Текст книги "Судьба в руках твоих (СИ)"

Автор книги: Ена Вольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Сун решительно открыл дверь и шагнул в хижину, в следующий миг оказавшись в удивительной красоты белокаменной беседке, залитой светом неестественно большой луны. Вокруг протирался усыпанный красными цветами луг, а вдали виднелся размытый силуэт горного хребта. Видимо, пейзажи мира живых карге куда больше приходились по душе, нежели переменчивые картины Царства Снов.

– Явился – не запылился! – недовольно процедил скрипучий женский голос сбоку. – Как долго ты собирался заставлять меня ждать?

Сун резко развернулся на голос и нос к носу столкнулся с высокой женщиной средних лет. Кожа бледно-серая, похожая на пергамент, распущенные черные волосы змеились по телу, прикрытому свободно струящейся алой накидкой, чудно переходившей в простое платье с узкими рукавами. На мгновение ярко зеленые глаза ее пугающе распахнулись, а радужка увеличилась, делая женщину похожей на змею или ящерицу, но в следующую секунду все исчезло. Бряцнув множеством тонких браслетов, она вцепилась в лицо Суна, вынуждая того поворачивать голову из стороны в сторону, пока карга рассматривала его, как недозрелый фрукт.

– Хивас, безмозглый ящер! Тебе хоть что-то можно доверить?! – раздраженно процедила она, отстраняясь. – Впрочем, как его винить? Люди все на одно лицо, а живые сюда почти не приходят… – она сокрушенно покачала головой и вышла из беседки, будто потеряв всякий интерес к ошарешенному мальчишке.

– Простите, госпожа, – нервно выдохнул Сун, – мне неведомо, кого вы ожидали. По настоянию господина Хиваса я лишь надеялся попросить вас о помощи. Без вас мне никак не выбраться…

– «Лишь»? Так говоришь, будто просить помощи у той, что вы зовете Морой, – сущая безделица, доступная любому желающему! – презрительно фыркнула женщина, с насмешкой краем глаза наблюдая, как парень стремительно бледнеет, едва удерживаясь на ногах.

Как рыба, выброшенная на берег, он открывал и закрывал рот, не в силах произнести нечто вразумительное. Неужели, и правда перед ним стояло самое настоящее божество? Неужели, карга, к которой столь пренебрежительно отправил его Хивас, и есть богиня смерти Мора? От осознания этого затряслись руки.

– Прекращай бормотать ерунду! Подойди и ответь: известен ли тебе человек по имени Акари? – грозно вопросила Мора, оборачиваясь к Суну.

С последним словом дрожь исчезла, словно обрубленная топором палача. Акари? При чем здесь он? Разве не должен дух досточтимого Мессии отправиться в Запретную библиотеку в посмертное услужение богу знаний? Пуст он погиб, Море не должно быть до него дела! Панически размышляя, Сун прикусил нижнюю губу, но тут же с ужасом вздрогнул – боль становилась заметно слабее. Времени оставалось мало, и стоило распорядиться им разумно, раз уж судьба не спешила скормить парня местным демонам. Взяв себя в руки, Сун неуверенно шагнул к женщине.

– Едва ли он был единственным в мире, но это имя носил последний Мессия бога знаний. Если вы ждали его, то я не понимаю, отчего искали живого человека, – тихим и ровным голосом отвечал Сун, невольно отметив, как напряглась женщина. – Господин Акари был жестоко убит почти десять лет назад.

– Невозможно! – резко повернулась Мора. – Все души мертвых людей проходят через перепутье!

Сун чуть дернул бровями от удивления.

– Однако это так, – смиренно склонил голову он, внутренне содрогнувшись под яростным взглядом глаз, вновь ставших змеиными. – Мы всей общиной хоронили его.

– Интересно, это кое-что проясняет, – едва слышно протянула Мора. – Пройдемте-ка со мной, юноша, – громче произнесла она, обращаясь к Суну, и зашагала вперед, сквозь поле кроваво-красных цветов.

