Текст книги "Верь в меня (СИ)"

Автор книги: Энни Дайвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

Мы выходим из подъезда, машина на автозапуске, салон уже греется. Кутаюсь в шарф, пряча лицо от мороза. Впервые за несколько лет Новый год будет снежным. До него всего ничего осталось – неделя, которая не пройдет, а пролетит. В понедельник встреча с клиентом, презентуем ему проект, над которым будем работать весь следующий год. Во вторник едем с Ринкой на скрининг, у нее плановый, а муж не сможет свозить. В среду – ужин у родителей, где традиционно собираются все родственники и соседи, это репетиция Нового года, правда, сам праздник проходит гораздо скромнее в тихом семейном кругу. В четверг у меня корпоратив, а в пятницу день закупок, когда придется отстоять огромные очереди в магазинах, чтобы только приобрести все по списку.

Андрей открывает передо мной дверь, возвращая в реальность. Ни в одном из дней на следующей неделе нет моего мужа. Это, наверное, к лучшему. Я не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы сопоставить новые факты. Может, хватит сегодняшней ночи, а может, потребуется целый месяц. Тяжело в один момент себя перекроить. Я же правда подумала, что он изменил, даже не допустила мысли, что это подстава. Ну кто в современном мире станет заниматься подобным? Это ведь дурость какая-то. Да и у нас все шло наперекосяк, мы слишком мало времени стали уделять друг другу, поэтому другая женщина казалась вполне реальной.

Вокруг Андрея всегда кто-то вертелся, либо сослуживицы, либо просто незнакомки. Он никогда не давал им повода думать, что между ними что-то может получиться, а мне – ревновать. Но все бывает в первый раз.

Это сейчас по его словам, по тому, как ведет себя, я все больше убеждаюсь в том, что ничего не было, а в тот роковой понедельник голова совсем иначе работала. И не разобраться ведь. Андрей недоступен и обычно сам звонит. Да и не стала бы я по телефону все выяснять, поэтому действовала насколько могла радикально – уехала к сестре. А там уже разревелась. Душу изливала, не понимала, как он мог так поступить. Ринка сказала не рубить с плеча, но остаться у себя разрешила. Они с Вадимом настаивали на том, что мне стоит поговорить с мужем. Я убедила их тоже не пороть горячку – он неизвестно где и неизвестно в каких условиях, побеспокою его сейчас – нарушу психологическое состояние бойца. Даже на краю пропасти я не могла не думать о нем и о том, что в его работе за невнимательность платят жизнью.

Мы снова едем, на этот раз под музыку. Андрей не пытается заговорить, я тоже молчу. Смотрю в окно, мелькают дома и витрины магазинов. Вечер пятницы – все суетятся перед выходными, на улицах, несмотря на мороз, девчонки в коротких юбках и капронках. Я тоже такой была когда-то, сейчас с наступлением холодов перестаю играть в моду до весны. Помню, было холодно, Андрей позвал на свидание, а я вырядилась в платье и телесные колготки, которые ни капельки не грели. Андрей меня тогда пожурил мягко, и мы весь вечер просидели в кафешке, я – возле батареи, чтобы не замерзнуть. Домой ехали на такси, столько денег потратили по тем временам, представлять страшно. Мне стыдно было, я хотела со стипендии Андрюше отдать, а он сказал, что с будущей жены денег не возьмет.

Интересно все тогда начиналось. Даже не верится, что такую большую любовь потерять можно, что она рассеется во времени, будто ее никогда и не было.

Стираю горячие слезинки, они скупые, но оттого ощущаются еще болезненнее. Андрей замечает, протягивает руку и сжимает мои пальцы.

Нам осталось ехать всего ничего, скоро будет шлагбаум. Я давно написала Марине, она договорилась, чтобы нас пропустили на КПП.

