Текст книги "Верь в меня (СИ)"

Автор книги: Энни Дайвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Энни Дайвер
Верь в меня

Глава 1

– Три дня не звонить, сообщения не слать. Понятно? – громко рапортую своим, стоя у машины. Месяц были на учениях, которые только по бумажкам учения, а на самом деле полевая работа: ни условий нормальных, ни связи три недели.

Пацаны мои вымотались, все уставшие, но с улыбками, потому что каждый едет домой. И каждый живой, отделались одними царапинами.

– Так точно, товарищ капитан, – вразнобой тянут бойцы.

Махнув им, сажусь в машину и отъезжаю с парковки. Месяц стояла нетронутая, надо круг вокруг части дать и только потом ехать, а то мало ли. Телефон бросаю на пассажирское сиденье. Пока не включаю, хочу Дианке сюрприз сделать. Настроение сегодня какое-то слишком приподнятое, даже легкое волнение есть и предвкушение.

Домой всегда радостно возвращаться. Дома ждут. Дома любимая жена и уют. И я каждый раз такой счастливый приезжаю, что думаю, пора найти работу по месту, в следственный, может, перевестись. Мне там место всегда найдется, да и к супруге каждый вечер буду возвращаться. Дианка, наверно, обрадуется.

У нас в последнее время не лады. Я в погоне за звездочками все чаще пропадаю из дома. Звонков мало, видимся редко, а о нормальном отпуске я вообще забыл. В последний раз меня выдернули из аэропорта, когда мы собирались лететь на юг. В Сочи по итогу Дина полетела одна. Я тоже жарился на солнце, но, к сожалению, не в Краснодарском крае. Встретились оба загорелые, будто отдыхали вместе, только жена посвежевшая, а я замученный. Отсыпался тогда дня три.

После этого у нас и пошло все по наклонной. Дошло до того, что в последнюю командировку она даже не приехала меня проводить. Попрощались сухо утром, когда она на работу уходила, и все. Обычно Диана сбегала на обед и приезжала в часть. Я, конечно, превышал полномочия, когда выходил с ней обниматься, но было плевать.

По пути заруливаю в цветочный и покупаю букет из белых роз. Флорист улыбается, предлагает еще конфеты или фруктовую корзину к цветам. Соглашаюсь на шоколадные сладости. Надо нам с женой возвращаться в привычное русло счастливой семейной жизни. У меня впереди месяц, так что успею ей даже надоесть.

До вечера жена на работе, успею себя в порядок привести и сбрить бороду, от которой чешется все лицо. Забрав цветы, подарок и сумку с вещами, выхожу из машины. Иду к дому. Здороваюсь с соседками, которые в разгар зимы решили поболтать на лавочке у подъезда. Они только кивают, заговаривать со мной не спешат, хотя некоторые бабушки не упускают шанса запрячь меня мужской работой, пока я дома – кому-то то гардину прикрутить понадобится, то еще что-нибудь починить. Я тоже не в настроении болтать, поэтому спешно ретируюсь, да и не гордый, чтобы на женщин пенсионного возраста обижаться. Заруливаю в подъезд и на лифте поднимаюсь на наш этаж. Мы живем на пятом, в самой серединке девятиэтажки.

Открываю дверь своим ключом, вхожу в квартиру. На несколько секунд прикрываю глаза, смакуя чувство дома, но что-то сбоит. Не пойму, что не так. Как-то холодно слишком в квартире. Открываю глаза, осматриваюсь. Пусто, здесь слишком пусто.

В прихожей на полочках обычно коллекция Дианкиной обуви, а сейчас пустота, только мои одинокие кроссовки и комнатные тапочки. Никаких духов на комоде и забытых перчаток. Впопыхах разувшись, иду дальше. В ванной тоже пусто. Чистое полотенце лежит на стиралке. Баночек вообще никаких нет, только мой одинокий гель для душа три в одном: для лица, волос и тела.

На кухню даже не захожу, Диана в мое отсутствие почти ничего не готовит себе, там всегда пусто, если я приезжаю без предупреждения. Заруливаю в спальню. Открываю шкаф – половины вещей нет. Куда пропала моя жена?

