Текст книги "Верь в меня (СИ)"

Автор книги: Энни Дайвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 24

– Нет, – слово сталью разрезает воздух. Градус напряжения подскакивает.

В большом зале воцаряется тишина, я слышу только свое беспокойное дыхание. Отступить от мужа не получается – он держит крепко и не отпускает. Я различаю за масками знакомых ребят. Марк, кажется, и Руслан.

– Воспрепятствование, капитан? – в словах слишком явная угроза. Подполковник смотрит на Андрея, прищурившись. Лениво поправляет воротник кителя, но за движением скрывается нервозность.

– Никто не оказывает сопротивление. И задерживаемую еще ни о чем не предупредили, – теряюсь в формулировках, не до конца понимая, что оба имеют в виду.

Андрей уверен, и мне хватает этого, чтобы поверить в него. По напрягшимся плечам вижу, что злится, да что там, он просто в ярости. Опускаю руку и сжимаю его ладонь. Мне не страшно, скорее, я не понимаю, что происходит. Собака эта еще очень громкая и резкая, я от неожиданности подпрыгнула и не успела ничего понять. А вот Андрею сейчас нужна поддержка, и я стараюсь ее оказать всеми возможными способами.

– Ну так предупреждайте и поедем! – рявкает неприятный мужик в форме.

– Извините, товарищ… полковник, – обращается к нему Кирилл. – Можем поговорить? – он включает гениального продажника, но это не действует. Таких в полиции не любят.

– Подполковник, – бросает раздраженно. – Говорите.

– Может, отойдем?

– Зачем? Взяток я не беру, от команды секретов нет.

Я не слышу, что говорит Кирилл. Только вижу, как он наклоняется к подполковнику, что-то ему шепчет, тот заинтересованно слушает.

Андрей резко оборачивается ко мне. Ловит мой взгляд, и в самый неподходящий момент я нахожу в его глазах спокойствие. Наверное, оно за стальной уверенностью кроется. И мне вообще ничего не страшно.

Остальные парни понимающе отворачиваются. Как неловко-то.

– Ничего не бойся, поняла? – голос тихий, но строгий.

Киваю. Я и не боюсь. Меня не в чем обвинить.

– Что будет дальше?

– До отделения доедем, сдашь экспресс-тест, тебя осмотрит сотрудник в присутствии понятых, потом поедем домой.

Облизываю пересохшие губы. Андрей рвано выдыхает. Я усмехаюсь. Нашел время любоваться мною! Мы тут в какой-то каше варимся, а он восхищается, будто в ресторанчик вышли. Настроение, правда, не праздничное, но сердечко все равно екает.

– У меня паспорта с собой нет, – шепчу, вдруг опомнившись. В мою микросумочку он не помещался, да и в голову бы не пришло тащить его на корпоратив, где толпа знакомых.

– Разберемся, не волнуйся, – подмигивает мне. Улыбается наверняка, вижу по легкому прищуру и мысленно дорисовываю улыбку, которая скрывается под черной маской.

– Я не волнуюсь. Давай все быстрее закончим? Только мне нужно забрать шубу из гардероба и переобуться. Можем арест перенести на несколько метров?

– Я бы его вообще нахуй вычеркнул из твоей жизни.

– Зато бесценный опыт, – пожимаю плечами. Звучу, наверное, слишком легкомысленно, но хотя бы один из нас должен сохранять невозмутимость. Андрей скоро взорвется от ярости. Я боюсь, что он натворит глупостей. Он уже в шаге от них, с подполковником сцепился. Я точно не стою таких рисков, он же без своей работы с ума сойдет за месяц.

Мы разворачиваемся, готовые идти. Андрей отпускает мою ладонь и обхватывает плечо. Ребята тоже присоединяются. Я только сейчас замечаю, что все внимание сосредоточено на мне. Улыбаюсь коллегам. Я как принцесса, проезжающая в машине без крыши перед своим народом. Мне еще помахать им надо для полноты образа. Я вижу, как они перешептываются, обсуждают что-то, но не сводят взглядов. Точно стану героиней вечера и звездой сплетен завтра утром.

– Диана! – окликает Кирилл. – Я поеду следом. Ничего им не говори и не делай. У них никаких оснований тебя держать нет.

Я киваю больше для формальности, нечего Кириллу там делать. С самого начала понятно, что все это фарс. По тому, как недоволен Андрей, по подполковнику, который следит за каждым его шагом. Боже мой! Это же тот самый, про которого рассказывал муж, наверняка он! Мы совершенно точно попали в какой-то замес, и относится он не к моим коллегам, даже не к моей организации, а только к нашей семье. Андрея подставляют, пытаются спровоцировать. Превышение полномочий, воспрепятствование… Что готов пришить подполковник и можно ли будет это оспорить?

Теперь совсем иначе смотрю на мужа, на его ребят, которые идут сбоку от меня. Они тоже напряжены. Кирилл снова что-то говорит подполковнику. Андрей подталкивает меня вперед, я быстрее переставляю ноги.

– Давайте резче, – с нами равняется один из оперативников. – С нами поедете.

– Оба?

– Нет, блядь, по одному, – зло шипит опер. – Морозов, ну конечно вдвоем. Иначе бы не торопились.

Мы выходим в холл, я передаю номерок. Молодой парень от страха быстро отдает мои вещи. Надеваю шубу, переобуваться не решаюсь. Мы вроде как торопимся. Я смутно догадываюсь обо всем, но лишние вопросы не задаю. Полицейские народ суровый, но доброта им не чужда, правда, присутствует в ограниченных количествах и может закончиться в самый неподходящий момент.

Как преступники какие-то. Все при званиях, а несутся вперед, едва с ног не сбиваются, чтобы сбежать от злого подполковника. Андрей одной рукой меня поднимает, перенося через сугробы. Я бы тут прямо на первом шаге растянулась, тонкие каблуки точно не лучший вариант для снега и льда.

Сердце как бешеное колотится в груди. Я так не волновалась, наверное, со дня свадьбы. А теперь переживаю еще сильнее, потому что спешат все.

Андрея поддерживают, от этого не так тревожно. Значит, подполковник мало кому нравится.

Мы садимся в машину. Андрей успевает раздать указания своим ребятам. Руководит операцией сегодня не он, это я тоже успела понять, меньше забот, иначе бы никто его с места не отпустил до распоряжения. Но все негласно на его стороне, поэтому мы уезжаем с операми.

– Спасибо, – благодарю и переобуваюсь прямо на заднем сиденье, пока мы на небольшой скорости выезжаем с парковки.

– Пожалуйста. Морозов, ты кого спасал так рьяно?

– Жену, – Андрей снимает маску и, стянув перчатку, трет лицо.

– Ни хера себе! – присвистывают мужчины впереди.

Я смущаюсь. Опускаю взгляд на свои колени, шубу не застегнула, поэтому запахиваю края. Муж накрывает сцепленные в замок ладони своей рукой, сжимает и большим пальцем нежно поглаживает кожу. Нахожу в себе смелость взглянуть на него. Андрей обладает каким-то удивительным талантом всегда меня успокаивает, он помогает мне обретать равновесие. Подмигнув мне почти мальчишески, нагло и с хитрецой, возвращается к разговору.

– А вы думали у нас жизнь скучная, – произносит с намеком на спецназ.

– Так а наркота есть?

– Неа, – качаю головой. Я, наверное, неправильная, раз не боюсь полицейских. Но как-то с детства повелось, папа-генерал отучил.

– Ясно. Пиздец ты встрял, Морозов! Сочувствую.

Глава 25

– Я одного не пойму, почему собака среагировала? – барабаню пальцами по столу.

Диана в туалете, мне по отделению разгуливать не разрешили, чтобы ее сопроводить, поэтому жду в кабинете у оперов. Я уже переоделся в гражданское, мы три часа тут торчим, подпол нас дрючил и в хвост, и в гриву, только все зря У Болдырева не получилось состряпать на Ди дело, а на меня – донос о превышении полномочий.

