Текст книги "Верь в меня (СИ)"

Автор книги: Энни Дайвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

Сердце в крошево. Душа на лоскуты разорвана. До моей машины три парковочных места, а кажется – километры, которые я преодолеваю с большим трудом. Руки дрожат, да что там руки, все тело пробивает, так что едва попадаю по нужной кнопке на ключе сигнализации.

Сажусь в салон и сразу же завожу машину. Холод собачий, не удивлюсь, если заболею под Новый год.

Я ведь знала, что он приедет. Что встретит с работы и устроит допрос. Андрей предсказуем в своих действиях. Только моя реакция сбоит. Я-то думала, что встречу его с гордо поднятой головой в понедельник, ткну этими фотографиями злосчастными и уйду ровной походкой, а получилось, что сбежала, как трусливая девчонка, которая не смогла справиться с обидной правдой.

Боль разъедает. Меня будто в грязи выволокли, от которой не отмыться теперь.

«У меня никого, кроме тебя нет», – до сих пор стучит в ушах. Я даже на мгновение поверила, взгляд у Андрея потерянный был. И я тоже растерялась. Столько сил ушло, чтобы в руках себя удержать. Хотелось на шею броситься, обнять, поцеловать, как раньше. Мы много напортачили, ругались часто в последнее время, подобравшись к очередному кризису в отношениях. Я думала, что этот месяц, который он проведет дома, вместе проведем. А оказалось, что он предпочел в другой забыться. В девчонке какой-то совсем, она молоденькая, личико почти детское, как только в горячую точку взяли.

Из горла вырывается истошный крик. Падаю лбом на руль и реву. Истерика захватывает. Я как многозарядная бомба – взрываюсь каждый раз, стоит увидеть фотки перед глазами. Они, как назло, очень часто мелькают. И я снова плачу. Думала, слез не осталось, всю неделю рыдала, а их еще столько, что захлебнуться хватит.

Навзрыд. Пока всю боль не выплачу. Я ведь сдалась, почти сдалась. Если бы он меня обнял, не смогла бы сопротивляться. Это когда со стороны смотришь, кажется, что все так легко и человека можно просто вычеркнуть из жизни. А когда нужно девять лет выбросить, уверенность трещит по швам.

Пока Андрея не было, все как-то легче воспринималось: и грядущий развод, и будущее одиночество. Но стоило появиться, как я сломалась окончательно. Этот взгляд его еще… Умеет же смотреть прямо в душу. Меня когда-то этот взгляд и покорил, Андрей безошибочно определил мою боль и залатал рану.

Кажется, это в прошлой жизни было. Меня тогда парень бросал, некрасиво бросал, прямо посреди парка. Было лето, жара невыносимая, я в открытом платье и с душой нараспашку – ну кто в восемнадцать может быть озлоблен на мир? Толком и не помню, что Володя мне тогда говорил. Ерунду какую-то, что он со мной был только потому, что папа-генерал мог от армии отмазать. А потом ему повестка пришла, и все посыпалось. Я думала, он меня на свидание пригласил, чтобы последние дни перед службой вместе провести, но все вышло наоборот.

На нас все прохожие смотрели, кто-то даже останавливался и слушал, как Володя меня песочил, рассказывая, что во мне вообще ничего интересного нет – ни веселья, потому что я все время со своими конспектами ношусь, ни внешности, ведь плоская как доска.

– На тебя так ни один нормальный пацан не посмотрит, – бросил обидное. Я глотала слезы, не давая себе разрыдаться на людях.

– Уже посмотрел, – раздалось за спиной. Голос слишком взрослый, я вздрогнула и обернулась. Андрей, высоченный, огроменный, в белой футболке в облипку. Он как-то сразу превзошел Володю по всем параметрам. – Солнышко, мне с этим убогим разобраться или ты великодушно его отпускаешь? – обратился ко мне. Улыбнулся широко и приветливо, будто мы и правда были знакомы. Подошел ближе, я обомлела, и слова из себя выдавить не могла.

– Что здесь происходит, Диана? – взбеленился Вова моментально.

– Вали отсюда, пока целый, – рявкнул на Володю Андрей, подходя ближе ко мне. – Узнаю, что ты пишешь или звонишь Диане, достану даже в армии. Понял?

Я тогда проплакала половину вечера на его плече, а вторую половину он кормил меня мороженым и рассказывал забавные истории. Андрей только-только попал на службу в СОБР, ждал, когда начнутся учения.

