Текст книги "Тысяча порезов (ЛП)"
Автор книги: Энн Малком
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
Каждый мужчина в комнате чуть не ломал себе шею всякий раз, когда Джесс вставала, чтобы сходить в туалет. Мужчины приставали к ней в кофейнях, прачечных, гребаных закусочных. В основном она отказывалась, но бывали и случаи, когда она соглашалась. И когда она делала это, я получала полное описание ситуации, не упустив ни одной детали или оргазма.
Но подробности того, что произошло на прошлой неделе, не были похожи ни на что, чем Джессика или Эйден делились со мной. Хотя они, возможно, и не были ханжами, но, если бы знали все, что произошло, они бы посмотрели на меня по-другому. Конечно, у них обоих были свои собственные демоны, собственная тьма, но это было совсем не похоже на мое. Как бы они ни старались понять это – а они бы попытались, потому что именно такими друзьями они и были, – они бы не поняли. Я слишком дорожила их простой, нормальной и утешительной дружбой для такого. Потому что не могла полностью жить в мире своих темных желаний. Мне нужен был какой-то якорь, лучик солнца, чтобы напомнить, какую роль я должна играть.
– Мы встретились в «Bella’s», – сказала я, решив, что расплывчатые, но точные детали послужат мне лучше всего.
– О, обожаю это место! – воскликнула Джессика. – Я почти готова продать Илая за их грибное ризотто. Почти, – повторила она, когда Эйден игриво приподнял бровь. Она снова обратила свое внимание на меня. – Я слышала, что это место принадлежит мафии, – прошептала она театральным шепотом.
Ее слова ударили меня в живот, распространяя холодное и неприятное ощущение по всему телу.
Эйден закатил глаза.
– Мафии больше не существует, разве что в кино, – усмехнулся он.
– Мафия сделала, чтобы все так думали, – возразила она. – В любом случае, мы говорим о парне Сиенны, а не о мафии.
Когда я допила остатки своего напитка, меня охватил ужас.
– Как думаешь, увидишь его снова? – нетерпеливо спросила она, наклонившись ко мне в предвкушении.
Я уставилась на свою подругу, в ее пьяные, полные надежды глаза, зная, что она рисует роман в своей голове.
– Нет, – твердо сказала я. – Я больше с ним не увижусь.
Глава 5
Кристиан
– Я могу заплатить, мне просто нужно еще несколько недель, – пролепетал он.
Я вздохнул, не впечатленный его фальшивой искренностью. Мои мысли были заняты не этим идиотом и не более важными делами. Мои мысли, как и всю прошлую неделю, были заняты ею.
За всю жизнь в моем сознании существовала только одна женщина, и она лежит в земле уже более двух десятилетий. Я был уверен, что никогда не избавлюсь от мыслей о ней, и никогда не хотел этого. Никакая другая женщина не имела для меня значения. Я забывал об их существовании в ту же секунду, как они покидали мою постель. Черт, я забывал, что они существуют, пока был внутри них.
Только не она. Она осталась в моем сознании. Не только воспоминание о ее теле, и о том, каково быть внутри нее. А из-за того, в чем девушка мне призналась. То, что она дала мне. Свои самые темные тайны и желания.
Но она принадлежала другому. Или, по крайней мере, так думала.
– Мы оба знаем, что ты не можешь заплатить, Питер, – вздохнул я, стремясь убрать этого проныру с глаз долой. – И мы оба знаем, что тебе были предоставлены поблажки. Это имя твоей семьи привело тебя сюда, твое слово сохранило тебе жизнь, и то и другое сейчас ничего не значит. – Я встал, и он отпрянул назад, готовясь описаться, заплакать, умолять.
– Ты проявил к нам неуважение, Питер, – продолжил я. – Ты проявил неуважение ко мне. И ты точно знал, что произойдет, если не вернешь долг. Ты заплатишь за это.
Я обогнул свой стол, готовясь сам вынести ему приговор, как это делал Дон в этой самой комнате. Так было не всегда, поскольку я занятой человек, и у меня было много людей, которые занимались подобными делами вместо меня.
