Текст книги "Дом Хильди Гуд"

Автор книги: Энн Лири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

– Хорошо, спасибо большое.

Вот и все. Больше я ничего не могла предложить, мне просто привиделось, как он плывет; я понятия не имела, где он, и даже не была уверена, что это именно он. Поиски на воде идут. Ни к чему им мое видение. Я ничем не могла помочь Дуайтам.

Я умылась, причесалась, спустилась на кухню и там на стойке увидела кепку Фрэнка «Ред соке». Он оставил ее здесь, когда приходил. Сколько раз повторять, как он отвратительно поступает, оставляя кепку на стойке? Я швырнула ее на пол и уже почти достала бокал из шкафчика, когда услышала, как открывается входная дверь. Это был Фрэнк; я узнала его шаги. Мне знаком тяжелый стук его сапог. Зачем он приехал, когда каждая клеточка моего тела требует выпивки?

– Салют, Хил, – сказал Фрэнк, входя на кухню.

– Салют, – ответила я.

Фрэнк рассказал мне новости о поисках. Искали все. Подключили собак и вызвали вертолеты.

– Фрэнк, они ищут на воде?

– Да. Мэнни, Робби Браун, другие ловцы омаров и рыбаки вышли на своих лодках. И полицейские катера.

Сейчас они не могут привлечь водолазов… Ну, будем надеяться, что и не придется. Тебе надо поехать к Кэсси, Хил. Я знаю, она тебе обрадуется.

– Поеду позже, – сказала я. Честно говоря, я просто боялась смотреть ей в глаза. Сейчас, когда я трезвая и нервы на пределе. Фрэнки зародил в моем мозгу кошмарную мысль, что я сбила ребенка; теперь эту мысль нужно смыть вином.

«Убирайся, Фрэнк», – подумала я.

– Есть хорошая новость: собаки взяли след, он ведет по оврагу за домом, в лес. Похоже, на дорогу мальчик не выходил, – сказал Фрэнк, поднимая с пола свою кепку. Нахлобучив кепку на лысеющую башку, он плеснул в чашку холодные остатки утреннего кофе.

Фрэнк Гетчелл обязательно будет пить холодный кофе, только бы не «тратить» его – не вылить и не приготовить новый. Есть что-то нездоровое в таком подходе. Я не против бережливости, однако Фрэнк заходит слишком далеко. Я тешила себя, что все дело в некоторой эксцентричности, свойственной старым янки Новой Англии, – «не выбрасывай, не будет нужды», но приходится признать: что-то серьезно не так с Фрэнком Гетчеллом.

– Хил, если бы он был ранен, его уже нашли бы, – уговаривал меня Фрэнк, прислонившись к стойке и прихлебывая холодный кофе.

Думаю, он хотел меня утешить, но только напомнил о своих безумных подозрениях и отвратительных словах, сказанных утром о моем пьянстве. Как можно простить такое предательство?

– Я говорила с подругой Кэсси. У нее был… утомленный голос, – сказала я спокойно. Не стоит ему знать, как он обидел меня. Не доставлю ему такого удовольствия.

– Все устали. Я и сам выжатый. Перекантуюсь тут какое-то время, – сказал Фрэнки. – Поехал бы домой, но не хочу оставлять тебя одну.

Он попытался притянуть меня к себе, я вырвалась.

– Почему ты не хочешь оставлять меня одну?

– Как это почему? Я беспокоюсь за тебя.

– Боишься, что я напьюсь? Что снова поеду давить людей?

– Хильди…

– Ночью моя блузка была в вине, Фрэнк, не в крови…

– Ага, хорошо. Я всю ночь не спал. Поговорим об этом позже.

– Да, я знаю, что ты не сомкнул ночью глаз. Спасибо. Доволен? Спасибо, что всю ночь не спал, что вел мою машину. Спасибо, что все исправил, мистер ремонтник. Наверное, это дорого обошлось – что ребята всю ночь работали с машиной. Сколько я тебе должна?

– Брось, Хил.

– Пришли мне счет – сколько я должна тебе за твое время.

– За что?

За твое время. За время вчера ночью, что ты водил машину, и за все прочее.

Я думала уколоть его, и когда он замолчал, прикрыв глаза, порадовалась, что он дрогнул от моего точно рассчитанного удара. То есть такова была бы реакция любого нормального человека; нормальный человек оскорбился бы, что я превратила дружеское одолжение в деловую сделку; но Фрэнк прикрыл глаза, потому что считал, сколько часов он потратил на мою машину. Он в уме перемножил цифры быстрее любого калькулятора и спокойно назвал сумму. Тут уж я задрожала.