В затылке неприятно зудит. Что-то точно случилось, она не могла так просто собрать все и уехать. Да и куда? В ее однушке живут квартиранты, кстати, мой боец, так что вряд ли бы она его выселила, Диана и выбрала его потому, что дома появляться будет редко и все загадить не успеет. Ну и я периодически воспитательные беседы о чистоте провожу. С батей ее все хорошо, он генерал, мы виделись утром, когда я только приехал в часть. Он и словом не обмолвился про побег своей дочери.

Лезу в карман за телефоном. Меня потряхивает от волнения и злости. Может, Диана написала и все не так страшно, но нафига все вещи-то собирать? Мои аккуратно висят. Интуиция вопит, что дело дрянь. Я не знаю, в чем причина, но Ди совершенно точно ушла.

Телефон сел, не включается. Обычно я не паникую, за годы службы научился держать эмоции под контролем, но когда дело доходит до личной жизни, установки сбиваются. Суетно ищу зарядку в ящиках. Нахожу не сразу, оказывается, она лежит возле розетки на прикроватной тумбочке. Втыкаю, жду, когда дойдет хотя бы до двух процентов. Открываю окно, потому что вдруг нечем дышать.

Как же долго все загружается! Не могу терпеть, это выше моих сил.

Хожу по комнате туда-сюда. Загрузка все еще идет. Не вовремя вспоминаю слова Дианы, что мне нужен новый телефон. Я как-то все время пренебрегал. Этот же работает, заряд держит, да и не зависает. Просто старый и немножко медленный. Сейчас это на руку вообще не играет.

Сажусь на кровать, снимаю блокировку с экрана и наконец набираю номер. Диана в избранных контактах. Один гудок, второй, третий. На пятом я думаю, что она сейчас ответит. На седьмом Диана отбивает. Это еще что за новости? Повторяю трюк. Параллельно звенят уведомления, вечно меня засыпают, пока я работаю. Потом весь день читаю, кто и что прислал. Диана отклоняет вызов уже на третьем гудке. Звоню еще. Это последний, у нас всегда три контрольных. На втором отбито.

Пишу сообщение: «Может, поговорим?»

Ди долго ждать не заставляет: «Совещание».

Лаконичная до ужаса. Раньше сбегала со своих переговоров, чтобы со мной поболтать, а теперь отписки строчит.

Ладно, я хотя бы знаю, что она на работе.

Чтобы не сойти с ума за три часа до конца ее рабочего дня, иду в душ. Привожу себя в порядок, становлюсь похожим на человека. Нахожу в холодильнике яйца и пачку сосисок. По срокам вроде нормально, в омлет сойдет.

Кусок в горло лезет с трудом, но я с утра не ел, поэтому заставляю себя доесть. Делаю все на автомате – готовлю, жую, мою посуду. Кофе варю тоже по инерции. Думаю, где я так проебался, что моя жена уехала во время командировки. Что должно было произойти, что Диана собрала все вещи и исчезла, не оставив ни одного сообщения.

Гипнотизирую телефон, отсчитывая минуты. Жду, когда наконец можно будет ехать. На заставке у меня Ди, это тоже не добавляет спокойствия. Помню этот вечер, была осень, мы гуляли по городу. Диана, как всегда, была самой красивой женщиной, хотя, если честно, я на других и не смотрел. Как можно, когда в руках такое чудо? Я вообще рядом с женой не вижу и не слышу никого, кроме нее. Она засмотрелась на город, я отошел недалеко и сделал пару кадров. У нас так чуть ли не с первого дня было – она у меня на экране, я у нее. А теперь что?

Выжидаю еще десять минут и, накинув куртку, выхожу на улицу. Пытаюсь найти в карманах пачку сигарет. Безуспешно. Бросил еще год назад. Мы ребенка с Ди планировали, даже проверялись, выяснилось, что у нас идеальная совместимость. Но что-то не сработало.

Собираю начало пробок, с трудом нахожу парковочное место возле офиса Дианы. Мне везет, оно аккурат через три места от ее машины. Звоню ей еще раз, она снова отбивает. Пять минут до конца рабочего дня, в чем проблема ответить?

Выхожу из машины, останавливаюсь возле ее тачки. Ее присыпало снегом, почистить бы, но я вообще не хочу Диану куда-то одну отпускать. На моей доедем, если надо будет, потом ее пригоню. Но обычно, когда я приезжал, ее машина стояла возле дома, потому что я и отвозил Диану на работу, и забирал обратно. За время отдыха хочется успеть все и окружить любимую заботой по максимуму. Вот я на этом энтузиазме и стою.

Входная дверь открывается, появляется какой-то пижон в пальто нараспашку. Он придерживает дверь, что-то увлеченно рассказывает и смеется. До меня доносятся отголоски, но я узнаю Дианкин смех. Она выходит радостная, кивает собеседнику, а я сжимаю кулаки, думая, что лучше бы этому недомужику свалить от моей жены подальше. Ревную Ди я всегда, когда мы только начали встречаться, многие говорили, что она слишком красивая для меня. Вот просто слишком, такие обычно выбирают себе в мужья бизнесменов, которые могут айфоны дарить каждый день, а не простых вояк. Тогда мне было плевать на все эти слова, я просто радовался, что Диана со мной, и каждый день доказывал, что она не зря меня выбрала. Со временем это куда-то подевалось, я привык, что она моя.

А вот теперь стою в напряге и думаю, не потому ли Диана меня игнорит.

– Может, помочь с машиной? – не успокаивается полупокер.

– Нет, спасибо, я сама. До завтра, Кир, – она машет ему рукой. Он отвечает тем же.

Развернувшись, Диана видит меня и тут же меняется в лице. Веселье испаряется, она хмурится и растерянно оглядывается по сторонам. Отличная встреча, ничего не скажешь!

Глава 2

– Привет, – обезоруживает одним словом. Я уже настроился на столкновение, собрался давить, а она одним приветствием меня размазала.

– Поговорим? – спрашиваю, удивляясь самому себе, потому что мне титанических усилий стоит держать себя в руках. Хочется варварски закинуть Диану на плечо, бросить в машину и укатить туда, где нас примерно вечность никто не потревожит.

– Давай, ты же по-другому не отстанешь, – она вздыхает так тяжело, что в моей груди что-то неприятно сжимается. Но вместе с тем растет и негодование. Почему я вдруг должен отставать от своей жены? У меня вообще был план на месяц вперед, а приходится подстраиваться под обстоятельства. Жизнь, чтоб ее, обожаемая и непредсказуемая.

– Без колкостей, Ди, я ни черта не понимаю, – подхожу ближе, по привычке тянусь к ее руке, но Диана прячет руки в карманы, отводит взгляд в сторону. Бьет сильнее, чем оглушает снаряд, потому что разрыв не снаружи, а внутри.

Перед глазами мелькают белые яростные вспышки. Жмурюсь и, сжав руки в кулаки, глубоко дышу. Сейчас не время давать эмоциям выход. Сначала надо разобраться, потом уже отрываться в зале или на спарринге. А лучше в постели с женой, но что-то мне подсказывает, что хрен мы туда в ближайшее время попадем.

Все-таки беру ее под локоть и веду в сторону своей тачки. Диана вряд ли сбежит, я скорее просто придерживаю, чтобы она не упала на скользкой парковке, даром что бизнес-центр, а песка насыпать не могут – прикатанный снег блестит в свете фонарей.

– Куда мы? – Ди не упирается, просто идет рядом, позволяя себя вести. Мне дурно от этой ее обреченности. Тотальное принятие – это последняя стадия, после которой человек ломается. Злость, борьба, истерики – это только начало, самая сочная верхушка. Смирение – финал.

– В мою машину.

– А моя?.. – спрашивает растерянно, оглядываясь на свою малолитражку.

