чья жизнь куплена смертью

8 лет назад

1116 год от основания Церкви

Спустя 3 года после уничтожения Лона друидов

Нефра, неподвижный, наблюдал за происходящим по ту сторону стекла. Ему здесь было не место, уж точно не в такой момент. Он чувствовал себя самозванцем, который прокрался на великое таинство и теперь осквернял то своим присутствием. Взгляд Гериала время от времени отрывался от женщины-мага, его супруги, и вонзался, словно штык, в друида.

Но присутствие Нерин было необходимо, а она отказалась приходить без Нефры, и даже не согласилась оставить его в комнате по соседству, наедине с подчиненными Гериала, всадив тем самым в спину брата очередной нож. В такие моменты Нефре даже было его жаль. Он мог понять предубеждение и неприязнь, которые испытывал к нему этот человек, как и его нежелание, чтобы друид становился свидетелем появления на свет его ребенка.

Однако Нерин не пошла навстречу Гериалу даже в такой момент. Беременность Дары проходила тяжело: ее тело высыхало, а магическая сила слабела. Происходящее с ней не могли ни исправить, ни хотя бы объяснить лучшие врачи Огнедола. Может быть, именно поэтому, окончательно отчаявшись, Гериал и явился тогда в храм Первого. Он хотел вернуть Нерин в Огнедол и просить ее о помощи в надежде, что сила Моря Теней исправит положение. Но вместо поддержки нашел друида и не желающую идти на компромиссы сестру.

Багровая энергия сделала то, что было не по силам всему остальному. Однако ее действие быстро ослабевало, и Нерин почти все время находилась рядом с Дарой, а следовательно рядом был и друид, доводящий Гериала до бешенства. Нефре не хотелось обострять ситуацию. Он пытался уговорить Нерин позволить ему вернуться в храм, но она оставалась непреклонна, и ее неумолимость напоминала Нефре того, кого он предпочел забыть.

Если бы тогда все сложилось иначе, если бы Гериалу не пришлось в самое важное в его жизни время терпеть присутствие друида. Если бы все кончилось по-другому… Возможно спустя годы их отношения можно было бы считать нейтрально-прохладными.

Сквозь толстое стекло не проникали звуки. Нефра видел, как Гериал, сжимая руку супруги, говорит что-то успокаивающее; как шевелятся губы врача – принимающего роды мага воды, и как открывается рот Дары, когда из него изредка вырывается крик. Пока все шло хорошо. Рядом была Нерин, с чьих губ слетал шелест языка Моря Теней, и Гериал, чья ментальная сила позволяла умерить боль. Один только Светоч беспокойно клубился вокруг. Поводов для волнения не было, и Нефра объяснил его недовольство тем, что энергии не нравился сам факт появления на свет преемника силы, способной ей противостоять.

Нефра отвернулся, когда взгляд Гериала снова устремился к нему. Ему не следовало вот так стоять и бесстыдно глазеть.

Он поднял глаза только тогда, когда все закончилось. Дара, бледная и счастливая, глубоко дышала, и врач передал ей младенца, когда она протянула к нему руки.

Светоч покрылся тревожной рябью. Нефра понял, что происходит что-то плохое, еще до того, как лицо Дары искривила гримаса боли, и все кинулись к ней, не понимая, в чем дело. Нерин торопливо забрала у нее ребенка, а врач распахнул сорочку женщины, когда та указала на живот.

Чернота. Ее живот стремительно чернел, будто пораженный скверной, родившейся внутри измученного тела. Но это была не просто какая-то болезнь. Побитая темными пятнами кожа неподвижно застывала, и при малейшей попытке пошевелиться, покрывалась алыми следами разрывов на границе серого и белого.

К испугу на лице Нерин прибавилось ошеломление, и Нефра заметил, что ее руки, держащие ребенка, тоже начала покрывать пугающая чернота.

Бронированное стекло разлетелось на куски, когда друид бросился в пространство, заполненное криком женщины и непрекращающимся плачем ребенка.

Это он – причина. Этот крошечный, окровавленный человечек, был всему виной.

