Текст книги "Судьба в руках твоих (СИ)"

Автор книги: Ена Вольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

– Мне… так жаль… – он едва протолкнул слова сквозь горло. – Знаете, вы очень сильная женщина. Столько лет носить под сердцем такую ужасающую трагедию!

– Я бы предпочла никогда не услышать этих слов.

– Возможно, я ошибаюсь, но думаю, что Райт хотела бы, чтобы вы прожили долгую и счастливую жизнь, а не корили себя за то, чего и не могли исправить. Вы можете всю жизнь задаваться вопросами о справедливости и богах, но они не помогут ни вам, ни вашей дочери, – он повернулся к ней лицом и неловко взял ее ладонь. – Вероятно, когда я выйду отсюда, меня поразит молнией, но я все равно скажу вам. Мир несовершенен. Ему неведомо, что есть добро, а что зло. Он ужасающе несправедлив, и никому ничего не воздастся. Вся наша жизнь – череда совпадений. Мы будто катимся с горы, а наши решения не всегда на что-то влияют. Часто то, что мы видим – лишь иллюзия выбора. В том, что случилось тогда, вы не виноваты. Вы сделали все, что могли. А потому дайте себе еще один шанс. Позвольте себе жить, Рахна! Райт не заменить, и все же у вас есть будущее. Будут новые люди, новые мечты, новые смыслы! У вас уже есть те, кто поддерживает вас, кому вы нужны. День за днем вы находите в себе силы улыбаться. Отпустите ее и не дайте боли утянуть вас следом!

Колени швеи подогнулись, и она рухнула на пол, сдавленно заплакав. Йозэль опустился рядом с ней. Он мягко притянул женщину к себе, позволяя ей уткнуться носом в плечо. Рахна вцепилась в него и обмякла. Комнату наполнил надрывный, полный горечи и отчаяния крик, сквозь который Йозэль едва-едва услышал, как подмастерье запер дверь, чтобы никто не мог войти. Йозэль молча гладил женщину по жестким, собранным в хвост волосам и шептал, что все обязательно наладится. Он не мог сказать, сколько все это длилось. Женщина рыдала, пока не сорвала голос, а ее слезы насквозь не пропитали ткань рясы. После чего она медленно отстранилась, понемногу приходя в себя, и скомкано извинилась, на что Йозэль только тихо спросил:

– Какой она была?

Женщина застыла, сидя на полу и будто не понимая, о чем речь, однако вскоре с неожиданной для себя легкостью начала говорить. Рассказывать самые лучшие вещи, что остались в ее памяти, самые светлые и добрые моменты. Голос ее наполнялся теплом, руки, что все еще цеплялись за рясу Йозэля, перестали дрожать. Казалось, с этим криком она выпустила всю боль, что скопилась за прошедшие годы, и теперь остался только светлый образ. Такой, каким она хотела сохранить его. Йозэль сидел рядом и молча слушал, не смея перебивать, лишь иногда задавал вопросы, вынуждая женщину поднимать с глубин сознания все больше приятных моментов.

Когда Рахна, наконец, выговорилась, время перевалило за вечер. Несмотря на протесты женщины, Йозэль оставил на столе золотую монетку и, попросив принести готовую мантию в храм богини сострадания, где собирался заночевать, с легким сердцем покинул мастерскую.

Не так он представлял себе этот день, ой, не так!

Он неторопливо брел по главной улице вдоль закрывавшихся лавок, а в голове было удивительно пусто. Похоже, даже саму способность мыслить он оставил у швеи. Йозэль улыбнулся и ускорился. Нет нужды бояться, мимо храма сострадания сложно пройти. Окруженный садами, он стоял прямо в центре города, распахнув свои врата всем нуждающимся. Пусть история Рахны заставила юношу еще больше усомниться в целесообразности обращения к лекарям – едва ли проклятье можно вылечит настойками – он все же решил попридержать заветный кошель и не тратиться на гостиницу.

Улицы заметно поредели, когда он, наконец, добрался до тяжелых деревянных ворот, что вскоре должны были закрыться до рассвета. Средь бездомных и нищих, путников и пилигримов Йозэль проскользнул во двор храма, однако остаться незамеченным у него не вышло. Все же вид его заметно отличался от облика обычных прихожан. Со всех сторон слышались голоса служителей и служительниц Элиос, спешивших отвести людей к месту ночлега и оказать любую посильную помощь. В какой-то момент, Йозэль с удивлением обнаружил, что один из самых гневных голосов обращен к нему и требует немедля взяться за работу. Йозэль покрутил головой, пытаясь понять в общем гвалте, с какой стороны его звали, когда его нервно схватили за руку.

