Текст книги "Верь в меня (СИ)"

Автор книги: Энни Дайвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 39

Ночевать в камере, пусть и в одиночной, так себе идея. Никогда не думал, что окажусь на другой стороне. Телефон у меня все-таки забрали, но это к лучшему. Если Болдырев решит меня тут проверить, не хочу нажить себе дополнительных проблем. Ребята попались понимающе, у меня даже был нормальный ужин и бутылка чистой воды на утро.

Понятия не имею, сколько времени. Нигде ни часов поблизости, ни кого-либо из людей, чтобы можно было спросить. В маленькое окошко свет попадает, но больше просто дневной, потому что небо заволочено тучами. Думаю, сейчас начало десятого. Хотелось бы, чтобы так было.

Чем заняться, не знаю, поэтому делаю зарядку и выполняю комплекс упражнений из тех, что можно выполнить в ограниченном пространстве и с травмированным плечом. Пластырь, кстати, надо бы сменить. Вода заканчивается, а пить хочется адски. Я, конечно, привык выживать в полевых условиях, но местный водопровод хуже лужи в пустыне. Тут никто не пользуется водой, и быть глупым первопроходцем у меня желания нет.

Проходить двадцать минут или сорок, два часа или полдня – не разберу. В животе периодически урчит. Я снова разминаю мышцы, которые затекают от пребывания в одном положении. Допиваю последнюю воду. Кажется, хорошее отношение закончилось вчера.

Пытаюсь считать. Сбиваюсь на восьмой тысяче. Морщусь и начинаю сначала. В горле сохнет. За окном сереет. День быстро перетекает в вечер. Забыли про меня, что ли? Или майор на самом деле под Болдыревым ходит? Вроде не должен, мужик адекватный. Я не даю себе возможности думать о работе, о том, как буду дальше жить, если попрут со службы. Я же, кроме этого, ничего делать не умею. Точнее, не так: делать я могу много всего, но душа ни к чему другому не лежит. Спецназ – это не просто поработал – пошел домой, это образ мыслей, определенный склад характера.

Я сколько себя помню, всегда хотел быть именно на этом месте. И с Дианой мне тоже повезло, попалась понимающая. За годы службы я уже на всякое успел насмотреться, многие разводятся, потому что не каждая женщина готова жить, когда мужа рядом нет. Для этого тоже нужен определенный характер. Да и со временем приоритеты меняются, кто-то видит семью в ином свете.

Я всегда видел себя рядом с Дианой. С тех пор, как встретились, меня замкнуло и больше не размыкало. Без нее я самого себя не осознаю. Кто такой? Зачем живу? Для чего? Может, это мой максимализм говорит, а может, любовь.

Как она там без меня? Хотя бы просто узнать, что все в порядке, что не рыдала всю ночь. Что вообще делает? Я все время говорил ей, что она должна уметь жить и без меня, долго убеждал ее в этом, но сам при этом без нее жить не научился. Да и не нужно мне это. Она моя константа.

В коридоре загорается свет, следом со скрипом открывается дверь и раздаются тяжелые шаги. Я поднимаюсь, близко к решетке не подхожу, знаю, как это работает и что может быть. Дубинкой в случае чего получить не хочется, поэтому жду, когда подойдут ко мне.

– Привет, брат, – передо мной останавливается Вадим. Он вставляет ключ в замок и, открыв дверь, проходит ко мне. Протягивает руку, я удивленно пожимаю. Вместе с ним никого нет, он какой-то отстраненно-серьезный. У меня от его вида мурашки по затылку ползут. Я мало его видел на службе, теперь понимаю, почему про него часто говорят «пугающий». – Поздравляю, обвинения с тебя сняли, – он довольно улыбается, а я вот как-то радости не разделяю. Смотрю на него с подозрением. – Пойдем. Подпишешь все, дашь показания, и мы тебя отпустим. Я тебе там шаурму привез и новый пластырь с антисептиком. Диана сказала, нужно обработать.

– Как она? – первое, что меня интересует. Сняли обвинения? Какие-то показания? Ерунда. Главное, чтобы у Ди все было хорошо.

– Порядок. Ее вчера твой табор развлекал немного. Потом тебе Власов Юра расскажет, пошли уже, шавуха стынет. Я не жрал с самого утра.