– Диан, не реви, – Андрей силится улыбнуться, но выходит скверно. Мы оба вымотались. Разговор по душам оказался тяжелым. Я позволяю ему держать свою руку. Мне и самой как-то спокойнее. Странно все это – мы ругаемся, я развод просила, а получается, что сама сейчас не готова отпустить. Андрей моя опора, он был ею слишком долго, и я пока с трудом понимаю, как без этого жить, поэтому и цепляюсь за наше взаимодействие. – Мы все равно будем вместе, я тебя не отпущу. Только сегодня оставлю у Беловых, и то я бы этого очень не хотел. Ну кто в этой ситуации успокоит тебя лучше меня?

– Мне нужно подумать обо всем одной, – обиженно озвучиваю протест. Не смогу я сейчас рядом с Андреем быть, он сердце мое на части рвет. Дышать больно, потому что везде – он.

– Ну и думала бы в спальне, – невозмутимо заявляет Андрей.

– И что мы весь этот путь проделали, чтобы развернуться и поехать обратно? – спрашиваю, отбрасывая его руку. Дурость какая-то. Сначала со всем согласился, теперь вдруг решил воспротивиться. Кто так вообще делает?

– Да похрен. Развернемся, ты только намекни.

Я смотрю на Андрея и не верю, что он это сказал. Вот так легко? Что тогда было все это время? Он давал мне остыть?

К счастью, отвечать не приходится – звонит мой телефон. Смотрю на экран, мама. Не вовремя как-то. Показываю Андрею, он кивает и выключает музыку. Глубоко вздохнув, принимаю вызов.

– Привет, мам, что-то срочное? Я не дома, – выдаю сразу, потому что если не рассказать, она задаст тысячу и один вопрос. Я уже привыкла, ее не переделать, поэтому проще подстроиться под обстоятельства.

– Что значит не дома? А где? Подожди, ты едешь, что ли? – вылетают вопросы один за другим. Это еще скромно, и я улыбаюсь.

– Да, в дороге, – не спешу раскрывать все подробности, сама не знаю, что можно рассказать. Я не говорила, что живу у сестры. Мама с папой в гости редко наведываются, да и не стоило им про недомолвки рассказывать. Они Андрея как сына любят, я не спешу развеивать светлое чувство.

– Ох, Дианка, поздновато для поездок за рулем, – причитает мама. Слышу, как наливает в кружку чай и улыбаюсь. Она у меня такая – как разволнуется, ищет, чем руки занять. – Может, с папой поговорить, чтобы он поспособствовал Андрюшиному переводу хотя бы в городской спецназ?

– Мам, это не мне решать, ты же знаешь.

Андрей хмурится, притормаживает недалеко от шлагбаума, но близко пока не подъезжает. Смотрит на меня внимательно, догадываясь, что разговор идет о нем. Я пожимаю плечами.

– Зато одна бы сейчас не ездила! – возражает мама, не унимаясь.

– Я и не одна, мам. Андрей сегодня приехал.

Ни капли не жалею, что сказала об этом. Мама все равно каким-то образом узнает. Андрей ведь наверняка в сети мелькнет, мама заметит. Потом начнет обижаться, что не сообщили ей.

– Ой как хорошо! Так вы вместе?

– Да-а-а, – тяну и тяжело вздыхаю, закатывая глаза. Андрей усмехается. Он поворачивается ко мне, рассматривает жадно, будто запомнить пытается. Я неловко ерзаю на сиденье. Мы почти в темноте, от нас только очертания, но мне кажется, он каждую мою морщинку видит.

– А передай-ка ему трубочку. Раз приехал, хочу кое-что спросить.

Дрожащими руками передаю телефон. Тихо шепчу «Она не знает». Никто, кроме Беловых, не в курсе. Я о таком распространяться не спешу. Да и как-то нехорошо разводиться за спиной у мужа. Андрей кивает и вполне себе мило общается с тещей, будто у нас обычный семейный вечер.

– Конечно, будем. Завтра заедем. Лады. Увидимся!

Он отключается, возвращает мне мобильный, смотрит с улыбкой. Довольный как объевшийся сметаны кот. О чем они успели поговорить? Я не вслушивалась, а теперь жалею.

