Текст книги "Верь в меня (СИ)"

Автор книги: Энни Дайвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

– Тогда отпусти меня, – просит Диана, легонько толкая меня в грудь. Я молчу, смотрю на ее губы, раздумывая, стоит ли сейчас их касаться. Желания выходят на первый план. Я хочу. Очень хочу. Вспомнить, как это – целовать ее, обнимать жадно, трогать везде, возбуждать ее и сильнее заводиться самому. Это правильные и очень нужные желания. – Андрей, пожалуйста, – произносит с нажимом.

– Не могу, Диан, – сокрушенно выдыхаю и, наплевав на все выстроенные Дианой границы, крепко ее обнимаю двумя руками. – Постой так со мной чуть-чуть. Я соскучился, – целую ее в макушку и, прикрыв глаза, просто дышу.

Кровь бурлит в венах, но эмоции медленно утихают. Меня больше не штормит, в голове – штиль. Обидно признавать, что это ненадолго, что на какие-то минуты, мгновения, а потом Диана неизменно сбежит, потому что моей снежной королеве сначала нужно немного оттаять самой, прежде чем она снова подпустит меня.

Я заигрываюсь, хожу по опасной черте, наступая на нее, но не перешагивая. Диана бдит, контролирует каждое мое движение и каждый вздох. Когда начинает ерзать, медленно убираю руки, скольжу по ее плечам. Ди немного потерянная, взгляд отсутствующий, она здесь и далеко-далеко одновременно. Вспоминает, как нам было хорошо? Или перебирает все доступные способы держать себя в руках и не кривиться от отвращения.

– Ди, я понятия не имею, что нужно сказать, чтобы ты перестала от меня бегать.

– Скажи, что дашь мне время, – она обхватывает свои плечи. Холодно и в душе ее, и на улице.

– Для чего оно тебе?

– Чтобы понять, как быть дальше. Смогу ли я быть с тобой, – хлещет словами. Мне не нравится ни одно из них, но это, наверное, потому что мне не нужны всякие условности – я для себя все давным-давно решил.

– Тебе не кажется, что тогда нужно быть рядом со мной?

– Пока нет, – она трет замерзший нос, а после прячет руки в длинных рукавах. – Не знаю. Давай не здесь об этом, ладно?

– Понял.

Я и правда ее отпускаю. Диана больше не медлит – сбегает в дом. Возвращаюсь к сбору дров. Перетаскать недолго, заодно успокоюсь. Справляюсь со всем за три ходки. Убираю топор на место, накрываю пень для колки дров, чтобы его не засыпало снегом и он не размокал. Еще раз все проверив и переложив дрова в дровнике, заканчиваю и иду в дом.

На улице уже серо, с темнотой сразу мороз приходит, кажется, что еще холоднее становится. Разувшись и оставив куртку в прихожей, иду сначала в ванную мыть руки и только потом в кухню. На весь дом пахнет свежеприготовленной едой – рай просто. Меня так вчера никто не встретил, хоть сегодня уюта отхвачу.

На входе притормаживаю, слышу, как Ди с мамой на повышенных тонах разговаривают. Прислушиваюсь, чтобы знать, что у них там происходит. Она же не рассказала о нас? Вряд ли Диана решит нарваться на скандал перед праздниками. Ей, конечно, не повезло. У нас с ее родителями случилась любовь. Для них я – тот самый сын, которого они всегда хотели, а мне они заменили настоящих маму и папу, которые умерли, когда я был подростком.

– Мам, ну хватит уже! Прямо сейчас бежать рожать, может?

– Хотя бы забеременеть! Вы столько лет вместе, а детей нет. Это нехорошо, Диана.

– Кому нехорошо? Тебе? Я ведь уже сто раз говорила, почему мы с этим не торопились.

Да, мы и правда звездочек ждали, чтобы и жалованье было хорошее, и хватало на все, когда Диана в декрет уйдет. Сначала капитана, потом как-то привыкли вдвоем, не спешили, оставили все на самотек, но что-то не получалось. Потом пошли к врачам, сдали анализы, все у нас было хорошо, а ребенка не было. Врач посоветовала не зацикливаться, сославшись на психосоматику. Мы решили, что до майора точно не будем прибегать ни к каким другим методам, кроме естественного.