Мы идем по коридорам, сегодня меня ведут не в допросную. Видимо, Вадик подсуетился и перевел все в свой кабинет. Поднимаемся на его этаж. Тишина мертвая стоит. Поэтому мы оба слишком резко реагируем на открывающуюся дверь, из-за которой показывается сначала Марк Шевцов, один из моих бойцов, а потом и Ева, девчонка, которую мне навязали в отряд на пару с Ангелиной.

– Здравия желаю, товарищ капитан, – здоровается Марк.

Увидев меня, Ева испуганно округляет глаза и быстро прячется за спиной Марка.

– Что у вас тут?

– Так свидетеля нашли, который вас спас, – кивает Шевцов на Еву. – Криво слепленная операция всегда развалится. Не вы же ее курируете, – улыбается Марк.

– Я криво и не леплю.

– Тоже верно, – соглашается Шевцов.

Дальше трепаться нельзя, мы заходим в кабинет Вадима. На столе и правда пакет с шаурмой, еще бутылка воды и газировка. Рядом – пакет с вещами, там же медикаменты. Переодеваюсь в чистое, меняю пластырь и вгрызаюсь в шаурму. Вкусно, пипец. Никогда бы не подумал, что буду так кайфовать от уличной еды. От кофе отказываюсь, но Вадим все равно запускает кофемашину. Кажется, догадываюсь, откуда вчера дары были.

Когда ко мне приходит аппетит, в кабинет заходит Юра. В его руках папка, выглядит он потрепанным, но вполне довольным.

– Ну что, капитан, прижали мы Болдырева! – бросает папку на стол и потирает руки. – Сядет он теперь надолго. В общем, – он достает из пакета третью шаурму, разворачивает ее. Как будто приятельский междусобойчик устроили, не хватает пива и чипсов. – думали мы, как тебя отмазать от всего это без помощи твоих родственных связей. Выходило плохо, а потом Вадику позвонила твоя жена, сказала, что у них есть свидетель. Дальше твой Шевцов привел девчонку, она сказала, что снимала тебя с Ангелиной В общем, она все рассказала, но пришлось ее в срочном порядке переводить в твой отряд. Минимум на год, так что привыкай к женскому коллективу и не ворчи, потому что она тебе, считай, жизнь спасла. – Мы дружно едим. Занимательная история выходит, так приятно слушать. С девчонкой, конечно, тяжко будет, но посмотрим. – После этого пришлось вызывать Ангелину на допрос. Мы знаем, что она родственница Болдырева, думали, правда, что колоть долго будем, но тут Вадик сыграл в очень плохого полицейского, и героиня заговора раскололась в два счета. Сказала, что не хочет в тюрьму, поэтому согласилась сотрудничать со следствием. Она созналась: брат подговорил ее на все, поэтому мы начали проверку. Болдырева уже допрашивают, но даже если он откажется говорить, дело уже состряпано, а дальше мы передадим его еще выше, а там таких поступков не прощают.

– Получается, я остаюсь при погонах?

– При них, при них, Морозов, – радостно кивает Юра. Бьет кружкой с кофе по моей полупустой бутылке с газировкой, чокаясь, – только полгода сидишь в тренировочном лагере и не отсвечиваешь. Пока Болдыреву приговор не вынесут, нельзя привлекать внимание. У тебя все равно ранение, так что нормально. А там, может, обвыкнешься и навсегда останешься.

– Спасибо, мужики, за помощь, – отложив еду и протерев пальцы салфеткой, встаю и пожимаю каждому руки. Это дорогого стоит, когда за тебя готовы впрячься.

– Своих в обиду не даем, – улыбается Вадим. – Тем более у меня корыстная цель. Мне уже нашептали о повышении, когда Болдырева выкинут отсюда.

– Растешь! Поздравляю!

– Вы оба проставиться не забудьте. У меня завтра выходной, а мы с женой давно в бар не выбирались, – тянет Юра с очевиднейшим намеком.

– Не вопрос. Завтра так завтра, – соглашаюсь.

После еды мы заканчиваем возню с документами. Проходит не меньше часа, за окном уже давно темно, а я до сих пор не дома. Подписавшись на последнем листе, с облегчением выдыхаю и встаю. Пора заканчивать. Аттракцион был увлекательный, но повторять поездку не горю желанием.

Надеваю куртку, поправляю воротник. Вызываю такси, ехать сюда будет пятнадцать минут, но ничего, воздухом подышу. Я по нему очень соскучился.