Но если Винсенций чему-то меня и научил, так это тому, как важно не пачкать руки кровью и никогда не подниматься слишком высоко над всем этим. Именно те, у кого были чистые руки, теряли контроль.
И самое главное, этот маленький ублюдок опозорил меня. Я дал ему шанс, а он чуть не плюнул мне в лицо. Потом пришел сюда, думая, что защищен, и надеялся получить больше милосердия. Чего я, блядь, терпеть не мог.
Это настоящая пощечина, так что мне пришлось поставить этого человека на место.
Хотя он был ухоженным, избалованным и не от мира сего, он понимал, что происходит, что вот-вот произойдет. Я знал, что во мне есть определенная энергия, знал, что люди меня боятся.
И мне это чертовски нравилось.
– Нет, подожди! – он поднял руку, пятясь к закрытой двери. Феликс прислонился к ней, наблюдая с ухмылкой, ожидая, что тот попытается совершить какую-нибудь глупость, например, сбежать. Этот комплекс был обширным, по периметру стояла вооруженная охрана. Спасения нет.
Хотя мне ничего из этого не было нужно, лишь для видимости. Возможно, я проложил себе кровавый путь к тому, чтобы стать главой этой семьи, но до сих пор был ходячим оружием, даже если мои волосы слегка поседели. Я тренировался два раза в день. Тратил тысячи долларов на тренеров и диетологов, чтобы сохранить свое тело сильным, а разум трезвым. Я знал, что не умру от старости. Я силен, несокрушим, и лишь в ту секунду, когда сам позволю себе уйти, то умру. Ни за что не превращусь в увядающего старика. Даже семидесятилетний Винсенций выглядел почти на двадцать лет моложе. Хотя он больше не глава семьи, ему нельзя было перечить.
Конечно, я не собирался ждать. За эти годы я слышал, как множество людей умоляли сохранить им жизнь. Попрошайничество на меня не действовало. Как и все обещания, которые давали негодяи, столкнувшись лицом к лицу со смертью и последствиями одолжений.
– Ты можешь забрать ее! Мою невесту! – закричал он, широко раскрыв глаза, изо рта у него летела слюна.
Я остановился, уставившись на него. Его встревоженный взгляд метнулся от меня к Феликсу, который наблюдал, приподняв бровь.
Мой капо был удивлен. Ему нравилось издеваться над людьми. Обожал их страдания. Он играл в интеллектуальные игры с теми, в ком мы подозревали крыс, и наслаждался их оправданиями.
Этот человек был моложе меня более чем на десять лет. Риск с моей стороны. Никак не связан с семьей. Никаких кровных привязанностей. На самом деле, его наняли, чтобы убить меня. За эти годы много раз нанимали мужчин и женщин, чтобы убить меня. Никто не подобрался так близко, как Феликс.
У него была способность отстраняться от самого себя, скрывать, насколько он опасен на самом деле. Это было почти смертельно, и произвело на меня чертовски сильное впечатление.
Феликс был в бизнесе с пятнадцати лет, поэтому, когда я понял, чем тот занимается, он решил, что ему конец. Не пытался умолять, не падал духом от страха. Вместо этого вздернул подбородок и встретился со мной взглядом. Там не было никакого страха. Нет, лишь уважение. Он знал, что его победили, оценил это и принял свою судьбу.
Только дурак мог позволить такому парнишке умереть.
И Феликс был верным капитаном в течение многих лет.
Он был опасен. Это исходило из его костей. Из его глаз. Остальные члены организации носили костюмы, сшитые на заказ, как это было на протяжении многих поколений. Не навязанная униформа, но все знали, что далеко не уйдешь, если не будешь выглядеть соответствующе.
Феликсу было наплевать на правила поколений или на то, как он выглядел. Независимо от погоды, он был в черной толстовке с капюшоном, джинсах и конверсах. Я знал, что это злило остальных мужчин, они считали это неуважением. Но даже мои самые безжалостные капо были слишком напуганы, чтобы сказать что-нибудь ему в лицо.
Мое внимание вернулось к Питеру.