В общем, природа оказалась не на нашей стороне.

– А теперь можно и поторопиться! Скоро там Андрюше майора дадут? Как раз и звание, и лялька. Тебе тридцать почти, дальше будет тяжелее. Сопли, школа, уроки.

– Мам, ты сама-то меня в тридцать родила, – готов поспорить, Диана закатывает глаза сейчас. – Хватит, пожалуйста. Тем более Андрей скоро придет.

– А у меня уже все готово, чтобы его встречать. Но ты задумайся. Пора, милая, очень пора. Я по себе сужу, с вами ой как нелегко было, особенно с Ринкой, петарда, блин. Не хочу, чтобы и ты мучилась, пока воспитывать будешь.

– Тут что-то слишком вкусно пахнет, – решаю вмешаться и, хлопнув в ладоши, захожу на кухню. Диана вообще не любит обсуждать с родителями тему детей. Она и для нас двоих немного болезненная, а сейчас, наверное, и вдвое, если не втрое больнее.

– Да-да, Андрюшенька, проходи скорее, а то все стынет. Накладывай, Диана, не мори мужа голодом.

– Не мне дрова понадобились, – Диана улыбается. – Вы в среду-то баню топить собираетесь?

– А как же! Так что приезжайте пораньше, чтобы напариться, пока никого не будет.

– Я работаю, ты же знаешь, – Ди поджимает губы. Не нравится ей весь этот разговор. Настроение безоговорочно испорчено, поэтому она садится дальше от нас, положив какие-то крохи себе на тарелку, чтобы создать видимость, что ест.

– Андрюш, а ты?

– Подожду Диану, и вместе приедем.

Мы едим в тишине, работаем ложками и вилками. За чаем разговор понемногу движется, я расспрашиваю маму о том, как они тут жили, пока меня не было, она охотно вовлекается и щебечет без остановки. Диана тоже оттаивает понемногу, иногда я ловлю ее улыбки.

Проводим за столом от силы полчаса, а потом уезжаем. Диана выдыхает с облегчением, я уже придумываю, о чем мы будем с ней говорить, но Ди и тут оказывается более находчивой – почти сразу же засыпает, и еду я в абсолютной тишине, слушая ровное дыхание.

Велик соблазн привезти Ди в нашу квартиру и не выпускать ее оттуда никогда. Она не сможет отвертеться, я просто не оставлю выбора. Именно поэтому на развилке я сворачиваю в сторону нашего дома.

Глава 12

Открываю глаза, когда что-то теплое касается моей щеки. Первое, что вижу – теплый прямой взгляд Андрея. Это его пальцы скользят по коже, ласкают. Он улыбается, явно мною любуясь. Я спросонья тоже улыбаюсь в ответ. На мгновение кажется, что между нами все как раньше. Да, ругались, но хочется забыть вообще обо всем, потому что момент какой-то слишком волшебный – кроме наших взглядов и смешавшегося дыхания будто вообще ничего не существует.

– Проснулась.

Осознание приходит быстро – я тут же вжимаюсь в спинку сиденья. Осматриваюсь, за окном знакомый двор, детская площадка. Мы не у Марины с Вадиком.

Андрей щелкает моим ремнем и выпрямляется.

– Зачем ты привез меня сюда? – я растеряна. Не зла, не подавлена – просто не понимаю, как мне реагировать. Разговор с мамой выжал все соки, и у меня просто не осталось ни на что сил. Она часто давит, все еще пытается контролировать мою жизнь.

– Зачем я привез жену домой? Потому что ты должна жить здесь, Диана, а не бегать по родственникам, – Андрей выходит из машины. Я все так же сижу, смотрю, как он обходит ее спереди, распахивает мою дверцу. Дважды сжимает руки в кулаки и резко растопыривает пальцы. – Я правда думал отойти в сторону и подождать, пока ты остынешь, но так ни хера не работает. Я каждую гребаную секунду хочу сорваться к тебе, когда ты не рядом. Так что теперь так – можешь думать сколько тебе нужно, но живем мы на одной территории и проблемы между нами решаем тоже вместе, а не прячась друг от друга, – он протягивает ладонь, и я с его помощью выбираюсь на улицу.

