Текст книги "Судьба в руках твоих (СИ)"

Автор книги: Ена Вольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Молодец! Хорошая девочка! – чуть нервно похвалил он животное и подкинул ей яблоко, с ужасом наблюдая, как лошадь подхватывает его зубами в воздухе, подобно собаке.

– Дай-ка мне чего-нибудь! – взобравшись на козлы, окликнула Суна Ирма.

Парень настороженно обошел кобылу по широкой дуге, чувствуя укор в ее взгляде, и передал запасы женщинам. Спустя несколько скормленных лошадке фруктов и сломанных веток, Ирма соорудила, наконец, свою чудо-приспособу – морковь на палке. Совсем как для упрямых осликов из детских сказок.

– Не уверена, что это сработает, – протянула Нэна. – Эта животина не настолько глупа! – и словно только этих слов ждала, «животина» резко рванула вперед, а Сун едва успел запрыгнуть на подножку.

До городка домчали в считанные минуты, заехав по главной дороге под смех и улюлюканье заскучавших местных жителей. Повозка пронеслась практически до середины городка и, скорее всего, поехала бы дальше, если бы лошадь не узрела усыпанное яблоками дерево, выглядевшее значительно привлекательнее морковки на палке. Взъерошенная троица даже не попыталась оттащить животное от чужой собственности. Они молча вывалились из повозки и, вручив возмущенному хозяину дерева несколько серебряных монет, побрели к постоялому двору. Шли молча, лишь единожды Нэна подала голос, когда они проходили мимо старой мастерской – та выглядела заброшенной. Свет не горел, дорожки заросли, покосился заборчик. Нэна печально покачала головой.

– Плохое место, видать, лишь при мне сменило трех хозяев.

– Может, они просто переехали? – предположил Сун. В Редайнии заброшенных домов не водилось – любую лишнюю постройку быстро передавали новым хозяевам или переиначивали под нужды общины. – Здесь ведь рядом столица.

– С хороших насиженных мест люди просто так не уезжают, – ответила Ирма. – Впрочем, это не наше дело. Может, съехали, может, померли. Все может быть! Нам ли об этом думать? Пойдемте лучше на постоялый двор – есть хочется, да и скотину эту надо на конюшню еще загнать!

Не дожидаясь остальных, Ирма резко свернула, полоснув длинной косой густых волос по плечу Суна, и размашистым шагом направилась в сторону единственного в городке постоялого двора. Нэна с улыбкой качнула головой и пошла за ней – как бы Ирма не спешила, деньги на закуп и дорожные расходы все равно оставались у Нэны. На несколько секунд Сун задержал взгляд на старом, но добротном здании мастерской, однако, ощутив странное жжение от резной кости, что он беспрестанно таскал за пазухой, спешно отвернулся и помчался за женщинами. Как островок спокойствия и безопасности, они шли впереди и живо обсуждали предстоящую ярмарку.

Они были похожи на мать и дочь. Обе высокие, крепкие, статные. Однако фигуру Ирмы сглаживало длинное зеленое платье, под которым не видать ни сильных ног, ни широких плеч, на которых, как любила ворчать женщина, так удобно уселся ее муж. Под рабочим загаром уже не видать и веснушек, усыпавших ее лицо, а в рыжих волосах проступила первая седина.

Нэна же, в отличии от товарки, к платьям и юбкам относилась скептически. Мешались они ей обилием ткани! Ирма как-то обмолвилась о не шибко честном прошлом хозяйки кабака, болтнув нечто вроде: «Грабеж ушел, привычки остались!» Так и было. Свернув со скользкой дорожки, кое-что Нэна все же перенесла в свою новую жизнь, а именно – легкую паранойю. И потому волосы всегда должны быть собраны или, лучше, острижены, а одежда – удобной и практичной, чтоб не путалась под ногами, не задиралась и чтоб схватиться за нее было сложно. Так и сейчас на ней красовались плотные штаны, заправленные в обувь, и подпоясанная рубаха до середины бедра, а черные с сединой волосы собраны в тугой пучок.

Добравшись до постоялого двора, Нэна выторговала пару комнат на ночь. Смущенный тем, что на него отдельно потратились, Сун тут же бросился затаскивать сумки на второй этаж, женщины же последовали его примеру. Быстро разобравшись с немногочисленным скарбом, оставшимся после длинной дороги, Сун мигом залетел к себе в комнату, закрывшись изнутри. Несмотря на то, что они достаточно далеко отошли от мастерской, ключ продолжал невыносимо греться, ощутимо прижигая кожу даже сквозь ткань кармашка нижней рубахи. Сун моментом развязал пояс на кафтане и скинул его, доставая наружу резной клык. В вечернем полумраке тот едва заметно светился, и Сун нервно швырнул его на кровать.