– Твоя невеста? – повторил я.
Он быстро кивнул.
– Она великолепна. Умная. Молодая. Можешь забрать ее.
Мои кулаки сжались по бокам, но я постарался сохранить невозмутимое выражение лица.
– Забрать ее?
Быстрое кивание.
– В качестве оплаты. Она стоит больше моего долга и процентов.
Я ждал большего. Гребаного кульминационного момента. Но слабак ничего не сказал, на его лбу выступили капельки пота, он облизывал губы.
Черт возьми, этот мудак на самом деле предлагал свою невесту в качестве оплаты своего долга. Сколько гребаных фильмов он посмотрел?
Конечно, мы занимались убийствами, пытками, насилием. Но мы не торговали женщинами. Мы не принимали людей в качестве платы за долбаный долг. Иногда, когда нам приходилось, мы использовали семьи людей против них самих. Но Дон пытался ограничить такой сопутствующий ущерб. Это слишком грязный и слишком банальный вариант для внушения страха. Нам это было не нужно. Люди и так очень боялись нас.
Меня.
Однако я недооценил этого мудака. Думал, что он испорченный бесхребетный трус. Но мужик предлагал свою гребаную невесту, чтобы спасти собственную задницу.
Его смерть будет медленной.
– Сиенна, она потрясающая, – продолжил он, думая, что мое молчание было одобрением. – Светлые, натуральные волосы. И тело…
Я поднял руку, все мое тело застыло от этого имени. Это просто совпадение. Но волосы. Тело. Тот факт, что на ней был большой безвкусный бриллиант, именно такой мудак, как Питер, подарил бы такое.
Нет. Никто, даже этот кусок дерьма, не мог отказаться от нее.
Или он лишь думал, что она его.
Но я должен быть уверен.
– Покажи мне ее фотографию, – потребовал я.
Что-то промелькнуло в его глазах, он слегка расслабился, и мне пришлось подавить желание ударить его головой о гранитный камин.
Феликс восхищенно наблюдал за происходящим.
Этот ублюдок возился с телефоном, движения были резкими, но и что-то другое. Раньше он был уверен, что умрет, но теперь у него мелькало самодовольство человека, который обманул смерть.
Предлагая свою гребаную женщину.
Возможно, у меня не так уж много моральных устоев, но что-то осталось от прошлого.
– Вот. И на фотографии она даже не эффектна на все сто.
Он трясущейся рукой сунул экран мне в лицо. Но я все равно уже увидел.
Сиенна.
Чертова Сиенна.
Улыбается где-то на пляже, одетая в белое бикини. Ее кожа была загорелой, а тело – абсолютным совершенством. Сиськи вываливались из лифчика, промежность едва прикрывалась маленьким треугольником между ног.
Ее рука была поднята к волосам, убирая их с лица, против ветра, голубые глаза сияли. Любому наблюдателю она казалась счастливой.
«Я нахожусь с ним на солнце, играю роль, и играю ее хорошо. Но я принадлежу тьме, по-настоящему и полностью. Мне приходится притворяться, что я люблю солнечный свет и размеренную жизнь, потому что в ужасе от того, какая бываю в темноте».
Мне потребовалось много времени, чтобы взять себя в руки. Хотелось вырвать телефон у него из рук. Хотелось отрывать ему конечности, кусок за куском.
Но нет, я так не играю.
На лице Феликса отразился интерес. Он прекрасно знал, что мы не принимаем женщин в качестве платы за долги. Мы принимали две вещи: кровь и наличные.
Как бы сильно я ни доверял Феликсу свою жизнь, я не доверял ему свои желания. И мои гребаные потребности.
Но я нуждался в ней.
А в этом бизнесе я знал, что нуждаться в женщине – первый шаг к разрушению.
Несмотря на это, я посмотрел в красные глаза Питера.
– Договорились.
Сиенна
– Пит, это мое четвертое сообщение, – проворчала я, входя в роскошное офисное здание, не сводя глаз с цифр рядом с лифтом. Эдвин дал мне адрес венчурной фирмы, когда рассказывал о встрече, но не сказал ее названия. Я подумала, что это странно. Мои мысли были где-то далеко, как и всю прошлую неделю.