Мои, конечно, подсуетились хорошо. Встряли где надо и где не надо, подполковник только успевал от них отмахиваться. Диана тоже кремень, не позволила себя скомпрометировать, даже когда приехал ее начальник, которого я чуть не выставил на улицу. Он создавал слишком много суеты, пытался угрожать, но его быстро завернули, намекнув, что опасно вмешиваться в работу полиции.

– Ты как первый день на службе, – усмехается Макаров, один из оперов. – Собака реагирует на команды. Какую команду дали, такую и выполнила.

– В смысле? – хмурюсь. Все молчали, никто и слова не сказал.

– В прямом, Андрюх. Дернул поводок посильнее, она и залаяла, – он заливает кипятком кофе три в одном. Я морщусь. Эту дрянь мы пьем в командировках, там как-то не до походов по ресторанам. От своей порции я отказался, еще успею, да и ехать пора. Диане утром на работу, мне тоже – Болдырев не успокоился. – Сильно ты подполу насолил. Где косячил?

– Сам не знаю. По службе мы с ним не пересекались раньше, а с тех пор, как сюда перевели, я его раз пять видел, и то три из них, потому что он за сестру свою просил, чтобы я ее к себе взял, – тру подбородок тыльной стороной ладони. В кругу башковитых мозг работает лучше.

– А с сестрой никаких накладок не… – он не договаривает, звонят по внутреннему телефону. Выставив указательный палец, Леха берет трубку. – Макаров слушает, – он хмурится, кивает в телефон, прекрасно понимая, что собеседник его не видит. – Так точно, товарищ полковник. Все сделаем. Доброй ночи.

Он кладет трубку и громко ржет, качая головой. Трет переносицу и свободной рукой берет кружку с кофе.

– Ну у вас и семейка. Пиздец просто. Нашему полковнику звонил Симонов, сказал, что мы чуть ли не ковровую дорожку должны постелить, чтобы его дочь проводить. Если она останется недовольна, плакать будем мы, потому что натянут всех без вазелина.

– В его духе, – соглашаюсь, но радость Макарова не разделяю.

То, что тесть узнал, плохой знак. Очень и очень плохой. Он обязательно за меня впряжется, потому что теперь сам все узнает. Влезет куда надо и куда не надо, а мне придется разгребать еще больше. Отговорки в его случае не сработают, равно как и фраза, что я не хочу прятаться за чьей-то спиной.

Мне и без того несладко пришлось в начале службы, все тогда знали, с чьей дочкой я дружу. Меня и без протекции кто-то боялся, кто-то проверял на прочность, а кто-то строил козни. Болдырев далеко не первое препятствие в моей карьере, до этого сам справлялся, здесь тоже вывезу, хоть ситуация и выходит из-под контроля гораздо стремительнее, чем я ожидал.

Что будет со мной, меня интересует мало, главное сейчас – зафиналить историю с Дианой, чтобы она больше нигде не всплывала. Хотя нужно быть очень отчаянным, чтобы поднять историю со дна после звонка генерала.

От тестя приходит сообщение: «Завтра с утра первым делом ко мне». Отвечаю и убираю телефон обратно в карман. Кривлюсь, как будто пришлось съесть целый лимон. Вот даже неудобно будет разговаривать с ним завтра. Отказываться уже поздно, Юрий Данилович наверняка сегодня всех на уши поставил, когда узнал. Как он узнал, даже спрашивать не буду – сам частенько удивляюсь, как до него доходят новости. Вроде все засекречено, а он в курсе. Наверное, и мой вопрос был делом времени.

– С такой поддержкой подпол – херня вопрос, – отмахивается Леха и кривится, отпивая жижу с запахом кофе. – Ну и хуйня, – отставляет чашку подальше от себя. – Если нужна будет помощь, обращайся, по-свойски подсобим. Толковых людей надо беречь, а этого гондона Болдырева отправить бы в ту жопу, из которой он к нам приехал. Ты не первый, кого он так выживает.

– Буду на связи, – киваю, мысленно делая пометку связаться с Макаровым завтра и расспросить о том, кому еще досталось от Болдырева.

Мы пожимаем руки, прощаясь. Мне уже здесь делать нечего, дождусь Диану в коридоре, и поедем домой. Забираю ее шубу и пакет с обувью. Мы сталкиваемся в дверях, по бегающему взгляду понимаю, что отец ей уже звонил. Она растерянно смотрит на меня, но не говорит ни слова.

– С папой пообщалась? – помогаю ей начать разговор и надеть шубу.

Развернувшись лицом ко мне, Ди кивает.

– Орал, что сразу не позвонили. Давно его таким недовольным не слышала, – ее лицо стремительно тускнеет, а я завожусь. Так шикарно вечер начинался и так дерьмово заканчивается. Прижимаю жену к себе, наплевав на то, что мы посреди участка. Диана льнет ко мне, я глажу ее плечи и спину, трогаю всю. До этого нельзя было, как пытка какая-то, и я пытаюсь урвать свое сейчас, наглея, когда не встречаю сопротивления. – Все так плохо?

– Непонятно, – неохотно веду головой. Что я могу сейчас сказать? Я в жопе, но с лопатой? Так себе затея, особенно после слов Дианы о разводе. Мы больше тему не поднимали и вроде как даже отложили негласно, но я теперь даже мысленно возвращаться к ней боюсь, мало ли как повернется ситуация. – Ты как?

– Устала очень. Выпила бы бокал вина и спать.

– Тогда поехали.

Взяв за руку, веду Диану на улицу. В машине еще холодно, как только сажусь, врубаю печку на максимум. Ди дышит на свои ладони, растирает их. Смешно так выглядит, как девчонка. Я мозгами сейчас тоже пиздюк, который на красивую девушку засматривается и не верит, что она вся его.

Я обхватываю ее руки своими, дышу, согревая. Только вышли, а она замерзла вся. Диана смотрит удивленно, но в уголках губ прячется улыбка, я замечаю ее даже в слабых отсветах уличных фонарей.

– Спасибо, что был со мной все время, – нарушает звенящую тишину первой.

– Я всегда с тобой, Ди, – перехватив Диану за запястья, целую ее пальцы.

– Знаю, – отвечает шепотом.

Понятия не имею, кто из нас первым тянется навстречу, запоминаю только, как сталкиваются наши губы. Наша вселенная взрывается, и нас накрывает горячей волной. Я наглею сразу же, кладу руку Диане на затылок и тяну ее на себя. Толкаюсь языком в рот, успеваю несколько раз коснуться ее языка своим. Кусаю нижнюю губу, оттягивая, Ди сладко стонет.

Ее ладони ложатся на мою грудь и ползут вверх. Сдохнуть можно от счастья и восторга. В джинсах становится тесно. Обхватываю ее талию, тяну к себе, не переставая жадно целовать. Дорвался. Мои шарики настолько улетают за ролики, что я готов заняться с женой сексом прямо здесь, на парковке перед участком. Я соскучился, я охренеть как сильно ее хочу, и моему терпению настиг предел.

– Андрей, камеры, – выдыхает в мой рот и сама целует, но уже не так пылко, как пару секунд назад. – Давай не здесь, – виновато улыбается и упирается ладошками в грудь. Мы оба знаем, что это слабая для меня преграда, но я уважаю желания своей женщины, поэтому со свистом втягиваю воздух.

– Пристегнись. Домой поедем очень быстро.

Глава 26

Мы и правда несемся. Пейзаж за окном сливается в безликую цветастую картину. Мои щеки горят, как и все тело. Прикладываю к лицу ладони, остужая пыл, и это даже помогает. Выдыхаю с облегчением. Безумие какое-то, сердце до сих пор барабанит. Андрей бросает взгляд и хмыкает, его ладонь поглаживает мое бедро. Мы как с цепи сорвались, набросились друг на друга. У него на губах осталась моя помада, Андрей ее будто специально не стирает. Я макияж поправила сразу же.