Он проводил меня до дома, мы обменялись телефонами, и с тех пор все завертелось. Через неделю он познакомился с папой, почти моментально завоевал его доверие, правда, через три года я узнала, что отец тогда пробил его по своим каналам. Убедился, что можно доверить тогда еще лейтенанту Морозову дочь, и успокоился, быстро приняв зятя в семью.

Андрей всегда меня спасал и защищал ото всех. Даже от родителей, когда те пытались навязать свои правила в моей жизни. Он за меня горой стоял, а я за него. А теперь что?

Захожусь в новом приступе рыданий. Не успеваю вытирать слезы, их так много, а рукав пальто уже мокрый. Еще, как назло, шарф забыла в машине Андрея.

Стоит только подумать о том, забирать или нет, как в стекло осторожно стучат, а затем открывается дверца с моей стороны.

Передо мной Андрей, стоит с моим шарфом в руке. Долго смотрим в глаза друг другу. Я гадаю, как он мог так поступить. Он наверняка думает, что мне сказать.

– Ты забыла, – голос хрипит. Забираю из рук Андрея шарф. Его отчаяние ножом мое истерзанное сердце режет. Никогда не думала, что моральная боль может быть такой сильной.

– Спасибо, – киваю, позорно всхлипывая.

– Диан, – Андрей распахивает дверь шире и опускается передо мной на корточки. Берет мою руку, отогревает своей горячей. Прижимается к ладони губами. Остатки моего мира тоже рушатся. Я отчетливо ощущаю, как последняя опора ломается. Все, нет больше ничего. Это конец, точно он. – Диана, солнышко, я, блядь, не знаю, как доказать тебе, что я с ней не спал. Ты, блин, единственная все девять с половиной лет, – кожей чувствую взгляд Андрея. Он стирает слезы, я вздрагиваю от прикосновения. – Прости, что приходится через это проходить, – еще один поцелуй на ладони. – Дай мне только шанс, пожалуйста. Я расскажу, как все было.

Мороз щиплет мокрые щеки. Я в шаге от того, чтобы поверить во все, что он скажет. Наверняка успел придумать убедительную историю.

– Один разговор, Андрей. И ты оставишь меня в покое.

Засомневавшись на секунду, кивает. Я знаю, что это ложь во благо. Сейчас он сделает все, чтобы я согласилась. А у меня попросту нет сил на сопротивление. Да и потом они вряд ли найдутся.

– Тогда поехали домой, – как пушинку, Андрей берет меня на руки. Я едва успеваю схватить свою сумку. До возмущений не доходит, мое возражение сметается командирским: – Дома. Все дома, малыш. За руль в таком состоянии я тебя не пущу. Доедем и обо всем поговорим.

Глава 5

Едем в тишине. Андрей бросает на меня взгляды, стоит мне всхлипнуть. Ничего не могу с собой поделать, слезы все льются и льются. Они будто копились, чтобы теперь, стоило появиться зрителю, без остановки бежать по щекам. И ничего не помогает. Я уже и считалочку считала, и искала желтые встречные машины. Все мимо, потому что Андрей рядом. Воздух между нами звенит от напряжения, отделяет друг от друга стеной. И слава богу, что она есть.

Смотрю на дорогу, тереблю шарф в руках. Между ребер жжет, ничего не могу поделать. Фотографии все еще ярче слов. Я, наверное, дурочка, раз еду с ним. Все же ясно как белый день – позы слишком откровенные, чтобы можно было поверить в то, что между ними ничего не было. Но я почему-то хочу верить Андрею. Очень хочу. Смотрю на него, и сердце сжимается болезненно. Какая кошка между нами пробежала-то, что он так?.. Хотя знаю какая, блондинистая, крепкая, про таких говорят кровь с молоком.

Зажимаю рукой рот, чтобы только не выдать новую порцию рыданий. Хватит унижаться еще больше, и так перед Андреем едва не ползаю. Утешать позволяю, везти себя куда-то. Сильные женщины так не поступают. Они бросают неоспоримое решение в лицо, а когда за их спиной закрывается дверь квартиры, съезжают по стенке вниз, заходясь в рыданиях. Я слабачка, не выдержала так, разревелась раньше.

– Диан, – отвлекает от мысленного самобичевания вкрадчивый голос Андрея. – Закажи, пожалуйста, домой еду, там вообще ничего нет, я не успел заехать в магазин, – он протягивает мне свой телефон, и я по инерции тоже руку тяну, но останавливаюсь и сжимаю ладонь в кулак.