Мои мысли были заняты им.
И когда мои глаза сфокусировались на названии компании, я была уверена, что у меня галлюцинации.
«Белла».
По коже побежали мурашки. Это совпадение. Распространенное слово. Я просто искала совпадения, искала там, где его не было.
Это просто бизнес встреча. Он исчез из моей жизни. Этого мне хотелось, не так ли? Одну ночь жаркого, изысканного секса, которую я могла бы лишь вспоминать.
«Белла» находилось на верхнем этаже.
По всем верхнем этаже.
Шикарно.
Очень шикарно. На эту встречу должен был прийти не помощник юриста, а настоящий партнер. Теперь я поняла, почему Линда Хантли так усмехалась, когда рассказывала мне об этой встрече. Она чертовски ненавидела меня. Ей не нравилось, что я проработала в фирме пять лет и что ко мне относились с уважением, несмотря на то, что я была лишь скромным помощником юриста.
Она ненавидела меня, потому что я вызывала у нее много неуверенности в себе.
– Я начинаю волноваться, – сказала я, направляясь к лифту, прикусив внутреннюю часть губы.
Правда ли я волновалась? Я позвонила лишь потому что именно так поступила бы взволнованная невеста. Но внутри меня не было никакого волнения. Я почти не думала о нем весь день, за исключением того момента, когда сработал внутренний сигнал тревоги, сообщающий, что пришло время позвонить и сыграть свою роль. Мой жених не вернулся домой прошлой ночью, я не видела его со вчерашнего утра, с того сухого, нерешительного поцелуя, который он подарил мне перед тем, как выйти за дверь.
– Я иду на встречу, – продолжила я. – Так что, возможно, ты не сможешь дозвониться до меня еще часика два. Но, надеюсь, что увижу тебя дома. Я…
И оборвала себя, собираясь произнести три слова, которые в последнее время становились все более и более прогорклыми. Как долго я произносила их, ничего не чувствуя? Чувствовала ли я вообще когда-нибудь?
– Надеюсь, с тобой все в порядке, – быстро сказала я, повесила трубку и вошла в лифт.
К тому времени как я добралась до верхнего этажа, Пит полностью исчез из моих мыслей.
***
Офисы были огромными. Элегантными. Все было выдержано в темных, теплых коричневых тонах. Диваны в зале ожидания были недешевыми, шикарными, стильными и удобными. На журнальном столике не было ни пылинки, а вместо потертых журналов годичной давности на нем лежали книги. Классика. Я взяла «Грозовой перевал», перелистывая страницы. Первое издание стояло у меня на книжных полках в квартире – когда я перестала называть квартиру своим домом? Это одна из моих любимых книг. Мне нравилось, насколько мрачными, ненавистными и неприятными были персонажи. И что мертвые на самом деле не умирали, они преследовали живых по пятам. Хитклифф выкапывал кости Кэтрин, чтобы быть ближе к ней. Такая любовь была больная. Неестественная. Но завораживающая. Соблазнительная. Одержимые жаждой мести, стремлением к превосходству, они оба умерли несчастными, тоскуя друг по другу, проклятые выбором, который заставила их сделать любовь.
Настоящий конец. Их любовь была ненасытной. Они желали друг друга до мозга костей.
– Сейчас вас примут.
Я подняла голову на хорошенькую секретаршу, которая стояла передо мной. Должно быть, я глубоко погрузилась в свои мысли, раз не заметила ее приближения, хотя на ней были шестидюймовые каблуки, а пол мраморным. Это необычно для меня. Я всегда начеку, слежу за тем, когда люди приближаются, чтобы подготовиться и сыграть любую роль, необходимую в данной ситуации.
Я попыталась улыбнуться ей в ответ, но у меня было такое чувство, что улыбка получилась кривоватой и неуместной. Однако ее глаза не потускнели. Работая в таком офисе, да с такой внешностью, она, вероятно, ежедневно сталкивалась со всякой ерундой. Незнакомка, которая не умела улыбаться, вероятно, была лучшим клиентом по сравнению с богатыми придурками, пытающимися подцепить ее.