– Что значит «завтра заедем»? – решаю подать голос. Интуиция подсказывает, что Андрей подразумевал нас обоих.

– Твоя мама попросила наколоть дрова для бани, бате некогда.

– Ты не обязан…

– Что не обязан? Помогать семье? Глупости не говори, Ди, – обрубает жестко, не давая закончить мысль. Воздух снова тяжелеет, опять мы начинаем сражение. И я совершенно не уверена, что выиграю его. Мне попросту не хватит сил, все они остались там, в квартире. – Она ждет нас обоих, уверен, еще напишет тебе кучу сообщений.

– И что мы будем там делать?

– Я – заниматься дровами, ты – тем, что придумает мама, – непонимающе бормочет Андрей.

– Я не об этом! Я говорила, что хочу развестись, с тех пор прошло не так много времени.

– А я говорил, что не отпущу. И это не просто красивые слова.

Я знаю. Нет, я даже уверена, что не отпустит. Андрей никогда не разбрасывается словами, каждое произнесенное – важно. Понятия не имею, как он планирует меня держать, и от этого только волнительнее.

– Я не хочу притворяться и играть в счастливую семью.

– Не надо. Мы просто будем ею.

Андрей не ждет от меня ответа – заводит машину и в абсолютном молчании довозит до дома Марины и Вадика. Я выбираюсь из салона сама, Андрей тоже выходит, чтобы проводить до двери. Достаю ключи, долго копошась в сумочке, у меня есть комплект. Нужно просто открыть замок и спрятаться за калиткой. Там будет спокойнее. Мы просто отдалимся друг от друга, и я наконец подумаю обо всем в полной тишине.

– Я заеду за тобой в одиннадцать, – говорит Андрей, когда я открываю калитку. Та натужно скрипит, я поджимаю губы, таращась в одну точку.

Будь во мне чуть больше наглости, я бы предложила Андрею поехать одному к своим родителям. Вот так запросто, без всяких угрызений совести. Но у меня быстрее язык отсохнет, чем я это произнесую

– Тебя не пропустят на КПП, – улыбаюсь, находя отличную причину не ехать.

– Я договорюсь с Вадиком.

– Это нечестно.

– Ночевать на другом конце города, когда муж вернулся из командировки, тоже нечестно. Все, Диана, не пытайся ничего придумывать. Завтра едем к твоим. Постарайся сегодня себя не грузить. Если захочешь поговорить – звони в любое время.

– Спокойной ночи, Андрей, – прощаюсь и в полной уверенности, что ни за что не позвоню мужу, спешу к дому, на крыльце которого загорается свет.

Глава 9

После бессонной ночи утром я еле поднимаю себя с кровати. Организм требует еще как минимум четыре часа сна, но я уже на ногах. Высушила и уложила волосы, нанесла легкий макияж и выбрала самый целомудренный свой наряд – белый свитер с высоким горлом и свободные брюки.

С девяти непрочитанным болтается сообщение Андрея о том, что все в силе и он будет вовремя. Там еще пожелание доброго утра и вопрос, как я. Наверное, я поэтому и не отвечаю. Черт знает, как я. Сегодня тучи в моей жизни не такие густые и огромные. О солнечных проблесках говорить пока рано, но графитовые будни сменились светлой серостью.

Утром все кажется не так печально, как было вчера. Да, больно. Да, сложно смириться с буйством эмоций, но где-то глубоко в душе разгорается крохотный огонек надежды. Я, наверное, наивная до ужаса, раз верю… хочу верить Андрею.

Взяв телефон, иду на кухню. Там Ринка суетится, жарит сырники. Запах фантастический, сразу в животе урчать начинает. Вадим стоит за спиной Марины, обнимает ее, гладит круглый живот. Совсем скоро узнаем, кто там – мальчик или девочка. Они меня не замечают, и я улыбаюсь. Слезы на глаза наворачиваются: я счастлива за сестру и одновременно печальна, что меня подобной радостью не наградили. Вадим что-то шепчет ей на ухо, Ринка улыбается, даже посмеивается. Я ощущаю себя лишней на этом празднике жизни. Они должны делить такие моменты на двоих, не думая, что я в любой момент могу нарушить их уединение.