Морозный воздух щиплет щеки, но я почти не чувствую холода, потому что в моей душе пожар. Мы с Андреем снова невыносимо близко. Он здесь, со мной, со вчерашнего дня не оставляет. Я снова путаюсь в собственных рассуждениях. Еще утром я хотела держаться от него подальше, а сейчас, когда моя рука в его ладони, вообще двигаться с места не желаю. Так бы стояла и смотрела на него в свете уличных фонарей, пока редкие снежинки кружат в воздухе.

– Мои вещи у Марины… – начинаю издалека, не решаясь озвучить прямой отказ.

За эту неделю я так сильно отдалилась от Андрея, что теперь вернуться в квартиру, к нему, кажется скоропалительным решением.

Я верю, что у него ничего не было с этой девочкой, но верить словам и бороться с самой собой, с тем, что я успела себе представить, – невыносимо. Стоит мне поддаться, вот как сейчас позволить Андрею быть ближе, как вспышками в памяти проносятся те фотографии. И я снова возвращаюсь в тот злосчастный понедельник.

– Могу завтра заехать забрать. У меня тренировка, – Андрей вдруг улыбается, широко и по-доброму, а затем наклоняется ко мне. – Я знаю, что ты у меня девочка гордая, так что давай сделаем вид, что я тебя похитил. Мне отнести тебя в квартиру на руках?

Щеки вспыхивают моментально. Только Андрею удается меня смущать, он каждый раз выдает какие-то убийственные фразы, от которых цвет моего лица стремится к цвету спелого помидора.

– Я дойду сама, – отзываюсь моментально.

– Жаль, – поджимает губы, но интуиция подсказывает, что именно на такой ответ Андрей и рассчитывал.

Поднимаемся в квартиру, неловко толкаемся в прихожей. Андрей стоит у двери, словно боится, что я сбегу. Следит за тем, как я снимаю пальто и ботинки. Неторопливо раздевается сам.

Обхватываю свои плечи. Неловко как-то сюда вернуться, еще и в таком эмоциональном раздрае. Прохожу в ванную, мою руки. Вода холодная, греется долго. С особой тщательностью намыливаю пальцы. Время тянется до невозможного медленно, а мысли не утихают. Их так много, что скоро голова лопнет.

Правильно ли поступаю? Сколько еще времени мне понадобится, чтобы стереть из воспоминаний эти дурацкие фотографии? Может, пора их удалить, чтобы не травмировать себя в очередной раз? Как долго Андрей будет терпеть мою отстраненность?

– Диан, земля вызывает, – раздается голос над головой, и я вздрагиваю, испугавшись.

Андрей стоит надо мной, щелкает пальцами перед лицом. Он снова хмурый, серьезный – обычно дома гораздо расслабленнее. Под глазами проглядывают синяки. Андрей выглядит уставшим, и мне больно признавать, что причина такого состояния – я.

Закрываю кран – Андрей подает полотенце, но не отпускает его, а вытирает мои руки, сжимая их в своих огромных через махровую ткань. Воздух между нами звенит от напряжения. Еще немного – и рванет.

Одним резким движением Андрей тянет меня на себя и, обхватив за талию, поднимает над полом, усаживает на стиральную машинку. Я не успеваю соображать – хватаю его за плечи, то ли сжимая сильнее и притягивая его ближе, то ли упираясь ладонями и не позволяя ему сдвинуться.

Мы безумные какие-то. Дышим тяжело, не до конца понимая, что с нами творится. Сумасшествие, чистое сумасшествие. И я смотрю на него с широко распахнутыми глазами. Не получается закрыться, спрятаться – я перед Андреем как раскрытая книга, пусть и запутанная, с роем мыслей, в которых черт ногу сломит. Главное, что они все записаны – я не прячу ни одной.

Считаю мгновения до того, как наши губы столкнутся. Мои уже покалывает от предвкушения. Боже, я по мужу так сильно соскучилась, что не понимаю, как вообще могла на него обижаться. Он ведь здесь, со мной, целиком сейчас мой, я чувствую. Сама тянусь навстречу.

Похоть затмевает остальные чувства. Нет ни раздрая, ни раздражения, ни печали – кровь уже разогналась, тело бросило в жар. Я как бомба – одна искра, и взорвусь прямо здесь.