– Кстати, Болдырева будут допрашивать в комнате. Если хочешь, можешь за стеклом послушать, проведу, – говорит Вадим мне, когда я, уже попрощавшись, собираюсь уходить.

Хочу ли я? Какая-то часть меня жаждет увидеть, как его размажут. Крови моей Илья Ильич хорошо попил, и я бы с превеликим удовольствием посмотрел, как он теряет все. Но это кровожадная моя часть, та, которой нельзя давать выход. Она есть в каждом человеке в той или иной мере, и именно она отвечает за все низменные чувства.

Сегодня я валяться в грязи не хочу. Для меня история с Болдыревым закончилась, возвращаться к ней глупо и даже инфантильно. Что с него толку? Меня он теперь вряд ли достанет, у него проблемы посерьезнее простого капитана. А у меня жена дома, которую я еще недолюбил. И самое время это исправить.

Глава 40

Вадим обещал позвонить, как все прояснится, но от него ни словечка. Я уже не знаю, что и думать. Утром он сказал, что Андрея отпустят. Это все хорошо, но когда? Я не спала почти всю ночь, отрубилась под утро на несколько часов и с тех пор слоняюсь по квартире.

Затеяла генеральную уборку, перестирала все что можно. Организм не унимался, стремительно сдаваясь тревоге, поэтому пришлось занять руки готовкой. Наверное, хорошо, что парни смели вчера все, что я наготовила, иначе бы сегодня я с ума сошла от нервов. Начало седьмого, а от Вадима ни слова. Я уже готова сама звонить.

Встряхиваю руками и, взяв варежки, наконец достаю апельсиновый пирог из формы. Иногда в меня вселяется хозяюшка-умелица, которая балует мужа кулинарными изысками. Только вот мужа все нет и нет. Позвоню Вадику как разберусь с пирогом.

Накрываю форму тарелкой и, плотно прижав, переворачиваю. Вуаля! Готово. Получилось идеально. Ровные кругляши апельсина с карамелизовавшимся сахаром сверху заставляют меня пускать слюни. Сюда бы еще шарик ванильного мороженого, и можно улететь от гастрономического оргазма. Все-таки стоит сбегать в магазин, пока еще не поздно. Только я собираюсь претворить план в жизнь, как слышу поворот ключа в замке.

Внутри все обмирает. Я стою, не шевелясь, и прислушиваюсь. Дверь открывается, слышу возню. Сердце галопом скачет в груди.

Я знаю, кто там. Не вижу, не слышу, а просто чувствую, что Андрей вернулся домой. Бросив прихватки на стол, выхожу в коридор, попутно поправляю волосы. Развязываю фартук и робко подхожу ближе.

Андрей выглядит уставшим, под глазами темные круги, сам он осунувшийся, но все равно улыбается. Я тоже во все тридцать два.

– Привет, – произносит, а я, не выдержав бурлящих внутри эмоций, бросаюсь ему на шею. Андрей шипит от боли, но не дает отстраниться, когда я ерзаю, и только крепче прижимает к себе.

Он здесь, дома, рядом со мной. Утыкаюсь носом в его шею и тихо дышу. Под веками печет от слез. Так легко на душе, вечность бы так стояла. Мне, оказывается, очень мало для счастья надо: дом, муж и тепло, вот как сейчас. И все. Важнее ничего нет.

Андрей – та самая скала, о которую разбивается любой мой шторм.

Рядом с ним хорошо и спокойно. Когда он со мной, не страшно ничего. Я давно это знала, но окончательно убедилась только сейчас. В одиночестве думается слишком хорошо, и мои мысли привели меня к тому, что мы с Андреем – две части одного целого. Говорят, когда-то у людей было четыре руки, четыре ноги и две головы. И эти люди были прекрасны. Но потом их разделили, и заставили вечно скитаться по миру в поисках своей половины. Я свою нашла. И нет, я люблю Андрея не потому что без него не могу. Могу, но не хочу.

– Я соскучилась, – тихо говорю в ответ. Глажу здоровое плечо и лопатку.

– Мне тоже тебя не хватало, – вздыхает. Его губы касаются моей макушки. – Но теперь мы надолго вместе.

– Тебя отпустили? – все-таки сползаю с него и отстраняюсь, давая раздеться.