– Неофиты этого года просто невыносимы! – буркнул мужчина, по голосу заметно старше самого вора. – Что ты встал, как вкопанный, работы невпроворот! Только посмотри, сколько народу! – он потянул Йозэля за собой. – Восставшие на северных землях лютуют, многим пришлось покинуть свои дома, – сокрушенным тоном пояснил он.

– Звучит кошмарно, но боюсь мне не увидеть размах бедствия, – качнул головой Йозэль и остановился, потянув священника на себя, дабы тот уже обратил внимание на некоторые особенности собеседника. – К тому же этот скромный адепт Ксенона едва ли способен помочь даже себе.

Мужчина вопросительно хмыкнул, притормаживая, и все же соизволил присмотреться к «неофиту». Однако в момент, когда смысл сказанного дошел до него, последовала реакция, которую Йозэль никак не ожидал: мужчина охнул и пуще прежнего потащил парня куда-то в сторону, в место, где куда хуже слышались голоса людей. Он схватил Йозэля за плечи и ошеломленно прошептал:

– Акари? Это… Неужели это ты? Мы слышали, что ты умер! Как же так? Как ты выжил? – тараторил мужчина, слегка потряхивая его. – Ну же! Ответь мне хоть что-нибудь? Почему ты молчишь? Ты не узнаешь меня? Впрочем, прошло ведь столько лет… Где же ты был все эти годы? Не молчи, Акари! – голос его сорвался, казалось, мужчина сейчас разрыдается пуще швеи, но все, что мог делать Йозэль, это стоять, как громом пораженный, не успевая и слова вставить. – Это же я, Раэль! Неужели, ты совсем не помнишь меня? Ты ведь сам когда-то помог мне устроиться в этот храм! Ты же с такого дна меня вытащил… – он опустил голову, едва не соприкасаясь с Йозэлем лбами, и содрогнулся всем телом.

Йозэль глубоко вдохнул, внезапно осознавая, что этот Акари страшно его раздражает. Мешать жизни незнакомого человека, будучи мертвым, настоящий талант! Страшно подумать, со сколькими добродетелями этого Мессии Йозэлю еще придется столкнуться из-за того, что природа поленилась и состряпала им похожие лица!

Собрав остатки самообладания, Йозэль натянул на себя скорбную мину и мягко коснулся руки священника, снимая ее с собственного плеча. Священник тут же поднял голову, явно приободрившись. Однако Йозэль не собирался щадить его и позволять оставаться в лабиринте заблуждений.

– Простите, – спокойно, но твердо начал он, – но тот, о ком вы говорите, действительно мертв.

Раэль вздрогнул, второй рукой с силой сжав плечо Йозэля, но тот даже не поморщился, лишь мысленно выругавшись.

– Но ведь… как так?! Ты же… ты же… Вот он. Прямо передо мной.

– Сравнение с Великим Мессией, – губы парня дрогнули – до того приторно и лживо звучали его слова, – большая честь для меня. Но все же я лишь простой адепт, а он давно покинул этот мир.

– Не говори так!

– Мне очень жаль, вы обознались, – Йозэль смиренно склонил голову.

Хотелось сию же секунду прервать разговор и скрыться в толпе. Добродетельный святоша отчего-то безумно злил Йозэля, настолько сильно, что он даже не был уверен, что это его собственные чувства. Ведь нельзя испытывать к незнакомцу столь жгучую неприязнь. Продолжать претворяться почитателем и скромным адептом не было уже никаких сил, и каждая секунда, проведенная наедине с человеком, в своих чувствах абсолютно искренним, превращалась в пытку, а мысль переночевать под открытым небом становилась все более привлекательной. Однако долго страдать Йозэлю не пришлось – последние слова будто вернули священника к реальности. Отпустив многострадальное плечо парня, он отстранился.

– И правда, – пораженно прошептал он, – а на первый взгляд, совсем одно лицо, – Йозэль терпеливо выжидал, пока собеседник не пришел в себя, делая вид, что не слышит его слов. – Прошу прошения! – уже громче произнес священник. – Не знаю, что на меня нашло.