– Да ты в своем уме? – Я горько рассмеялась. – Столько я не заплатила бы, даже если бы ты занимался машиной неделю.

– Я несколько лет не выставлял тебе счет, час работы подорожал. И потом… праздник, выходные, значит, двойная оплата, да и Черепу нужно заплатить. Он ехал за мной и отвез обратно.

Я трахалась с этим человеком. Я лежала в его объятиях, шептала нежные слова ему на ушко, покрывала тело поцелуями.

Мусорщик.

– Надеюсь, ты не против, если я пришлю чек по почте. И не стесняйся, приплюсуй все расходы. Ты мне нужен, Фрэнк, ведь мусор сам собой не уберется.

Фрэнк кивнул в ответ. Я пыталась найти боль в его глазах, но не видела, тогда решила добавить:

– Сегодня день вывоза? Пятница? Тебе не нужно заниматься мусором?

Фрэнк повернулся к выходу, но по дороге к двери отозвался:

– Сегодня суббота. Смотри на вещи проще, Хил.

«Смотри на вещи проще». Да это издевательство! Он, конечно, знает, что «Смотри на вещи проще» – лозунг анонимных алкоголиков. Кретинские наклейки на бампер. Меня затрясло от гнева. Мне нужно вино, но рисковать нельзя. Вдруг, напившись, я решу поехать к Кэсси?

Когда на улице взревел грузовик Фрэнка, я схватила свои ключи от машины – Фрэнк оставил их на столе. Мне нужно выпить, однако Фрэнк так нагрузил меня мыслями о вождении в пьяном виде, что я решила буквально спустить ключи в унитаз, прежде чем открывать вино. Другого способа я не видела. Как еще спрятать от самой себя связку ключей? Но на связке ключи от нескольких домов в моем списке, без них я не смогу. И в голову пришла мысль забросить ключи на крышу. Ни за что не полезу наверх пьяной. Даже не помню, где лестница. Я вышла за дверь и швырнула связку на крышу, пока не передумала. Я увидела, как связка покатилась вниз, и отскочила в сторону, чтобы не получить по голове, но ключи остановились в сточном желобе. Я запомнила, куда они упали – сразу слева от двери. Завтра найду. А сейчас мне нужно успокоить стучащее сердце и дрожащие руки. Нужно спуститься в подвал; снова вниз, под землю, где всегда так тепло.

ГЛАВА 19

Я предпочитаю, чтобы дочки звонили, прежде чем объявиться у меня дома. Это тактично. Я никогда не прихожу к ним без предупреждения – я уважаю их частную жизнь, – но мои выросшие дети не желают отказываться от своих притязаний на меня. Я слышала эти детские притязания вдобавок к солидной дозе подозрительности, когда на следующее утро Тесс потребовала объяснить, что я делаю на крыше. Она чуть не кричала.

– Я не на крыше, милая. Я на лестнице, – спокойно ответила я, с улыбкой глядя на нее сверху вниз. Пусть не думает, что ее детские вопли меня сердят. Тесс держала на руках Грейди, который махал мне ручкой.

– Привет, Грейди, – крикнула я, помахав в ответ.

Я приняла таблетку Питера час назад. А потом еще одну. Проснулась я с признаками похмелья, но таблетки совершили чудо с моими нервами. Боже, благослови милого доктора Ньюболда. Я снова помахала Грейди, и лестница чуть двинулась по краю крыши.

– Держись! – воскликнула Тесс, бросаясь к основанию лестницы. Потом ахнула. – Мама! Ты ничего не надела под ночнушку. А если кто-нибудь пройдет мимо?

– Да кто пройдет мимо? – Я засмеялась, уцепившись за сточный желоб. – Без предупреждения никто не является. Это невежливо.

Тут я увидела, что искала. Мои ключи от машины ждали в желобе, в нескольких дюймах от моей руки. Я сжала их, оглядывая крышу.

– Что ты делаешь? – настаивала Тесс.

– У меня протечка. На чердаке. Проверяю, не забился ли сток. Милая, отойди от лестницы. Я не хочу поскользнуться и упасть на вас с Грейди.