За эти месяцы странная вещица впервые дала о себе знать, но, как назло, Сун совершенно не понимал, что ему с этим делать. Первой мыслью стало просто избавиться от проблемного сувенира, но ее Сун тут же прогнал. Невежливо это, разбрасываться подарками, особенно от богини смерти, да и не хотел парень нести ответственность за чужие жизни, если подарочек вдруг окажется с характером. А по сему было принято другое решение: осмотреть место, где ключ вдруг оживился.

Пока Сун метался меж вопросами мистическими, Нэна с Ирмой рассчитались за комнаты и собрались к несчастной яблоне за лошадью. На вопрос Суна о помощи женщины только отмахнулись, решив, что, если скотина упрется, третий тут все равно особо не повлияет.

– Тогда я, пожалуй, немного прогуляюсь, если вы не против, – запирая комнату на ключ, произнес Сун.

– Да, конечно, иди! – улыбнулась Нэна.

– До утра вернись только, – Ирма хмыкнула. – Выедем на рассвете, а то всю ночь будем у ворот Златославы стоять!

Сдержанно кивнув, Сун спустился вниз и вышел на улицу. Как ни странно, постоялый двор в этом городке рядом со столицей ни в какое сравнение не шел с кабаком Нэны. Здание старое и обшарпанное и находится на отшибе. Будь город больше, его бы вряд ли кто-либо вообще посещал! Внутри, спасибо, тепло и сухо, но окна в комнатах законопачены намертво, и воздух из-за этого затхлый. Казалось, будто чувствовались ароматы предыдущих жильцов. Сун поморщился и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух, мысленно усмехнувшись. Даже забавно, как сейчас его напрягает какая-то там затхлость, когда всего несколько месяцев назад он мог сутками ночевать в «холодной» или быть оставленным в хлеву за появление после отбоя. Правду говорят: к хорошему привыкаешь быстро!

Он двинулся вдоль полупустых улочек, любуясь багровым закатом, уходившим за видневшийся вдали лес. Люди вокруг неторопливо расходились по домам, собираясь отдохнуть после тяжелого дня, полного забот. Кто-то вел неспешную беседу на старой скамейке у покосившегося забора, кто-то пытался загнать домой разгоряченных детей. Иные довольно прислонились к деревцу или укрылись от взгляда за углом, потягивая горячительные. Маленькая скучная жизнь маленького скучного городка. Даже, скорее, деревушки. Редайния в это время собиралась у храма на общую молитву, чтобы потом разбрестись по жилищам и лечь спать. Иногда Суну казалось, что вся община живет по расписанию скита, хотя для мирян многие вещи были вовсе необязательны.

Светило полностью скрылось за горизонтом, оставляя улицу освещенной лишь маленькими маслеными лампами, висевшими у крылец домов. В этот момент Суну резная кость до боли прижгла кожу, удивительным образом не повреждая одежду. Едва ли такое поведение было добрым знаком!

Сун положил ладонь под грудь, накрывая спрятанную тканью костяшку, и посмотрел в сторону, взглядом тут же наткнувшись на старую мастерскую. Лишь у ее крыльца фонарь не горел. Парень выдохнул. Было бы страшнее, будь все наоборот! Мысли о старой мастерской, выжившей несколько владельцев к ряду, не покидали его головы еще с дорожного рассказа Нэны, а уж теперь-то секрет коварного здания буквально уперся ему в ребро. Он нерешительно бродил из стороны в сторону, бросая смущенные взгляды то на редких прохожих, то на мрачные провалы окон. К удивлению, целых! Заброшенные дома в Илинке все были обшарены и либо превращены в «тайные» точки сбора Волков, либо просто обчищены вплоть до петель на ставнях. Мастерская же стояла нетронутая, лишний раз подтверждая слова Нэны, что место это нехорошее.

Убедившись, что никто его не видел, Сун скользнул во мрак заросшего двора. Несколько минут он впустую кружил в скромном дворике за мастерской, борясь с самим собой. Страх и остатки здравого смысла буквально вопили, требуя выбросить ключ прямо здесь и броситься прочь. Но какое-то странное смутное чувство не позволяло ему поступить так. Сама судьба доверила его рукам древнюю реликвию и направила сюда, грех было ей противиться! А уж если этой судьбой была Мора…

Парень решительно схватился за ручку маленькой хозяйственной двери, сокрытой от глаз случайных прохожих, и с ужасом осознал, что та легко поддалась, не оставляя ему шанса на побег и оправдания. Он вынул из-за пазухи чуть мерцающий ключ и, глубоко вдохнув, шагнул в пыльное помещение. Дверь со скрипом закрылась за его спиной, но, к своему удивлению, Сун не чувствовал настоящего страха, лишь некоторое опасение. Не чувствовал безысходности и бессилия, которые окружали его тогда во мраке храма. Сейчас все зависело только от него. Каким бы глупым ни было это решение, оно было его собственным, и нет смысла трястись и бояться.

Выставив ключ перед собой в надежде подсветить хотя бы очертания стен и мебели, он зашагал по старому, но добротному полу. Вокруг виднелись поломанные ткацкие станки, рулоны ткани, пыльной, но целой, и выкройки. Похоже, это помещение использовали как склад. Почему владельцы просто так оставили все эти вещи? Ненужные вещи всегда можно продать, уж не торговцам ли с ремесленниками знать об этом?

Сун задумчиво выдохнул и переложил ключ из одной руки в другую, только сейчас сообразив, что тот не только стал светиться ярче, но и заметно остыл. Видимо, парню и правда нужно было сюда. Осталось лишь разобраться, что он должен здесь найти.

Прислушавшись к совершенной тишине, Сун мягко двинулся дальше, в глубь дома. Несмазанные петли вновь скрипнули, впуская его в просторное помещение, уставленное столами. Куски ткани, подушечки с иглами, обмылки и мелки. Все лежало, подготовленное к работе и совершенно нетронутое. Сун нервно повел плечами и обернулся, тут же отскочив назад к столу. Впереди отчетливо виднелся человеческий силуэт. Высокий и худощавый, он молча стоял на месте. Ни движения, ни слов, ни дыхания. Успокоив сердцебиение, Сун осторожно приблизился к силуэту, лишь в свете ключа опознав в нем манекен с незаконченным одеянием на нем. Парень с усмешкой выдохнул, хотя едва ли почувствовал облегчение. Почему мастер не закончил работу? Почему люди просто бросили все, как есть, и уехали? Уехали ли? Выглядит так, будто они просто исчезли.

Сун с трудом отвел взгляд от манекена и вышел на веранду, оборудованную под магазин. Как и в предыдущих комнатах, ничего не тронуто. Множество вещей висели вдоль стен, на прилавке стояла кружка из-под чая. Из любопытства Сун заглянул под прилавок, где обычно хранили заработанные за день деньги, и вот он оказался пуст. Возможно, беглецы решили забрать с собой только ценности. Но от чего они могли бежать?

Парень опустил затекшую руку к полу, краем глаза увидев нечто белесое на уровне лица. Резко развернувшись, он с силой ударил по миниатюрному источнику света, мигом размазав создание по стене.

– Что за?..

Медленно затухавший комок подергивал лапками. Сун неохотно поднял взгляд к потолку и едва сдержал рвотные позывы: в углах и щелях, всюду, виднелась чуть мерцающая паутина и сновавшие призрачные паучки. Перед глазами, как наяву, предстал образ Хиваса, с аппетитом сжирающего одну из этих ползучих тварей. Сун тут же попытался отвернуться, но страх, что кто-нибудь из этих существ решит спуститься на него, вынуждал пристально следить за передвижением каждого. Сам же парень медленно, шаг за шагом поднялся на второй этаж. Вряд ли в этот мир просочилось что-то крупное, иначе бы оно давно оголодало и выбралось за пределы дома, а пока здесь, должно быть, лишь эти паразиты. Сун поднялся к спальням, мысленно готовясь столкнуться с чем угодно. Однако второй этаж мало отличался от первого, разве что здесь под ногами бегали эти проклятые твари! Покинутая комната сменяла другую покинутую комнату и все одно и то же: толща пыли на брошенных вещах. По крайней мере, так было, пока, вновь не опустив ключ, Сун не увидел свечение из-под дальней двери. Парень тут же напрягся, невольно шагнув назад, но стоило ему отступить, как ключ вновь начал греться.

Комната, в которой горел свет. Ее не видно с главной улицы, но вот соседи скорее всего запирали на ночь ставни и рассказывали страшилки, отпугивая, в том числе, воров. Но у Суна, похоже, выбора не было, и, выхватив из-за голенища сапога охотничий кинжал, он осторожно подцепил дверь. Та не была заперта, но поддавалась с трудом, будто внутри что-то удерживало ее, и от звука, похожего на лопнувшую струну, внутри парня все похолодело.

Дверь со скрежетом распахнулась.

Белое. Все такое ослепительно белое…

Сун прикрыл глаза рукой, быстро отступая в сторону, будто опасался нападения. Но и в этот раз чудища из перепутья не спешили кидаться не него. Он медленно отвел руку с ключом в сторону и в эту же секунду пожалел, что вообще решил пойти на поводу разгорячившегося артефакта.

В этом помещении едва ли можно было распознать чью-то спальню, ибо вся она была оплетена паутиной, превращена в единый кокон, по стенкам которого сновали призрачные пауки. Но даже не изобилие плотоядных тварей привело Суна в ужас. Весь кокон был выстроен вокруг кровати, на которой покоилось иссушенное тело, лишь слегка покрытое паутиной. Парень стремительно зажал рот ладонью, вновь почувствовав подступавшую к горлу тошноту. Будто ощущая на себе движение множества мелких лапок, он дернулся, но все же осторожно приблизился. Больше по привычке он выставил вперед руку с ключом, не сразу обратив внимания, как паучки разбегались в стороны, и тот мгновенно похолодел.

Значит, здесь… И что он должен сделать?

Тяжело дыша, Сун, переступая через порог, будто через себя, приблизился к телу. Ноги прилипали к стелившейся по полу паутине, и лишь мысль о том, что призрачные пауки совсем крохи, успокаивала парня. Когда он навис над кроватью, резной клык в его руке стал обжигающе ледяным и засветился так, что резных узоров на нем было не различить. Несколько мгновений он неподвижно стоял, размышляя, но не придумал ничего лучше, чем положить ключ на кровать. Стараясь не смотреть на лицо, застывшее в удивительно спокойном выражении, он поднес ключ к кровати и тут же почувствовал, как иссохшие пальцы вцепились в его запястье, не позволяя опустить руку.

Сун дернулся, широко распахнув глаза, и от накатившей волны страха забыл, как кричать. Каждую клеточку тела словно парализовало, и даже дыхание на мгновения прервалось.

– Никогда раньше добыча не приходила к этой по своей воле, – раздался голос, глубокий и шелестящий.

Сун, не в силах повернуться, скосил глаза к лицу жертвы. Голос исходил оттуда, но губы, присохшие к зубам, не шевелились. Лишь тонкие белесые волоски-паутинки тянулись изо рта, едва видимые в этом белоснежном коконе.

– Этой, – собрав остатки уверенности, начал Сун, – нечего делать в мире живых! – твердо произнес он, боковым зрением наблюдая, как стайки пауков собираются вокруг. Однако они по-прежнему держались от него на расстоянии.

– Живой здесь только ты. Пока что! – мертвые пальцы сжали его запястье так крепко, что рука начала неметь.

Однако в момент, когда его собственные пальцы задрожали, грозясь опустить ключ, хватка ослабла, что не смогло укрыться от внимания Суна.

– Неужели, вы боитесь, что я выроню эту вещицу? – не выражая никаких эмоций, спросил он, слегка скосив взгляд.

Пауков вокруг скопилось так много, что они могли бы сожрать его живьем, и все же они бездействовали, как завороженные, глядя на сверкающий резной клык. Существо молчало, не подтверждая, но и не опровергая предположение Суна. И тогда юноша со спокойным лицом разжал пальцы.

– Не смей!!!

Существо мигом отпустило руку Суна и попыталось поймать ключ, прожигавший паутину на своем пути. Но не успело. Парень резко подхватил ключ прямо над ее ладонями и отшатнулся назад, вынуждая пауков броситься врассыпную.

– У вас еще возможность с миром уйти отсюда, пока я…

– Пока что? Ты едва ли знаешь, что за вещь держишь в своих нелепых лапках! – тело дернулось и резко село, подавшись вперед.

– Госпожа Мора немногое объяснила мне, но, думаю, достаточно и этого, – холодно бросил он, мысленно удивившись собственной дерзости.

Тело слегка содрогнулось, будто засмеявшись.