– Ага, – кивает и тянется к комоду. Андрей подхватывает букет роз, а я не верю своим глазам. Он еще и за цветами успел зайти? – Это тебе. Хотел что-то приятное для тебя сделать, но выбор невелик.

– Мне приятно, что ты дома, – принимаю цветы, сразу же пряча в упругих бутонах свой нос. От роз пахнет свежестью и морозом. – Спасибо за цветы, очень красивые.

– Это тоже тебе, – кивает на небольшой пакет. Бессовестно в него заглядываю, пока Андрей снимает куртку. Внутри коробка конфет, которую я теперь мечтаю съесть прямо сейчас.

– Тебе придется меня любить, даже если я не пролезу в дверь, – угрожаю, намекая на то, что все сладости очень скоро окажутся внутри меня.

– Без проблем, – пожимает плечами, а я опять жмусь к нему, не давая и шагу ступить. Мы будто год в разлуке провели, не меньше. Андрей обнимает меня со спины, наклонившись, целует шею и плечи, я тихо мычу от удовольствия. Аж пальцы на ногах поджимаются – так хорошо. – Дашь мне сходить в душ, м? Больше суток не мылся, не хочу грязным тебя трогать.

– Один? – возмущаюсь отсутствию приглашения.

Андрей тихо смеется, запрокинув голову.

– Можешь ставить цветы в вазу и присоединяться, – оставляет еще один поцелуй на моей шее и сбегает в ванную.

Я немного медлю, заставляя его томиться в ожидании, как жаркое на плите. Кстати, о еде. Открываю крышку и перемешиваю. Вроде готово, поэтому выключаю плиту и, справившись с цветами и все-таки стащив одну конфету, иду к Андрею.

Заходить в домашней одежде не решаюсь – тело от пара моментально покроется испариной, да и долго это все будет, Андрей всю меня обсмотрит, пока буду раздеваться. А мне сегодня нужен эффект неожиданности.

Тихонько открываю дверь и прохожу вглубь. Здесь и правда уже напарено, не так сильно, как обычно у меня, но тоже неплохо.

Отодвинув шторку, забираюсь в ванную и останавливаюсь за спиной Андрея. Обнимаю, утыкаюсь лбом между его лопаток и просто стою. От него уже пахнет гелем для душа, с мокрой мочалки на крючке капает вода.

– Я думала, тебе нужно потереть спинку.

– Может, в другой раз. Сегодня я очень торопился, – он разворачивается лицом ко мне. Тянусь ему навстречу, и наконец наши губы встречаются. Вот то, чего я так долго ждала.

Его руки уже скользят по моему телу. Ведут, гладят, мнут, будто Андрей никогда меня не трогал и сейчас только изучает. Вот уже губы скользят по шее, зубы прихватывают влажную от воды кожу. Я шиплю от боли и кайфа, которые одномоментно вспыхивают во мне.

Хорошо. Очень хорошо. Под веками уже пляшут искры.

– Мы будем очень быстрыми, потому что я скоро взорвусь, – порочно шепчет, задевая губами мочку уха, и я послушно киваю. Между ног уже влажно, я готова для него.

Андрей помогает мне развернуться. Я упираюсь ладонями в холодный кафель и прогибаюсь в спине. Задеваю бедрами твердый член и тянусь ему навстречу, но меня останавливает звонкий шлепок. Вздрагиваю и застываю. Смотрю на мужа через плечо, он наклоняется и развязно меня целует, сразу проскальзывая языком в мой рот. И я прощаю ему все: шлепки, укусы, жадные руки, которые сжимают меня сильнее, чем нужно.

Андрей и правда торопливый – полностью входит одним плавным толчком. Двигается медленно туда-обратно, растягивая удовольствие между нами и заставляя меня почувствовать каждую грань его желания. Я вижу, что он готов меня съесть прямо здесь вместо вкусного десерта, его возбуждение почти осязаемое, оно разливается тяжестью в воздухе и оседает в мои легкие.

– Быстрее, пожалуйста, – прошу и подаюсь навстречу.

Андрей останавливает меня, навалившись сверху. Кусает лопатку, одной рукой накрывает мою ладонь, переплетает наши пальцы. Вторую кладет мне на живот, нежно гладит, спускаясь к лобку.

– Так? – вбивается в меня с влажными пошлыми шлепками. Пальцы давят на клитор.