Не до конца понимая сути слов Моры, Сун запоздало кинулся за ней, едва не путаясь в собственных ногах. Медленно и степенно, она словно плыла по своему бескрайнему саду, высеребренному холодным светом неестественно большой луны. Ветер нетерпеливо трепал цветы, но совершенно не касался впереди идущей женщины – все в этом месте подчинялось ее воле. Какое-то время Сун смиренно плелся за ней, боясь лишний раз поднять глаза, однако каждая потраченная здесь секунда отзывалась в нем отголосками злости. На себя, на Венана, на этого глупого вора и на богиню, будто намеренно тянувшую время. Время, которого и так нет! То и дело Сун щипал себя за руки, убеждаясь, что связь с телом еще не утрачена.

Впереди ничего не менялось. Поле было поистине бескрайним, а горы оставались недостижимыми. Совершенно неясно, куда вела его Мора. Там не было ни лесов, ни домов. Ничего, где можно было бы что-то спрятать.

– Отчего ты замолк? Давай, развлеки старую каргу! – насмешливый голос Моры врезался в сознание Суна так неожиданно, что тот вздрогнул. – Идешь как баран на заклание, только веревки на шее не хватает! Неужто, тебе совсем не любопытно? Или боишься, что за слово неосторожное я съем тебя? – хищно оскалилась женщина, притормаживая и слегка поворачиваясь к парню. – Уже стоило бы сообразить, что если бы кто-то здесь желал твоей смерти, мы бы сейчас не разговаривали.

– Д-да, я понимаю, – кивнул Сун. – Господин Хивас сказал мне то же самое.

– Видишь? Говорить со мной не так уж страшно. Давай-давай, продолжай! Ты и представить себе не можешь, как наскучивает перепутье за тысячи лет! Местные демоны совсем не навещают старуху. Лишь Хивас иногда заходит, но он предпочитает болтаться у червоточины.

– Похоже, что он кого-то ждет, – парень нерешительно поравнялся с Морой.

– Скажи, ягненок, на кого похож Хивас?

На монстра!

Сун невольно вспомнил свое первое впечатление о демоне, и по телу побежали мурашки. Однако парень не спешил высказать крутившееся на языке слово и призадумался.

– Я не знаю, госпожа Мора. Трудно сказать. Это похоже… как если бы какой-то безумец слепил человека и зверя воедино, – тихо ответил Сун, искренне надеясь, что его слова не дойдут до ушей демона.

– Хивас не всегда был демоном. Когда-то это был молодой мужчина из благородной семьи. Однажды они с друзьями и супругой много выпили, и кто-то предложил отправиться на охоту в ближайший лес. Уже в глубине леса Хивас почувствовал себя скверно – кто-то подсыпал ему снотворного. Он звал на помощь, пытался вернуться назад, но не смог. Сонного его задрали дикие звери, – Сун непроизвольно сжал ладони, тут же подумав про ослепленного вора, брошенного недалеко от Сонного оврага. – Боль и ужас, что он пережил не могли не сказаться на его душе, – голос Моры звучал спокойно, без гнева, без насмешек. История, от которой в жилах должна стыть кровь звучала, будто любимая бабушка рассказывала сказку. По крайней мере, Суну казалось, что голос бабушки звучал бы примерно так, если бы та дожила до его сознательного возраста. А Мора все продолжала рассказывать. Выглядело так, будто собеседник ей не особо нужен, лишь бы кто-то натолкнул на тему поинтереснее! Возможно, в своем одиночестве она часто болтала с собой… – Кто-то предал его, и страдания его было столь велики, что позволили ему вырваться из своего последнего сна…

– Последний сон?

– Не забивай себе голову, – отмахнулась Мора. – У людей такого нет, ваше посмертие совсем иное, лишь перепутье отделяет вас от вечного забвения, – парень было открыл рот, чтобы задать еще вопросы, но Мора продолжила рассказ, оставив Суна наедине с противоречием возникшем в его голове. Жрец о посмертии рассказывал ему совсем другие вещи. – Так… на чем я остановилась? Ах, да! Он умер и вырвался из Царства Снов. Вот только Царство Снов не привязано к какому-то месту. Из одной и той же двери можно попасть куда угодно. Но Хивас не был в состоянии управлять этим, и его выбросило на ваш остров. Обезумевший, он бродил по ныне проклятому лесу и звал ту, которой доверял больше всего, – свою супругу. Люди, что сталкивались с ним, заражались его безумием и в итоге стали теми, кого вы зовете кликухами, а сам демон получил имя «Хивас» – кличущий.

Парень невольно оглянулся назад, будто отсюда мог видеть сидящего у земляного склона Хиваса, так и не нашедшего покой. Они были едва знакомы, но все же демон был добр с ним, и от этой истории жалость поселилась в душе юноши.

– Не думал, что у демона может быть такая трагичная судьба, – задумчиво протянул он, будто сам не был тем, кого «близкие» безжалостно выставили на мороз.

– У демонов иной и не бывает.

– Господин Хивас все еще ждет ее?

– Вряд ли, – покачала головой Мора. – Это было очень давно. Так или иначе, Хивас оказался на острове и на перепутье случайно, вряд ли бы она повторила этот путь. И неважно, была ли она убита в тот же день, избежала ли заговорщиков или же вовсе была той, кто подсыпал ему снотворного…

– Разве можно поступить так с тем, кого любишь? – тут же вскинулся Сун, чем немало позабавил хозяйку перепутья.

Взращенный на историях о справедливом мире, сказках о вечной любви, о неземном и нерушимом чувстве, что соединяло сами души, он просто не хотел верить в подобное. Хотя его реальность раз за разом разрушала его наивную, почти детскую веру. Словно в ответ на его вопрос перед глазами встала картинка, когда родители выпроводили его в скит. Тогда они желали ему лучшего, да…

– А с чего ты взял, что она его любила? – фыркнула Мора и резко вильнула в сторону. – Иной раз нами правят и корысть, и ненависть. Иной раз мы улыбаемся тем, кого с удовольствием бы придушили собственными руками. Иной раз ты… в человеке души не чаешь, – ее голос заметно дрогнул, а пальцы невзначай коснулись шеи, – а он ложно обвиняет тебя в государственной измене и «в память о прошлом» предлагает на выбор яд или плаху… – на считанные мгновения ее взгляд потускнел, будто она переживала свой самый страшный кошмар, но тут же вернулся в норму. – Не стоит делать выводы о тех, кого ты совсем не знаешь. Мы почти пришли, но я вижу, что тебя что-то гложет. Спрашивай, времени еще достаточно.

– Простите мое любопытство, но вы так удивились смерти Акари… – немного замявшись, начал Сун. – Неужели, госпоже Море неведомо, что творится в мире живых?

Мора замерла и смерила его оценивающим взглядом, после чего рассмеялась, будто он спросил совершенно очевидную нелепицу.

– Перепутье, ваше Упокоище, – вот мое царство! На своем острове копошитесь, как хотите, мне не интересно!

– Но… Как же так? Сотни людей молятся вам каждый день!

– Ха! Ты слышишь эти молитвы? Нет. И я тоже. Как и другие ваши «боги». А если бы и слышала, думаешь, мне было бы не все равно? Мне нет дела до людских симпатий, – фыркнула женщина. – Неважно, любите вы меня или ненавидите, ведь в конце вы все окажетесь здесь!

Сун стушевался, пытаясь подобрать слова к странному скребущему чувству.

– Но как тогда вы встретились с Акари? – непонимающе протянул он.

– Так же, как и с тобой, маленький ягненок! – усмехнулась она и выставила руку в сторону, не позволяя ему идти дальше. Второй рукой она ударила по воздуху, разошедшемуся кругами, подобно озерной глади. Часть пейзажа просто мигнула и исчезла, оставляя посреди цветущего поля черный зев, за которым можно было разглядеть очертания мебели. Мора шагнула внутрь и жестом позвала Суна за собой. – Он еще ребенком забрел в Сонный овраг. Я вывела его обратно в мир живых, а через какое-то время вновь обнаружила его у червоточины. Думала выпроводить и пригрозить оставить его умирать, если встречу его еще раз, а потом выяснила, что Царство Снов даровало ему зрение. Вот только дары этого места люди только здесь и могут использовать. В итоге, он часто стал заглядывать сюда, а как стал Мессией этого вашего Ксенона, вовсе начал ходить как к себе домой, – улыбнулась она. Вспоминать прошедшие годы ей явно нравилось. Пока Сун топтался на пороге, скованно разглядывая в полумраке роскошную, но захламленную обстановку помещения, Мора рылась в шкафах. – Ты, вероятно, слышал это тысячу раз, но Акари был удивительным человеком. Природа лишила его зрения, но его дух оказался несгибаем. Его внутренний огонь, амбиции, желания – он всегда добивался того, чего хотел. По крайней мере, до последнего момента, – выдохнула она и разочарованно нагнулась к комоду. – Впрочем, что толку горевать? Люди умирают, и с этим ничего не поделать. Хотелось бы, конечно, знать, как его душа проскочила мимо меня! – ящик комода захлопнулся, а Мора развернулась к парню, с деловитым видом подбрасывая в руке какую-то резную костяшку. – Была ли эта душа…

Сун нетерпеливо глянул на потрепанную временем вещицу в руках Моры.

– Неужели, кому-то хватило наглости увести человеческую душу прямо у меня под носом? – пробормотала Мора, после чего перевела взгляд на Суна. – Эта вещь… ключ… Он принадлежал Акари, – она серьезно посмотрела парню в глаза, крепко сжав костяшку в руках. – Раньше он часто отправлял на перепутье всякие книги и необычные находки, чтобы ознакомиться с ними не только наощупь. Когда ключ также попал сюда, я даже и не подумала придавать этому значения, а просто убрала до его прихода, как все остальное. Видимо, зря, – мрачно выдохнула она.

Мора затихла на несколько невыносимо долгих мгновений.

– Как насчет взаимовыгодной сделки? – вдруг спросила она

– Сделки? – с сомнением протянул Сун, внутренне ощущая, как обрываются последние нити, связывавшие его с миром живых.

– Да, – хитро улыбнулась Мора. – Ты хочешь еще немного пожить, я хочу узнать правду о смерти Акари, мы оба можем дать друг другу желаемое.

Сун вздрогнул от неожиданности. Правду о смерти Акари? Неужели, могло быть что-то, известное людям, но неизвестно богам?! От самой только мысли становилось не по себе, но еще хуже было от идеи, что в гибели Мессии все могло оказаться не столь очевидным. Сун десятки раз слышал, что Мессию убили разбойники, но не могла же быть тревога богини пустой?

Не дожидаясь ответа, Мора продолжила:

– Этот ключ может вытащить тебя отсюда, и я отдам его тебе, – обманчиво легко она протянула вперед руку с лежавшей на ней костяшкой. – В замен же попрошу об одном: если тебе хоть что-то станет известно о смерти Акари, расскажи мне.

– А если нет?

– Не узнаешь – не страшно, а вот если не расскажешь… Этим вопросом я советую тебе даже не задаваться, – сурово ответила богиня. – Если согласен, забирай ключ и иди.

Парень настороженно взглянул на резной клык размером с его ладонь и нерешительно забрал его из руки Моры. Стоило клыку оказаться в его руке, как комнату и все вокруг заволокло непроглядным туманом, а земля ушла из-под ног, лишь на грани сознания прозвучал голос «В северном храме я услышу твои мольбы, ягненок!»

Приспособленцы. Часть 4

Чувствуя, как корни деревьев болезненно впиваются в изодранную спину, Сун тут же распахнул глаза и резко сел, на что тело отозвалось ноющей болью. Он едва-едва понимал, где находился, и несколько минут потратил, переводя взгляд по туманному дну оврага. Все случившееся с ним казалось дурным сном, словно никакого храма вовсе не было. Будто Венан просто наказал его за очередную надуманную провинность. Однако резная костяшка, намертво зажатая в руке, мигом пробудила в его памяти все недостающие детали, заставляя юношу с ужасом вскочить на ноги. Нужно скорее убраться отсюда, ни к чему искушать судьбу! Он подхватил свои скромные пожитки и, убрав странное украшение за пазуху, помчался прочь.

Найти вора он уже не надеялся: прошло слишком много времени, даже солнечный свет виднелся сквозь кроны. Если незнакомец не успел уйти, то скорее всего, его уже сожрали кликухи, не сумевшие добраться до Суна. Выбравшись из оврага, он не спеша побрел в сторону города и вскоре наткнулся на импровизированное судилище. Как и ожидалось, вора и след простыл.

Своими ли ногами он ушел, или же зверье да нечисть растащили бедолагу по всем закоулкам леса? Сун с интересом огляделся, отметив, что нигде не видать посоха. Конечно, нельзя исключать, что его утащила местная нечисть, но последнюю всегда больше интересовала плоть нежели артефакты. Несколько раз, согнувшись чуть ли не в три погибели, парень обошел поляну, довольно быстро заметив в земле округлые углубления, как от палки, и, долго не думая, пошел по ним. Похоже, Рактаас все еще у вора, хотя и думать о том, что древняя реликвия использовалась как обычная опора, было неловко. Следы то и дело терялись, странно петляя или сменяясь дорожками из ошметков земли и травы, а потом и вовсе смешались со следами других людей. Вероятно, илинкские охотники вывели бедолагу из леса. Жители города, похоже, вовсе не так плохи, как говорила Иса.

Заметно приободрившись, Сун зашагал по путанным следам туда, где все четче пробивался свет солнца и слышался стук колес. Впереди виднелись очертания шумного города, обещавшего ему совершенно новую жизнь. Подобравшись к обочине дороги, парень присмотрелся в смутным силуэтам чужих домов и невольно приобнял себя за плечи в попытке успокоить мелкую дрожь. Он никогда не был так далеко от дома. Да что там! Он за пределы Редайнии-то выходил лишь в близлежащие лесные угодья, и то, под надзором старших! Венан всегда видел в нем лишь криворукого дурачка, который без присмотру не протянет и пары дней. Казалось, только наказ Акари не позволял жрецу вытурить мальчишку из скита. Теперь же Акари не было, а Венан нашел себе оправдание в виде проваленного испытания. Первые годы Сун огрызался и активно противился такому отношению наставника. Даже, когда привык молча проглатывать обиду, говорить только то, что старшие хотели слышать, и смиренно принимать все издевки и унижения, внутренне он кипел и негодовал. Однако… Однако сейчас, когда он стоял на пороге большого незнакомого мира, их слова казались правдивыми. Редайния была не просто городком. Это был маленький мирок. Да, жестокий, но родной и понятный. Место, в котором Сун знал всех и каждого, знал, чего ожидать и как реагировать. А теперь…

Сун нервно сглотнул.

Что делать теперь?

Однако погружаться в нелегкие думы Суну не позволили. С грохотом пронесшаяся рядом телега быстро привела парня в чувства, и тот, вздрогнув и настороженно посмотрев на дорогу, широкими шагами направился вдоль обочины. На то, чтобы поддаваться гнетущему чувству неопределенности у него есть целая жизнь, так что с этим можно не торопиться, а вот тело после странной ночки требовало отдыха и хоть какой-то еды. Потому, первым делом, Сун собирался просто дойти до Илинка и пристроить себя в спокойное местечко, а заодно послушать, о чем судачили местные.

Вскоре войдя в черту города, Сун двинулся вдоль улиц. Он тревожно бродил среди изобилия чужих домов, очерчивавших своими громадами улицы, оглядывал прилавки, из-за которых на него подозрительно смотрели торговцы, и, в конце концов, устало опустился на завалинку под окном какого-то трактира. Едва увидев собственное отражение на стекле, парень с грустной усмешкой отвернулся. Немудрено, что на него так косились – меньше суток прошло, а он уже будто во всех канавах города повалялся, еще и палка из волос торчит! Сун с тяжким вздохом откинулся на стену. Можно сколько угодно отвлекаться и делать вид, что все в порядке, но от себя и своего тела не убежать. Ноги болели, а ободранная спина горела, да и раны на ней стоило бы промыть. От голода и жажды уже не то, что желудок сводило, голова кружилась, ведь перед испытанием ему не позволили и хлеба краюху перехватить.

Да, к таким вещам ему не привыкать. После очередного наказания его моги запросто погнать на обучение или работы, дабы «дисциплинировать и тело, и дух». Но сейчас его никто не держал. Это не просто последствия недовольства наставников, они не временные и не пройдут сами собой, если вести себя достаточно послушно и незаметно.

Нужно что-то делать. Где-то жить, чем-то питаться, во что-то одеваться. Все это можно выменять у местных, вот только при себе у него лишь нож, палка и немного серебра. Насколько бы ни был Сун несведущ в вопросах цен и торговли, даже он понимал, что надолго его запаса не хватит. А все это ему нужно уже сегодня, не говоря уже о более далеком будущем.

Глубокий вдох.

Тряхнув головой, Сун прижал руку к голодно воющему животу и поднялся с насиженного места, намереваясь уйти подальше от трактира, издававшего умопомрачительные запахи. Вновь выйдя к торговой площади, которая потихоньку стала заполняться людьми, Сун вдруг заметил, что торговцы были все так же насторожены, хотя его сомнительная личность надолго пропала из виду. Нелепо пригладив растрепанный жгут волос, будто это могло что-то исправить, он неуверенно подошел к лавке с выпечкой. Торговка тут же недовольно воззрилась на посетителя, принявшись внимательно следить за его руками и даже не думая что-то предлагать.

– Стащишь хоть один бублик – останешься без пальцев, мелкий оборванец! – угрожающе подняла она кухонный топорик, блеснувший в солнечном свете.

Юноша поспешно поднял руки перед лицом.

– Что вы, уважаемая, я лишь хотел узнать, сколько они стоят да, может, купить парочку! – криво улыбаясь, увещевал он женщину, но та продолжала недоверчиво коситься на него. – Путь до вашего города оказался серьезным испытанием, и видок у меня тот еще, но я вовсе не вор, – он достал из-за пазухи кошель и красноречиво бряцнул его содержимым.

Выражение лица женщины заметно смягчилось, и, проворчав извинения, она стала поспешно рассказывать о своем товаре. Сун, сделав настолько понимающий вид, насколько мог, положил на стойку одну серебряную монетку и стал с любопытством наблюдать, как тороговка отсчитывает баранки.

– Мне только кажется, или местные чем-то взволнованны? – как бы невзначай спросил Сун, мельком глядя на людей вокруг.

– Пф! Да дурачье это охотничье со своими россказнями про демона из леса! Всех покупателей распугали! – фыркнула женщина и вручила парню связку баранок.

– Россказни?! – тут же вмешался в разговор жестянщик из лавки через дорогу. – Да ты же, дура старая, видела его своими глазами!

– Во-во! – подхватили с соседних лавок.

– И я видела!

– И где ж теперь ваш демон, а? Это просто чья-то глупая шутка!

– Сам ты дурак! – рявкнула торговка, заставляя Суна невольно вжать голову в плечи и попятиться. – Это ж Нэнкин вшивый артист! Тебе, пес, дым совсем глаза выел?!

– Да с чего вдруг у этого артиста глаза были бы черные, как уголь? – продолжал упираться жестянщик, а Сун про себя подметил, что воришка действительно добрался до города.

– Уголь у тебя вместо мозгов! Ты их видел? Нет! Так и откуда тебе знать? Может, тень так упала, или он чернил себе в них залил, он же совсем дурной!

Казалось, перепалка вот-вот прекратится, как толпа вновь загудела. Людям, конечно, хотелось, чтобы это действительно был какой-то артист, но опасения насчет демона оказались сильнее здравого смысла, да и не каждый способен признать свою ошибку. Поняв, что ничего более ценного Сун не услышит, он тихонько откланялся и незаметно побрел дальше от площади. В глубокой задумчивости он брел до самой верфи, лишь единожды остановившись, чтобы выпить воды из колодца.

Здесь, на верфи, жизнь кипела. Рыбаки, еще ранним утром закинувшие сети, расположились в доках, приводя лодки и снасти в порядок. Множество людей шныряли из стороны в сторону, некоторые из них с концами скрывались в хлипких домишках, оставляя Суна в неведении об их занятиях.

Сун замер неподалеку. В Редайнии нет денег, здесь же нужно платить за все. Серебро кончится глазом моргнуть не успеешь, даже если есть одни баранки. А одними баранками сыт не будешь. Он вновь задумчиво посмотрел на кипящую внизу, у воды, работу. Работа на верфи тяжелая, не каждый выдержит. Там всегда нужны рабочие руки, быть может, найдется дело и для него.

Глубоко вдохнув, Сун собрал волю в кулак и стал решительно спускаться к пристани. Немного нервно лавируя между рыбаками, он всматривался в чужие лица, не зная, к кому обратиться. И вот, подойдя ближе к докам, он расслышал чей-то командный голос, раздававший указания. Должно быть, именно этот человек здесь за главного… Однако увидев крепкого пожилого мужчину с цепким взглядом, Сун тут же развернулся и с нарастающей паникой двинулся вдоль побережья. Волнение переходило все границы дозволенного, а неясный страх сковывал, прямо как во мраке храма. Лишь потеряв верфь из виду, Сун смог выдохнуть и остановиться. Рядом с маленьким покосившимся сарайчиком он шлепнулся на землю и, остекленевшими глазами глядя на видневшиеся за морем горные пики, вцепился зубами в бублик.

– И что это сейчас было? – раздраженно процедил он, не сводя взгляда с горизонта. – Чего ты испугался? Не съедят же они тебя!

Тут же подскочив с земли, Сун нервно обошел вокруг сарайчика, глубоко вдыхая и выдыхая, но почему-то это действие не успокаивало, а, скорее, наоборот. Подойдя к воде, мирно накатывавшей на берег в сей дивный безветренный день, он склонился к морю и посмотрел на свое искаженное отражение.

– Здравствуйте, – криво улыбнувшись, протянул он. – Меня зовут Сун, я только прибыл в ваш город и мне очень нужна работа. К кому я могу обратиться? – парень тут же разогнулся и, спрятав лицо руками, вдохнул. – Видишь? Это совсем несложно! А теперь умойся, подойди в докам и повтори все то же самое! Давай, Сун! Ты справишься! Тем более, что выбора у тебя нет… – он невнятно заскулил и вновь обошел сарай. – Боги, надеюсь, никто этого не видит!

Вновь собрав остатки смелости, Сун вернулся на верфь. Около получаса он нервно кружил между доками и причалами, не решаясь подойти хоть к кому-то с заветным вопросом. Неизвестно, сколько еще он крутился бы на месте, если бы тот самый пожилой мужчина не остановил его резким поворотом за плечо.

– Я не видел тебя здесь раньше, – с сомнением пробасил он. – Кто такой и чего тут разнюхиваешь?

– Я… это…

Сун с широко распахнутыми от страха глазами смотрел на рыбака и бессмысленно открывал и закрывал рот, иногда выдавливая из себя нечленораздельные звуки. В одно мгновение его будто окунули в раскаленное масло, а следом тут же швырнули в сугроб и хорошенько потоптались. Устав слушать чужое бормотание, рыбак встряхнул парня за шиворот, как котенка, чтоб из него уже, наконец-то, вывалилась хотя бы одна фраза:

– Работу ищу.

– Много тут вас таких ходит! – сплюнул рыбак, отпуская Суна. – Ты в море хоть раз выходил? – Сун вжал голову в плечи. – Рыбу ловить умеешь?

– В детстве с отцом ходил пару раз… – неуверенно пробормотал он.

Рыбак только презрительно фыркнул под сдавленные смешки проходивших мимо.

– Ты хоть пробоину-то в лодке залатать сможешь? Или вместе с ней ко дну пойдешь? – усмехнулся он.

Сообразив, куда все движется, Сун выпрямился и с горящими глазами ответил:

– Мне никогда не доводилось чинить лодки, но я быстро учусь, я не подведу вас!

– Гуляй, щенок! – крикнул кто-то со стороны. – Некогда нам с тобой возиться!

– Но мне правда нужна работа, – упрямо смотрел Сун на рыбака. – Прошу вас, не отказывайте мне! Если нужно, я могу взять на себя саму грязную и тяжелую работу…

– Ты-то? – фыркнул кто-то, и окружающие разразились смехом.

Сун непроизвольно сжался. Дома наставники любезно скидывали на него чуть ли не весь физический труд по скиту, и тростинкой парень не был. Однако на монастырских харчах вширь не раздашься, как ни старайся, и на фоне рыбаков он выглядел изящным вьюношей, коему впору читать стихи, а не грести веслами. Утерев выступившие от хохота слезы, рыбак спросил:

– Откуда ты только взялся такой?

– Из Редайнии… – опустил парень взгляд.

Окружающие притихли, и, казалось, разговором заинтересовались даже те, кто до сего момента еще пытались работать. По толпе побежал шепот.

– Чегойнии?

– Так это, похоже, его видели выходящим из леса.

– Он ксеносит? То-то такой странный.

– Да и не говори!

Взгляд рыбака, и до этого не лучившийся радушием, стал и вовсе ледяным.

– Книжник, значит, – Сун удивленно хлопнул глазами. – Тут, мальчик, руками работать надо, а «тайные знания» прибереги для базарных бабок, они такое любят! – он говорил насмешливо, но в голосе сквозило некоторое напряжение. Казалось, что в этой словесной игре здоровенный мужик вдруг забоялся мальчишку. Он даже незаметно отступил, будто «книжник» мог плюнуть в него ядом или наслать порчу.

Однако Сун так и не заметил, что позиции резко сменились, продолжая неловко топтаться и поглядывать на собеседника исподлобья.

– Но!.. – попытался возразить Сун, шагнув вперед.

– Шуруй отсюда, мальчик! – отшатнувшись, вскрикнул рыбак. – Увижу тебя в доках – пущу на корм рыбам!

«Я вас понял», – одними губами произнес Сун и с отрешенным видом зашагал вдоль побережья, не обращая внимания на то, как расступались окружающие, провожая его опасливым взглядом и продолжая шептаться о чарах и проклятьях «книжников».

Сун вернулся к сарайчику на побережье. Хотелось рухнуть на землю, уснуть и проснуться в своей почти пустой келье, однако эту мысль парень старательно отгонял. Редайния уже не его дом, дорога туда закрыта, а значит, нужно продолжать болтыхаться здесь. Один отказ ничего не стоит, и Сун прекрасно понимал это, хотя и решимости сильно поубавилось.

Еще даже не полдень.

Стоит успокоиться и попытать счастья в городе. Пораспрашивать местных, быть настойчивее и увереннее. В конце концов, как бы тому рыбаку не хотелось верить в обратное, работать руками Сун умел, спасибо наставничкам! Главное, не сдаваться. Не получится сегодня – получится завтра! А еще стоит поменьше болтать о своем происхождении – у последователей Ксенона явно не лучшая репутация среди соседей.

Однако, несмотря на проснувшийся боевой настрой, Сун продолжал бродить вокруг несчастного сарайчика, попутно подметив, что тот вполне крепок и неплохо подходит для ночевки. Лишь когда светило поднялось в зенит, он чуть ли не за шкирку поволок себя в город. И каждый шаг, стук в дверь, каждый диалог сопровождался отчаянными мысленными уговорами.

Надо. Надо. Надо.

Это не напрасно. Ты все правильно делаешь. Только не останавливайся!

Это не Редайния, здесь ты сам за себя. Не сделаешь ты – не сделает никто!

Однако старания юноши оставались невознагражденными. Одна за другой захлопывались двери мастерских и магазинчиков. Презрительно люди окидывали взглядом его неопрятный помятый вид и, скривившись, гнали прочь, а кто-то сразу заявлял, что не хочет иметь дел с «колдунами и книжниками». До самого заката он бегал по городу, повсюду получая от ворот поворот. В голову уже стала закрадываться мысль, что пора бы покинуть этот богами забытый городок и направиться дальше, пока количество серебра еще позволяло ему обзавестись хоть какими-то припасами в дорогу. Но страх сделать все еще хуже торопливо выметал эту мысль, не позволяя ей укорениться.

Валясь с ног после длинного дня, Сун завернул к ближайшему кабаку, надеясь перехватить еды поприличнее связки баранок. Будучи выгнанным уже из нескольких заведений из-за сомнений в его платежеспособности, Сун уже мысленно подготовился к очередной порции презрения. Однако его не последовало. «Роза чайная» встретила его теплом, шумом посетителей и запахом жаренного мяса, от которого заныл желудок. Постулаты последователей бога знаний не запрещали животную пищу, зато это активно делали сами священники, лишь по большим праздникам ставя на стол что-то, кроме каш и овощей. С непривычки даже закружилась голова, и под бдительным взором крупной женщины за стойкой Сун опустился за ближайший к двери свободный стол. Некоторое время он молча наблюдал за окружением, не решаясь подозвать кого-то из работниц. Алкогольный кумар пропитал все помещение и теперь медленно просачивался в усталое тело Суна, отчего тот невольно расслабился и чуть ли не расстелился по столу, подперев рукой резко потяжелевшую голову. Поглядывая на веселившихся людей, часть из которых он видел на рынке и верфи, он не сразу заметил, как в кабак медленно, буквально наощупь, вошел еще один человек. Лишь когда со стороны стойки до него донесся грозный голос хозяйки, выгонявшей одного из рыбаков, Сун соизволил повернуть голову.