– Ничего страшного, – скромно улыбнулся Йозэль. – Акари был замечательным человеком, мы все скорбим о нем, – он понуро опустил голову, но лишь за тем, чтобы собеседник не видел, как скривилось его лицо. От собственного лицемерия чуть не тошнило, но он не мог позволить себе такой роскоши, как чужая неприязнь.

Священник кашлянул и, сделав вид, будто ничего не было, сказал:

– Вы ведь пришли сюда не просто так.

Йозэль кивнул.

– Как и многие, я надеялся на милость богини Элиос и ее служителей. Многого мне не нужно, лишь место, где я мог бы отдохнуть прежде, чем продолжу свой путь.

Священник взял Йозэля под руку и вновь повел за собой, но, то ли цепляясь за образ Акари, то ли чувствуя вину за случившееся, вел в обход толпы, по тропам сада. Грешным делом Йозэль даже подумал, что ему выделят что-то поприличнее, и далеко не с первой попытки смог избавиться от этой мысли. Людей в храме действительно много, гораздо больше, чем в предыдущие годы, и прогулка по уединенной тропке быстро закончилась, окуная их в толпу страждущих. Причитания людей, крики младенцев. Люди жужжали, как потревоженный улей. Удивительно, что при такой загруженности храм Элиос все равно принял его.

– Что же творится на севере? – прошептал Йозэль. – Неужели, наместнику совсем нет дела до этого?

– Не знаю, да и разбираться не хочу. Моя работа – помогать этим людям пережить тяжелое время, а уж с самим тяжелым временем пусть разбирается кто-то другой, – фыркнул Раэль, заводя Йозэля под высокие своды. – У вас есть одеяло или еще чем укрыться? Нам приходится размещать людей в часовне, а ночами здесь довольно холодно.

– Обо мне не беспокойтесь, – улыбнулся Йозэль. – Благодарю вас за помощь! – поклонился он священнику и опустился на скамью.

Раэль что-то сказал в ответ перед тем, как уйти размещать остальных нуждающихся, но Йозэль его уже не слушал. Он сидел на жесткой скамье, опершись лбом в посох, который явно вызывал массу вопросов у людей своим золотистым блеском, и корил себя за жадность. В конце концов, чего ради он берег эти деньги? Кому собирался отдать их? Лекарю наместника? Даже, если опустить историю швеи и предположить, что он смог бы вылечить глаза Йозэля, едва ли он согласится помогать тому, кто уже не единожды покушался на имущество его хозяина. Единственной существенной причиной не разбрасываться золотом оставалась опасность быть просто-напросто ограбленным. Сейчас, когда он сидел, окруженный людьми, которым действительно некуда податься, кошелечек больно жег под одеждой, а совесть царапалась не хуже кошки.

Йозэль крепко сжал посох двумя руками и поднялся со скамьи, медленно двинувшись по узкому проходу к алтарю, расположившемуся под каменным изваянием богини сострадания. Дотронувшись до алтаря, накрытого тонкой тканью, он тут же отдернул руку и склонился в молитвенном жесте. Он не верил в богов. Он не просил у них помощи. Но эти нехитрые ритуалы позволяли привести мысли в порядок. И попутно отводили лишнее внимание.

Что же делать дальше? За весь день он не получил никаких результатов, и даже не ясно, в каком направлении двигаться, у кого спрашивать. Если верить Рахне, ему остается только сложить ручки и смириться. Йозэль вздохнул и под неодобрительное гудение толпы поднялся на ступеньку, взойдя на помост со статуей. Однако парня не особо волновало мнение толпы. Ему было жизненно необходимо одиночество. Хотя бы совсем немного. И он нашел его, опустившись к ногам богини. Возмущение людей затихло так же быстро, как и вспыхнуло. У всех были свои проблемы, и странноватый монах быстро потерял интерес аудитории. К тому же по часовне носились пришедшие в себя дети и парочка юродивых, что уж там до какого-то человека у ног статуи!

Йозэль прислонился затылком к холодному камню и стал ровно, глубоко вдыхать, будто задремал, но на деле он всего лишь старался не дать разраставшейся внутри панике захватить себя. Однако покой его был недолгим. Стоило ему утихомирить мысли, разбегавшиеся, как напуганные лошади, как его бесцеремонно ткнули в висок, да с такой силой, что из глаз искры посыплись, а голова качнулась в сторону. Йозэль отпрянул от неизвестного гостя, попутно еще раз ударившись, но уже о каменное одеяние, а незнакомец дурниной заголосил:

– Проклятый! Проклятый кровью!