Было непросто спускаться, пряча в кулаке связку ключей, но я справилась. Чудесные таблетки доктора Ньюболда! Сегодня утром для меня нет ничего невозможного. И на кухне лежит целая бутылочка этих таблеток. Хватит на много дней. Питер заверил меня, когда приходил накануне вечером. И он даст мне еще. Мне хватит.

– Заходите, – сказала я, улыбаясь своим мыслям.

Я поцеловала Грейди, и он сказал:

– Привет, бабуля.

Тесс залилась слезами.

– Я слышала про Джейка Дуайта сегодня в новостях. Мама, почему ты мне вчера не позвонила? Его нет уже больше суток, а мне никто не позвонил. Я остановилась у дома Кэсси – там было столько машин, но Кэсси и Дуайт ушли с поисковой партией…

– Его нашли, – радостно сказала я.

– Нашли? Когда? – спросила Тесс.

– Питер Ньюболд заезжал вчера вечером и рассказал мне радостную новость.

Я была уже в подпитии, но я уверена, что он так и сказал.

– Нет, мам, по радио все время говорят. И я проезжала мимо поисковиков. Его еще ищут.

Тут меня должна была накрыть волна тревоги, но… ничего не произошло.

– Питер не мог так пошутить, – сказала я. «Или мне только приснилось, что он приезжал?» – Ладно, заходите. Сделаю кофе.

Тесс прошла за мной на кухню и, когда я начала наполнять кофеварку, спросила:

– А где остальные стулья?

Я повернулась и с удивлением обнаружила, что у стола стоят только два стула. А было четыре. Четыре очаровательных небольших антикварных стула с выточенными вручную ножками и плетеными сиденьями. Скотт откопал их на какой-то распродаже. Теперь их только два. Странно.

Потом я начала припоминать.

Вчера вечером я отнесла один стул в подвал – эти кухонные стулья очень легкие, я ношу их без труда. Мне нужно было присесть. Я точно не засну на полу, если буду сидеть на крепком стуле. Я поставила стул в свой любимый угол и пошла на кухню за штопором – и тут появился Питер, сильно навеселе. Не знаю, откуда он прибыл, но было совершенно очевидно: он пил, прежде чем приехать, и обрадовался, когда я пригласила его в подвал выпить немного вина. Он сам отнес себе еще один стул.

– Решила починить сиденья. Плетение истерлось, нужно заменить, – объяснила я Тесс, насыпая кофе в машину. Мне было удивительно спокойно. Обычно утром алкоголь начинает гореть в крови, в животе я ощущаю осколки стекла, а в голове – молоты. Но благодаря средству Питера – как его, зантакс или заназ, – я не чувствовала боли. Даже странные известия про Джейка не взволновали меня так, как должны были. Я знала, что Джейк в безопасности. Так сказал мне Питер.

Тесс опустила Грейди на пол и пошла за ним следом из кухни в столовую, а потом в гостиную.

Вчера вечером я рассказала Питеру о том случае, когда проснулась на полу в подвале, и он согласился, что это было правильное решение. Он сидел на стуле, я сидела напротив, улыбаясь ему. Славный Питер Ньюболд. Мы сидели так близко, что чуть не касались друг друга ступнями.

Питер понял, почему нам нужно сидеть в подвале. Понял: я не хочу, чтобы явился Фрэнк и увидел, что я пью. И не хочу, чтобы кто-нибудь сюда совался, а весь город, к сожалению, на взводе, потому что пропал Джейк Дуайт. Мне просто нужно было запить прошлую ночь. Питер понял меня. Я снова брошу пить, заверил меня Питер, сделав большой глоток из бутылки, которую я протянула ему. Мы не стали возиться с бокалами.

– Я очень рада, что ты вернулся, Питер, – сказала я, открывая еще бутылку вина. – Между прочим, ты – единственный, кто спускался со мной сюда. Не люблю пить в одиночку. Поэтому с таким удовольствием я пила с Ребеккой. Ой, Питер, наверное, зря я упомянула Ребекку… Прости.

– Не извиняйтесь, Хильди, – сказал Питер, когда я передала ему бутылку. – Теперь все хорошо.

– Правда? Питер, я рада, – с чувством сказала я. – Так тяжело было знать, что вы ненавидите друг друга.

– Да нет, ненависти не было. – Питер улыбнулся и сделал большой глоток. – Я по-прежнему люблю ее.

Как он изменился со вчерашнего вечера! Он выглядел счастливым.

– Знаешь, ведь и я ее люблю, – промолвила я, смущенно хихикнув в кулачок.