– Да, – выкрикиваю вместе со стоном, сдаваясь его напору. Боже, это почти невыносимо. Мы за какой-то гранью, но при этом не спешим отстраниться, а наоборот, срастаемся. Делим одну негу на двоих. – Да, да, пожалуйста, вот так. Да!

Оргазм настигает внезапно. На ногах устоять почти невозможно, они трясутся. Я тоже вся дрожу и ничего не соображаю. Слышу только, как шлепается наша кожа друг о друга и как тяжело дышит Андрей, чувствую, как сильнее сжимается рука на моем животе.

Все происходит так быстро, что мне даже неловко. Мы на запредельных скоростях сегодня. Я еще дрожу, продолжая сжимать Андрея внутри, пока он догоняет меня в несколько резких и глубоких толчков. Он упирается лбом в мой затылок, из его груди вырываются хрипы. Я улыбаюсь, ощущая невозможную близость. Мы сегодня открыли новый уровень, на котором наконец действуют наши правила.

– Охеренно, – целует мои влажные волосы. – Хочу всегда так, малыш.

– Когда угодно, если только тебя не будут больше так забирать, – улыбаюсь.

Андрей выходит из ванны первым. Обматывает бедра полотенцем. Подает мне второе. Кутаюсь в него, не удосужившись завязать. Не без помощи Андрея становлюсь на пол. Я бы справилась сама, но не готова отказываться от заботы. Мне этого недоставало все время, пока он работал. Вот таких простых действий. Налить чай, подать руку и даже поцеловать в висок, как он делает сейчас, прижимая меня к себе.

– Не будут. У меня пока больничный, а потом я минимум на полгода отстранен от полевых, буду в штабе тренировать парней. Пойдем, расскажу тебе все. Ты же там что-то готовила? – мягко подталкивает меня к кухне. – Заодно попробуем.

Все-таки отвоевав себе халат, возвращаюсь на кухню. Суечусь, накладывая еду по тарелкам. Андрей помогает, возится с чайником и кружками. Усаживаемся за стол довольные. Муж тянет меня к себе на колени, согласно перебираюсь. Обычно мы таким не страдаем, едим по отдельности, но сегодня особенный день.

Я кормлю Андрея, потому что правой ему неудобно из-за ранения. Он рассказывает мне все, что произошло за те сутки, которые мы провели порознь. Я успеваю и всплакнуть, и попереживать и даже посмеяться. Сметаем всю еду и даже выпиваем весь чай, но так и продолжаем сидеть на кухне.

Андрей периодически награждает меня поцелуями, как отменного слушателя. Я просто все время его трогаю как ненормальная. Но ему нравится, поэтому продолжаю.

– Кстати, завтра Юра предлагал в баре посидеть, я думаю всех наших позвать. Ты не против сходить?

– Я очень даже за, тем более ребята помогли. Забронировать столик? – спохватываюсь, начинаю ерзать и все-таки встаю.

– Да, я сейчас напишу своим в группу.

Я немного суечусь. Все-таки ответственное мероприятие впереди. Не такое чтобы очень, мне вообще кажется, что после вчерашних посиделок мы и правда как семья с ребятами. Поддержка от них мощнейшая шла. Руслан вообще просидел со мной до вечера, излил душу, рассказал об аборте Ангелины и том, что он вообще теперь ни одной девочке не верит. Это до поры до времени, его боль утихнет, уж я-то знаю наверняка. Все приходит с правильным человеком. И Руслан еще встретит свое счастье.

Подтверждаю бронь, называю примерное количество гостей и возвращаюсь на колени к Андрею. Он жует апельсиновый пирог и набирает сообщение. Чмокаю его в губы, отвлекая от гаджета. Тут у него вид поинтереснее.

– Я все сделала.

– Умничка. Я тоже все, – кладет телефон на стол. – Пойдем в спальню?

– Уже? – удивляюсь.

– А ты думала, я на сегодня отстрелялся? – смеется Андрей, задевая кончиком носа мой подбородок. – Нет, родная, мы только начали.

Глава 41

Я отбиваю уже третий звонок. Кто бы мог подумать, что организаторы вечеринки будут опаздывать? Но что поделать, у нас второй медовый месяц, в который я не могу оторваться от жены. Диана поворчала на меня в такси, потому что мы неприлично задерживаемся из-за меня.