Я отложила книгу, встала, разгладила юбку и последовала за ней по коридору. Стены были украшены картинами. Абстрактными, дорогими, скорее всего, знаменитыми, если бы я нашла время, что-нибудь узнать об искусстве. У меня было время, чтобы вытеснить лишь события трейлерного парка из своей жизни – я изучала хорошее вино, дизайнерскую обувь и одежду, известных личностей, и обо светском этикете – искусство было единственной вещью, которой я избегала. Люди, бубнящие о том, сколько они заплатили за ту или иную «вещь», были противными и полными чувства собственной важности.
С другой стороны, это были девяносто девять процентов моей клиентуры. Более чем вероятно, что этот клиент не будет исключением. Поскольку встреча была назначена в последнюю минуту, у меня не было времени изучить его. Всякий раз, когда бралась за дело, клиента, я старалась узнать о нем все, что можно. Не только о должности. Но и о личной жизни. О детстве. Еще одна особенность во мне, которая способствовала моей гораздо более высокой, чем обычно, зарплате, офису и общему рейтингу. Коллеги называли меня «подхалимкой».
Вот почему не считала эту встречу чем-то невероятным, хотя она и была в высшей степени необычной. Я отлично справлялась со своей работой и была привлекательна, но не понимала, почему фирма так рисковала, посылая лишь меня.
А может это был не их выбор.
Что-то покалывало у меня в затылке, когда секретарша открыла дверь, и я услышала тихое бормотание изнутри. Она проскользнула мимо меня с натянутой улыбкой.
Я остановилась, как только вошла в кабинет. Как только до меня донесся запах. Всего за секунду до того, как я его увидела.
Он.
Дыхание покинуло мое тело. Я провела прошлую неделю, изо всех сил стараясь забыть об этом мужчине, его руках на мне, его губах на мне, его члене внутри меня. Провела прошлую неделю, пытаясь быть идеальной невестой для своего все более отдаляющегося партнера. Меня терзало чувство вины, и была убеждена, что он учует это по моему запаху, поймет, что я изменилась.
Я пыталась понять, что делать со своим женихом.
Я пыталась не думать о нем. А он сейчас сидел за дубовым письменным столом.
Это не случайное совпадение. Я это сразу поняла. Жизнь так не складывается. Кто-то этому посодействовал. Кто-то, кто знал фирму, в которой я работаю.
Он наблюдал за мной. Пожирал меня. Упиваясь моим шоком и моим голодом.
Наслаждался тем, что он вывел меня из равновесия. Хоть и не знала его имени, я поняла, что этот человек всех людей шокировал на своем пути. Он всех контролировал. Ему это не просто нравилось. Он нуждался в этом. Питался страхом. Вот почему ему хотелось знать обо мне все. Да, он хотел моей темноты. Но еще ему нужны были мои страхи. Чтобы использовать их против меня. На прошлой неделе я провела часы бессонных ночей, анализируя каждую секунду нашего совместного времени.
Я не могла вернуться назад и пытаться так не реагировать, но могла контролировать свои будущие реакции. Для чего бы он ни привел меня сюда, отчасти это была игра. Отчасти это было наказанием за то, что я не пришла в ресторан. Уверена, что так он играл с женщинами, которые были до меня, но я не похожа ни на одну из них. Поэтому слегка вздернула подбородок, расправила плечи и медленно и уверенно направилась к креслу перед его столом. Он наблюдал за мной. Ничего не говорил. Перед ним не было никаких бумаг, он даже не взглянул на компьютер слева от себя. По крайней мере, мужчина не притворялся занятым. Но я понимала, что он был очень занят. Очень важный. Опасный. Скорее всего его время стоило миллионы. И он уделял мне свое безраздельное внимание, наблюдая, как я это все восприму.
Эта игра меня взволновала. К тому времени как я села в кресло, моя киска пульсировала от желания. Я демонстративно медленно скрестила ноги, чтобы он увидел красный кружевной треугольник между моими бедрами. Почему нет? У мужчин были различные, ядовитые методы одержать верх, что было совсем нетрудно, потому что это передавалось им из поколения в поколение.