Нет-нет-нет. А что если я увижу там то, чего видеть не следует? Точнее, то, к чему я буду не готова? Качаю головой, давая понять, что к его мобильному не притронусь. Странные мы, наверное. Я вместо того, чтобы закатить истерику, почти согласилась заказать ему продукты. Андрей тоже не психует, спокойно везет меня в квартиру, где мы были очень счастливы. Как-то не так я себе представляла рушащуюся жизнь. Я думала, это будет фильм-катастрофа со взрывами, крушением. А оказалось, что это обычная драма, в конце которой герой просто уходит из этого мира, лежа на диване в своем доме. Никакого накала, никакого мирового апокалипсиса – все тихо и спокойно, даже треск ломающихся судеб не слышен.

– Я сделаю заказ со своего, – выдавливаю из себя улыбку, но она выходит слишком дерганой.

– В моем нет ничего страшного, – мягко возмущается Андрей.

– Не хочу испытывать судьбу, – обхватываю свои плечи. Несмотря на работающий подогрев и шпарящую почти на максимум печку, мне вдруг становится холодно. – Тебе готовую или продукты?

– Лучше продуктами, но не хитровыдуманными. А вообще как будет удобнее. Так, чтобы и на завтрак хватило, а потом я уже разберусь, – Андрей тоже ставит точку, принимая мои условия. Я не знаю, чего от него ждала, но слова отзываются новым приступом боли.

Заказываю сосиски, пару круп, молоко, яйца, хлеб, пельмени и три порции готовых сырников. Одной Андрею будет мало на завтрак. Складываю заказ в корзину. В приложении еще старый адрес. Как переехала, не делала доставку, потому что магазин всегда был по пути с работы, да и приезжать с пустыми руками как-то невежливо, когда бесплатно оккупировала комнату в чужом доме.

Оформляю, и мой телефон тут же звонит. Андрей выключает музыку. Я долго смотрю на экран, но все-таки отвечаю, мне ведь хватит сил справиться с младшей сестрой, если она начнет меня отчитывать за то, что уехала с пока еще мужем.

– Привет, Ди, ты задерживаешься, что ли? Мы тебя заждались, ужин уже готов, но пока не сели.

– Н-нет, я закончила работать уже, – выдавливаю из себя несмело. Боже, это ведь Марина, которую я знаю с рождения. Я рыдала всю неделю ей в плечо, она уж точно меня поймет, а я сказать не могу!

– О, супер! Заедешь тогда в магазин, я сброшу, что нужно взять. Мы забыли, а Вадим уже выпил и за руль не сядет, – голос у Ринки бодрый и веселый, впрочем, как и всегда. Я видела ее в печали только когда у них с мужем – тогда еще парнем – ссоры были. А до и после она самая счастливая девочка на планете.

– Я пока не приеду.

– Что-то случилось? Ты в порядке? Где ты? Вызвать кого-нибудь?

– Нет-нет, не надо. Я нормально, – спешу заверить. Андрей прислушивается к нашему разговору, я досадливо поджимаю губы. Не люблю, когда он так делает. Вроде бы и не выдает себя, спокойно ведет машину, но я научилась считывать его напряжение и сосредоточенность. Спецназ на задании, пусть поле боя и осталось где-то далеко. – Андрей приехал, я с ним.

– И что он, лапшу тебе на уши вешает? – выступает в мою защиту сестра. С Морозовым у нее хорошие отношения, но стоило всему произойти, как Ринка моментально поменялась, поддержав меня. Я благодарна ей за все: и за то, что приютила, и за то, что плечо подставила, и еще за то, что родителям ничего не рассказала. Они Андрея обожают, сыном считают, поэтому точно не поймут.

– Нет. Хочет поговорить.

– Ладно, – вздыхает обреченно. – Но ты сходу не верь. Сначала подумай и разберись во всем. Если что, звони, поеду тебя спасать.

– Спасибо, Рин, – улыбаюсь и, попрощавшись, отключаюсь. Тут же попадаю под внимательный взгляд мужа. Мы подъезжаем к дому, сердце сбоит. Тяжело сюда возвращаться. Я бежала без оглядки, потому что невыносимо было жить в месте, где все напоминает об Андрее. – Это сестра, – поясняю, хотя он и так должен догадаться. – Я сейчас у нее живу.

– Далеко ты перебралась, – хмыкает и проводит пятерней по волосам. – Обратно домой переезжать вообще не планировала?