Мы уже заходим, когда мне звонят в четвертый раз. Я знаю, что ребята уже расселись и ждут нас. Внутри почти пусто, видно, в праздники никто особо не заходит сюда. Веду нас к нужному столу. Нашу компашку видно и слышно издалека. Нас пока не заприметили, но это и хорошо.

Диана расстегивает пальто, а я смотрю на ее ноги и почти облизываюсь. Не женщина, а сплошная провокация. Она дерзко улыбается мне и выходит вперед. Машет парням и двум девушкам, сидящим за столом.

– Опоздуны! Давайте быстрее, мы уже все заказали без вас, – размахивает руками Руслан. Он двигает парней и поднимается. За ним встают и все остальные.

– Так мы не с пустыми руками, – ставлю на стол две бутылки вискаря. Парни воодушевляются.

– Тогда будет всего одна штрафная, а не две, – смеется Юра.

– Все штрафы ей, я сегодня с безалкогольным пивом.

Первый тост звучит от меня. Благодарю всех за помощь, без нее я бы реально не справился. Спасибо каждому, кто подсуетился, подстраховал и помог. Они моя команда, мои друзья, моя семья. И я наконец чувствую себя спокойно.

Мы восполняем пробелы в знакомстве и болтаем о работе и отдыхе. Нас затягивает. Под общий галдеж мы разделяемся на две компашки. Так всегда бывает, когда приходит большая толпа. Я в своих ребятах уверен, они фигни не натворят, хотя я приглядываю одним глазом. Еще и Ева среди нас, она все ерзает под боком у Марка. Тот делает вид, что ее не существует, а девчонка на меня боится взгляд поднять.

Я без конца обнимаю Диану, она льнет ко мне, но сама уже давно в разговоре с девчонками. Они обсуждают какие-то ботоксы и лимфодренажные массажи, и я очень рад, что не участвую в этой беседе.

– Закажешь мне еще один коктейль? – пьяно тянет Диана, наклонившись к моему уху. Горячее дыхание обжигает кожу, а шепот будоражит. Она будто намеренно прижимается губами к мочке, чтобы меня посильнее вставило и я следующие пятнадцать минут сидел, все сильнее сползая под стол, и ровно дышал. – А я пока схожу припудрить носик.

– Ты же помнишь, что я все еще травмирован? – ловлю ее пьяный взгляд и все равно не могу налюбоваться. Дианка сейчас такая беззаботная и расслабленная, словом не передать. – Я, конечно, тебя и одной рукой дотащу, но тебе будет немножко неудобно.

– Я потом пойду танцевать и все-все-все спирты выгоню. Пуф, – она растопыривает пальцы и смеется. – Все, мы ушли, – посылает мне воздушный поцелуй и встает.

Девочки уходят следом за ней. Их покачивает, надеюсь, доберутся без приключений.

Перевожу взгляд на Марка. Тот знает ход моих мыслей, пожимает плечами и разводит руки в стороны.

– Я ее не звал, шеф, она тут тусовалась с подружкой, потом напросилась к нам.

– К нам или к тебе?

– К нам, – произносит твердо.

– Хорошо. Мне в отряде ваши дела сердечные нахрен не нужны.

– Так вас же отстранили, – посмеивается Стас. У него больше всего перспектив стать временным командиром. Буду его рекомендовать, когда выйду с больничного. А может, уже сейчас Вадику шепну.

– Думаешь, мои руки до вас не дотянутся? Расслабиться можно только сегодня, – смягчаюсь, парни качают головами.

Поднявшись, иду к бару. Заказываю Ди какой-то легенький цитрусовый коктейль. Бармен удивляется, предлагает, наоборот, больше спиртного подлить за дополнительную плату. Двинуть ему хочется, но вместо этого показываю корочку и угрожаю проверкой, причем не рядовой, а веселой, с маски-шоу, в общем, в нашем лучшем стиле. Недоумок напрягается, извиняется и скрывается за дверью кухни.

Правильно, пусть бежит, таких додиков гнать в три шеи надо. И многим ли девчонкам он так подлил по просьбе таких же недалеких кретинов?

На его место приходит девушка. Она выходит крайне недовольной в зал, на ходу завязывает черный фартук, но, увидев меня у стойки, натягивает на лицо дежурную улыбку. Новый бармен повторяет мой заказ и ставит передо мной банку безалкогольного пива за счет заведения.