– Потом с ней разберемся. Если что, пригоню, – бросаю раздраженно. Значит, машина ее волнует больше, чем я. Пиздец, приехали. Обалдеть радостно вернулся домой. Пыхчу уже как паровоз, каждая мышца в теле напрягается. Я как разъяренный бык перед корридой. Только вот если тореадор ждет, когда начнется представление, то Диана просто машет красной тряпкой не переставая, будто намеренно издевается надо мной.

– Я никуда не поеду с тобой, – она останавливается и не двигается. Я тоже торможу, поворачиваюсь. Мы напротив друг друга, глаза в глаза, у обоих искры полыхают – мои горячие и яростные, у Дианы – белые и колючие, как от бенгальских огней.

– Я и не прошу. Моя уже прогрета, будет теплее. Особенно если ты никуда со мной не поедешь. – Намеренно выделяю последнее предложение. Слова даже произносить больно, а слышать от нее – убийственно.

Почему ты отказалась от нас, Ди?

Снимаю сигналку и веду жену к пассажирской дверце, открываю и жду, пока она сядет. Это тоже наш привычный ритуал. Диана поджимает губы, тоже помнит. И вроде бы банальная вежливость, но для нас все гораздо глубже.

Тоже ныряю в салон. Спешу, потому что впервые в жизни боюсь, что Ди уйдет. Вот так, пока я буду обходить машину выйдет и моментально исчезнет. Идиотизм какой-то, даже если она решит уйти, далеко не сбежит. Она на каблуках, я нагоню ее в два счета, но сердцу не докажешь. В голове я уже проиграл худший сценарий. Это работа накладывает отпечаток – там всегда веришь и надеешься на лучшее, а готовишься к тотальному кабздецу.

Запускаю двигатель и врубаю печку на максимум. Наморозило перед Новым годом хорошо, праздник будет снежным, если снег продержится еще неделю. Диана снимает шарф и поправляет волосы. Она смотрит прямо, в лобовое, а я пялюсь на нее. Красивая, как с картинки или с обложки журнала. Жгучая брюнетка со смуглой кожей. Стройная, ладная. Я ее трогать хочу, обнимать, целовать, в руках сжимать. А приходится только стискивать руль сильнее.

Тишина оглушает. Мы тонем в ней, она вязкая, противная. Слишком много в нашем молчании таится. Я собираю слова в голове, чтобы они сложились в предложение, в котором нет претензий, хотя все мое поведение сейчас – одна сплошная претензия. Диана нервничает – теребит пальцами край шарфа. Вопреки всем доводам здравого смысла накрываю ее руки ладонью. Ди ледяная, включаю подогрев сиденья на максимум.

Внутри все переворачивается. Я дико соскучился, и ничто не изменит этого факта. Наше прикосновение ощущается как самое правильное явление в неправильном мире. Мы сталкиваемся взглядами. Смотрим, смотрим, смотрим. Ищем ответы друг в друге и не находим. Молчание растягивается как жвачка.

– Почему ты ушла? – голос вкрадчивый, я сжимаю ее руки сильнее.

Будто опомнившись, Диана вздрагивает и поспешно высвобождается из моей слабой хватки. Прижимает ладони к груди, дышит часто-часто, будто воздуха не хватает. Отключает подогрев. Взгляд мечется, но на мне не останавливается. Я замечаю все, тоже отпечаток службы. Как бы ни старался дома отключаться от работы, привычки все равно берут верх.

– Ты правда не понимаешь? – спрашивает, хмурясь, и наконец фокусируется на моем лице. В ее глазах стоят слезы.

Я готов убивать за каждую ее слезинку, но сейчас отчетливо понимаю, что все из-за меня. В петлю залезть охота, чтобы только не разбираться в происходящем. Я едва с ног не валюсь после бессонной ночи, которую мы провели в дороге, возвращаясь в часть. Потом стрессовый день, и этот разговор, добивающий окончательно. Кажется, если я усну, то просплю минимум сутки. Или не усну вообще, потому что дома не будет Дианы.

Тру виски пальцами одной руки.

– Нет, Диана, не понимаю. Я домой приехал с цветами, раньше на три дня, а у меня такой сюрприз. Как давно ты ушла?

– В понедельник.

А сегодня пятница. Моей жены не было дома целых пять дней. Я теперь вообще ни хрена не знаю. Меня даже в стране не было, не то что в городе. Что я удаленно мог натворить?

– И что стало причиной? – давлю, не унимаясь. Мне нужны ответы немедленно, без них я понятия не имею, что делать дальше.

– Я все знаю, Андрей. – Заебись ответ. Мне бы еще узнать все. – Она мне все показала, даже не постеснялась.

– Да кто, блин, она? – руль скрипит от того, как сильно я его сжимаю.

Диана закрывает глаза. Подбородок ее дрожит. Из-под опущенных век по щекам катятся слезы, падая на пальто. Я физически чувствую ее боль, но понятия не имею, с чем она связана. Мне сейчас так же плохо, как и ей. И я хочу помочь, справиться, защитить, оградить от всей жести. Знать бы только, за что хвататься в первую очередь, а с остальным разберусь.

Пульс стучит в ушах. Я жду. Боюсь трогать Ди. Она такая уязвимая сейчас, а я все еще бешеный. Сломать страшно. Она и так на грани, а может, уже за нею, и пора нырять без оглядки, чтобы поймать и спасти.

Ей, кажется, требуются все силы, чтобы сипло выдать следующие два слова, от которых в моих жилах стынет кровь:

– Твоя любовница.

Глава 3

– Кто? – спрашиваю, подаваясь вперед.

Диана шарахается и жмется к окну, боясь, что я снова вторгнусь в ее личное пространство. Я хочу, пипец как хочу встряхнуть ее и спросить, откуда такая дурость в ее голове, но вместо этого с силой сжимаю руль. Не удивлюсь, если сломаю и придется вызывать эвакуатор, чтобы добраться до ближайшего сервиса.

– Не заставляй меня повторять, пожалуйста, – говорит моя гордячка, а у самой голос дрожит. Больно ей, и я вместе с ней кровоточу. Она стирает слезы, с шумом втягивает воздух. Распрямляет плечи и, выдержав паузу, все-таки поворачивается ко мне. Смотрит прямо в глаза, сама горит, а меня не трогает.

Но я все равно вспыхиваю, потому что хуже беспочвенных обвинений нет ничего.

– Что за херь, Диан? Какая любовница? Ты же прекрасно знаешь, где я был, – и это уж точно неподходящее место для интрижки. Мне, собственно, вообще по боку на остальных женщин. Я знаю, что их много, некоторые из них даже хотят меня, но у меня в фокусе только жена. Я в нее девять с половиной лет назад как влюбился, так до сих пор нежно и трепетно. А оказывается, изменяю, епт.

– Там и нашел! – порывисто отвечает. – И не надо доказывать, что ничего не было! Я видела фотографии. Ты в полотенце с ней. Боже, я такая дура была, что верила тебе, а ты… – голос дрожит, последние слоги и вовсе оседают в горле. – Сколько у тебя еще их таких в твоих командировках? Эта хоть амбициозная оказалась, решила, что из семьи тебя увести хочет.

– Я, блядь, не телок, чтобы меня куда-то уводить, это во-первых. Во-вторых, у меня никого, кроме тебя нет. И в-третьих, что за фотографии? – приоритизация у меня, конечно, хромает, но ничего. Главное, что мы вроде как разговариваем, пусть и на повышенных тонах.

– Твоя прислала, – злится, едва не рычит на выдохе.

– Хватит называть какую-то рандомную бабу моей. Моя только ты.

– Нет, Андрей, – качает головой испуганно. – Я хочу развод, – бьет наотмашь.

Меня клинит на последнем слове. Развод. Война в личной жизни похлеще реального сражения. Там хотя бы понятно, против кого работать, а тут? Как вот против жены идти, когда любишь ее всем сердцем даже сейчас, когда Диана говорит абсолютную ерунду.

– Я тебя не отпущу, – заявляю уверенно, ни секунды не сомневаясь, что за Ди буду бороться яростнее всего в своей жизни.

Дышать. Сейчас только глубоко и ровно дышать. По крайней мере, стараться это делать. Упираюсь взглядом в лобовое, не получается на Дианку смотреть и успокаиваться, сегодня это не работает.

– Все можно решить в одностороннем порядке.

– Да я вижу, что ты уже все решила в одностороннем порядке. Что за презумпция виновности, Ди? Ты правда считаешь, что у меня есть время думать о ком-то еще на работе? – я там дышать не всегда успеваю, а когда получается спокойно вдохнуть, меньшее, о чем я думаю, это случайный трах. Там бы отоспаться да на связь с родными выйти по возможности. Но всю неделю я был нахрен никому не нужен дома.

– Не только думать! – агрессивно шипит на меня. Достает из кармана телефон, блокировку снимает не с первого раза, дрожащими руками не попадая в нужный кружок на экране. Пыхтит от злости, все же справляется, а потом тычет мне в лицо фотографиями.

На них и правда я в одном полотенце, а передо мной девушка. Сначала стоит, потом опускается на колени. Я хорошо помню эту ситуацию, она произошла незадолго до отъезда. Блядь. Если бы я только знал, что эта пигалица принесет мне столько проблем, ни за что бы не согласился взять ее в свой отряд. Я, собственно, не то чтобы и носом вертеть мог, сверху сказали – надо взять, поэтому действовал по приказу.

Диана прячет телефон. Смотрит на меня разочарованно.

– Опять скажешь, что я твоя единственная? – спрашивает обиженно. Не верит мне. Неважно, что я скажу, она все равно мне не поверит сейчас. И если пущу все на самотек, точно потеряю Ди. Как бы правильной дорожкой пройти? – Не оправдывайся, Андрей. Девочка мне даже сообщение написала, попросила не держать тебя и отпустить ради вашей с ней любви. Вот, отпускаю, иди на все стороны. Хоть к ней, хоть к какой другой.

Я не успеваю заблокировать двери – Диана открывает свою. Опускает ногу и отворачивается, собираясь уйти. Резким движением дергаю ее на себя, обхватив за плечо. В машину стремительно пробирается холод, но нас обоих колотит не от мороза.

– Хватит обвинять меня в том, в чем я не виноват! – кричу и снова бью кулаком по рулю, но злости меньше не становится. Она вообще никуда не девается, только растекается лавой под кожей, грозясь спалить меня дотла. А вместе со мной и Ди. – Ни с ней, ни с кем-то еще у меня ничего не было!

Диана распахивает глаза. Забывает сделать вдох. Смотрит на меня испуганно, как загнанный на охоте зверек, понимающий неотвратимость своей судьбы. Мне не по себе становится оттого, что пугаю ее, но быстро сбавить обороты не получается.

– Тогда что это? Фотошоп? Или она не стояла перед тобой на коленях? – стреляет в очередной раз. Сколько у нее боевых-то? Я ведь без бронежилета.

Собираюсь с мыслями. Думаю, как рассказать все так, чтобы звучало убедительно. Ну не поверит Диана в то, что девчонка сама на меня вешалась и сама себя предлагать пришла. Не знает она, как в военных лагерях бывает, когда каждый себе кусок жизни урвать пытается и принимает любую эмоциональную вспышку за великую любовь. Выставил я младшего лейтенанта из своей спальни некрасиво и думал, мы все забудем, а она дальше пошла. Ну ничего, я еще ей устрою сладкую жизнь, как пробка вылетит из моего отряда.

Мое молчание Ди истолковывает по-своему, вынося приговор без суда и следствия.

– То-то и оно, – поджимает губы, сдерживается, чтобы не разреветься.

– Все было не так, как ты думаешь, – дурацкая фраза, но других в моем арсенале нет.

– Не придумывай ничего, – произносит с такой усталостью, будто весь мир тащит на своих плечах. Разжимает мои пальцы, освобождаясь. – Я завтра подам заявление на развод. Вещи заберу позже.

Диана выходит из машины и, не попрощавшись, сбегает.