– Считаешь, что можешь просто положить ключ на дверь и все исчезнет, как кошмарный сон поутру? – ядовито произнесла она. – Этой ты казался умнее… – голос ее зазвучал тише. – Ты не знаешь, как это работает, не умеешь этим управлять. Ты просто шел по направлению ключа, но как его повернуть?.. Давай, мяско, положи ключ и будь, что будет. Закроется дверца – и эта вернется туда. Но помни, что ты все рано или поздно окажешься там же, и тогда эта с детками сделает так, что карга даже не успеет учесть твою душонку! – тело вновь рванулось вперед, но Сун даже не вздрогнул – нити, управлявшие трупом, до ног не доходили. – Вот только уверен ли ты, что дверь закроется, а не распахнется, приглашая в ваш мир и ненасытного Кличущего, и других оголодавших демонов? – Сун напрягся. Об этом он действительно не подумал. Признаться, он искренне надеялся, что ничего не найдет здесь. Задумавшись, Сун поджал губы. Паучиха же, верно расценив заминку, показала свое крупное пушистое тельце изо рта жертвы: – Но у этой есть и другая идея.

Мечась в сомнениях, Сун сжал ключ в кулаке, невольно обратив внимание, что тот ежесекундно меняет температуру, будто так же не может определиться.

– Оставь эту в покое, – продолжила паучиха. – Уходи и забудь о нас…

– И позволить вам дальше жрать местных?! – встрепенулся Сун, ощущая, как ключ в кулаке вновь леденеет.

– Как много тел ты видел в этом доме? Одно. Этим не нужна плоть, только боль и страх. Плоть теплая и влажная, она удобна для размножения, но не более того. Охотиться на таких огромных тварей, как вы, ради подобной мелочи… – тело накренило голову набок и развело руки в сторону. – А теперь подумай, что будет с людьми, если дохлые безумные ящеры вырвутся в мир живых. Уж их-то по стенке ладошкой на размажешь! – внутри Суна все похолодело. – Зачем рисковать? Просто оставь эту, и эта не останется в долгу. Эта не забывает ни добра, ни зла.

Сун нервно закусил губу. Ключ вновь начал, как бешенный, то нагреваться, то остывать, причиняя боль. Парень лишь хотел, чтобы ключ вновь уснул. Быть может, самую малость его и гложило любопытство, но он бы ни за что не пошел сюда, если бы не прижигавшая боль от ключа. А теперь из-за такой глупости он должен принять решение, от которого, вероятно, зависели жизни.

Пауки годами плели свои сети под носом у жителей, и раз эта мастерская все еще стоит, паучиха, скорее всего, не врет. Пропади в этом крошечном городке больше народу, чем один человек из сбежавшей семьи, поднялась бы паника. Суеверные люди сие место сравняли бы с землей. Так стоит ли рисковать угомонить ключ и прогнать паучиху, если по ту сторону действительно множество любителей человеческих глаз и плоти ждали его ошибки? Ответ в голове всплыл однозначный, четкий и ясный, как небо в морозный день:

– Будь по-твоему. Я уйду и забуду о том, что видел здесь!

– Эта рада…

Однако договорить паучиха не успела: дверь за спиной юноши плотно закрылась и заскрипели половицы под его ногами.

Сун спешно вылетел в коридор, лишь в последний момент вспомнив, что лучше пробираться тем же путем, которым он пришел, дабы не привлекать внимания. В голове, к удивлению, крутилась лишь одна мысль – как ему теперь угомонить ключ? Обещание паучихе, как сторожевой пес, отгоняло все самые жуткие представления о последствиях его действий, да и в целом, Сун был уверен, что из двух зол ему все же удалось выбрать меньшее.

Сжимая ключ в кулаке столь же крепко, он чуть ли не летел к постоялому двору. Он был уверен, что пробыл в мастерской совсем недолго, но то ли страх не позволял ему верно оценить время, то ли чары Царства Снов, просочившиеся в этот мир, как-то его искажали, когда он вышел из мастерской, на улице уже стояла глубокая ночь. Мысли юноши мгновенно перескочили на госпожу Нэну и Ирму. Скоро рассвет, и хотя никто не доверит ему управлять повозкой, перед дорогой хотелось успеть немного поспать в мягкой кровати. И только в момент, когда Сун стоял перед дверью в свою комнату, до него дошло – ключ давно перестал его беспокоить. За короткий срок он настолько привык к боли, что не сразу заметил, как та прошла. Увы и ах, теперь ему и не узнать, отчего и когда все прекратилось. Впрочем, так ли сейчас были важны причины? Вот и Сун решил затихший артефакт лишний раз вниманием не беспокоить и завалился спать.