Большинство мужчин не знали, что делать, когда женщина так открыто предлагала себя, и сообщая, что их киска принадлежит им.
Я знала, что это не сработает с мужчиной передо мной, но его глаза на долю секунды опустились вниз. Я проглотила свою ухмылку. Затем стала ждать. Тишина казалась неловкой, его взгляд непреклонным, а воздух напряженным. Я ждала. Мое сердце бешено билось в груди. Биение отдавалось глухим ревом в ушах. Кожа стала липкой, мне было трудно дышать, тело пульсировало от желания.
Но я ждала.
– Как тебя зовут? – наконец спросила я, мой голос был резким, как зазубренное лезвие.
– Кристиан Романо, – немедленно ответил он, его собственный тенор был мягким и насыщенным.
Вот оно. Наконец-то у меня появилось для него имя.
Кристиан.
Я изо всех сил старалась выглядеть невозмутимой, как будто он не влиял на меня. Хотя знала, что потерпела неудачу. Слишком поздно скромничать. Этот человек знал меня изнутри.
Я ненавидела и обожала это.
– Что «Граймс, Пайк и Уэзерс» могут сделать для тебя, Кристиан? – спросила я, слегка подавшись вперед, проведя язычком по губам и слегка раздвинув бедра, когда заговорила.
Я осмотрела его при ярком послеполуденном свете. Он побрился, кожа на его подбородке была гладкой, скулы резкими, суровыми. Черты его лица намекали на итальянское происхождение: густые темные брови и безупречная оливковая кожа. Кристиан, однако, не был идеален, несмотря на то, что его темные волосы были блестящими, зачесанными назад от лица. Его левую бровь пересекал шрам, небольшой, но красивый для меня. Я наслаждалась этим несовершенством, этим признаком насилия. На его носу тоже была небольшая горбинка, означавшая, что его ломали и он неправильно сросся.
Кристиан наблюдал за мной, пока я рассматривала его. Ореховые глаза мужчины потемнели от голода. Со знакомой потребностью.
– Что ты можешь сделать для меня, Сиенна, так это встать, снять трусики и наклониться над этим столом.
Его слова скользнули по моей коже, воспламеняя ее, сердце бешено колотилось в груди.
Я не колебалась, даже не пыталась спорить или задавать вопросы. Нет, просто встала с трясущимися коленями. Руками провела вверх по бедрам, приподнимая края платья, чтобы снять трусики. Кристиан встал, когда я подошла к столу и положила ладони на прохладный дуб. Затем слегка выгнула спину и раздвинула ноги, уже подготовившись.
Он не заставил меня ждать, не мучил, как я ожидала. Нет. Он задрал мое платье, спустив его на бедра, так что моя обнаженная кожа была для него открыта. Дверь была не заперта. Любой мог войти. И я стояла лицом к окну от пола до потолка, соседние небоскребы виднелись совсем рядом.
Но все это не имело значения.
Единственное, что имело значение, это руки Кристиана на моей коже. И легкий шорох, когда он освобождался от брюк.
Когда он замер, в комнате воцарилась тишина. На мгновение. Или на целую вечность. Я чуть не закричала. Я, блядь, почти умоляла его. Вот как отчаянно хотела, чтобы он меня трахнул. Хотела снова почувствовать его внутри себя.
– Ты знаешь, как часто я думал о том, чтобы снова оказаться в твоей пизде? – прошипел Кристиан, его голос больше не был ровным. Лишь диким. Одичавшим. – Как меня свела с ума эта киска, ты, маленькая шлюха? – спросил он.
Последнее слово мужчина произнес тихо. Словно ласка. Шепотом. Мне это чертовски понравилось.
Затем Кристиан ворвался в меня. Не спросил, не подготовил. Ему и не нужно было этого делать.