Услышав звон стекла, в помещение ворвались остальные. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась светловолосая девушка – глава Длани, за которой маячили еще трое: подчиненные Гериала – Лимус, Кирай – и девушка, маг воздуха.

Они были готовы кинуться – кто на Нефру, кто к истошно орущей от боли женщине – если бы на них не обрушилось что-то, отчего Гериал и глава Длани болезненно закрыли глаза, а остальные и вовсе лишились ориентации пространстве. Церковник, совсем еще молодой парень, был единственным, кто остался твердо стоять на ногах и, казалось, нисколько не пострадал.

Нужно было спешить, пока маги не пришли в себя.

Нефра выхватил ребенка из рук Нерин, рыкнул Светочу, приказав срывать с кожи девушки черноту и не прекращать, даже если придется полностью пожрать ее руки, и бросился прочь, преследуемый ревом Гериала. Но тот был ослаблен, а Светоч расширял для Нефры список возможных маршрутов, и друиду удалось выиграть несколько секунд.

Он взбежал вверх по золотому трапу и развеял его, прежде чем Гериал успел последовать за ним. Когда Нефра прыгнул в разбитое им же стекло и проделал в потолке путь наружу, крик женщины, чей ребенок пытался убить всех вокруг, уже смолк.

Мчась по крыше только-только достроенного Центра по изучению Светоча, Нефра впервые подумал о том, что сила младенца может убить и его. Но сейчас это было не важно. Нужно было отнести ребенка как можно дальше: подальше от всех, подальше от Нерин, которую Нефра впервые оставил с момента своего пробуждения.

Мысль, что Светоч не справится с ее защитой, выбила из легких воздух. До смерти испуганный, Нефра раз за разом повторял про себя приказ во что бы то ни стало сберечь девушке жизнь.

Раньше, чтобы повелевать Светочем, ему приходилось не отрываясь вести его непослушные нити взглядом, и те все равно нередко выходили из-под контроля. Разрозненными частицами мог управлять только верховный друид, но Нефра не знал ничего о том, чтобы тот мог отдавать приказы, еще и находясь на расстоянии. Возможно, это право было привилегией, доступной только последнему из их рода.

Нефра спрыгнул на землю, и Светоч, таящийся в недрах Лона, прямо над которым возвели Центр, вырвался на поверхность и последовал за друидом, самостоятельно сплетаясь в защитный купол.

У него ничего бы не получилось, если бы роды принимали в другом месте. Но строительство Срединного госпиталя еще не закончили, и Центр был единственным местом, куда люди свезли свои передовые технологии. Гериалу не нравилась эта идея – как раз из-за близкого присутствия Светоча – но Нерин настаивала, и ему не осталось ничего иного, как согласиться. Возможно, она выбрала Центр именно потому, что знала: у нее не получится уделять защите Нефры достаточно внимания. Ему нужен был инструмент, чтобы постоять за себя.

Вероятно, бросившийся в погоню Гериал думал о том же. Думал и проклинал все на свете за то, что согласился на уговоры Нерин.

Нефра остановился. Уйти еще дальше означало потерять единственное преимущество, которое давала ему близость к источнику Светоча. Без него он не сможет поддерживать щит, и разрушительная сила младенца вырвется наружу. Нефра чувствовал, как она изливается из крошечного тельца, которое он боялся раздавить в руках, и чувствовал как дрожит от нетерпения Светоч, жаждущий поглотить эту силу.

В последнее время Нефра все чаще задумывался о том, обладает ли Светоч собственным сознанием. Существуют ли в этом сплетении золотых искр зачатки разума? Друид не слышал голос Светоча, но тот нередко по собственной воле реагировал на происходящее вокруг.

И сейчас он отчетливо давал понять, что еще ничего не закончилось.

– Друид! – проревел Гериал.

Вокруг его руки выросло огненное жало и пробило щит насквозь, точно клюв налетчика хрупкую яичную скорлупу.

Нефра собрал Светоч в плетения и, оттолкнув мужчину, восстановил целостность барьера.

– Верни ее, или, клянусь, ты пожалеешь, что еще дышишь!

Друид скривил губы и отступил на шаг, когда жало снова проело в золоте Светоча дыру.