– Накрой пока на стол, Вадь, – Марина уворачивается от очередного поцелуя и, улыбаясь, переворачивает сырники. – Тарелки, вилки, – мягко подсказывает мужу. Я каждый раз удивляюсь, что моя сестра-оторва стала такой нежной женщиной в браке. Иногда, конечно, она вспоминает о своей истинной сущности, и тогда Вадиму приходится несладко.

– Доброе утро, – решаюсь подать голос, хоть и неловко мнусь в дверях.

– О, привет, Ди, садись, почти все готово, – она взмахивает рукой.

Я забираю из рук Вадима тарелки, расставляя их по местам, разливаю по креманкам варенье и сгущенку, которые стоят на краю стола.

– Я завтра поговорю с Русланом и попрошу его освободить квартиру. Не хочу вас больше стеснять, – произношу твердо. Я думала об этом со второго дня. Люблю свою сестру, но не могу злоупотреблять гостеприимством.

– С ума сошла? – возмущается Ринка, выключая плиту.

– Тебе необязательно торопиться, – на правах главы семьи заявляет Вадим. – Ты нас ни в чем не стесняешь. Живи здесь сколько потребуется.

– Да-да, и мне так спокойнее, когда Вадика дома нет. Не одна, не скучно, – Марина подходит ближе ко мне и протягивает руки, собираясь меня обнять. – Совсем тебе грустно, да? – спрашивает тихо, так что я поджимаю губы и киваю.

– Я, кажется, налажала, поспешив с выводами, – пожимаю плечами, а у самой в душе раздрай, а в голове ни одной мысли, что делать дальше.

– Так, не торопись с выводами, красотка! – журит меня сестра, но все же обнимает. Мы вчера с ней целый час болтали на кухне. Ей не спалось, а я только приехала. Выпалила все как на духу, тяжело в себе держать, когда эмоции через край. Марина успокоила, напоила меня чаем и отправила спать. А сегодня продолжает поддерживать. – Говорить можно что угодно. Мы в слова уже не верим, нам нужны доказательства. Так?

– Ага.

– Ну вот. Значит, пусть доказывает. Правильно, Вадик? – подключает тяжелую артиллерию.

– Это не нам с тобой решать, Риша, а Андрею и Диане. Если нужны доказательства, Диана вправе их потребовать, ровно так же, как и Андрей вправе отказаться их предоставлять, если он и правда тебе не изменял. Жизнь строится на доверии, – Вадим как всегда спокойный. Его вообще сложно вывести на какие-либо эмоции. Только у Марины получается, но потом он все равно возвращается к спокойному состоянию.

Вадик прав. Я бы хотела знать наверняка, увидеть, как эта Ангелина оказалась вышвырнута из комнаты, не получив желаемого. Я бы хотела разделить чувства Андрея в тот момент, чтобы окончательно все для себя понять. Но это невозможно. У меня есть только его слова. И раньше мне всегда было достаточно, потому что я безоговорочно ему верила. А теперь не выходит.

– Доверяй, но проверяй, – возмущается Марина в ответ. – Пословицу не зря придумали.

– Ага. Ты только в шпионов не играй, о другом думай, – выразительно кивает на ее живот.

Мой телефон звонит. Андрей. За двором слышится шум машины. Наверняка подъехал. Бросаю взгляд на часы. Без пяти одиннадцать. Быстро время пробежало, мы даже не позавтракали. Но, может, это и к лучшему? Оставлю утро для Рины и Вадика.

– Бесят эти пунктуальные вояки, – Марина закатывает глаза, намекая на мужа. Вадим не одну лекцию об опозданиях ей прочитал в свое время.

– Не спеши, Диана, – Вадик идет к двери.

– Ты куда?

– Перекурю. Заодно проверю.

Мы остаемся вдвоем. Марина усаживает меня за стол и кладет в тарелку два сырника. Двигает кружку с кипятком. И когда только она успевает так быстро со всем справляться? Я без живота не такая поворотливая, как сестра.