Одной из его рук впился в мое бедро, в то время как другой вцепился в волосы, дергая. Я зашипела от удовольствия, когда боль пронзила кожу головы. Мое тело приближалось к кульминации. Не было никаких звуков, кроме нашего соединения, шлепанья его кожи по моей. Его низкое ворчание. Мои всхлипы. Я двинулась, чтобы ухватиться за края стола, желая вонзить ногти в дерево, просто чтобы почувствовать больше насилия в сочетании с удовольствием. Мое тело напряглось, пока он продолжал толкаться, дергая меня за волосы, прижимая подушечки пальцев к клитору. Оргазм разбил меня вдребезги. Я вскрикнула, вцепившись в стол с такой силой, что была уверена, разломаю дерево на части.
Я сжималась вокруг него, и он зарычал, когда кончил, отправляя мое тело в новое царство удовольствия, чувствуя, как тот опустошает себя внутри меня. Он не сразу отошел. Ни на йоту не ослабил хватку. Хотя это было больно, я улыбалась. И буду счастлива, даже если он оставит синяки на моей коже и часами будет дергать за волосы.
О чем я думала, пытаясь держаться от него подальше? Пытаясь втиснуть себя в рамки, которые сама же и создала? Он разрушил все, что я так искусно строила, как карточный домик. Сделал это за одну ночь. Я выставила себя перед ним напоказ настолько, что с таким же успехом могла бы вытатуировать его имя на своей коже. А пока мне придется смириться с синяками, которые он оставил. И со всем остальным.
К тому времени, как он отпустил меня, я уже строила планы. Как разрушить свою гребаную жизнь. Для него. В основном для себя. У меня не было иллюзий насчет того, что мы будем постоянными и долгосрочными партнерами. Но он заставил меня увидеть, что невозможно жить во лжи. Это будет стоить мне слишком дорого. Это уже обошлось мне слишком дорого.
Всякий раз, когда Пит появлялся снова в моей голове, я разрывала с ним отношения. В мягкой, уважительной манере. Учитывая, каким он был в последнее время, я сомневалась, что его это вообще волнует.
Нет, конечно, ему будет не все равно. Не потому, что он любил меня… хотя, может, и любил. А потому, что Пит был человеком, привыкшим получать желаемое. Мужчинам не нравилось, когда с ними расставались. Даже если они не хотели встречаться с самого начала. Женщина, отвергающая мужчину, была одной из самых опасных вещей. Быть с мужчиной – все равно что приручать дикое животное. Они были преданными, любящими. Вплоть до тех пор, пока не разрывали тебе глотку.
– Здесь есть ванная, если хочешь помыться, – сказал Кристиан, помогая мне подняться и осторожно одергивая платье.
Этот жест удивил меня, он был мягким, нежным – разительное отличие от всего остального, что тот делал со мной. Затем мужчина повернул меня, его взгляд был мягким и проницательным. Медленно провел большим пальцем по моей нижней губе.
Я только смотрела в ответ, мое тело все еще восстанавливалось, разум пытался определить, что он делает. Или это просто еще одна игра? Неужели Кристиан просто пытался вывести меня из равновесия этой нежностью? Совсем не похоже на то. Но я начинала думать, что не могу доверять своим чувствам рядом с ним. Ничему нельзя доверять.
И, несмотря на нашу связь, я знала, что не могу доверять ему.
В конце концов, он отступил назад, создавая пространство между нами. Я была одновременно благодарна и разочарована.
На автопилоте я двинулась к двери в углу, нуждаясь в убежище и относительном уединении ванной комнаты.
Кристиан наблюдал за мной всю дорогу. Мне не нужно было оглядываться назад, чтобы понять это.
Оказавшись внутри, прижалась к двери, тяжело дыша и лихорадочно соображая. Я не жалела о том, что сейчас сделала. Ни в малейшей степени. Но это немного осложнило мою жизнь.
И сделало более захватывающей.
Будто я была отключена от сети последние пять лет, а Кристиан – новый источник энергии, показывал, насколько мертвой я была.
Я воспользовалась удобствами, мои конечности были ватными и болели.
Глаза сияли в отражении в зеркале, лицо раскраснелось, щеки нежно порозовели. Я расчесала пальцами растрепанные волосы, не прилагая слишком много усилий, чтобы потом вспоминать о произошедшем. Теперь ничто не будет выглядеть или ощущаться как прежде.
Хотя меня так и подмывало пошарить в роскошной ванной комнате, которая была бы более уместна в особняке, чем в офисе в центре города, но я сдержалась. Отчасти потому, что знала – если Кристиану есть что скрывать, он это скроет. Ничего важного не найти в шкафчике туалета. Кроме того, это было слишком предсказуемо. Больше всего мне хотелось снова дышать с ним одним воздухом. И чтобы он снова смотрел на меня. Этот голод был нездоровым, даже токсичным. Но опять же, я смирилась с тем, что я – токсичный человек. Несмотря на то, что лгала всем об этом последние пять лет, я никогда не лгала себе.
Ну, за исключением убеждений, что когда-нибудь смогу жить по-другому. Отрицая свои самые плотские желания.
Кристиан стоял у бара в углу комнаты, когда я вышла. В офисе пахло сексом.
Он снял пиджак и закатал рукава рубашки, обнажив мускулистые предплечья, загорелые и безупречные. Только тот, кто видел его обнаженным, мог знать об обширной и подробной татуировке на спине, которая противоречила всему остальному, что он показывал миру.
Изысканный. Красивый. Царственный.
И все же у него было преимущество. Незаметное невооруженным глазом. То, что притупило улыбку игривой секретарши и пробудило нечто во мне.
Я упивалась его широкими плечами, его высокой, мощной, скульптурной фигурой. Несмотря на то, что я все еще чувствовала его внутри себя, я жаждала большего.
Когда Кристиан повернулся, было ясно, что эти эмоции отразились на моем лице. Его губы изогнулись в довольной и высокомерной усмешке, которая должна была вывести меня из себя, но лишь больше расположила его ко мне.
Нет, «влюбленность» – слишком мягкое, слишком чистое слово для такого.
Он заманивал меня в ловушку. Моим собственным прошлым. Моими потребностями. Своей тьмой и опасностью. Я сама дала ему гребаные чертежи того, как держать меня в плену. Как испортить мой мир.
Не говоря ни слова, я прошлась по кабинету. Помещение было большим. Огромным, на самом деле. Недвижимость в городе была дорогой. У него целый этаж и огромный угловой офис, дорого обставленный, с личной ванной комнатой и баром.
Его деньги меня не впечатлили и не заинтриговали. Я встречалась со многими богатыми мужчинами. Это просто деталь. Я хотела знать не о его богатстве. Лишь то, где он их взял.
А пока я взяла протянутый мне стакан, наполненный янтарной жидкостью и льдом. Наши пальцы соприкоснулись, и электричество пронзило кожу. Мужчина был внутри меня несколько минут назад, но это простое, невинное прикосновение зажгло огонь внутри.
Я не знала, чего ожидать от Кристиана. Мы не играли ни по одним из нормальных правил. Если существовала такая вещь как нормальность.
Кристиан целеустремленно двинулся за свой стол, намеренно создавая дистанцию между нами.
Меня это не расстроило. Я не настолько наивна, чтобы выстраивать в уме надежды. Это просто заинтриговало меня. Он вставал на те позиции, которые были, когда я вошла, создавая деловую обстановку. Я последовала его примеру, подойдя к креслу, на котором сидела. Моих трусиков нигде не было видно. Он забрал их.
Мои губы растянулись в довольной улыбке.
Меня не удивило, что он заговорил не сразу. Мы оба купались в собственных мыслях.
Я была поглощена тишиной, больше не думая о планах разрушить свою жизнь. Даже о том, что ждет впереди. Виски обжигало горло, когда я пила, и наслаждалась теплом, которое распространялось до кончиков моих пальцев.
– Ты привел меня сюда не только за этим, – заметила я, хватаясь за хрустальный бокал. Какой бы взрывоопасной ни была наша связь, я знала, что она не была односторонней, знала, что за этим кроется нечто большее.
Кристиан сделал глоток, прежде чем ответить.
– Нет, не за этим, – согласился он.