Едем в тишине. Кажется, любое неосторожно брошенное слово разрушит атмосферу томительного ожидания. Колючие искры с жаром носятся по телу. Я едва не срываюсь с места, когда мы паркуемся во дворе, но силой удерживаю себя на месте и жду, пока Андрей обойдет машину и откроет дверь.

Он держит меня за руку, пока идем к подъезду. Я дрожу то ли от сквозняка, гуляющего между арок, то ли от предвкушения, которое кружит голову не хуже вина. Облизываю губы и поджимаю их, заметив, что Андрей пялится на них так… голодно, будто набросится здесь и сейчас.

Муж открывает для меня дверь и пропускает вперед. Пользуясь моментом, спешу к лифтам, но замираю в паре шагов, когда вижу табличку «Не работает». Андрей останавливается за спиной, обнимает сразу же, притягивает к себе.

– Надо же было сегодня сломаться, – ворчу, разворачиваясь к лестнице. Подниматься на пятый этаж в шубе – такое себе удовольствие.

– Пешком даже интереснее, – подмечает Андрей, едва не наступая мне на пятки.

– Почему? – оборачиваюсь, замирая на середине пролета.

– Потому что можно сделать так, – говорит почти шепотом, зажимая меня на лестнице и крепко стискивая в своих руках. – И так, – наклоняется и осторожно целует в уголок губ. Я таю, как тертый сыр в духовке. – А потом вот так, – дразнит поцелуем, втягивая в рот мою нижнюю губу. Боже! Мурашки бегут по всему телу, и колени подкашиваются.

Хватаюсь за плечи мужа, ища опору. Сумочка на длинной цепочке перелетает следом и с глухим стуком бьет Андрея по спине, но он не реагирует. Мы воспринимаем только друг друга.

Целуемся, как подростки, в подъезде. Мы не делали такого, даже когда встречались. А теперь я не хочу заканчивать невыносимо пошлый поцелуй. Хорошо, что уже поздний вечер и наш приличный подъезд почти весь спит.

– Ты меня смущаешь, – смеясь, шепчу я. Отклоняюсь назад, мне удалось отвоевать немного свободного пространства. Андрей тоже улыбается, тянется снова поцеловать, но я останавливаю его, касаясь большим пальцем горячих и влажных губ. Он вопросительно вздергивает бровь, а я, осмелев, двумя пальцами глажу его щеку. – Мы же не школьники.

– В школе я не думал о том, что хочу с тобой сделать, – он кусает подушечку моего пальца. Мурашки концентрируются в животе. Андрей такой суровый, серьезный, а сейчас дуреет вместе со мной, и я не могу не улыбаться.

– М-м-м… И что же хочешь?

– Я лучше покажу, – он наступает, между нами была одна ступенька, а теперь пара сантиметров.

Наверху хлопает входная дверь, и мы отскакиваем друг от друга. Точнее, я упираюсь задом в перила, а Андрей так и продолжает стоять на месте, удерживая меня от падения. Дышим часто, схлестнувшись взглядами.

Кивнув, Андрей подталкивает меня наверх. Поворачиваюсь к нему спиной и, прыснув от смеха, медленно переставляю по ступенькам негнущиеся ноги. Касаюсь пальцами горящих губ. Мы сумасшедшие на сто процентов!

– Добрый вечер! – здоровается с нами парень лет семнадцати. Его имя вылетает из головы, я думаю только о нашей с Андреем близости, о том, как он целовал и обнимал.

– Добрый, – киваю и опускаю голову. Щеки скоро сгорят, мне неловко, кажется, у меня на лице написано, чем мы тут занимались. У Морозова вообще помада на лице!

Вряд ли, конечно, парень обратит внимание хоть на что-то. Он уже внизу, а мы идем наверх. Дыхание сбивается, я чувствую себя загнанным в ловушку зверьком, которого преследует хищник. Наверное, мои мысли слишком очевидны – Андрей зажимает меня между своей грудью и дверью нашей квартиры, пока я открываю замок. Два оборота, и нас встречает темнота прихожей.