– Я… Что?!. – пробубнил Йозэль, опешив от происходящего.

– Чего он там орет? – послышалось недовольное ворчание из толпы.

– Прогневал богов! – завывал блаженный. – И на нас беду навлечешь!

– Я не понимаю, о чем вы, – растерянно пробормотал Йозэль, отползая немного назад.

– Покайся!

– Да кто-нибудь, уберите его отсюда! Только детей пугает!

Йозэль нервно сглотнул, будто пойманный на месте преступления и прижатый к стенке. Очевидно, что незнакомец не мог ничего такого знать, но зато сам юноша отлично понимал, о чем речь. На грани сознания же отчего-то бурлило раздражение, требовавшее отмахнуться от человека, как от назойливой мухи, и все же страх разоблачения куда ярче ощущался, напрочь перекрывая все остальное. Блаженный все стоял рядом и продолжал разоряться, посыпая парня бранью и угрозами, и, хоть толпа возмущалась, никто не спешил отвести буйного прочь. Однако вскоре гул стих – в часовню, желая узнать причину шума, вновь вошел Раэль. Его зычный голос заставил даже блаженного замолкнуть.

– Тице! – рявкнул он, и все помещение мигом погрузилось в тишину. Священник стремительно приблизился к алтарю и оттащил оттуда блаженного. – Тебе что было велено? – уже тише спросил он. – В часовню ни ногой! Тут и без тебя бед хватает! Ну а вы, святой брат, отчего в угол забились? Тице, посмотри, до чего человека довел! – возмущался Раэль. – Возвращайся к матери Кассии, пусть найдет тебе дело, раз спокойно не сидится!

– Но… но… святой отец! – захныкал блаженный, но Раэль лишь с тяжким вздохом вновь отослал его.

Слушая, как шлепают босые ноги по доскам, Йозэль медленно поднялся и отряхнулся, скомкано поблагодарив Раэля, но священник и не собирался уходить. Он взял Йозэля под руку и повел за собой. По толпе пробежались шепотки страха и осуждения. Похоже, что появление священника только подтвердило в их глазах слова блаженного, иначе зачем ему забирать этого «святого брата»? Однако Раэль лишь отмахнулся от них, возвышенно пояснив, что гнев божий, сколь бы силен ни был, не опустился бы до кровавого проклятья, а столкнуться со злодеем, сведущим в темных чарах, мог каждый. Йозэль слушал его слова и не верил ни одному. Призванные успокоить толпу, юношу они вовсе не трогали, ибо что-то в тоне говорящего заставляло сомневаться в искренности. Даже не так. Раэль не лгал, он просто не верил, что сказанное в самом деле относилось к Йозэлю. Это и было причиной, по которой они в ночи так стремительно покинули часовню. Впрочем, Йозэль виду решил не подавать, потерянно следуя за священником и едва успевая подтягивать за собой посох.

– Святой отец, куда мы идем? Что-то случилось? Это из-за того человека, что кричал в часовне? – устав спотыкаться от быстрой ходьбы, Йозэль остановился и потянул руку, за которую его держал Раэль, на себя. – В чем дело?

– Признаться, я у вас хотел это спросить, брат… – священник сделал паузу, надеясь, что собеседник представится, но Йозэль намеренно промолчал, лишь склонив голову набок. Священник вздохнул. – Тице не отличается большим умом, вроде как, в детстве головой ударился сильно, но темные силы распознает не хуже жрецов. Если он говорит, что носите на себе кровавое проклятие, значит, так оно и есть.

Йозэль покорно опустил голову к земле. Мысли метались в голове в попытке придумать хоть какое-то оправдание, но рука уже медленно тянулась к повязке на глазах. Нет смысла скрывать. Его поймали за руку и отпираться не за чем – продолжит юлить, и его отведут к жрецам. А так, быть может, придумает сказочку поправдоподобнее да пожалостливее. Глядишь, еще и вылечат! Шелковистая лента сползла на нос, позволяя священнику увидеть залитые черным цветом глаза, но паники, с которой ранее сталкивался Йозэль, не последовало. Раэль лишь разочарованно поцокал.

– Да уж… За что же тебя так?

– Этот адепт, – Йозэль поджал губы и неловко вернул ленту на место, – не всегда был праведен. Похоже, лишь столь страшное наказание могло наставить его на путь истинный. Теперь мне остается только молить о снисхождении, – вкрадчиво говорил он, и ему даже не пришлось прикладывать усилий, придавая голосу скорби.

