Текст книги "Неприступный Роберт де Ниро"

Автор книги: Энди Дуган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

Сам Де Ниро рассказывает о своем отрочестве не слишком подробно. Он сторонится публичных высказываний, словно боясь смутить кого-то своими откровениями. Кажется, будто это попытка создать себя заново. Первый образ Де Ниро в кино – «крутой» одиночка, разгуливающий по «нехорошим» улицам нью-йоркского Ист-Сайда. Хотя на самом деле Де Ниро вырос в более благополучном районе, в Вест Виллидж. И в нем не было ничего от разбитного Трэвиса Бикла (его героя из фильма «Таксист»). Его самое серьезное правонарушение тех лет – он побывал «наводчиком» для предполагаемых покупателей петард в Маленькой Италии – вряд ли помогло ему попасть в список разыскиваемых ФБР уголовников…

В Школе музыки и искусства Де Ниро проучился всего несколько дней. Он был обескуражен видом учеников, которые «в сандалиях на босу ногу бренчали на гитарах в Вашингтон-сквер», и захотел перейти в «нормальную юниорскую школу». В конечном счете, он попал в школу Чарльза Эванса Хьюза. По словам его матери, представления сына о школе «были весьма умеренного свойства». Это не совсем верно. Де Ниро был достаточно ответственным, чтобы сознавать, что мать платит за его обучение и это ей дается нелегко. Пока учеба стоила денег, он ходил в школу беспрекословно. Как только он вернулся в государственную бесплатную школу, он моментально стал прогуливать уроки. Тупая дисциплина государственной школы претила ему. Дома воспитание было намного более либеральным, так что мальчик, вероятно, был поумнее своих школьных учителей… Во всяком случае, он сам покупал себе одежду еще в возрасте десяти лет. Но как-то раз произошел срыв, и Де Ниро оказался перед угрозой исключения из школы за то, что поднял руку на учителя… Правда, удара он все-таки не нанес, и об этом инциденте нет записей в журналах, но это был прямой вызов школе и ее порядкам. В любом случае Де Ниро не мог дольше там оставаться. Мать прекрасно понимала, что с этой школой «не получилось», и попросту перевела сына в другую – частную школу Макбэрни. Снова ей пришлось платить за его обучение, и снова Роберт отвечал прилежанием. Но его прежняя леность дала о себе знать в полной мере, и его приняли в класс на два года младше сверстников. И все-таки в конце учебного года Де Ниро сказали, что ему следует пойти еще и в летнюю школу, если он хочет учиться дальше. Это возмутило Роберта, который считал, что с ним обращаются несправедливо. Он заявил матери, что вместо летней школы намерен поехать на каникулы в давно уже запланированную поездку по Штатам и навестить родственников в Калифорнии. Он обещал две вещи по возвращении. Во-первых, он скажет, наконец, чем думает заниматься в жизни, а во-вторых, она будет довольна его выбором.

В драматической студии Марии Пискатор Роберт Де Ниро еще в десятилетнем возрасте впервые вышел на подмостки в роли Трусливого Льва в пьесе «Волшебник из Страны Оз». Хотя он и не сознавал этого тогда, но его уже «зацепило». И даже теперь он не может сказать определенно, отчего ему пришло в голову стать актером.

«Актерская игра, – заметил он однажды, – это самый легкий способ делать то, что ты не осмеливаешься делать в жизни».

Де Ниро утверждает, что уже в возрасте девяти-десяти лет он хотел стать именно актером, хотя это кажется удивительным даже ему самому. Возможно, это означает, что Де Ниро стремился к тому, к чему стремится любой актер – быть кем-то еще. Он часто говорит, что чувствует себя аутсайдером, а значит, актерская игра дает ему великолепную возможность быть в центре внимания, в свете юпитеров, вместо того чтобы пребывать в тени. И если кто-то не обращал на него ни малейшего внимания на улице или в классе, то на сцене – совсем другое дело. Один из его первых театральных наставников спросил, почему он хочет стать актером, на что Де Ниро отвечал, что не знает. Учитель объяснил ему, что актером он желает стать, чтобы проявить себя. Весьма проницательное замечание – ведь речь идет о человеке, который практически никогда не выражал себя и свои взгляды открыто ни по какому значительному поводу. И Де Ниро всю жизнь выражал себя через других – через своих персонажей. Сценарист Пол Шрейдер шутливо обвинял его в том, что он живет в телах своих героев. Думается, Де Ниро «отбирал тела» для своего проживания по принципу: насколько полно тот или иной образ даст ему возможность выразить себя самого. Трэвис Бикл в фильме «Таксист» или Джейк Ла Мотта в «Бешеном быке» передают его собственный гнев и неудовлетворенность, а Майкл Вронски в картине «Охотник на оленей» позволяет ему делать политические заявления. Все роли дают Де Ниро максимальную возможность укрыться от «ответственности» – он ведь всегда может заявить, что говорит не он, а его персонажи, и он попросту исполняет роль.

Роберту Де Ниро родители никогда не указывали, кем ему следует быть. Все, что он делал, было задумано им самим. Тем не менее родители поддерживали его в его карьере, хотя помощь со стороны отца следует считать скорее моральной, чем материальной…

«Они никогда не говорили мне «нет», – вспоминает Роберт Де Ниро. – Мать работала у одной женщины по имени Мария Ли-Пискатор, которая вместе с мужем основала театральную студию. Супруги приехали из Германии, потом он уехал назад, а она осталась и продолжала вести студию. Мама печатала для нее на машинке, редактировала тексты и делала прочую мелочевку, и как бы в плату за ее работу входило то, что я посещал этот студийный класс по субботам – тогда мне было десять лет. Это была большая студия, полно актеров, и до меня там учились Марлон Брандо и Род Стайгер».

Для взрослого Де Ниро полное вживание в роль есть своего рода «мастерское клеймо». Признаки этой абсолютной увлеченности проявились еще в возрасте четырнадцати лет, на нью-йоркских улицах. Ученики школы Элизабет Эрвин подвергались измывательствам итальянской шантрапы, которая занималась реквизицией денег на завтраки… То ли Де Ниро ощутил силу больших чисел, то ли он просто по-детски был очарован «гангстерским» поведением этих молодчиков, но по окончании школы он становится «итальянцем». Его погруженность в эту роль была абсолютной. Он воспылал любовью к блестящим шелковым костюмам и стал ходить на католические мессы со своими новыми приятелями. Он часами глазел на взрослых «крутых парней», которые торчали на Мотт-стрит в Маленькой Италии, – вероятно, эти наблюдения помогли ему впоследствии, когда, играя роли подобных типов, он сделался поистине интернациональной звездой экрана.

Хотя его увенчали настоящей «воровской» кличкой «Бобби Молочко», имея в виду его хилую комплекцию, но считать его и его приятелей бандой в современном смысле слова (когда под бандитизмом мы разумеем убийства посреди бела дня и торговлю наркотиками) – изрядное преувеличение. Тогда его отец был крайне встревожен, но навряд ли группа подростков, в которой состоял сын, представляла сколько-нибудь значительную угрозу для общественного спокойствия. Непрекращающиеся попытки всех его знакомых представить детство актера как розовый сон явно вступают в противоречие с его собственным желанием представить свое детство «поинтереснее». Наверное, шайка подростков дала ему ощущение себя как свойского парня и породила некоторые долгие дружеские связи. Он до сих пор близок с Клемом Казерта, но главное даже не это: во время своих шатаний по Мотт-стрит он впервые, вероятно, встретил свое артистическое второе «я», которого он затем сыграет в фильме Мартина Скорсезе.

Актерская игра давала ему, вероятно, и ощущение идентичности, пусть даже заемное, и вскоре эта идея снова оказала влияние на подростка. Де Ниро обещал матери дать ответ после своей трансконтинентальной одиссеи. И вот, когда он вернулся, уже в возрасте семнадцати лет, он объявил ей, что намерен стать актером и что хочет обучаться в консерватории Стеллы Адлер. В ответ на резонное возражение, что Стелла Адлер не примет его без аттестата об окончании школы, он заявил, что станет посещать днем консерваторию, а вечером – занятия в школе, для получения аттестата.

Впервые Де Ниро встретил Стеллу Адлер в период своих субботних посещений театральной студии. Адлер была блестящим проводником системы Станиславского в театре. Посещая впоследствии ее классы в «Консерватории актерского искусства» в Гринвич Виллидж, Де Ниро неосознанно повторял путь Марлона Брандо, который также был учеником Стеллы Адлер. Адлер была наставницей суровой, все у нее было строго расписано и распротоколировано, хотя всячески поощрялось творческое вдохновение. Существовали строгие правила касательно одежды: белые рубашки с черными брюками и черными ботинками у юношей, блузки с высоким воротом, туфли на каблуках и убранные с лица назад волосы – для девушек. Когда Адлер входила в класс, всем надлежало встать и в унисон произнести: «Доброе утро, мисс Адлер! Мы рады видеть вас и готовы вместе с вами пуститься в путь на поиски нашего искусства!» Затем Стелла Адлер, как пишет «Нью-Йорк Таймс», начинала «орать, греметь, оскорблять, поносить, подкалывать, а иногда даже хвалить своих студентов…» Она обучала использованию того, что называла творческим воображением в собственной версии системы Станиславского, которая предусматривает освоение роли от внутреннего к внешнему. Ее взгляды на обучение актерскому ремеслу были столь же тверды и бескомпромиссны, как и ее методы. Де Ниро попал примерно в ту же ситуацию, в какой оказались в свое время его родители в школе Гофманна – там не существовало выбора: удача или неудача. Там надо было либо блистать, либо уйти в полное забвение.

«Учитель должен вдохновлять, – сказала однажды Стелла Адлер. – Учитель должен побуждать. Но научить играть невозможно. Вы можете только стимулировать то, что уже имеется».

Однако она понимала, что из себя представляет подросток Де Ниро. Она называет одну из сценок, сыгранных им в ее классе, одной из лучших, какие ей только приходилось наблюдать.

Впрочем, что касается обещаний, данных матери, Де Ниро выполнил только одну часть. Хотя он действительно посещал по вечерам высшую школу, он так и не закончил ее. По иронии судьбы, отметки у него были прекрасные, и решение не получать аттестат принадлежало только ему самому. Для окончания курса ему не хватало трех зачетов, и он решил, что не станет сдавать последний предмет. Это было его внутренним решением относительно своей будущности. Ему не нужен был диплом высшей школы. Именно таким образом Де Ниро всегда решал важные проблемы в своей жизни. Один человек, знавший его в те времена, вспоминает, что Де Ниро хотел всем показать, что сам факт получения аттестата ничего не значит: он получил бы его, если бы хотел; но он не захотел.

Итак, Роберт Де Ниро – в основном свое собственное творение. Ребенком он наблюдал за увлеченным работой отцом, видел, как мать трудится круглые сутки, чтобы заработать на жизнь. У него перед глазами были два ярких примера преданности своему делу и трудолюбия. Эти два принципа сопровождали его на протяжении всего первого периода его жизни.

С согласия матери Де Ниро взял те деньги, которые были бы потрачены на его обучение в колледже, и израсходовал их на свою актерскую карьеру. Выросший среди людей убежденных, он обожал Стеллу Адлер и был твердо уверен, что метод Станиславского следует преподавать именно по ее системе. Однако через несколько лет он решил испробовать технику другого пропагандиста и преподавателя системы Станиславского, Ли Страсберга, в его знаменитой Актерской студии. Де Ниро посещал студию как вольный слушатель и не учился у самого Страсберга. Однако он принимал участие во многих студийных постановках вместе с другими актерами, некоторые из них впоследствии стали его близкими друзьями, например, Салли Киркленд и Дайан Лэдд.

Как преподаватель Ли Страсберг был значительно мягче, нежели Стелла Адлер. В его студии можно было одеваться в вольном стиле, а спокойная атмосфера привлекала сюда лучших из молодых актеров. Учитывая, что выпускники студии с момента ее основания получили около 60 процентов призов, присужденных в Америке за актерское искусство, можно представить себе, насколько методы Ли Страсберга были эффективнее. Будучи всего лишь вольным слушателем, Де Ниро произвел в студии определенное впечатление, но при этом даже он не мог и мечтать о том, что через несколько лет они вместе с самим Страсбергом снимутся в главных ролях в одном фильме.

«Бобби стал одним из лучших представителей Актерской студии, – говорит Дайан Лэдд. – Он прошел ту же школу, что и я, что и Салли Киркленд – тоже великая актриса. Он следовал в русле традиции Джеральдин Пейдж, Морин Стэплтон, Шелли Винтерс, Джоан Вудворд, Пола Ньюмена, Марлона Брандо и Джимми Дина. Все они вышли из той же студии».

«Человеку просто необходимо место, куда он может пойти и делать свое дело, и чтобы при этом его не судили слишком строго, – продолжает Лэдд, пытаясь объяснить успех Страсберга в воспитании множества прекрасных актеров театра и кино. – Актеру нужно место, где он может потерпеть неудачу, но не быть при этом втоптанным в грязь, где не приготовлена для него гильотина, потому что актеры – это племя, постоянно живущее на грани между успехом и забвением. Актерская студия существует не для голого результата; тут вообще необязателен тот непременный успех, который Должен сопутствовать оперирующему хирургу. Вам просто нужно обдумывать, прочувствовать каждую минуту, каждый миг. Это похоже на любовь. Вы не должны думать о результате, когда занимаетесь любовью, тут все моментально. А творчество и любовь – одно и то же».

3. Салли и Шелли

Увлечение Роберта Де Ниро «крутыми» итальянскими костюмами было лишь временным поветрием. Начав свои занятия у Стеллы Адлер, а затем у Ли Страсберга, он целиком посвятил себя актерскому ремеслу. По внешнему облику он стал больше походить на студента-актера. Броский итальянский стиль в одежде быстро сменился на менее модные, зато практичные кожаные куртки и джинсы, примерно как на его фото для журнала «Глэмор».

Хотя Де Ниро не было еще и двадцати, он уже тогда относился к актерству так же серьезно, как и сейчас. Люди, приходившие к Де Ниро и его матери в квартиру на Западной Четырнадцатой улице, свидетельствуют, что она напоминала скорее театральную гримерную. Два огромных шкафа были битком набиты старыми куртками, пальто, плащами и шляпами. Де Ниро видели расхаживающим по магазинам поношенной одежды в поисках вещей, которые могли понадобиться для костюмов. Можно было бы предположить, что это первые попытки молодого актера в буквальном смысле слова проникнуть в сущность других людей, нося их платье, однако реальное объяснение намного более прозаическое. Как и прочие студийцы, Роберт Де Ниро должен был сам покупать сценические костюмы – это как элемент эмоционального вживания в роль входило в метод преподавания. И Де Ниро, не мудрствуя лукаво, заполнял свою квартиру множеством самых разнообразных предметов одежды, которые могли бы ему пригодиться в будущем для более глубокого проникновения в характер персонажа. Он крайне редко надевал что-либо из этих вещей в обыденной жизни, за исключением разве что шляп, к которым имел пристрастие. Он мог похвастаться большой коллекцией головных уборов, и всякий раз надевал новый, в зависимости от своего настроения. И через несколько лет эти шляпы ему здорово пригодятся – они внесут свой вклад в создание образа самого острохарактерного актера своего поколения.

Чаще всего в гости к Де Ниро в начале шестидесятых наведывалась Салли Киркленд. Киркленд в дальнейшем сделает себе имя, появляясь на сцене в обнаженном виде и работая с Энди Уорхолом. Много позднее она получит заслуженный приз Академии по номинации «Лучшая актриса» за исполнение роли польки в фильме 1987 года «Анна». А пока они вместе учились в Актерской студии, часто репетировали дома у Де Ниро и вовсю импровизировали. Киркленд вспоминает, что Де Ниро хотел «поставить себя», и обширная коллекция одежды должна была ему в этом помочь.

«Каждый раз, когда он ходил на прослушивания, он брал с собой портфель с примерно двадцатью пятью снимками, на которых был запечатлен в различных костюмах, – и все для того, чтобы доказать, что он не просто «этнический» актер».

Другой современник вспоминает, что во время фотографирования – для театральных агентов и кинопроб – Де Ниро вел себя своеобразно. Все, как правило, заказывали обычное фото восемь на десять, а Де Ниро требовал «составной портрет»: фотография была разделена на четыре части, и на каждой было его изображение в разных ролях. Такой подход чаще используется характерными актерами. Молодые артисты, только начинающие свою карьеру, обычно хотят попасть на главные роли, поэтому предпочитают представлять одно, наиболее выигрышное изображение.

На вид в Де Ниро не было ничего от ведущего актера, от звезды. По мере взросления лицо его стало интереснее и приобрело определенную драматическую значительность, но он никогда не был особенно красив. От субтильности телосложения, которая отличала его еще с тех времен, когда его звали «Бобби Молочко», он еще не скоро избавится, и в свои двадцать лет он все еще был худой как стручок.

Однако, похоже, Де Ниро никогда не стремился играть главные роли или стать знаменитым – просто ради славы.

«Бобби чертовски жаждал успеха, но он не стремился стать звездой кино, – вспоминает Дайан Лэдд. – Он не собирался быть звездой, он хотел стать актером. Только ради этого он пришел в студию Ли Страсберга – чтобы стать актером».

При всех своих мечтаниях он оставался прагматиком. Он верил в свой талант, как верили в него друзья, вроде Салли Киркленд. Но Де Ниро понимал, что существует целая пропасть между уверенностью, что роль ты сыграешь хорошо, и реальной возможностью получить эту роль. И подобно тысячам других актеров, среди которых всего лишь процентов пять в каждый данный момент времени заняты в работе, он проводил свои дни в новых и новых прослушиваниях и пробах. Теперь, оглядываясь назад, он может позволить себе пофилософствовать:

«Как начинающий актер, ты не можешь воскликнуть: нет, для этого я слишком хорош! Тебе надо делать то или иное, потому что на тебя смотрят люди, твое имя повторяют, и все это имеет кумулятивный эффект. Прослушивания напоминают азартную игру. Скорее всего, ты проиграешь, и тебя не возьмут, но пока ты не попробуешь, ты не можешь знать, подойдешь ты или нет».

Непродолжительное время в этот период жизни Де Ниро звали также «Роберт Де Ниро-младший», чтобы не путать с отцом, который в те годы был гораздо более известен, нежели сын. Впрочем довольно скоро, после своего кинодебюта в 1963 году, он мог уже смело отбросить эту приставку к своему имени…

Точная дата дебюта Роберта Де Ниро в кино остается предметом спора для некоторых педантичных киноведов. Факты таковы. В 1965 году он впервые показался на экране в маленькой проходной роли во французском фильме «Три комнаты в Манхэттене». Возможно, его отобрали на роль из-за того, что, проведя некоторое время во Франции у отца, он по крайней мере понимал французскую речь. Фильм снимал Марсель Карне, карьера которого была на спаде после шумного успеха снятого им в 1942 году фильма «Дети райка». Из-за упавшего интереса публики к Карне фильм посмотрело очень мало людей. Однако еще перед тем, как «Три комнаты в Манхэттене» вышли на экраны, Де Ниро снялся в фильме Брайана Де Пальма «Свадебная вечеринка», где также фигурировала еще одна новенькая – Джил Клейбург.

Де Пальма, подобно Де Ниро, был коренным жителем Нью-Йорка. В 1963 году он намеревался получить диплом колледжа Сары Лоуренс в Бронксвилле. «Свадебная вечеринка» должна была стать его дипломной работой, и он руководил съемками вместе с двумя другими режиссерами: Синтией Монро и Вилфордом Личем. Де Пальма набирал актеров, которые согласились бы работать хоть за полцента. Де Ниро узнал о наборе и явился, как он делал это уже десятки раз. Де Пальма вспоминает, что молодой человек начал пробы не особенно примечательно, но закончил – совершенно сенсационно.

«Он был очень молод, мягок и робок, – вспоминает Де Пальма. – Никто его не знал, ведь он был юнцом лет девятнадцати. Мы продолжали прослушивания до глубокой ночи, и Боб пришел часов в девять или десять. Мы дали ему кое-что почитать. Он выполнил это задание хорошо, и потом мы попросили его сымпровизировать что-нибудь, и тут уж он оказался великолепен. Потом он предложил еще кое-что показать, вышел из комнаты и вернулся минут через двадцать. Мы уж было подумали, что он уехал домой. И тут он врывается в комнату и показывает сцену из пьесы Клиффорда Одетса. Это было колоссально. Лично сам Де Ниро может быть застенчив или чересчур скрытен, но когда он вживается в своего героя, он может стать кем угодно».

Сам Де Ниро считает, что тогда он провалил всю первую часть пробы, чтение, и лишь просьба об импровизации спасла его – он был на грани паники. Но его прием сработал, поскольку он в конечном счете получил роль, а вместе с нею и свой первый профессиональный заработок в 50 долларов, что явно меньше тех многих миллионов долларов, которые он получит лет через пятнадцать в роли Аль Капоне в фильме Де Пальма «Неприкасаемые». Де Пальма припоминает, что и он сам, и Монро, и Лич – все они были под большим впечатлением от игры Де Ниро и единодушно пришли к мнению: он должен быть в фильме. Никто еще не знал точно, какую роль ему следует дать, но Де Ниро так или иначе должен был появиться!

«Кроме того, я получил неплохой урок, как считать деньги, – едко замечает сам Де Ниро по поводу своих съемок в «Свадебной вечеринке». – Я-то уж решил, будто получаю 50 долларов в неделю, но моя мать внимательно посмотрела на договор и сказала: нет, это всего 50 долларов…»

Контракт должна была подписать Вирджиния Эдмирал, потому что Де Ниро был слишком молод, чтобы сделать это сам. У Вирджинии имелся некоторый опыт подписания подобных документов из собственной практики бизнеса, вот почему она сразу поняла, что речь идет об одноразовой выплате. Де Ниро еще больше разочаровался, когда узнал, что должен оплатить свой костюм из тех же 50 долларов. Предприятие Де Пальма было так же не обеспечено финансами, как студии Адлер и Страсберга… Одной из вещей, которые тогда приобрел актер, оказался чемоданчик, и для Де Ниро было не так уж приятно узнать, что по сценарию чемоданчик должен быть выброшен из окна автомобиля на полном ходу…

«Свадебная вечеринка» – это история трех парней, один из которых собирается жениться. Этого будущего жениха, Чарли, играл Чарльз Пфлюгер. Де Ниро сыграл одного из его дружков, Сесила, который пытается остановить гибельное для приятеля развитие событий и уберечь его от брака. Другого приятеля, Бейкера, играл Джон Куинн. Совместными усилиями они пытаются убедить Чарли, что жизнь с его избранницей (ее играла Клейбург) будет далеко не раем. Они продолжают ссориться и спорить на протяжении почти всего фильма, к концу которого все осознают преимущества – впрочем, довольно ничтожные – семейного образа жизни.

Некоторые критики отнеслись благосклонно к «Свадебной вечеринке», однако большинство просто не удостоило фильм особого внимания как многословную и пошловато-романтическую комедию. «Вариети», газета, освещавшая в то время шоу-бизнес, по крайней мере готова была признать, что «Роберт Де Неро» (как он был обозначен в статье) был одним из немногих, кто оставил хоть какое-то впечатление свое игрой в этом фильме. Лента не нашла прокатчиков и покупателей при выходе в 1965 году, а два года спустя попытка приобрести права провалилась, потому что Де Пальма и его друзьям не удалось наскрести денег на премьеру картины в одном манхэттенском кинотеатре. Наконец, ленту выпустили в 1969 году, год спустя после того, как Де Ниро и Де Пальма встретились вновь в новом фильме, на сей раз гораздо более успешном – он назывался «Приветствия». В титрах выпущенного в 1969 году фильма в фамилии актера по-прежнему была ошибка, которую исправили лишь в 1982 году, когда Ллойд Кауфманн приобрел права на фильм, рассчитывая на кассовую значимость имен Де Ниро, Клейбург и Де Пальма. Тут уж был изменен и его статус в фильме: теперь он значился как играющий одну из главных ролей наряду с Клейбург, поскольку в представлении зрителей они составляли прелестную пару…

Хотя еще далеко было до того, чтобы его имя оказалось на устах миллионов, Де Ниро сделал первый шаг к успеху. Сыграв в двух фильмах – у Карне и Де Пальма, пусть даже и в небольших ролях, – он уже был готов к своей первой заметной роли. Ему также было суждено встретить женщину, которая сыграла существенную, пусть и не однозначную, роль в его собственной карьере.

Де Ниро со своей подругой Салли Киркленд пошли как-то раз в бар на Восьмой авеню, который назывался «У Джимми Рэя». Именно там Киркленд познакомила Роберта со своей подругой и выпускницей той же студии Шелли Винтерс. Винтерс была к тому времени голливудской звездой – она сделала себе карьеру, снявшись в «убойных» сексуальных ролях в фильмах вроде «Винчестер-73» и «Место под солнцем». В пятидесятые годы она отважно решила поучиться у Страсберга, и этот поступок перевернул ее жизнь. Она больше не играла страдающих любовниц или добрых проституток, а начала серию характерных ролей, за которые в 1959 году получила «Оскара» в номинации «Лучшая актриса второго плана» за роль в фильме «Дневник Анны Франк», а второй раз – в 1965 году за блестящую игру в фильме «Голубое пятно». Но если Де Ниро даже и был под большим впечатлением от встречи с голливудской звездой во плоти и крови, он не показал этого.

«Бобби было лет девятнадцать, – вспоминала потом Винтерс. – Он был очень чувствительный и мягкий, с такими большущими темными глазищами… Он мало говорил. У него тогда почти не было денег, и ему приходилось ездить по городу на стареньком мопеде».

Винтерс заинтриговала Де Ниро, и чувство это оказалось, похоже, взаимным. У них возникла доверительная дружба, которая перешла в роман. И в этот период карьера Де Ниро словно приблизилась к трамплину и приготовилась взлететь…

Долгие часы разъездов по Манхэттену с пробы на пробу, с то рождающейся, то умирающей надеждой в конце концов сделали свое дело – его взяли в бродвейскую постановку «Блеск, слава и золото». Эта пьеса Жаки Кэртис была поставлена в студии «Подвальчик Бастиано» 7 августа 1968 года. Имея подзаголовок «Жизнь и легенда Нолы Нуман: Богиня и Звезда», пьеса была посвящена истории взлета и падения кинодивы. Тут была масса всего – от изнасилования в маленьком заштатном городке до возвращения в Голливуд, в двух актах и с эпилогом! Сама Кэртис играла Нолу Нуман, а Де Ниро появлялся в ряде сцен, изображая ее мужчин. В главных ролях были заняты также Джин Ричарде и Кэнди Дарлинг. Пьеса сама по себе была малоинтересной, однако Де Ниро впервые удостоился положительных откликов в свой адрес.

«Прекраснейшую игру, – писала газета «Виллидж Войс» через две недели после премьеры, – демонстрируют Джин Ричарде в роли немой девушки, доброй подруги Нолы, и особенно Роберт Де Ниро в нескольких ролях любовников Нолы и других мужчин. Де Ниро делает характеры своих героев совершенно разными, отчетливыми, тогда как многие актеры не сумели бы преодолеть барьера, сыграли бы одно и то же и устроили полную кашу. Де Ниро – новичок на сцене и заслуживает доброго приема. Остальные актеры, похоже, цепляются за одну-две характерные черточки своих персонажей и играют слишком прямолинейно и грубовато, а главное, ужасно громко говорят».

Салли Киркленд пошла посмотреть этот спектакль и позже высказала свое мнение, которое оказалось провидческим: «Он сыграл целых пять ролей, я никогда не видела ничего подобного! Я пошла за кулисы и говорю ему: знаешь ли ты, дружок, что будешь самой невероятной звездой? А он был страшно смущен. Но думаю, хоть его и сконфузили мои слова, он сам хотел в это верить».

Публика начала ходить на Роберта Де Ниро. Ему тогда было лет двадцать пять, и вероятно, он осознавал, что его карьера постепенно набирает высоту. Самым первым поклонником его таланта был Де Пальма, который теперь пытался получить деньги на новый фильм. Фильм «Приветствия» должен был стать необычным, и его создатели – Де Пальма и продюсер Чарльз Хирш – ожидали, что он станет для Америки тем же, чем для Европы стали работы Трюффо и Годара. Хирш работал при «Универсал Студиоз» «исполнительным директором по талантам», и в его обязанности входило отыскивать и направлять молодых оригинальных режиссеров, вроде Де Пальма. «Приветствия» должны были получить финансирование от студии, но там не понравился сценарий, в котором трое хиппи пытаются уклониться от призыва в армию. В конце концов Де Пальма и Хирш нашли 43000 долларов сами и «сработали» фильм за тринадцать дней на съемочной площадке в Нью-Йорке.

Де Пальма был восхищен игрой Де Ниро в «Свадебной вечеринке», которая, хоть и была снята пять лет назад, все еще ожидала своей судьбы на полке. Де Пальма хотел работать с этим актером снова, чувствуя, что тот прекрасно подойдет на одну из ролей. В конечном счете Де Ниро сыграл Джона Рубина, маньяка и похотливого кота, который наслаждается, когда снимает на пленку, как парочки занимаются любовью. Две другие роли в этой несколько путаной, разухабистой комедии, известной также под названием «Три мушкетера», играли Джонатан Орден и Геррит Грэм.

Фильм этот получил неоднозначный прием. Молодые критики, более тонко чувствующие нерв современной Америки, приняли его благосклонно. Люди постарше, консервативные люди, отвергли его или попросту не поняли. Однако все актеры получили примерно одинаковые оценки критики, и никто не был выделен особо.

Несмотря на то, что был сделан на год раньше «Хорошего наездника», фильм «Приветствия» уловил саму суть настроений американской молодежи и сумел покрыть расходы на свое производство, принеся своим создателям даже небольшую прибыль. Нет, картина не подняла «новой волны», как на то надеялись его творцы, но сыграла свою немаловажную роль в становлении независимого американского кино. Кроме того, она была достаточно успешна, чтобы вдохновить своих продюсеров на продолжение, и это продолжение дало Роберту Де Ниро его первую в жизни главную роль.