– Нет. Это твоя квартира, будет справедливо, если съеду я, – формально, конечно, это совместно нажитое, но нам жилье досталось от бабушки Андрея – тогда еще единственной живой родственницы. И у меня просто духу не хватит отобрать последнее напоминание о семье, потому что у него никого больше нет.

– Это наша квартира, Ди. Без тебя она мне не нужна.

– Не говори ерунды. Своя жилплощадь – это всегда плюс.

– Не когда она достается ценой семьи.

Андрей аккуратно паркуется, первым выходит из машины. Я не жду, когда он откроет для меня дверцу, открываю сама, и мы едва не сталкиваемся носами, потому что он уже передо мной – протягивает руку, но я едва заметно качаю головой, давая понять, что справлюсь без помощи. Мне теперь со многим это предстоит. Машина – меньшее из зол.

– Это, кажется, твой курьер, – замечаю парня в ярко-розовой куртке и с такого же цвета рюкзаком.

– Тогда пошли. Не будем заставлять парня мерзнуть.

Глава 6

Никакие отвлекающие маневры не срабатывают. Диана снова погружается в себя и медленно съедает изнутри. Ставлю перед ней кружку с чаем, двигаю ближе печенье по кофейному столику, но она ожидаемо ни к чему не притрагивается. Сидит в кресле, подтянув колени к груди, на меня по-прежнему не смотрит и просто ждет.

Я хожу туда-сюда по комнате. Правда на моей стороне, вот только легче от этого не становится. Не нужно Диане знать всех подробностей, было и было, эта ситуация не красит ни меня, ни девчонку. Да и рассказывать жене, как тебя пыталась склеить другая, как-то нехорошо. Но я обещал, поэтому, набрав побольше воздуха в легкие, останавливаюсь напротив Дианы и, поймав на долю секунды ее потерянный взгляд, сажусь перед ней на пол.

– Девушка на фотографиях – Ангелина, это был ее первый выезд. Ее к нам по приказу определили, отказаться было нельзя. Точнее, их двое, она и подружка. Полагаю, вторая как раз и снимала нас, – Диана морщится на этих словах. Я тоже. Если все так, как я предполагаю, то ситуация выходит отвратительная со всех сторон. На работе мы друг за друга горой, каждый безоговорочно доверяет другому. И о каком доверии может идти речь, когда в любой момент может случиться такая подстава? – Она то ли сестра, то ли племянница полкана. В общем, надо было нянчиться. Я присматривал, где-то подсказывал, где-то учил. На нее мужики заглядывались, я посоветовал быть осторожнее.

У нас достаточно тех, кто с легкостью выберет полчаса удовольствия без лишних обязательств. И не все могут сдержаться потом. Начали бы таскаться за девчонкой. В общем, пригрозил, если узнаю, что с кем-то шашни крутит, вылетит из отряда как пробка. Она решила, что я так заявил права и приревновал к другим. Я, правда, не сразу это понял, как-то мне не до эмоций там. Лина уезжала раньше, чем мы все. Девчонок перебрасывали на другое направление. Я в тот день только вернулся с выезда в лагерь. Жара пипец, поэтому первым делом в душ. Мы как-то не до конца привыкли к женской компании, поэтому часто забывались. Я вот в полотенце через весь двор шел в свою комнату за чистой одеждой.

Лина ждала меня в спальне. Сказала, что зашла попрощаться, полезла целоваться, но я ее остановил. Вежливость помогала плохо, девочка решительно настроилась, – откашливаюсь. Провожу пятерней по волосам, тру шею. – Диан, не надо тебе это. Просто поверь, что ничего не было.

– Давай я сама решу, ладно? – сделав глоток остывшего чая, возвращает кружку на место. Наконец смотрит на меня, но во взгляде холод, пробирающий до костей. – Продолжай, пожалуйста.

Выдыхаю шумно. Молчу, думаю, как бы все так рассказать, чтобы не краснеть перед женой. Бред полнейший! Я об этом даже вспоминать не хотел, закончилось, и нормально. А теперь обратно нырять в болото.

Сжимаю пальцами переносицу. Ди не торопит, она молчит, даже не смотрит в мою сторону, снова на фонаре за окном сосредотачивается, разом закрываясь от меня на все замки, которые у нее есть. Она отдаляется, хоть и сидит на расстоянии вытянутой руки. И я только сейчас понимаю, как странно выглядит мое молчание со стороны.