– Один «Лонг-Айленд» и «Пина коладу», пожалуйста, – слышу сбоку знакомый женский голос. Реагирую на него моментально.

Рядом со мной Ангелина. Она тоже замечает меня. Наши взгляды встречаются, и девчонка ежится, медленно двигается в сторону, но я настигаю ее тут же.

– Не дергайся, а то хуже будет, – произношу угрожающе, наклонившись. Я хорошо знаю, какое впечатление могу производить, и часто этим пользуюсь.

– Андрей Алексеевич, давайте без скандалов и выяснения отношений, – она опускает ладони на стойку. Говорит вкрадчиво, а сама дрожит. Значит, действую правильно, надо продолжать.

– Ты чуть не угробила мою жизнь, скандал – это меньшее, что я могу гарантировать.

– Простите, – вздыхает, а во взгляде ничего не меняется. Искренности и раскаяния ноль. Да они мне не особо и нужны. Жизнь научила от предателей не ждать ничего, кроме ножа в спину. – Он мой брат, я не могла пойти против.

– Пока саму не прижало, ага, – не верю ни единому ее слову. На брата она выложила все, чтобы по делу пройти свидетелем, а не подозреваемой. Только вот она еще не знает, что волчий билет ей все равно уже выдали. Ни одно подразделение ее не возьмет на полевые работы, так и будет всю службу бумажки перебирать, если не уйдет раньше. – Я сегодня добрый, поэтому давай так: ты немедленно разворачиваешься и сваливаешь отсюда подальше. На глаза мне тоже больше не попадайся. Увижу, что крутишься рядом, накажу жестко и так, чтобы на всю жизнь запомнила.

– Вы мне угрожаете? Это подсуд…

– Да, я тебе угрожаю, – останавливаюсь в паре сантиметров. И пальцем не трогаю Ангелину. Весь разговор только на морально-волевых. – И делаю это первый и последний раз, дальше угрозу буду воплощать. Хочешь проверить – пожалуйста.

– Н-н-не хоч-ч-чу, – запинаясь, отвечает.

– Тогда кругом и шагом марш отсюда.

Рядом с Ангелиной появляется какая-то подружка, но девочки быстро уходят. Смотрю за ними, пока их спины не скрываются за дверью. Все, можно выдохнуть. В то, что Лина к нам не полезет, я верю. Слишком сильно боится. У нее и защиты-то никакой нет теперь. Брату светит реальный срок, отряда тоже нет. Один вариант выбраться со дна этой системы – перевестись куда подальше и попробовать построить карьеру на новом месте, и то если руководство попадется понимающее.

Перевожу взгляд на танцпол. Диана уже там отжигает. Они танцуют в треугольнике и никого к себе не подпускают. И вроде все красивые, но я опять на Диане зацикливаюсь, на ее плавных движениях, тонких кистях, которые выписывают круги, на длинной шее, стройной фигуре, которую почти не видно за объемным свитером и широкими брюками. Но я знаю, и мне хватает воспоминаний, чтобы разогнать пульс до максимума.

Она машет мне, зовет к себе, смеется. Качаю головой. Не хочу сейчас. Из меня так себе танцор, скорее большой неуклюжий медведь, но смотрю всегда с удовольствием. Диана машет на меня рукой и, отвернувшись, слишком соблазнительно выписывает в воздухе восьмерки своей аппетитной задницей. Кажется, пора везти ее домой.

– Кэп, можно на пару слов? – на месте Ангелины появляется Руслан. Забавное совпадение. Ему не спешу говорить, что видел его бывшую. Ни к чему это. Яровой и так в последнее время чересчур вспыльчивый, не надо еще вечер ему портить.

– Говори, ты же уже тут.

– Можете помочь мне уехать в командировку? – от него разит алкоголем, но говорит Рус серьезно и без запинок, будто вообще не пил. Его в последнее время сильно штормит. Тяжело ему далась вся ситуация, не пережил пока.

– Зачем?

– Не могу я тут. Все время только и думаю, что об аборте и о том, что потерял. Домой возвращаюсь, и капец. Начинаю мысли гонять, анализирую, где накосячил, раз оказался недостойным стать отцом. А там думать о мирской жизни некогда. Там главное выживать, и это становится целью.

Руслан прав. На выездах не просто не успеваешь задуматься о чем-то, кроме миссии. Если отвлечешься, можешь никогда не вернуться к тем, о ком думал.