– Знаю, – сказал Питер, подмигнув.

– Думаешь, у нее куча… унаследованных денег? Думаешь, у Дж. П. Моргана было столько в загашнике, чтобы хватило и на потом… потомс… Погоди, как это чертово слово… на ее поколение?

– Пожалуй. Впрочем, она никогда не говорила о деньгах.

– Конечно, люди ее уровня – со старыми деньгами – не любят об этом говорить. Они такие утонченные. Они настолько выше всего этого. Знаешь, меня всегда беспокоило, что она вышла за миллиардера. Почему не оставить миллиардеров бедной девушке вроде меня?

– Вы не бедная, Хильди Гуд. Вы богатая, просто сами этого не видите. Вы совсем не бедная. – Питер вернул мне бутылку.

– И ты будешь богат, Пит, когда я продам ваш дом. Будешь богат, богат, богат!

Питер пожал плечами и засмеялся:

– Сэм и Элиза, видимо, будут.

– О чем ты? – спросила я, отхлебнув из бутылки. – Сэм и Элиза не бросят тебя. Не бойся, я сделаю так, что никто не узнает. И присмотрю за Ребеккой. Но что это мы об этом? Бедный Джейк. Бедный Джейк Дуайт. Что с ним случилось, Питер? Что теперь делать Кэсси и Патчу?

– Джейк в порядке, – сказал Питер, удивившись, что я еще не слышала новостей.

– Как? – воскликнула я. – Его нашли? Где он? Дома?

– Скоро будет дома, – ответил с улыбкой Питер.

Я заплакала от счастья.

– Питер, я думала… У меня вчера ночью случилась маленькая авария, и я думала, что сбила мальчика машиной…

Помню, я посмотрела на стул Питера, – и он был пуст. Видимо, Питер ушел, хотя я не помню, чтобы он попрощался. Время вытворяет странные штуки, когда я напьюсь. У меня выпадают кусочки жизни. Я поднесла бутылку к губам, потом нагнулась и погладила собак, лежащих у моих ног. Милые крошки. Мои семейные ду'хи. А Джейк в безопасности.

«Джейк в безопасности».

Когда Тесс вернулась на кухню, я пересказала ей слова доктора Ньюболда.

– Когда вы виделись? – спросила она.

– Вчера вечером. Он заехал ненадолго. Может, люди, с которыми ты общалась, еще не в курсе, что Джейка нашли.

– Нет, мама, я же говорю: я слушала утром новости. Поехали, посмотрим, что там творится. Возьмем кофе с собой. Я хочу помочь.

– Хорошо, – сказала я. Пока Тесс наливала себе кофе, я поспешила в подвал. Может, мне все приснилось? Но в подвале стояли два кухонных стула. Рядом лежали три пустых винных бутылки. Я на цыпочках поднялась по лестнице и аккуратно закрыла за собой дверь.

ГЛАВА 20

Довелись вам проехать мимо Вендоверского парка в то жаркое весеннее утро, вы решили бы, что проезжаете мимо деревенской ярмарки. Люди были повсюду.

Старые, молодые, дети. И море воздушных шаров У каждого был большой яркий воздушный шарик. Кон-грегационная церковь стала официальным штабом розыска Джейка Дуайта. Патрульный Спренгер стоял на верхней ступеньке крыльца церкви и выкрикивал инструкции в мегафон. Он благодарил всех, кто пришел, и просил записать на телефон номер его мобильного, чтобы немедленно сообщить, если найдут любой признак Джейка. Люди держали листовки с фотографией мальчика. Шерон Райс протянула листовку мне, и я посмотрела на нее с сомнением. Там было фото юного Джейка, уставившегося в камеру. Большими буквами было написано:

ЕСЛИ УВИДИТЕ ДЖЕЙКА, НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ДО НЕГО ДОТРОНУТЬСЯ. ДЖЕЙК БОИТСЯ, КОГДА ЕГО ТРОГАЮТ НЕЗНАКОМЫЕ.

ПОЖАЛУЙСТА, ТИХО ПОЗОВИТЕ ЕГО ПО ИМЕНИ И НЕМЕДЛЕННО ПОЗВОНИТЕ 911.

Все это сбило меня с толку. Я понимала, что у Питера могли быть неверные сведения или что он напутал спьяну, но после его слов мне казалось – нет, я была полностью убеждена, – что Джейк в безопасности.