Мы замираем в миллиметре, когда в кармане Андрея звонит телефон. Я вздрагиваю, опускаю руки, но Андрей ловит одну, накрывая своей и останавливая прямо над сердцем, которое бешено бьется.

– Привет, Вадим. Случилось что?

Я напрягаюсь, вслушиваясь, но не разбираю ни единого слова.

– Руслан Яровой? Он? Блядь, я его прибью, – Андрей моментально переключается на работу. Я хмуро его рассматриваю. Руслана я знаю, это парень из отряда Андрея, снимает мою квартиру. – Скоро буду. Спасибо, Вадик, – вздыхает и, отключившись, наклоняется ко мне. Целует в висок. По моему телу ток проходит от этого прикосновения. – Прости, малыш, надо отъехать. Рус беспределит.

– Что-то серьезное?

Вообще Руслан парень хороший, взбалмошный немного, но кто в двадцать четыре не такой? Зато добрый и отзывчивый, ни разу в помощи не отказал, когда она была нужна. Я поэтому и предложила Андрею поселить его в квартире: и под присмотром будет, и не будет в каком-то клоповнике жить на окраине.

– Руслан пьяный приперся в часть, пока не знаю, что там. Вадик его тормознул, повезло, что он вообще там был. Приеду – расскажу.

– Хорошо. Если что, звони.

Киваю и так и остаюсь сидеть в ванной, слушая, как Андрей собирается и выходит из дома. Губы горят, сердце на разрыв колотится. Что только что между нами произошло?

Глава 13

Мало мне было проблем в личной жизни, так еще и на работе добавилось. Паркуюсь недалеко от машины Вадика. Вижу, как он выходит из здания, идет навстречу. У меня в голове каша, я ни черта не понимаю, что тут происходит и почему один из лучших моих бойцов сорвался и чуть не пересрал себе всю карьеру.

Выбираюсь из машины, подхожу к свояку. Мы обмениваемся рукопожатиями. Надеваю капюшон, на улице холод собачий, машину не глушу. Надеюсь, я тут ненадолго.

– Ну что тут? – осматриваюсь. На улице никого, максимум дежурный видит нас по камерам.

– Он в моей машине. Не говорит ничего. Пытался пройти через пост, но его не пустили. Орал, что ему нужен подпол. Болдырев. Я вышел, когда его собирались дубинками выводить. Показалось, твой пацан. Не ошибся.

– Спасибо, Вадим, – похлопываю его по плечу. – Как вовремя ты тут оказался. Мне бы из этих хрен кто позвонил, – киваю на здание Следственного. Меня тут знают, уважают и даже побаиваются, но я ни с кем не дружу. Мне куда дороже нормальные отношения с бойцами из отряда. Здесь все слишком лицемерно и подло: подковерные игры, интриги – это не для меня, мне надо просто и понятно. – Спасибо. Я твой должник.

– Приезжай тридцать первого шашлыки жарить. Я один затрахерюсь, – хмыкает и достает из кармана пачку сигарет. Предлагает мне, я снова отказываюсь. Не хочу. Зависимости в военно-полевых условиях до добра не доводят.

– Неожиданно, – поджимаю челюсть и киваю. Когда Диана сказала, что планирует встречать Новый год с Беловыми, я поначалу даже успокоился. Не помиримся – будет в хорошей компании. Потом, конечно, разозлился и даже расстроился: наверняка среди приятелей Вадима есть холостяки, которые поспешат утешить Дианку. Она же, когда грустная, похожа на маленького котеночка, мокнущего под дождем. Такую хочется утешить, пригреть, чтобы потом увидеть как этот котеночек превратится в грациозную кошку, которая вмиг вскружит голову. Диана делает это неосознанно, она даже не замечает, как влияет на мужиков в радиусе десяти метров от себя. Зато я замечаю и каждый раз ее ревную. – Буду. Виски или коньяк?

Вадим машет рукой, мол, без разницы. Мысленно делаю пометку подготовиться к празднику. Вадим дал мне шанс, который нельзя упустить. Если Диана сама не решится взять меня в «плюс один», то все равно будет веский повод приехать.

– Я так понимаю, Диана сегодня ночует с тобой?

– Да. Завтра ее вещи заберу.

– Она хоть знает? – посмеивается Вадим, глядя на меня сквозь пелену дыма. Он разговорчивый, только когда выпьет. Сейчас же лишнего слова не скажет.

– Знает. Я не то чтобы особый выбор оставил.

– Это по-нашему, – согласно кивает. Я уже понял, что он на моей стороне. Убедил я его, потому что подпол этот… И фотки от девочки, которую он же ко мне и отправил. Мутный тип, в общем. Надо выяснить, кто из отряда общался с девчатами, чтобы поговорить с глазу на глаз. – Если что – звони. И скажи своим, чтобы не буянили. Я пока не знаю, что тут творится, но по ощущениям какой-то пиздец грядет.

Я тоже это чувствую. Интуиция работает на максимум. Завтра обязательно займусь вопросом, он становится первостепенным, потому что мешает нормально жить и за женой ухаживать. Кстати, об этом. Надо не забыть кое-что спланировать.

– Само собой. Откроешь машину? Заберу тело.

Вадим щелкает сигнализацией, когда мы подходим к авто. Руслан сидит на заднем сиденье. Затылок упирается в подлокотник, глаза закрыты, дыхание ровное. Я наклоняюсь, почти ныряя головой в салон.

– Кэп? Вы тут какими судьбами? – говорит с трудом, но улыбается и облегченно вздыхает, когда понимает, что это и правда я, а не пьяные галлюцинации.

– За тобой приехал. Я же у вас мать-наседка, блядь, слежу, чтобы детки не искали на жопы приключения и не теряли звездочки с погон. Давай выходи, – вытаскиваю его почти как котенка за шкирку.

Рус молчит, только громко сопит. Схватив его поудобнее и сжав второй рукой плечо, веду к своей тачке, чтобы Яровой не запнулся. По пути киваю Вадиму, он понимающе улыбается и, убедившись, что мы добрались, идет к заднию.

– А похер. Я уже все потерял.

– Мозги ты потерял, Руслан, – сажаю его вперед, на пассажирское, чтобы видеть, что с ним происходит. Он пьяный в дрова, вот-вот отключится. Я никогда его не видел таким. Догадывался, что тусит, молодой и холостой. Не осуждал, кто в двадцать четыре о репутации сильно задумывается? – Какого хера ты сюда приперся?

– К подполу, – хмурит брови. Лицо его серьезнеет, хотя серьезностью это можно назвать с большим трудом. Скорее попытки казаться взрослым. Вангую, он к утру и не вспомнит наш разговор. Открываю в своем телефоне чат с Русом и, ткнув в запись голосового, продолжаю. – Он гондон, причем использованный. Таких нахер надо выкидывать, – бормочет, заплетаясь через слово.

– А ты мусорщиком заделался? – закипаю. Хочется надавать Яровому по морде, чтобы в себя уже пришел. Завтра семь потов с него солью. – Так, объяснения отставляем на завтра, когда придешь в себя. У нас тренировка, пропустишь – вылетишь нахрен и ни в одно подразделение не устроишься. Это я тебе обещаю.

– Вы такой же, как он, фу, – Руслан морщится. Его вдруг скрючивает. Он открывает дверцу и наполовину вываливается из салона, издавая характерные звуки. Ну спасибо, что не внутри.

Достаю с заднего сиденья бутылку, вода в ней холодная, я по пути сюда взял. Передаю Русу, тот благодарно кивает.

– За языком следи в следующий раз, иначе он станет последним.

Когда Руслан приводит себя в порядок, трогаюсь с места. Выкручиваю руль в сторону дома. Своего дома, того, где Диана, но, быстро сориентировавшись, поворачиваю куда надо.

– Прости, кэп, – подает голос Руслан спустя несколько долгих молчаливых минут. Я уже успел подумать, что так будет всю дорогу, даже радио включил, там что-то бренчит, периодически девушка разговаривает, задавая настроение слушателям. – Просто тошно от всего этого дерьма.

– Ты вроде уже опустошился.

– Да я не об этом! Внутри тошно. Душа болит.

Так, ясно. Пьяный бред. Алкогольное отравление во всей своей красе.

– Я же со всей душой, а меня нахер. Недостойный я, семье не понравлюсь, – не унимается Руслан, и мне приходится слушать. Что-то непонятное. Зачем он подпола искал? Какая семья?

– Ты о чем? Давай поконкретнее.

Прошу, но ответа не поступает – Рус засыпает с открытым ртом и так и едет до дома. Бужу его, когда пора выходить, провожаю до квартиры, как, мать его, Диану во время свиданий, и, убедившись, что Яровой не утонет в ванной, наконец ухожу, угрожая утренней расправой. Мне сейчас вообще не до других проблем. Меня жена дома ждет. Надеюсь.

Глава 14

Ни вечером, ни утром меня ничего радостного не ждет. Когда я приезжаю, Диана спит. Когда уезжаю утром следующего дня – тоже. Я не решаюсь ее будить, здоровый сон – залог эмоционального равновесия. А Ди оно просто жизненно необходимо. Она не сбежала, пока меня не было, и на том спасибо. Мне пока хватит – маленькими шажками к большой цели. Тем более сейчас у меня есть задача первостепенной важности – узнать у Руслана, какого хрена он вчера ломал свою карьеру.

Всю тренировку он избегает встречаться со мной взглядом. Пашет лучше всех, я даже придраться не могу, хотя слежу за ним последние сорок минут. И в спарринг его ставил, и нормативы заставлял сдавать – идеальный, блин, засранец. Ладно, придется иначе воздействовать.

Мы здесь уже два часа. Пацаны сначала выли, мол, обещал три дня отдыха, но быстро закрыли рты, не привыкнув оспаривать приказы старших по званию.

Я занимаюсь с ними наравне, не привык отлынивать. Майка уже мокрая, выжимать можно. Вижу, что ребята устали. Все-таки не отдохнули до конца, только начали расслабляться, а я всех сдернул. Еще и по личному вопросу, считай. Нехорошо, конечно, в лоб спрашивать, но лучше так, чем интриги за спиной мутить.

– Кэп, а почему не вся команда в сборе? – вклинивается в поток моих мыслей Стас. Он страховал меня на жиме.

– Тебе кто еще нужен? Наши все тут, – обвожу взглядом зал. Вижу, как большая часть уже прохлаждается, только Рус пашет как конь, будто не только со вчерашними походами накосячил.

– А девчонки не наши? – спрашивает, откровенно веселясь. На лице лыба от уха до уха, взгляд горит. Да, с противоположным полом в тех местах, где мы обитаем, напряженка. Ребята молодые, хоть и рискуют жизнями, но все равно смотрят в светлое будущее и не упускают шанса урвать кусок счастья.

– Кстати, да, кэп, – поддакивает Олежа. Он у нас самый отстраненный и молчаливый, и то заинтересовался. – Куда девочки делись?

– Девочки вас в клубах ждут, а здесь они товарищи лейтенанты, – рявкаю на парней, быстро соображая, что ни с одной из них ребята не общаются, иначе странные вопросы не задавали бы. – Это понятно?

– Понятно-понятно, кэп. Но от этого товарищи лейтенанты тут не появились. Или их к нам на время закидывали? – не унимается Стас.

– Слушай, Ольховский, а ты с какой целью интересуешься?

– С личной, но не для себя, а для друга, – взгляд Стаса ползет в сторону Ярового. Все ниточки к нему сходятся, значит, придется провести беседу с глазу на глаз, нет смысла мариновать остальных. Подозреваемый обнаружен.

– А друг сам стеснительный, что ли? – закатываю глаза. Хлопнув в ладоши, резко поднимаюсь. – Так, бойцы, тренировку закончить! На сегодня все. Баста! Разойтись!

Все радостно сбегают, пока я не передумал. Теперь оставлю их в покое, если, конечно, от Ярового будет толк.

– Руслан, задержись, – торможу его, пока остальные уходят в раздевалку.

Его взгляд все еще бегает из стороны в сторону. Рус понимает, что накосячил, и теперь не знает как признаться.

– Нотации будете читать? – вздыхает и скрещивает руки на груди. Кивком указываю ему на скамейку, послушно садится.

Я вешаю оставшиеся на полу блины на место, откладывая в памяти в следующий раз в обязательном порядке напомнить правила нахождения в спортзале, поправляю гантели на стойке. Делаю это машинально, больше подбирая слова и думая, в какую сторону увести разговор, хотя Рус быстро мои манипуляции прощелкает, я же сам его всему и учил.

– А надо? Думал, ты нужные выводы сам сделаешь. Если нет, то я, конечно, могу…

– Сам. Я все сам, – перебивает, и я медленно моргаю, соглашаясь. – И спасибо вам, что впряглись. Не знаю, как бы сам все разгреб, – Руслан трет шею, затем вытирает руки полотенцем. Он горбится, что ему вообще не свойственно – мальцу наглости не занимать, он обычно самый веселый и открытый, мы ему даже позывной «Солнце» дали по этой причине. А теперь солнце зашло за тучи.

– Расскажешь, что вчера тебя побудило?

– Алкогольная передозировка, – усмехается невесело. – Я в драбадан был, вообще ничего не понимал. До сих пор, кажется, вертолеты ловлю. Короче, пока мы были в командировке, у меня все с Ангелиной завертелось. Я, блядь, впервые в жизни влюбился. Только пообещайте не ругаться, кэп, – вдруг вскидывает на меня взгляд того самого рыжего кота, от которого все умиляются.

Меня не прошибает. Если честно, хочется даже оплеуху жирнющую отвесить, чтобы мозги на место встали.

– Давай ближе к делу.

– Пообещайте. Иначе не продолжу, – смотрит на меня с вызовом, ждет. Вот упрямец! Даже не знаю, стоит ли идти на его уступки. Что-то мне подсказывает, что в хорошую историю в перспективе это не выльется.

Но то будет потом, а ответы мне нужны уже сейчас.

– Обещаю. Роди уже!

– Так вот. Было у нас все, – поставив локоть на бедро, Яровой упирается лбом в крепко сжатый кулак, медленно скользит по нему вбок и выпрямляется. Я начинаю догадываться, о чем речь, но Руслан поясняет сам: – Спали мы втайне ото всех. – Яровой опускает взгляд в пол. Я вообще не сторонник всех этих интриг на выездах. А уж тем более, когда все в одном отряде, и вовсе рисково. Когда в дело вмешиваются чувства, любая, даже самая идеально спланированная операция может сорваться и повлечь за собой десятки жертв. Поэтому я всем рекомендовал держать с девчонками дистанцию. Поерзав на месте, Рус продолжает: – А в последний день Лина заявила, что все это ей неинтересно. Я писал и звонил, она игнорила. Потом… я узнал ее адрес и приехал к ней. Это вчера было. Она дома с подружками отрывалась. Я вытащил ее на разговор, Лина меня отшила, сказала, что между нами ничего не будет, потому что ее брат, ну, подполковник Болдырев, блядь, никогда не примет старлея. Мол, не подхожу по званию. А она против семьи не пойдет.

– И ты пьяный хотел узнать, до какого чина нужно дослужиться? – хмыкаю. Жалко мне его, привязанность какая-то внезапная и не то чтобы здоровая. Обычно все, что происходит вне мирской жизни, там и остается. Здесь же все иначе, даже время ощущается по-другому. Там все действия на адреналине, на диких эмоциях. Тут надо жить по другим ценностям.

Одно только мне не дает покоя. Вся ситуация максимально странная. Зачем тогда Лина лезла ко мне, фотки эти делала, если сама спала с Русланом? Что вообще в ее голове происходит? Если бы хотела Русу насолить, давно бы показала те фотографии. Значит, нужны для чего-то другого?

– Типа того. Вообще в морду ему дать хотел и сказать, что Ангелину все равно заберу, – он морщится. – Кэп, прости, что выдернул тебя вчера из дома.

– Прощаю. Но если еще раз увижу в таком состоянии, пеняй на себя.

– Понял-принял.

– Запиши еще, – хмыкаю. – А лучше адрес Ангелины мне напиши, – прошу, надеясь, что не вызову подозрений.

– А вам она зачем?

– Поболтать надо кое о чем, но это не для детских ушей. Так что собирай их и вали переодеваться. Чтобы духу твоего там не было, когда я приду.

– Так точно, кэп.

Достаю телефон и пишу Вадику сообщение. Прошу нарыть все, что он только может, на Болдырева. Неприятный тип, и о нем я хочу знать все. Интуиция подсказывает, что во всей этой истории он не последний герой.