– Я запуталась, Рин, – ломаю вилкой сырник, щедро политый сгущенкой. Ринка знает о моих предпочтениях, поэтому не скупится. – Он вчера говорил слишком искренне. А если и правда у них ничего не было?

– А если это вранье? Знаешь, как лжецы раскаиваются. О-о-о, они такие дифирамбы поют, что только успевай лапшу с ушей снимать, – она резко замолкает, смотрит на меня, округлив глаза. Подхватывает с тарелки сырник и быстро-быстро жует. – Хотя Андрей у тебя вообще не такой. Он прямой как рельса.

– Вот именно.

– Не спеши. У вас уже размолвка случилась. Разберитесь в ней спокойно. Если и правда ничего не было, то есть ого-го какой шанс все вернуть и даже сделать еще круче.

– Не знаю. Я теперь чувствую себя так, будто все случилось. Ну, измена, предательство, – отодвигаю тарелку подальше и показываю класс. Не могу доесть, кусок в горло не лезет. Мыслями я уже там, за двором, рядом с Андреем. Представляю, как мы будем ехать, как будем вести себя там, у мамы. – И как от этого отключиться, понятия не имею.

– Дай себе время, Ди. Не пытайся решить все сразу. Ты это, конечно, любишь. Но придержи коней и не руби с плеча, – она поднимается с места и смотрит в окно. Там ничего не видно, высокий забор прячет и Вадима, и Андрея. Марина открывает форточку и принюхивается, а потом недовольно цокает. – Все, иди. А то Вадик вторую начнет курить.

Глава 10

Складываю все, что нарубил, в дровник. Физический труд помогает выгонять из головы дурные мысли, поэтому тружусь с энтузиазмом. За три с половиной часа усердной работы справился с большей частью. Можно, конечно, сегодня все добить, но уже темнеет, а по ночи возиться неохота. Здесь, конечно, есть свет, но кому это надо? Дров на праздники хватит, а дальше разберемся. Может, еще как-то на неделе заеду и добью остальное.

Стоит отложить в сторону топор и немного расслабиться, как мысли начинают метаться. Я прокручиваю все: и наши вчерашние разговоры с Ди, и свои сообщения в чат бойцам с внеплановым сбором на тренировку, и даже короткую беседу с Вадимом сегодня утром. Он вообще мужик мировой, перевели его в часть после ранения в горячей точке. Сейчас уже притерся ко всем, хотя правильнее будет сказать, все к нему, и живет счастливо.

Мы перебросились парой-тройкой фраз утром. Пришлось коротко пересказать ему ситуацию, какой я ее вижу. Завтра, конечно, многое прояснится. Я на это надеюсь. Сегодня же я заручился поддержкой Белова. Он пообещал пробить по своим каналам информацию. Я попросил его не рисковать, а он только махнул рукой. Вадим всегда осторожный, поэтому и работает сейчас без врагов, все его справедливо опасаются, но дружить против боятся.

Когда набираю в руки очередную охапку поленьев, вижу Диану, спешащую по расчищенной дорожке ко мне. Смешная такая, в тяжелой отцовской фуфайке, которая явно велика ее плечам, и в галошах бордового цвета. Аккуратно переставляет ноги, чтобы не зачерпнуть снега сбоку. Я улыбаюсь, когда вижу ее. Для меня не изменилось ничего, я просто принимаю новые реалии, в которых Ди вынуждает нас жить.

Она осторожничает – останавливается поодаль, оценивает обстановку. Да, я не слишком аккуратно орудовал топором – куда улетало, там и оставлял, а теперь собираю. Диана еще недолго смотрит на меня, а затем подбирает пару деревяшек, подходит ближе.

– Мама спрашивает, долго ты еще тут возиться собираешься? Она обед приготовила. Ну как она, мы с ней, – уголки ее губ приподнимаются, и я жадно впитываю эмоции Дианы. Меня конкретно-так на ней клинит. Мало того, что я во время командировки думал о ней, так после возвращения получил скандал и одиночество и теперь голодный во всех смыслах. Хотя нет, только в одном. Жену хочу. Этот голод перебивает все.

– Клади сверху, – киваю на свою охапку. – Или сама неси туда, – поворачиваю голову в сторону дровника. Диана кивает и идет к нему. Ну конечно, от меня надо держаться подальше. План надежный, как швейцарские часы. Уверен, это ее мама ко мне отправила, самы бы ни за что не пришла. – Как соберу, приду. Думаю, минут десять-пятнадцать.

Иду следом, едва не наступая Ди на пятки. В дровнике свободно, поэтому тоже захожу внутрь. Он огромный и обычно полностью забит дровами, только небольшой коридорчик посередине остается, чтобы можно взять поленья.

Диана аккуратно кладет деревяшки, я просто опускаю горой на небольшую кучку, потом разгребу, сейчас куда важнее кажется насмотреться на жену. В закрытом пространстве пахнет древесиной и духами Ди. Я слежу за тем, как она поднимает на меня взгляд, робея. Я загораживаю выход, знаю, но не собираюсь двигаться. Не сейчас. Может, позже.

Стягиваю перчатки и делаю шаг навстречу супруге. Как по минному полю. Даже хуже. Здесь не только на куски разлетишься – душа тоже в ошметки. Меня конкретно так ведет. Даже на выезде такого помешательства не было. Там я знал, что приеду домой, и Диана целиком и полностью будет моей. А теперь делю ее с тараканами в ее красивой голове.

– Я тогда пойду. Здесь холодно, – в доказательство она ежится и запахивает фуфайку сильнее.

Эти ее слова как красная тряпка для быка.

– Согреть? Я после зарядки с топором охренеть какой горячий, – усмехаюсь. Диана тоже ловит мою эмоцию, зеркалит.

Ну вот же, ты сама идешь мне навстречу. Еще пара шагов, родная, а дальше я подхвачу.

– Я лучше в комнате с горячим супом, – поджимает губы, пряча улыбку. Знаю я, что ей тяжело. Я бы, наверное, придушил того, кто с Дианкой на таких компрометирующих фотках оказался. Без разговоров. И даже просьбы меня бы не остановили.

Ди сражается со своими демонами. Ищет доказательств. Я сам их ищу, хоть и знаю, что моя совесть чиста. Только вот как ее убедить, если моих слов недостаточно? Надеюсь, завтра пойму или хотя бы узнаю, в каком направлении двигаться.

Кивнув Диане, отступаю, спрыгивая в снег. Разворачиваюсь, подаю ей руку. Здесь нет ступеньки, а пол дровника приподнят над землей. Ди, конечно, девочка сильная и вполне справится сама, но я не могу не предложить. Это лишний повод коснуться ее.

Она закатывает глаза, но вкладывает свою ладонь в мою руку. Я улыбаюсь как Чеширский кот, еще пара секунд, и лицо от счастья треснет. Диана аккуратно спускается, и когда оказывается на земле, попадает в плен моих рук.

Обнимаю ее одной, без лишних раздумий прижимая ее тело к своему. Я даже под толстым слоем одежды чувствую, какая она тоненькая. Моя. Не отдам никому. И уйти не позволю. Все, это конечная. Я и раньше не собирался с Дианой разлучаться, а сейчас и вовсе понял, что без нее все не то.

– Я хочу в дом, – произносит вроде решительно, но реакции ее тела говорят о другом. Зрачки расширились, дыхание участилось. Так, конечно, выглядит паника, но я думаю, что это наша близость. Она ведь тоже скучает, уверен в этом.

– А я тебя, – улыбаюсь. Диана роет себе яму, позволяя мне заходить с каждым мгновением все дальше и дальше. В штанах уже тесно, а это просто обнимашки, еще и в куртках. Что будет дальше? Стояк при одном взгляде на жену? – Но здесь будет холодно, – осматриваюсь и со свистом втягиваю морозный воздух. – Иди, я скоро приду, потом поедем.