– В общем, Лина решила, что надо быть смелее. Опустилась на колени, но дальше я ждать не стал – схватил за волосы, чтобы в чувство привести и напугать, это ты на фотке видела, и некрасиво вытолкал ее из комнаты. Блядь, Диана, если бы ты сказала мне сразу…

– Что? Ты бы вышел на связь? Ты не звонил и не писал всю неделю, значит, был занят. А после фотографий стало понятно, кто для тебя важнее, – она пожимает плечами. Вроде и приговор не выносит, больше рассказывает о том, как себя чувствовала тогда, но ощущение все равно будто в грязь вываляли.

– Ты для меня важнее, поняла? – подаюсь вперед и обхватываю ее лицо ладонями. Держу крепко, ловлю взгляд, не позволяя отвести. Вот так, как в старые добрые, друг другу все честно и открыто говорим. В ее глазах уже нет слез, она успокоилась и теперь просто принимает все, что я говорю. Пока не знаю, хороший это знак или плохой. – Всегда только ты, Диана. Хватит беспочвенно меня обвинять, – внутри все бурлит от злости. Ненавижу оправдываться, и Ди знает это лучше, чем кто-либо еще. Наверное, поэтому подвергает меня этой адской пытке. – Кстати, дай номер, с которого тебе фотографии пришли, – увожу разговор в другую сторону.

– Окей, – кивает и, отведя мои руки, тянется к карману за телефоном. – Только один вопрос. Ты ее хотел?

Это явно из тех, которые со звездочкой в конце параграфа. Вот умеет же слова подбирать. И неважно ей, было или не было. Ее вообще другие уровни интересуют. Хотел ли. Пиздец, блядь.

– Нет, – отвечаю честно. Не привлекает меня никто, кроме жены. Вот такой вот каблук.

– Ты рассказывал, что трахаться хочется, особенно когда долго там, – прищуривается, ментально сжимая мои яйца в кулаке. Что за женщина! Надо язык за зубами держать и не рассказывать лишнего, хотя я помню, как зашел этот разговор, мы тогда на даче отдыхали всем составом, подвыпили и понесло нас делиться воспоминаниями.

– С тобой, а не с кем попало, – я и сейчас за две секунды заведусь, но Дианка не оценит.

Поднимаюсь. Ди тоже встает, суетливо оглядывается. Быстро пересылает мне номер, слышу, как в кармане куртки в прихожей пиликает входящее сообщение. Мы едва не сталкиваемся носами, даже зависаем на пару секунд напротив друг друга. Руки тянутся к Диане, но она отступает первой, увеличивая расстояние между нашими телами. Я втягиваю тяжелый воздух, к которому примешался аромат ее духов.

– Я пойду. Спасибо, что все рассказал.

Глава 7

Развернувшись, спешу в прихожую. Сердце колотится в груди, скоро сломает ребра. Стараюсь дышать глубже, но получается плохо – меня отвлекает Андрей, следующий по пятам. Он с момента нашей встречи сегодня как привязал меня к себе ментально, так и не отпускает, и неважно, какое между нашими телами расстояние.

– Куда ты? – летит мне в спину. Я останавливаюсь напротив зеркала в прихожей. Потеков от туши нет, глаза только опухшие, но это меньшее из зол.

– К сестре. Я пока у нее живу, – стараюсь звучать мягко, но получается то ли растерянно, то ли испуганно.

Я не знаю, чего Андрей от меня ждал. По задумчивому хмыканью за спиной подозреваю, что точно не этого. Поправляю прическу, убираю прилипшие к щекам волосы. Гигиеничку не достаю, краситься на виду у Андрея будет перебором.

Сердце не на месте. Оно не хочет уходить, но при этом и не дает остаться. Одновременно хочется сбежать подальше и утонуть в объятиях. Накричать, выплевывая всю обиду в лицо, и вжаться в губы своими.

После рассказа моя уверенность в виновности Андрея пошатнулась. Я ведь и раньше знала, что на него засматриваются многие девушки. Он их аккуратно отшивал, потому что со мной был, а я никогда не сомневалась в его верности. До этих дурацких фотографий.

И я теперь в полнейшей растерянности. Что делать? Как быть? Довериться или все же нет? Я не привыкла бежать от Андрея, обычно всегда наоборот, к нему. Он защищал меня ото всех, ему можно было все что в мыслях рассказать. Он понимал, поддерживал, находил решение. Я привыкла, ужасно привыкла во всем в жизни полагаться на него, а теперь самой приходится расхлебывать. И выводы делать, и предположения строить, да и просто дальше существовать – жизнью новые реалии назвать язык не поворачивается.