В голове промелькнула мысль, что он бы громко рассмеялся, если бы ему пришлось говорить нечто подобное еще неделю назад, однако сейчас было уже не до смеха.

– Нет нужды корить себя за ошибки прошлого, – извиняюще ответил Раэль и предложил продолжить путь по садовой дорожке. – Мало кто может похвастать безукоризненной непогрешимостью. Обычно люди приходят в храм, осознав свои заблуждения, и кому как не им понимать, сколь велик соблазн и чего стоит с ним бороться. Не так страшно оступиться, как отказаться от искупления. Что бы ты ни сотворил, ты осознал, что поступил неправильно, а это уже что-то да значит! – мягко подбодрил он юношу.

– Но вернет ли это искупление свет в мои глаза? – Йозэль поднял голову.

На это Раэль ничего не ответил, надолго затихнув, и Йозэлю оставалось лишь гадать: не так что-то с его вопросом или же Раэль попросту не знал ответа. Они молча шли по дорожкам сада, за которым едва-едва можно было различить звуки города, и лишь стук посоха по камню сопровождал их шествие. Священник не торопился продолжать диалог, но и назад в часовню отводить его не собирался, что невольно взращивало в Йозэле тревогу. Не вел ли Раэль его прямиком к жрецам или даже к страже?

Однако волнение его было напрасным. Раэль заговорил:

– Скажите, юноша, известно ли вам, почему проклятья крови считаются едва ли не самыми страшными? – тихо просил на священник. Йозэль покачал головой, и Раэль продолжил: – Кровь связывает двух людей, и никому постороннему не под силу разорвать эту связь. Боюсь, вернуть вам зрение может лишь тот, кто его забрал.

Сердце Йозэля пропустило удар, а голова безбожно закружилась, вынуждая его вцепиться в посох, дабы не рухнуть прямо на мостовую. Заметив это, Раэль тут же придержал его под руку.

– Да что же вы так? Даже шанса мне не оставляют ваши слова! – сдерживая истерический смех, сказал Йозэль. – Пусть в ногах буду валяться у этого человека, а прощения от него мне все равно не видать!

С каждым сказанным словом соль ситуации все глубже проникала в сознание Йозэля и пробивала на крупную дрожь. В уголках глаз появились слезы, мгновенно впитавшиеся в ленту.

Отвечать Раэль не стал. Он лишь сочувственно похлопал по плечу едва сдерживавшегося парня и отстранился. Священник переминался с ноги на ногу и явно подумывал о том, чтобы уйти вовсе, оставив Йозэля наедине с мыслями, но парня еще нужно было вернуть в часовню. Потому священник, неслышно вздохнув, приготовился выслушивать чужие стенания. В конце концов, для того он и нужен в этом храме. Но, к его счастью и удивлению, истерики не последовало. За каких-то пару минут Йозэль пришел в себя, хотя и был заметно расстроен. Приведя в порядок участившееся дыхание, он скомкано извинился и попросил отвести его обратно.

– Все в порядке?

– Нет, – тихо ответил Йозэль, – конечно же, нет. Я думал, что найду здесь помощь, но нашел лишь подтверждение безвыходности своего положения. Я не знаю, что делать, отец Раэль, – Йозэль закусил губу, чувствуя, как злые слезы вновь подступают к глазам. – Я совсем ничего не знаю.

– Ты мог бы остаться здесь и помочь всем этим людям, – снисходительно ответил Раэль.

– Я бесполезен, святой отец, – криво усмехнулся Йозэль.

– Это уже будет решать мать Кассия.

– Неужели храм Элиос примет адепта другого божества? – а еще вора, мошенника, лицемера и святотатца… Но да, подобные детали лучше не уточнять!

– Для Элиос это все неважно, юноша. Доброта и свет ее безграничны!

Йозэль поджал губы, глубоко задумавшись. Мысль о том, чтобы вернуться домой ни с чем, повергала в ужас, а иных путей никто ему не предоставлял. Похоже, как и всем нуждающимся, руку ему протягивала лишь Элиос. Однако какое-то смутное недовольство не позволяло ему сразу принять предложения Раэля.

– Я бы хотел немного подумать над этим, если можно.

– Само собой, – дверь часовни приоткрылась, и мужчины вошли в погруженное во мрак помещение. – Я приду за ответом на рассвете, – Раэль отвел парня в свободный угол и, пожелав доброй ночи, покинул часовню.