Что-то определенно было не так. Даже со всей своей ненавистью, Гериал не стал бы ломиться сломя голову, когда его дитя в руках друида. Если он считал Нефру врагом, то должен был понимать, что подобные действия только дадут повод поскорее разделаться с младенцем. Но если Гериал думал, что друид не тронет ребенка, то для его ярости не было причин.

Нефра опустил взгляд на маленького человека. Тот перестал кричать и теперь хлопал глазами, посасывая собственный палец.

Девочка. Малышка. И это все сотворила она? Почему ее сила мага пробудилась сразу после рождения? Насколько Нефре было известно, способность укрощать стихии проявлялась в более позднем возрасте.

Друид ощутил, как жжет кожу на руках, словно от сильнейшей лихорадки. Младенец был и магом, и церковником. Это чувствовал и Светоч. Он страстно хотел поживиться исходящей от ребенка силой, но к нему самому лезть не желал.

– Я убью тебя, тварь, клянусь Небом, ты сдохнешь от моей руки!

Нефра поднял взгляд на Гериала и вздрогнул, когда в защите Светоча появилась новая брешь. Как долго он сможет продержаться? Этот огонь из-за смешения с покровом церковника не только разрушал плетения, но и выжигал сам Светоч – не так умело, как это делала багровая энергия Моря Теней, но все же.

– Прекрати, идиот!

Нефра поставил сразу несколько щитов, когда понял, что даже крошечной щели в его структуре достаточно, чтобы сила ребенка просочилась наружу и ударила по тому, кто так к ней рвался. Кажется, Гериал даже не замечал этого, но Нефра видел, как меняется его лицо.

– Только посмей ей навредить, – прорычал мужчина.

Его вторую руку обхватил огонь, и маг вскрыл внешний заслон, как консервную банку.

– Навредить? Приди в себя, кретин! По-твоему, я не знаю, что Нерин лишится рассудка, если этот ребенок умрет?

– Ублюдок! – Гериал даже не слушал его.

– Убирайся отсюда, – прорычал в ответ Нефра. – Я сам отдам тебе ребенка, когда он перестанет быть опасен.

Гериал снова взревел и, распоров щит, втиснулся в просвет прежде, чем тот успел зарасти.

Идиот. Человек-идиот, идиот-человек.

– Ну давай, раз так хочешь, иди сюда, – оскалился Нефра. – Ее сила сведет тебя с ума еще до того, как ты приблизишься ко мне.

Он и правда был готов снять щиты, когда услышал позвавший его голос Нерин.

Зараза!

Светоч вокруг Нефры уплотнился настолько, что тот едва мог разглядеть лицо прибежавшей девушки. Слава Светочу, она была жива.

– Гериал, хватит, стой!

Нерин едва коснулась его, пытаясь остановить, и тот оттолкнул ее.

Нефра скрипнул зубами, когда Нерин упала на землю, окутал ее Светочем и напал на Гериала, отбросив на несколько шагов назад.

– Нефра, не нужно!

– Нерин, уходи отсюда, – отрезал тот.

Его взгляд лихорадочно метнулся к готовому снова броситься на него Гериалу, но рядом с тем появилась глава Длани и поймала за руку. Ее хватка оказалась крепче, чем у Нерин.

– Тихо! Все! Уймись! – приказала она.

Чтобы удержать Гериала, ей пришлось прибегнуть не только к словам, но и к физической силе.

– Кирай! – крикнула она.

Церковник вырос за спиной мужчины и схватил его. Глава Длани сидела у самой верхушки управленческой иерархии Огнедола, но Гериал оставался его командиром. Вряд ли парень напал бы на него, не прибегни Каюра к силе внушения.

– Что ты задумал, друид?

Ее голос звучал ровно, но от нее так и веяло угрозой – угрозой и нестабильностью – точно такой же, что окружала Гериала. Что бы здесь ни произошло, это задело и ее.

– Нефра, пожалуйста, убери щит, – попросила Нерин и даже попыталась развеять его сама, но воля друида была для Светоча превыше всего.

– Нерин, немедленно уходи, – процедил Нефра. – Все уходите. Я ничего не сделаю этому ребенку. Но она опасна. Я чувствую, как ее сила бьется о заслон. Вам нельзя находиться рядом. Уходите. Разберитесь, в чем дело, и как это остановить.