– Ты уверен? Может, наоборот, отсидеться?

– Не-не, это вы сидите, вам надо. А мне не надо. Мне бы обстановочку сменить.

– Ты ее не так давно менял.

– Еще хочу.

– Поговорим после праздников. Я тебя услышал, но пока ты просишь меня об этом пьяный, я соглашаться ни на что не буду. После – подумаю.

– Идем танцева-а-а-ать, – рядом со мной оказывается Диана, и разговор невольно сворачивается. Я как-то просмотрел, когда она оказалась рядом.

Жена обнимает меня, ненадолго приваливается, переводя дыхание. Она вся взмокшая, даже затылок вспотел от энергичных танцев. Диана подхватывает свой коктейль и жадно тянет его через соломинку. Красиво так и как-то чересчур возбуждающе, особенно когда вскидывает на меня взгляд, продолжая сос… кхм. Не думать об этом, потому что член уже отзывается, а взять свое здесь и сейчас я не могу.

Нам точно пора домой.

Руслан технично сваливает, поняв, что я уже не абонент, потому что мое внимание целиком и полностью принадлежит любимой женщине. Нагло тискаю Диану, прижимаю к себе крепче. Она не сопротивляется вообще. Этот абонент тоже не абонент. Усмехаюсь, разглядывая ее.

– Всего один танец. Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – упрашивает меня, вернув коктейль на стойку. А я вот вообще не в кондиции. Раздеть Диану и хорошенько оттрахать – это пожалуйста, а танцевать, прижиматься к ней, трогать, но не заходить дальше – нет.

Отказывать тоже не вариант, поэтому резко под музыку кружу Диану вокруг своей оси, она хохочет, но быстро теряет равновесие, так что приходится схватить ее за талию и вжать ее в себя. Ди пьяно улыбается. Быстро ее целую и отстраняюсь, утыкаясь своим лбом в ее лоб, пока сам не завелся. Ди отзывается моментально. Гладит мои плечи, все еще покачивается под музыку, но не ту энергичную, которая звучит в зале, а под плавную, играющую в ее голове.

– Кажется, кто-то уже слишком пьяненький, – поддаюсь, двигаюсь с ней в одном ритме. Диана совсем обмякает в моих руках, она, кажется, даже ноги не переставляет, висит на мне.

– Зато я тебя люблю, – бормочет мне в грудь. Тепло и приятно.

– И я тебя. Но давай-ка немножко прогуляемся по свежему воздуху, – медленно веду нас в сторону стола. Там вешалка и наши куртки.

– На улицу? Там же холодно, бр-р-р, – вздрагивает в моих руках. – Не хочу.

– Мы только до такси прогуляемся, – целую ее в висок. Если Диана уснет в таком состоянии, утром будет очень болеть, поэтому хотя бы немного, но протрезветь ей придется.

– Тогда ладно, – кивает, но слишком резко даже для себя самой.

Прощаемся со всеми. Рус вызывает нам машину, потому что свою женщину я отпустить не могу, хватит того, что я травмированный донельзя, второго человека в семье калечить не будем. А в том, что Ди устоит на ногах, я сейчас сомневаюсь, но почему-то улыбаюсь, как придурошный, наблюдая за женой. Выходим на улицу, ждем белую «Октавию». Смотрю по сторонам. Диана бодрится, но получается плохо. Глаза соловелые, но счастливые.

– Я пьяная пипец, все кружится, – признается и закрывает глаза. – Поэтому держи меня крепче.

– Всегда держу, Ди.

Машина приезжает через пару минут. Садимся в салон, повторяю адрес на всякий случай. Диана перебирается на мои колени. Водитель понимающе улыбается, но никак не комментирует. И правильно делает. У Дианы кольцо на пальце блестит, у меня тоже имеется непростое украшение.

Ди сама целует меня в щеку и, уткнувшись в шею, ровненько сопит. Отрубается моментально. Нам ехать около двадцати минут, я тоже прикрываю глаза. На душе разливается спокойствие. Все беды позади, впереди у нас только лучшее. Я не то что надеюсь на это – я не сомневаюсь, что будет иначе, ведь со мной самая шикарнейшая из женщин, которая, не смотря ни на что, продолжает верить в меня и любить. А если вдруг что пошатнется, поправим, мы уже на опыте.