Муж Шерон Райс, Лу, поставил столик на площадке у церкви и раздавал волонтерам воду. Джон Олторп, менеджер игрушечного магазина «Хикори стик», с помощью баллона с гелием надувал десятки разноцветных воздушных шариков. Он с широкой улыбкой раздавал их каждому желающему, отчего атмосфера была еще более праздничной – нарушало ее только присутствие патрульного Спренгера, листовок и розыскных собак. Мы с Тесс изумленно шли через эту веселую и траурную толпу, когда кто-то схватил меня за руку. Я чуть из кожи не выскочила.

– Хильди?

Мейми Ланг. Десятки шариков вились над ее головой; она пыталась распутать нитки, обмотанные вокруг руки.

– Зачем шарики? – спросила Тесс.

– Джейк их любил, – сказала Мейми и протянула по шарику нам. Грейди захихикал и начал хлопать по ним руками. – Если найдете Джейка, нужно просто показать ему шарик и молиться, чтобы он подошел.

Тесс заплакала.

– Милая, может, ты оставишь Грейди здесь, со мной и Мейми, и пойдешь искать с другими? – спросила я, ласково коснувшись ее руки.

– Нет, – сказала она. – Я хочу держать его при себе. Мама, пойдем со мной. Пойдем вместе. Ты как будто немного расстроилась. Прогулка будет тебе на пользу.

Я задумалась. Вновь стала нарастать тревога. Моя убежденность насчет безопасности Джейка поколебалась. Надо Принять еще одну таблетку. Вытащу на ходу из сумки.

– Хорошо, – сказала я наконец.

Это Тесс придумала искать в птичьем заповеднике по ту сторону Старого Погребального холма. Заповедник совсем недалеко от дома Дуайтов, и хотя туда нет тропинки, Тесс рассудила, что Джейк вряд ли искал проторенную дорогу. Пока мы шли к заповеднику, я вертела по сторонам головой, с ужасом разглядывая овраги и заросли.

Мы оставили машину на обочине, и я помогла Тесс посадить Грейди в детский рюкзак. Сначала Грейди протестовал. Малыш хотел идти сам, но мы отвлекли его внимание шариком, а когда тронулись в путь, он оценил командное положение над плечами Тесс и с восторгом хлопал ее по голове.

– Какая прелесть, эти детские рюкзаки, – сказала я, когда мы углубились в густую тень лесной тропинки. – Нам бы такие, когда вы, девчонки, были маленькими.

– Думаю, они были, – сказала Тесс. Она шла впереди, аккуратно ныряя между ветвями, чтобы не поцарапать Грейди.

– Правда? Не помню. Тесс коротко рассмеялась:

– Вряд ли ты усердно искала.

Привычное ворчание Тесс. Я не проводила достаточно времени с ними маленькими. Я работала. Кому-то приходилось оплачивать счета. Эта простая идея не вмещалась в горькие воспоминания девочек о детстве.

– Жаль, у меня не было такого. Брать тебя с собой на прогулку, когда ты была крошкой…

– Правда? спросила Тесс. – Осторожно, мама, здесь камни и скользко.

Мы спускались по склону к пруду Ходжа в самом центре птичьего заповедника.

– Мне очень хотелось проводить больше времени дома, с вами, моими дочками. Но приходилось работать. Ваш папа ничего на антиквариате не зарабатывал. Одни убытки.

– Мама, я знаю. Зачем ты начинаешь?

– Это ты начала. Своим замечанием про рюкзак. Началась самая крутая часть тропинки. Тесс спускалась зигзагами, а я сзади страховала рюкзак с Грейди, на случай, если она поскользнется.

Через несколько минут Тесс сказала:

– Дело не в том, что ты работала целыми днями. Ты и ночами работала. Тебя так часто не было…

– В те времена действительно приходилось больше обхаживать клиентов.

– Я знаю, но даже если ночью ты была дома, ты напивалась. Еще до обеда.

– Что? – спросила я. – Пока папа не ушел, я не пила столько.

– Да ладно, считай, как хочешь, – горько сказала Тесс и поскользнулась. Она ухватилась за ствол дерева, я ухватилась за ногу Грейди, и Тесс устояла. Мы были почти у подножия холма, но остановились отдышаться. Грейди похлопал маму по голове.

– Идем, мама, идем, – крикнул он.

Тут мы обе рассмеялись. Тесс повернулась ко мне.

– Прости, мама. Подумать только, я цепляюсь за старые обиды даже сейчас, когда ты бросила пить. Мне самой нужно в анонимные алкоголики или куда там еще. Прости.