– Отдай ее сейчас же! – Гериал дернулся было к нему, но Каюра с Кираем удержали его.

– Нефра, пожалуйста, – взмолилась Нерин.

Нефра бросил в ее сторону короткий взгляд – хмурый и немного обиженный. Неужели она и правда думала, что он способен причинить вред человеческому младенцу?

– Нерин. Уйди, – жестко сказал он. – Если остальные хотят умереть – пожалуйста. Мне плевать. Но пока ты здесь, я не отзову Светоч.

Ему было больно говорить с ней так грубо, но иных путей не осталось.

– Чего ты хочешь, друид? – холодно спросила Каюра.

– Я же сказал. Найдите причину и способ сдержать силу ребенка. Или просто подождите, пока она не утихомирится сама.

Каюра какое-то время размышляла, прежде чем снова заговорить:

– Ты знаешь, что тебя ждет, если ты хоть пальцем ее тронешь?

– Ему нечего терять, – мертвенным голосом произнес Гериал. – Все его племя мертво.

Верхняя губа Нефры едва дрогнула, желая продемонстрировать клыки, но он вовремя одернул себя.

– Уходите, – повторил он. – Я останусь здесь.

– Ладно, – Каюра кивнула. – Гериал, идем.

– Я не оставлю ее с ним!

– Гериал, мы вернемся. Но сейчас нам лучше уйти.

– Я не оставлю ее с ним.

– Я могу побыть здесь, – предложил Кирай. – В Центре я все равно… мало чем могу помочь. Не беспокойтесь. Со мной все в порядке.

Им все же удалось сломить упрямство Гериала и увести его. Нефра провел взглядом Нерин. Она то и дело оборачивалась к нему, расстроенная и растерянная.

Погибель на его голову… После случившегося Нефра уже не был уверен, что девушка примет его.

Плевать. Главное, что она цела.

Почувствовав себя неимоверно уставшим, Нефра опустился на землю, медленно и плавно, чтобы не разбудить заснувшую на руках девочку. Она безмятежно спала, но ее сила продолжала ломиться сквозь барьер, точно взбесившийся зверь, запертый в тесной клетке.

Нефра не знал, как ему быть. Он никогда не имел дела с новорожденными друидами, не говоря уже о человеческом потомстве.

Такая крошечная. С пухлыми щеками и блестящим носом-пуговкой, а руки-то, какие же они маленькие и хрупкие. А ведь она церковница. Получается, простые человеческие дети еще слабее?

Кое-как стянув с себя рубашку, Нефра укутал ребенка. Не хватало еще, чтобы на него повесили всех собак, если он не уследит, и малышка заболеет.

– Зачем ты это делаешь?

Нефра оторвал взгляд от младенца и посмотрел на Кирая. Тот устроился на земле по ту сторону щита.

– Да сколько раз мне еще повторить? Не собираюсь я ничего с ней делать.

– Я знаю, – в голосе Кирая не звучало враждебности. – Я спрашиваю, почему ты помогаешь?

На мгновение Нерфа опешил. Он не ожидал, что ему поверит кто-то, кроме Нерин. Он и в вере последней уже начал сомневаться.

– Разве это не очевидно? – глухо ответил он. – Чтобы защитить Нерин.

– Но почему?

Нефра раздраженно мотнул головой. Он не собирался объяснять этому церковнику тонкости его отношений с девушкой. Сомнительно, что тот оказался настолько дураком, чтобы не понимать, что к чему. А значит, попросту считал, что друид не может привязаться к человеку.

– Это из-за Райза? – спросил Кирай, когда он ничего не ответил.

– Не произноси при мне это имя. И слышать не хочу о том, кто бросил Нерин.

Нефра зло про себя усмехнулся, когда церковник удивленно приподнял брови. Небось думал, что друид начнет рассказывать что-то про предательство и тому подобное. Конечно, у Нефры был довольно длинный список претензий к своему «другу», но если его действия, направленные на уничтожение Лона, он мог понять, то были вещи, которые друид отказывался принимать.

– Он сделал это, чтобы защитить ее, – спокойно возразил Кирай.

– Неужели. И в чем его защита? В том, что он взял и подох, как последний слабак?

– Ты же знаешь, что Нерин не стала бы магом, если бы ее брат был жив.

– И что? У вас пол государства людей, которые не владеют магией, и ничего. Или кто-то теперь должен умереть, чтобы у них появилась сила?

– Дело не только в ней. Нерин не смогла бы создать полноценную семью, если бы…

– А ее мнением хоть кто-то поинтересовался? – Нефра был на взводе, но все равно старался говорить тихо, и его речь походила на рычание забившейся в будку собаки. – Спросил ее кто-нибудь, хочет ли она обменять жизнь брата на эту пресловутую «полноценную семью»?

Пока они жили в храме Первого, Нефра не раз видел, как Нерин плачет украдкой, как ее взгляд устремляется в пустоту, а брови начинают болезненно хмуриться, будто ее грызет какая-то хворь. Догадаться, в чем дело, было не сложно.

– Может быть, ты прав, – Кирай качнул головой. – Наверное, ему следовало вернуться и поговорить с сестрой, прежде чем принимать решение.

– Он не мог вернуться, – огрызнулся Нефра, злясь на самого себя. – Вечно строил из себя всемогущего, а на деле оказался обычным слабаком.

Иногда он переставал понимать, что его злит больше: то, что Райз бросил Нерин, или то, что бросил его, оставил одного в чужом мире, где его ненавидели даже дети.

– Нерин тебе не рассказала? – брови Кирая снова поползли вверх.

– Не рассказала что?

– Что он мог вернуться, но не стал. Он не хотел ставить Нерин перед выбором. Не хотел, чтобы она жила с осознанием, что он отдал свою жизнь в обмен на ее благополучие.

– Откуда ей о таком знать?

– Значит, не рассказала, – произнес тот и замолчал, размышляя, не лучше ли держать рот на замке.

– Объясни свои слова, человек.

Кирай посмотрел на Нефру, затем на спящего у него на руках ребенка, и снова на друида.

– К Нерин перешла не только сила брата, но и, так сказать, часть его сознания. Вероятно, из-за Светоча. Он же вроде как вместилище чужих желаний. Так Нерин получила отголоски его мыслей и чувств. Она рассказала мне об этом вскоре после того, как мы познакомились. Наверное поэтому она и захотела тебя вернуть и не побоялась сделать все в тайне от Гериала.

Нефра фыркнул и ничего не сказал в ответ. Он не говорил о человеке-предателе даже с Нерин и не собирался обсуждать его с кем-либо другим, и тем более слушать всякий несуразный бред.

Спустя какое-то время сила ребенка утихомирилась. Нефра позволил себе выдохнуть, понадеявшись, что все наконец-то закончилось, но попытки штурма барьера возобновились. Вскоре появилась глава Длани.

Выглядела она неважно. Ее движения стали резкими и порывистыми, и даже сквозь мерцающую позолоту Светоча Нефра разглядел под ее глазами темные круги, совершенно несвойственные церковникам.

– Убери щит, друид, – приказала она.

– Ребенок убьет тебя. Ее сила присмирела, но стоило тебе приблизиться, и я снова чувствую ее.

Каюра свела брови. Похоже, она больше не ставила слова друида под сомнение.

– Это неважно, – в итоге произнесла девушка. – Это ребенок. Его нужно кормить.

Она похлопала по висящей на плече увесистой сумке.

Нефра посмотрел на малышку. И правда. Если бы она была обычным человеком, он мог бы питать ее тело Светочем. Но для мага подобное было губительно, а для церковника – бесполезно.

– Оставь сумку на земле и отойди. Оба отойдите, – он бросил взгляд в сторону Кирая.

– Ты не знаешь, что нужно делать, – возразила Каюра.

– Значит, ты объяснишь.

– Друид.

– Или так или никак.

Он знал, что у людей нет другого выхода, кроме как согласиться. Пока ребенок в его руках, он может диктовать свои условия. Что еще ему оставалось делать, раз они не хотели думать головой?

Когда Кирай с Каюрой отошли, Нефра соткал из Светоча еще один барьер, убрал внутренние и подошел к сумке.