Я оказываюсь там в одно мгновение. Слышу, как хлопает входная дверь, но уже где-то на фоне, потому что на меня обрушивается град поцелуев. Они жадные, грубые, в них ни намека на нежность. Мы как изголодавшиеся звери бросаемся друг на друга, попутно скидывая одежду. Андрей бросает мою шубу на комод, туда же отправляет и пиджак. Где его верхняя одежда, я не понимаю. Не вижу, но он уже в одной футболке.

Трогаю Андрея везде, где получается дотянуться. Шея, плечи, широкая грудь. По ощущениям он стал еще крупнее, а может, я просто забыла – мы так долго держались вдали друг от друга. Тесно жмемся, боясь шагнуть за пределы коврика в прихожей.

Поцелуи спускаются ниже, перемешиваются с укусами. Шиплю от удовольствия и выгибаюсь навстречу. В крови бурлит возбуждение, чувства берут верх над разумом. Андрей тянет лямки моего платья вниз по плечам, тяжелая ткань опадает и задерживается на талии, оголяя грудь. Соски моментально твердеют, встретившись с прохладным воздухом квартиры.

– Еб… Охренеть, Диана, ты без белья, – бормочет, исследуя губами ложбинку и накрывая ладонью грудь.

– Без верха, – поправляю и тихо мычу, когда Андрей вбирает в рот сосок и несильно сжимает зубами. Я позволяю ему все, невозможно иначе. Я сама хочу этой неконтролируемой страсти, пылкости, жадности. Плевать, что мы не сходили в душ, что стоим здесь, в прихожей, хотя есть большая мягкая кровать.

Мы случились здесь. И прерваться будет самой большой глупостью в жизни.

Он опускается на колени, задирает платье и снимает с меня ботинки. Целует колено прямо через капрон чулок, прикусывает нежную кожу с внутренней стороны бедра и поднимается наверх, рывком подхватывая меня на руки.

Андрей сжимает мои ягодицы с жадностью и силой, я даже морщусь от боли и рвения. Но не могу возразить, кажется, такая грубость сейчас уместна, да что там – она жизненно необходима. Я сама как дикая кошка впиваюсь ногтями в его плечи, тяну наверх футболку.

Когда муж ставит меня у стены, снимаю платье, бросая на пол. Следом летит футболка Андрея и его штаны вместе с боксерами. Чувствую его движения, ощущаю мозолистые ладони на своей коже. Они очерчивают изгиб талии, ласково обводят бедра. Подцепляют резинку трусиков, и я остаюсь в одних чулках.

Мы снова сумасшедше целуемся, словно никогда до этого не касались губ друг друга. Андрей поднимает меня, вынуждая обвить ногами его торс. Упираюсь лопатками в стену, сильнее сжимаю плечи мужа, трусь об него голой грудью. Он зацеловывает мою шею, облизывает мочку уха.

Дорвался до меня. И я тоже дорвалась до его горячего внимания. Мы давно так близко не были, а сегодняшний день встряхнул нас обоих. Он – всегда за меня, а я безоговорочно за него, даже мысли не возникло как-то иначе поступить, закатить истерику или попросить помощи у Кирилла. Нет. Только мы вдвоем, я и Андрей.

Сердце трепетно бьется в груди, запуская остановившиеся механизмы. Вот так, как сейчас, очень хорошо.

– Диана, малыш, люблю тебя сильно. Ты как воздух, – бормочет, осыпая поцелуями мои плечи, а я таю. Под кожей искры, низ живота скручивает от предвкушения.

– Дыши. Со мной. Мной, – отвечаю рассеянно, невпопад и сама же давлюсь воздухом, который застревает в горле с первым резким толчком.

Андрей заполняет меня одним движением. Мы синхронно стонем и снова сталкиваемся языками. Продолжаем друг друга дразнить. Муж медленно двигается, а у меня закатываются глаза. Кайф нереальный! Я уже в шаге от оргазма, что будет, когда он перейдет в нужный ему темп?

Он подстраивается, поднимает меня чуть выше и со шлепком входит до основания. Я вскрикиваю, поджимаю пальцы на ногах от пронизывающего тело удовольствия. Андрей повторяет движение. Еще, еще и еще.

Слышу его довольную усмешку, сама улыбаюсь, так что щеки уже болят. В голове ни одной лишней мысли не остается – все только об Андрее. О его поцелуях, под которыми вспыхивает кожа, о резких толчках, о том, как сильно я по нему скучала. Я же люблю его, так же сильно, как и он меня.

Сжимаюсь внутри, чувствую, как от ритмичных движений тело напрягается в предвкушающей неге. Обнимаю Андрея крепче, сильнее стискиваю ногами, пока он мнет мою задницу. Так пошло и идеально. Помогает руками насаживать меня на себя – резко, в одном темпе.

– Еще, Андрей, пожалуйста! Вот так, да, да, да… – я плавлюсь как масло, совсем мягкой и податливой становлюсь, а еще очень влажной там для него. Стоны переходят в хрипы. Я царапаю плечи Андрея, кусаю его шею – во мне так много эмоций, что их надо выплескивать через прикосновения.

Андрей запечатывает мой рот поцелуем, развязным, наглым. Он, кажется, никогда меня так не целовал, как сейчас, бескомпромиссно присваивая. И я сдаюсь, соглашаюсь, когда отвечаю на каждое его движение, на каждое прикосновение языка к моему. Можно ли вообще о ком-то другом думать? Только с ним так идеально, только на него тело так реагирует. Я только его люблю.

Стоит признаться в этом самой себе, тело прошибает мелкой дрожью. Я запрокидываю голову, воздух застревает в легких – ни вперед, ни назад. Душа, кажется, вылетает из телесной оболочки, но грубые толчки возвращают ее обратно, чтобы вытолкнуть снова, и так по кругу.

Чувствую, как его рот приникает к моей шее, так что наверняка останется засос. Но плевать. Сейчас пофиг на все, даже на пожар или землетрясение. Моя личная Вселенная в этот момент взрывается и появляется заново. Теория большого взрыва в моем случае работает безотказно. Я кончаю долго, сжимаю Андрея внутри себя.

Тело превращается в вату. Мне легко и хорошо. Я выпотрошена полностью, внутри вакуум, пустота, которую Андрей заполняет собой. Он меняет темп, продолжая в меня вколачиваться. Я, закрыв глаза, тихо постанываю, отходя от яркого и мощного оргазма. Глажу плечи и шею мужа, сейчас хочется дарить ласку. Из-под полуопущенных век по щекам катятся горячие слезинки. Так хорошо сейчас, что не получается контролировать слезы.

Андрей замирает во мне. Становится горячо и тесно. Смотрю на него, пытаюсь разглядеть в темноте его лицо, кажется, вижу, как расслабляется лоб и со лба исчезает вертикальная морщинка, когда он кончает в меня.

Мы молчим, тяжело дышим. Его лоб упирается в мой, трусь об него кончиком носа, ластясь, как кошка.

– Это было… слов нет как охеренно, – Андрей наваливается на меня, ищет губы, чтобы снова поцеловать, а я задираю подбородок, переваривая новые ощущения.

Мы не предохранялись, он кончил в меня. Несколько дней назад я говорила о разводе, да, теперь то мое решение и кажется немного импульсивным, хоть я и верила в его правильность. Я и сейчас себя не виню за то, как поступила. Но поступок Андрея не менее импульсивный. Я не хочу спасать брак ребенком, это никогда не срабатывает.

Муж чувствует перемену в моем настроении. Перехватив меня покрепче, несет в сторону ванной. Включает свет, я зажмуриваюсь, открываю глаза только через несколько секунд, привыкая к яркости. Андрей усаживает меня на стиральную машинку, я скольжу взглядом по его телу снизу вверх, начиная от все еще стоящего члена и заканчивая хмурым выражением лица.