Тесс обняла меня, я обняла ее.

– Я горжусь тобой, мама, – сказала она.

Мы шли по тихому лесу. Тропинка была окутана тенью. Блаженная темнота. Скоро тропинка выйдет на луг вокруг пруда, и солнце вновь осветит нас своими лучами. Хотелось подольше остаться в спасительной тени старых дубов и хвойных деревьев. Просто чуть проветриться. Просто выиграть несколько минут – чтобы унять дрожащие руки.

ГЛАВА 21

За шестьдесят лет, что я живу в Вендовере, людям случалось тонуть. У пляжа Норт-бич есть свирепый тя-гун – сильное отбойное течение, – и там пропали несколько человек. Когда несколько лет назад у Норт-бич утонул кто-то из Бостона, на пляже установили плакат береговой охраны с диаграммами, что делать и чего не делать, если попал в тягун. Худшее в такой ситуации – пытаться плыть к берегу, хотя это первое, что приходит в голову. Вот он, берег, в нескольких метрах, но чем сильнее рвешься к нему, тем вернее затягивает тебя жадное течение – обратно в море.

Если уж попал в тягун, нужно плыть параллельно берегу. Нужно расслабиться, плыть параллельно берегу и не впадать в панику. Тогда уплывешь от тягуна. Однако большинство людей – особенно дети – в минуту, когда теряют контроль и чувствуют яростную хватку моря, начинают паниковать, барахтаться и молотить руками и ногами, как безумные; и очень скоро они наглотаются воды, море наполнит их желудок и легкие. И тогда все кончено.

Я слышала, что тонуть не больно, что в какой-то момент наступает своего рода эйфория, паника проходит, и тело отдается воде.

Не так давно Тесс заставила меня посмотреть видео на «Ю-тубе»: впечатления женщины, которая почти утонула. Тесс хотела меня утешить, знаю, чтобы я не так переживала о произошедшем. Женщина на видео сказала, что ее слизнула со скалы внезапная волна, и она не могла выбраться из бурной воды. Она пошла ко дну, задержав дыхание, насколько могла. Потом пришлось вдохнуть.

Женщина описала ощущение, которое испытала, вдохнув море, как «исключительное». Возник прекрасный голубой свет. Гармония. Вечность.

А потом ее спасли.

Труп утопленника сначала идет ко дну и всплывает, когда начинается разложение. Это как-то связано с газами, которые вырабатывают микроорганизмы. А потом, как говорят, тело снова тонет, потом снова всплывет, и только побывав на поверхности в третий раз, тело окончательно опускается на дно океана. Хотя, возможно, это бабкины сказки. Наверное, мне об этом рассказал кузен Эдди, когда я была маленькой, и, похоже, смешал эту историю с Воскрешением Христовым.

Кто знает.

Тело нашли плавающим за устьем гавани Вендовера утром в воскресенье; к сожалению, на него наткнулись два мальчика из Вендовера – братья Гастингсы, Коннор и Люк, тринадцати и четырнадцати лет. У Гастингсов вся семья ходит под парусами. Их отец каждый год устраивает гоночную неделю Вендовера. В то утро мальчики решили пройти мимо скалы Пег, хотя отец строго запретил им покидать гавань.

Скала Пег не совсем за гаванью, рассудили мальчики, и там всегда можно поймать сильный ветер. Они подняли парус на яхте «420» и отчалили. Они болтали под хлопанье парусов и крепчающий ветер. Будет хорошее плавание. Они достигли скалы Пег Суини и ждали, как все дети, криков призрака несчастной Пег. Потом мальчики прошли в сторону устья гавани. Был крепкий встречный ветер, и им хотелось полавировать еще немного. Их здорово качало, когда яхта кренилась, и они кричали друг на друга с напускной храбростью. Они летели. Они лавировали между разноцветными буйками, отмечавшими ловушки для омаров, держа курс на остров Певицы. Еще немножко, еще совсем чуточку – и повернут обратно.

Внезапно прямо по курсу они увидели что-то вроде надутого пластикового мешка, плавающего на поверхности. Подплыв ближе, они поняли, что видят белые плечи и часть торса человека, плавающего лицом вниз. Яхта скользила мимо, мальчишки ахали и ругались, забыв следить за ветром, и на мгновение течение прижало труп к корме яхты. Мальчишки завизжали и чуть не опрокинули яхту в отчаянной попытке развернуться в сторону гавани.