– И это все? Ты ничего не скажешь? Я думал, ты останешься, и мы обо всем поговорим.

Закрываю глаза, под веками печет. Губы кусаю, обдумывая ответ. Мы ужасно меткие в своих словах.

– Нет, не останусь, – глубокий вздох не помогает. Мне срочно нужен свежий воздух. А еще не помешает быть от Андрея как можно дальше, я рядом с ним плохо соображаю и ломаю все установки, которые успела выстроить за целую неделю.

– Считаешь, мы все обсудили? – он делает шаг, протягивает ко мне руку, а я отскакиваю, как от кипятка.

Я дышу часто-часто. Глаза округляются от страха. Прижимаю руки к груди. Андрей замирает на месте, даже пошевелиться боится. Думает, я его испугалась. А я не этого… себя больше. И того, что пойду на поводу чувств.

– Не все, но сегодня мы не будем больше ничего обсуждать. Я неделю жила с мыслью, что ты мне изменил. У меня все перевернулось с ног на голову. Я ни спать, ни есть нормально не могла. Все думала-думала-думала…

Прячу стоящие в глазах слезы, отворачиваясь. Прикладываю ладони к щекам. Хватит уже перед Андреем рыдать. Надо держать себя в руках.

– Ну куда тебе в таком состоянии ехать? – психует, бьет кулаком дверной косяк. Подходит ближе. Лопатки жжет от пристального взгляда. Андрей останавливается за моей спиной, опускает руки на плечи, сжимает легонько, но я все равно всхлипываю. Тело меня предает, потому что я отчетливо ощущаю тоску.

– Я на такси, – выдаю в ответ. – Свою уже в понедельник заберу, – у меня сил не хватит доехать до коттеджного поселка, где живут Марина и Вадим, пока я в таком раздрае.

– Я отвезу, – звучит железобетонно. Сталь в голосе сметает любое сопротивление, которое еще даже не успело зародиться. Но я не оставлю попыток попрощаться на пороге квартиры. Не хочу больше свои нервы испытывать.

– Не надо, Андрей, – разворачиваюсь резко. Смотрю на серьезное лицо. Помню, как в первую нашу встречу именно этот хмурый взгляд меня и напугал. А потом я привыкла, разглядела, что прячется за этой серьезностью, и влюбилась без оглядки. Так сильно, что теперь едва могу собрать себя по частям. – Я благодарна тебе за то, что рассказал свою версию, но…

– Свою версию? У тебя есть чья-то еще? – летит в ответ недовольное. Андрей наступает. Злющий до невозможности.

– Нет, но я была бы не против услышать вторую сторону.

Андрей молчит, только смотрит на меня. Взгляд тяжелый, таким размазать по стене недолго. Я, наверное, шагнула за черту, которую никогда нельзя пересекать. Показала, что не верю, хотя я и сама толком не понимаю, что чувствую.

Переминаюсь с ноги на ногу. Сердце скоро не выдержит разгона. В затылке иголками колет вина. Хочу броситься Андрею на шею, и будь что будет. Пусть сделает что-нибудь. Хоть что-то, чтобы я поверила, чтобы поняла, что любит меня и всегда только меня любил.

Боже, я такая дура жалкая! Мысленно уже растеклась перед ним сметаной. Ни гордости, ни чувства собственного достоинства. Такие обычно измены и прощают. А я не хочу. Не могу. Понятия не имею, как любить человека, который предал мое доверие. Да и вообще стоит ли его продолжать любить, если он этого уже не заслуживает? Я не об Андрее сейчас. В мыслях каша сплошная, все путается, и мне нужна тишина и одиночество, чтобы во всем разобраться.

– Я хочу тебе верить, правда, но один разговор не вернет все на круги своя, – произношу миролюбиво и искренне. Как камень с души.

– Подскажи, что вернет, Диана, – улыбается, наверное, впервые с момента нашей встречи. В моей груди теплеет, но температура быстро падает до отметки арктического холода – не получается до конца от произошедшего отстроиться. Андрей снимает с вешалки свою куртку и достает из рукава шапку. – Мне будет спокойнее, если я отвезу тебя сам. Я уже понял, что со мной ты не останешься, и пока не буду ни на чем настаивать.

– Пока? – цепляюсь за слово, которое хоть и было произнесено бегло, задело меня сильнее остальных.

– Ага, – кивает невозмутимо. – Мы едем или ты передумала? – моментально переключается, не давая нам обоим задуматься над как бы невзначай брошенными словами.

– Едем, конечно.