Люк, младший, разревелся, хотя позже, когда старший брат Коннор рассказывал о происшествии, все отрицал. На яхте мальчишки не поминали Джейка Дуайта, но оба о нем думали. Они правили в гавань, Коннор вцепился в румпель дрожащими руками. Впереди из гавани выходила лодка для ловли омаров. Это была лодка Мэнни Бриггса. Мальчики бешено замахали веслами, и Мэнни повернул к ним, а оказавшись рядом, багром подтянул яхту мальчиков к пыхтящей «Мёрси».

Мальчики рассказали, что видели. Мэнни был с Джо Салливаном. Мужчинам не хотелось думать о худшем.

– Быстро спускайте паруса и залезайте на борт.

– Наверняка мертвый тюлень. Люди часто принимают мертвых тюленей за людей, – ворчал Мэнни, привязав буксирный трос от кормы «Мёрси» к носу маленькой яхты. Но он так нервничал, что ему прихватило спину, когда он нагнулся, чтобы помочь младшему мальчику забраться на борт, и он с руганью набросился на старшего, чтобы тот поторопился.

– Это труп. Это мертвый человек! – кричал Люк, перебежав на нос и тыкая пальцем.

Оставалось примерно пятьдесят футов, и Мэнни принялся бранить мальчиков за то, что вышли из гавани в такой ветер, но мальчики закричали:

– Вот он! – и показали на что-то в воде прямо по курсу.

Мэнни ужасно не понравилось то, что он увидел. Когда он был маленьким, у Глостера затонула рыбацкая лодка, и Мэнни, оказавшийся тогда на лодке отца, увидел, как со дна всплыло тело. Он так и не смог забыть лица утопленника. Мэнни до сих пор видит его во сне.

– Вот он! О, ужас! – крикнул Люк.

Мэнни повернулся и рявкнул на мальчишек:

– Заткнулись, и марш на корму: Я не хочу, чтобы вы смотрели на него, ясно?

– Да, сэр. Есть, – ответили мальчики и поспешили на корму.

Это был человек. Лицом вниз, он плыл к берегу. Мэнни потрогал руку. Конечность одеревенела и была холодной, как лед. Ясно, что тело плавает уже довольно давно. Мэнни обратил внимание, что руки и ноги трупа скрючились под телом, как вялые сосиски, как ковш драги, не давая телу перевернуться.

Джо молча бросил Мэнни связку веревки и вызвал по радио береговую охрану. Мэнни длинным шестом подтянул утопленника к лодке и соорудил из веревки нечто вроде упряжи вокруг его груди и плеч. Все это он проделал, не переворачивая тело.

– Чтобы дети не видели, – объяснял он. Позже он признался Фрэнку, что боялся перевернуть мертвеца и взглянуть ему в лицо. Мэнни было известно, во что зубы и клешни подводных обитателей превращают треску; он заметил, что у тела уже не хватает пальцев на руках и ногах.

Ребекка Макаллистер не участвовала в розысках Джейка Дуайта. Дело не в том, что она не хотела помочь; она просто понятия не имела, что мальчик пропал. Ребекка не так привязана к городу и горожанам, как большинство местных. Она не часто общалась с остальными мамочками и никогда не слушала утренние новости. Ребекка вернулась с Нантакета рано утром в воскресенье. Мальчики остались с Брайаном, а Ребекка придумала предлог, чтобы вернуться в Вендовер, и поехала одна. Ей нужно было поговорить с Питером.

Она выехала до рассвета и в Вендовере оказалась к девяти. К своему дому на холме Ребекка подъехала задними переулками; группы людей по обочинам дорог она объяснила весенней уборкой – в городе действительно каждый год проводится праздник чистоты. Ребекка не спала ночь и, попав домой, решила пойти к Бетти.

Кобыла подняла серую голову и коснулась Ребекки, вошедшей в стойло; потом Бетти вернулась к прерванному завтраку, мирно хрупая сеном. Ребекка прижалась к кобыле, одну руку положив на холку, другую пропустив под толстой шеей, и ткнулась мокрой щекой в гриву. Замечательный мускусный запах лошади наполнил Ребекку – как она рассказала мне позже – не привычной радостью, а печалью и жаждой. Всю радость хотел отнять Питер. Уже отнял. Ребекке не приносила счастья даже любимая Бетти.

Когда Бетти прикончила сено, Ребекка быстро почистила ее, взнуздала и вывела из конюшни – на луг и дальше по дорожке. Поставив кобылу у изгороди, чтобы было легче забираться, Ребекка закинула ногу на широкую спину Бетти и поехала дальше по дорожке.

Они спускались по Вендоверской Горке. Улица довольно крута у вершины, и Ребекка откинулась назад, чтобы Бетти перенесла вес на задние ноги. Кобыла радостно и уверенно шагала вперед. Они направились к берегу. Пони знала, что скоро сможет поплескаться в холодной воде.

Под холмом начинается заросший лесом участок болота – Воловья топь. Тропинка ведет на пляж Харта. Ребекка всегда срезала путь по тропинке вокруг болота, чтобы избежать загруженной дороги вдоль берега, и в то утро Бетти сама свернула на тропинку. Она знала дорогу. Ребекка думала о Питере. О том, что не хочет отпускать его. Это неправильно – ни для него, ни для нее. Несколько дней назад у них состоялся короткий разговор, и с тех пор Питер не отвечал по мобильному. Теперь ей вспоминалось, что в его голосе звучала угроза – это совсем не похоже на него. Он уговаривал ее подумать о том, что она затевает, и повторял, что в отчаянии.

Она закричала на него:

– Ты в отчаянии?! А я? Не смей бросать меня! Я не отпущу тебя, Питер. Если уйдешь, я донесу на тебя в администрацию твоей новой больницы. Я знаю, ты не веришь, но я так и поступлю.

– Ребекка, подумай хорошенько, – снова повторял он. – Не торопись.

– А что ты сделаешь? – хмыкнула она. – Убьешь меня?

Теперь она жалела, что смеялась над ним. Так его не вернуть. Надо позвонить, когда она вернется. Она будет более разумной и сможет убедить его тоже быть разумным. В Сан-Франциско невозможно жить. Он хоть представляет, какие там дожди?

Внезапно кобыла шарахнулась в сторону. Ребекка чуть не упала на землю.

– Тпру, Бетти, черт… тпру-у-у!

Бетти храпела и крутилась на месте. Ребекка, выехавшая без седла, в шортах и теннисках, еле удерживалась, сжимая длинными ногами бока кобылы и вцепившись в гриву.

– Тпру! Тихо.

Наконец Бетти затаила дыхание, как олень, заметивший охотника, и, вероятно, думала, что если стоять совершенно неподвижно, хищник ее не заметит. Ребекка тоже затаила дыхание. Потом она услышала в кустах шуршание, от которого Бетти снова закрутилась и встала на дыбы. Ребекка не удержалась и соскользнула, ухитрившись приземлиться на ноги. Потом схватила поводья, когда кобыла встала на дыбы, пытаясь удрать.

– Бетти! Кто там? – кричала Ребекка. Потом увидела – темная фигура двигалась к ней по густой болотной траве. – Кто там? Кто это?

Она услышала всплеск и странное завывание.

Ребекка двинулась на звук, а Бетти топала позади, испуганно фыркая; грязь чавкала под копытами.

Ребекка шла через болотную траву и наконец увидела мальчика, сына Кэсси Дуайт. Он был грязен и пошатываясь удалялся от Ребекки по болоту. Испуганно оглядываясь через плечо, Джейк то падал, то поднимался, – то снова падал.

Мальчик промок насквозь и дрожал. По лицу тянулись кровавые царапины.

– Джейк! – крикнула Ребекка. Мальчик не остановился. – Нет, Джейк, вернись!

Ужас в ее голосе напугал кобылу, Бетти испуганно фыркнула и громко заржала. Джейк остановился и замер спиной к ним.

Ребекка тоже замерла. На болоте не было слышно ни звука. Ребекка рассказывала мне потом, что поразилась – какая тишина. Даже птицы не пели и не пищали птенцы. Ни звука, ни порыва ветерка.

Бетти понюхала воздух и, поняв, что Джейк – не медведь, а детеныш человека, протяжно вздохнула, опустила голову и принялась щипать болотную траву.

Джейк повернулся и посмотрел на кобылу. Тонкие пучки длинной травы щекотали Бетти нос, и она громко шлепала губами: «п-п-п-п». Ребекке хотелось снова позвать мальчика по имени – он дрожал, и теперь было видно, что его губы опухли и потрескались. Он был так измучен, что Ребекка заплакала от жалости, но теперь, стоя к мальчику лицом, боялась напугать его и молча стояла рядом с Бетти, а слезы текли по лицу: