Текст книги "Станция "Самосуд" (СИ)"

Автор книги: Ена Вольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Дамиан фыркнул и отвел взгляд:

– Мне нечего вам рассказать.

– Послушайте…

– Вы считаете, что вашего дядю убили, – перебила подругу Рида, чуть выходя вперед. – Однако погибло множество невинных людей и магов. Неужели, вы безосновательно полагаете, что кто-то настолько желал смерти Чарльза, что пошел на столь радикальный шаг? К тому же, – она выпрямила спину, на ходу начиная ощущать странный прилив уверенности, – я помню ваши возмущения там, рядом с отделением полиции.

– А ты все же что-то знала, – горько усмехнулся Дамиан, отлипая от стены.

– И по сей день знаю, – пожала плечами Рида. – А сколько вы бы рассказали бешеному мужику, хватающему вас за руки на улице?

– Справедливо, – кивнул он в ответ и жестом предложил пройти в комнату. – Можете не разуваться, я так и не вымыл здесь полы, – донеслось уже из-за стены.

Девушки прошли к окну в небольшой квартирке. На полу действительно красовалась масса следов, в основном, пыльных, но виднелись и ошметки земли.

– Здесь до вас кто-то был? – задумчиво переводя взгляд по полу, спросила Илинея и посмотрела на сидящего на кровати колдуна.

– Да, – тихо донеслось со стороны кухни, где стоял Шен. – Мы не сразу обратили внимания, по понятным причинам, – глянул он на Дамиана. – Но здесь кто-то был. Вероятно, один: чужих следов было совсем немного. Хотя я до сих пор не понимаю, зачем кому-то приходить сюда. Только идиот станет хранить здесь ценности!

– Ничего и не искали, – выдохнул Дамиан. – Все вещи на местах. Если что-то и забрали, то они точно знали, где это лежит.

– Ясно, – себе под нос произнесла колдунья. – Разрешите, я осмотрю квартиру?

– Разрешу, – буркнул Дамиан, – если вы, профессор Девраиль, ответите, в чем ваш интерес. Вы терпеть не могли моего дядю, а теперь вы здесь ищете убийцу.

– Да, ты прав, мы с Чарльзом разве что не ненавидели друг друга…

– Но куда больше мы ненавидим, когда нас пытаются взорвать! – чуть ли не выплюнула Рида, а Илинея лишь благодарно кивнула.

– Вас? – удивленно поднял бровь Дамиан. – И почему вы уверены, что кто-то настолько вас ненавидел, что решился на столь радикальный шаг? – едва заметно передразнивая Риду произнес он.

– Да, нас, вместе со всеми, кто собирался лететь на этом проклятом дирижабле! – Рида чудом уловила тот момент, когда голос стал чрезмерно повышаться, и продолжила уже в пол голоса: – А уверена я в этом, потому что видела точки разрывов. Потому что я знаю, как выглядит двигатель, который «не выдержал давления». Потому что я, врах тебя сожри, собирала этот конкретный двигатель! Он. Был. В норме! – под переглядки находящихся в квартире магов Рида глубоко вдохнула и выдохнула, приводя себя в порядок. – Кто-то явно постарался над этим «несчастным» случаем.

– И? – развел руками Шенери. – Что теперь? Мы знаем, что кто-то намеренно устроил взрыв на дирижабле. И все. Больше ничего.

Девушки с ехидными улыбками переглянулись, вспоминая, как совсем недавно сами пережили подобный диалог. Попросив Шена закрыть дверь на ключ, Илинея с молчаливого согласия Дамиана села на кресло и стала рассказывать, иногда уступая подруге дополнить детали. Все с самого начала. Каждый момент, ставший, на их взгляд, ключевым. И когда Илинея уже подходила к части о монете Чарльза, обнаруженной у ректора, в дверь постучали. Забывшаяся компания синхронно вздрогнула, а Рида хлопнула ладонью себе по лбу.

– Похоже, наш навигатор вызвал полицию, – хмыкнула она.

– Пусть Дамиан просто выйдет и подтвердит, что мы его друзья, вот и все. Нашли проблему! – Илинея пожала плечами и поднялась с кресла. Дамиан молча встал с кровати, из пальто в прихожей достал удостоверение личности и вышел в коридор проводить разъяснительную беседу. – Шенери, можно вас на минутку? – парень приблизился к колдунье. – Я так понимаю, вы не были частым гостем здесь, но, может быть, заметили еще что-нибудь? Как те же следы? Повреждения на замке? Может, соседи что-то обсуждали?

Шенери, на пару мгновений задумавшись, лишь покачал головой, подтверждая, что неизвестный визитер не только знал, где и что искать, но и имел ключ от квартиры. Либо же, что куда больше вписывалось в стройную версию Илинеи, был колдуном, достаточно осведомленным в области магии изменения, а, вместе с тем, и взломщиком.

Через пару минут Дамиан вернулся в квартиру, коротко уведомив о решенной проблеме, и молодежь вернулась к перебиранию имеющихся фактов. Сам колдун, к слову, потихоньку «оживал». Пусть умерших не вернуть, но мысль о том, что убийца понесет наказание, согревала и придавала сил. Вместе с Шенери они сидели на кровати и слушали не шибко эмоциональное повествование колдуньи. При упоминании ректора парни резко помрачнели. Поняв, что движется в правильном направлении, Илинея продолжила пересказ увиденного и услышанного. А главное, коротко и прямо сообщила свои выводы о том, что Вомин, как минимум, во всем этом замешан, и кража монеты это только подтверждает. Дамиан со вздохом откинулся на стену.

– Даже не знаю, что можно вам рассказать. У меня и правда были лишь предположения. Что все это странно и неправильно, что он не должен был никуда лететь, – он смотрел в потолок, приводя мысли в порядок и выстраивая логические цепочки. – Не скажу, что вы открыли мне глаза. У дяди с Вомином были очень своеобразные отношения. В детстве мне даже казалось, что им нравится ненавидеть друг друга, – слабо улыбнулся Дамиан, на что получил чуть удивленный взгляд Шена. – Помню, когда они ругались, дядя часто угрожал рассказать о чем-то властям и выдворить «прохиндея» из страны, – задумчивым тоном произнес он. – Однако на мои расспросы дядя всегда отмахивался, что это меня не касается. Так что… вот, – он вернулся в исходное положение, чуть ссутулившись, и посмотрел на девушек.

Рида, все это время молча стоявшая у окна и осматривавшая квартирку на предмет «подозрительностей», прошла ближе к центру комнаты:

– Я, конечно, не профессиональный детектив и даже не полицейский, но что-то мне подсказывает, что пора наведаться в кабинет Вомина.

Не глядя на подругу, Илинея пробурчала:

– Мы сейчас не попадем в академию…

– У тебя ключи есть, – фыркнула Рида и только открыла рот, чтобы продолжить, как Илинея вновь, мыслями явно находясь где-то далеко, добавила:

– От кабинета ректора у меня ключа нет.

– Я и не предлагаю вломиться к нему и все прошерстить. Если он хотя бы на половину так умен и хитер, – последнее было произнесено довольно ядовитым, язвительным тоном, – он не будет оставлять улики преступления себе на память и, тем более, держать их на рабочем месте, – Илинея повернулась к ней лицом и, молча, одними глазами, вопросила. Похожим образом на нее посмотрели и парни, прекрасно понимавшие, что их роль на этом завершена, но по-прежнему заинтересованные в исходе. По смуглому лицу Риды расползлась ехидная улыбка. – Кроме одной улики. Себя в утиль не сдашь и не отмоешь! Мы столько времени крутимся вокруг да около! Предлагаю перейти к агрессивному допросу.

– Так он все и рассказал, – выдохнул Дамиан, разочарованный услышанным.

– Ты даже не представляешь, как быстро маги раскалываются при угрозе… нарушения их физической целостности, – ехидство словно переросло в кровожадность. Или это тени так легли? Колдуны единодушно решили сойтись на последнем. Для собственного спокойствия. – Как раз в духе Первого совета, а? – довольная собой, она чуть наклонила голову.

– Вряд ли ему будет до иронии, – покачала головой Илинея. – В любом случае, уже поздно. Даже Вомин не станет задерживаться в академии до десяти. Разберемся с этим завтра, – Рида лишь пожала плечами. – А вас благодарю за сотрудничество. Если что-то узнаем, сообщим. Дамиан… крепитесь! Всего доброго! – с этими словами она направилась на выход и остановилась в коридоре, ожидая прощающуюся с новыми знакомыми подругу.

Через пару минут обе девушки уже стояли на улице и дышали свежим воздухом, характерным именно для засаженного деревьями академгородка. Рида бросила взгляд за простирающийся за кованным забором «учебный корпус». Корпус! Ага. Замок целый! Вернее, дворец. С башенками и парапетами, и крошечными балконами, на которые лишь изредка, по праздничным мероприятиям, выходили студенты. Вот инженерный институт действительно был «корпусом»! Кирпичная коробка в три этажа и кучей пожарных выходов. Практично? Да. Удобно? Безусловно. Но порой душа требовала эстетики не только движения поршней и шестеренок. Впрочем, романтический образ Академии Тариони волновал Риду скорее второстепенно, где-то на фоне. Куда больше ее интересовал горящий в некоторых окнах свет.

– Так, – повернулась она лицом к Илинее, – куда теперь? К тебе пойдем? Или все же… – она кивнула на замок.

– Нет, – колдунья также смотрела на окна академии. – Нужно подготовиться. Продумать вопросы, – Рида приподняла брови, с ехидством посмотрев на нее, – пути отступления. Нельзя оставлять следов!

Рида зевнула и, повернувшись, пошла по дороге.

– Он все еще сможет рассказать о нас. Свой визит мы из его памяти не сотрем, – спокойно отметила она и с удовольствием потянулась.

Ответа не поступило. Колдунья молча шла следом, погруженная в свои мысли. Под звук собственных шагов они добрались до нужного корпуса, и, когда Рида уже потянулась к двери подъезда, Илинея коротко и почти восторженно произнесла:

– Вообще-то можем!

– Что можем? – удивленно повернулась Рида.

– Стереть участки памяти, – тихо проговорила Илинея, опасаясь, что это заявление может услышать какой-нибудь запоздавший прохожий или гуляющие студенты. – Заклинание времен Второго совета. Они так «вырезали» государственные тайны из памяти тех, кто, по тем или иным причинам, уходил со службы.

– В чем подвох?

– В том, чтобы не стереть все и не превратить мозги в кисель, – поморщилась колдунья и открыла дверь подъезда.

Они завалились в квартиру Илинеи в районе одиннадцати вечера и, молча поскидывав вещи в прихожей, разбежались по разным углам. Рида пошла ставить чайник, решив, что вечер выдался достаточно богатым на эмоции, которые теперь не помешает запить. А вот большой результативности от этой пробежки девушка не видела. Разве что, очередное подтверждение подозрений в отношении Вомина. Что ж, лучше так, чем потом к стенке невиновного прижимать.

А вот колдунья сразу начала заниматься подготовкой к допросу: достала виолончель, несколько старых тетрадей, исписанных какими-то расчетами и пиктограммами, и учебники. Как позже пояснила колдунья, учебники лишь в общем описывали принципы действия подобных чар, но подробно рассказывали о способах защиты. В теории, отталкиваясь от способов защиты и того, на что они нацелены, можно рассчитать само заклинание, хотя «развлекаются» подобным редко. В основном, на последних курсах, на факультативах, ибо большинство заклинаний разрешены к использованию и находятся в свободном доступе.

Пока кипятился чайник, Илинея сосредоточенно что-то играла, иногда останавливаясь и бурча себе под нос. После нескольких сыгранных нот струны начинали светиться и издавали звук, словно рвались, что поначалу заставляло обеих девушек вздрагивать. И пусть Рида никогда не имела никакого отношения к музыкальным инструментам, она прекрасно понимала, что может произойти, если туго натянутая струна действительно порвется. Разум же услужливо подкидывал образы самых жутких исходов такой случайности. Лишь к концу процедуры девушки привыкли к особенному звуку снятия зачарования. Когда же колдунья устало отложила от себя инструмент, на кухонном столе ее уже ждала чашка горячего чая и на скорую руку сделанные бутерброды.

Рида села напротив, задумчиво посмотрела на чашку слишком горячего чая и отодвинула ее чуть в сторону.

– До скольки наш дружок обычно заседает в академии? – опершись подбородком на сложенные в замок руки.

– По-разному, – хмыкнула Илинея. – Зависит от нагрузки. Иногда его и в семь не застанешь уже, иногда, вон, – она кивнула в сторону окна, хотя академия находилась практически в противоположной стороне, – как сейчас. Начало семестра. Сейчас должны утверждаться всевозможные мероприятия и прочие бумажные радости. Будто заняться больше нечем! – с какой-то особенной досадой произнесла колдунья, которую бюрократия успела достать еще в бытность студенткой. – Так что сидеть он будет допоздна. Вряд ли, как сегодня, конечно. Проблема больше в том, что другие сотрудники тоже будут уходить поздно. Нужно уловить тот момент, когда в академии почти никого не останется, чтобы Вомин не мог привлечь внимание.

– Ты говорила, там хорошая звукоизоляция, – отметила Рида.

– Тревожный колокол, – коротко пояснила Илинея, отпивая горячий чай. – На случай стихийных и иных бедствий в каждом кабинете установлен особый колокол, на который нужно воздействовать магией. Крошечная волна, и вся академия в курсе, где что-то произошло.

В комнате повисло молчание.

– Слушай, – задумчиво произнесла Рида, – а Вомин… он сильный? Как маг, в смысле. Ну и в целом, – чуть замявшись, добавила она. – Он же ректор, в конце концов.

– То, что руководство у нас определяется по параметру силы, глупый стереотип. Или хочешь сказать, что у вас заправлял самый механистый механик? – Рида только беззлобно фыркнула, припоминая, как директрисой института стала молодая докторантка языковедения, которая в специализации института ни черта не знала, зато руководительницей оказалась весьма неплохой. Поговаривали, она в итоге в собственный институт поступила на заочное. – Ну вот и все! Вомин – историк всей душой, хотя диплом у него с кафедры изменения материи. Не скажу, что он особо крут, дело больше в связях и изворотливости. Я свяжусь с Ингрид ближе к концу рабочего дня и узнаю, как обстоят дела. Заодно попрошу уйти пораньше, – Рида понимающе кивнула. Она не знала Ингрид лично, но была наслышана о молодой лаборантке от подруги.

– Я утром домой съезжу, захвачу… средства удержания на месте, – Илинея вопросительно посмотрела на нее. – Хомуты, – пояснила девушка. – Не хочу, чтоб он смотался. А веревки – это долго, муторно и подходящих у меня все равно нет. То ли дело хомут металлический! Его и крепить быстрее, и снять потом или кусачками, или ножовкой. Красота!

– Иногда у меня к тебе появляется столько вопросов, – протянула Илинея, чуть шокировано жуя бутерброд.

– Странно слышать это от мага, знающего, как превратить мозги в кисель, – ехидно улыбнувшись, ответила Рида. – Ладно, я спать ложусь. Если понадоблюсь – распинаешь, – потянулась девушка и скосила глаза на часы – круг, разделенный на две неравные части: до двенадцати дня и до тринадцати ночи, служивших одновременно точкой отсчета начала следующего дня. Старинные часы явно висели здесь еще до заселения Илинеи, и тринадцатый час, в лучших традициях, был закрашен карандашом. – Сильно не засиживайся, лучше днем доделать, – с неопределенными нотками тревоги произнесла Рида.

Колдунья подняла глаза на часы:

– Боишься тринадцатого часа? – Рида, замявшись, отвела взгляд. Привыкнув слыть несколько безрассудной, храброй и непредвзятой, она стыдилась страха перед глупым суеверием, но ничего поделать не могла. – Рида, злобные маги уже давно не уводят детишек под покровом ночи, успокойся. Как минимум, у тебя у самой под рукой «злобный маг», который не даст трогать своих людей, – подмигнула она подруге, на что та лишь тихо рассмеялась.

– Ну смотри сама! Если меня кто-нибудь утащит… – Рида наклонила голову. – И все равно не задерживайся. Нужно выспаться перед ответственной операцией.

Колдунья кивнула, и Рида спокойно легла спать, расстелившись на полу. Еще какое-то время на кухне горел свет. Сквозь сонную пелену доносился бубнеж, тихая ругань, чирканье карандаша и звон струн. Зачарование – процесс сложный. Еще сложнее – наводить чары не столько на вещь, сколько на ее функции. Так что занимала данная деятельность не час и не два.

Рида невольно проснулась, когда стрелка часов показывала четыре часа после полуночи. Проснулась от внезапного осознания полнейшей тишины. Грешным делом подумав просто перевернуться на другой бок и продолжить прерванный сон, она бросила полуслепой взгляд на кровать. Еще застеленную. Недовольно скривив губы, она поднялась с пола и прошла на кухню, где все также горела газовая лампа. Виолончель стояла на полу, опершись грифом о стол, на котором мирно посапывала Илинея поверх собственных записей.

Спокойно улыбнувшись, девушка вернулась в комнату и расстелила кровать. Она осторожно тронула подругу за плечо и слегка потрясла, тихо позвав ее по имени. Немного очухавшись, колдунья позволила увести себя на более удобное место для сна и вскоре вернулась в мир собственного подсознания, накрытая теплым одеялом. За ней последовала и Рида, погасив свет на кухне.

Полностью собранные, «вооруженные до зубов» в районе девяти вечера девушки предстали перед величественным зданием академии. Как и вчера, в некоторых окнах горел свет. Конюх Ребекка заканчивала смену и не обращала внимания на прохожих, которых здесь быть не должно. Уверенным шагом девушки проследовали внутрь еще не запертого корпуса, встретившего их молчанием пустых коридоров. Большинство преподавателей и сотрудников уже были дома или собирались туда отправиться, а студенты, и подавно, сбежали при первой же появившейся возможности.

– Я б тут жила, – восхищенно прошептала Рида, осматривая сводчатый потолок, лакированный паркет и ажурные перила лестниц.

– Все так думают. До первых экзаменов, – так же тихо ответила Илинея, после чего встряхнулась и направилась к кабинету ректора. – Я сначала зайду одна. Хочу посмотреть на эту бесстыдную морду!

– Буду держаться рядом, – согласилась Рида.

Поднявшись на второй этаж, Илинея едва слышно открыла дверь, и девушки вошли в приемную. Переглянулись. Рида отошла в сторону, чтобы не попасть в поле зрения, а Илинея резко распахнула дверь, моментально привлекая к себе внимание собирающего вещи ректора. Ударившись о стену, дверь отскочила и прикрылась. Ректор, даже бровью не поведя, с немым вопросом в глазах и недовольством на лице осмотрел колдунью.

– Добрый вечер, с-сиера Девраиль, – отложив пальто на кресло, Вомин поприветствовал ее и выжидательно посмотрел.

– Добрый, саро Вомин, – кивнула в ответ Илинея, наградив его ледяными взглядом, и подошла чуть ближе.

– Мы видимс-ся пораз-сительно час-сто, – разочарованно выдохнул ректор. – И с-с какой целью вы з-сдес-сь? Наз-сад не воз-сьму, с-сами понимаете, – в тоне сквозили усталость и пренебрежение. – А вам и не надо, я погляж-шу, – усмехнулся он. – Много нынче платят уличным муз-сыкантам?

– Не знаю, – спокойно ответила колдунья. – Можете сами оценить, – она улыбнулась и стала доставать виолончель из чехла, про себя раздражаясь необходимости делать это в тонких, кожаных перчатках.

Ректор тут же напрягся.

– Давайте обойдемс-ся без-с концертов, – сглотнув, ответил он. – В ваш-ших навыках я не с-сомневаюс-сь. А теперь, с-с ваш-шего позволения, я пойду, ес-сли у вас-с нет никаких вопрос-сов…

– Вопросы есть, – она поставила инструмент на пол, – а вам стоит присесть. Такие новости стоит слушать без риска падения с высоты своего роста, не правда ли?

Колдун, угрюмо глядя на лежащий на струнах смычок, обошел стол и остановился перед девушкой, глядя сверху вниз.

– Вы ведете с-себя, как ребенок! – строго проговорил он. – А ваши с-сонные чары на меня подейс-ствуют, – кивнул он на инструмент, явно намекая на случай на станции. Краем глаза заметив в щели между дверью и косяком мельтешащую тень, он отчетливо произнес: – Выведите пос-стороннюю с-с территории академии! – и небрежным жестом послал энергетический пучок к тревожному колоколу.

Изящным движением Илинея подняла смычок по траектории движения энергии и попросту сбила его, подобно мячику, встречным пучком, проведенном через инструмент.

– Не вынуж-шдайте меня опус-скаться до рукоприкладс-ства, – злобно прошипел Вомин, нависнув над колдуньей и вынуждая ее отойти в сторону.

Он шагнул следом, моментально сокращая дистанцию и поворачиваясь к двери боком. Тень за дверью активизировалась.

– А мне-то казалось, – глядя в сощуренные глаза ректора, говорила Илинея, мелко отступая еще назад, но стараясь не отводить его слишком далеко от двери, – вы предпочитаете грязную работу чужими руками выполнять. Билеты, например, в один конец организовывать!

Тихо пискнув, колдунья увернулась, подставляя смычок под заклинание. Нагревшись от неоформленной энергии, он чуть задымился. Вомин остановился, глубоко вдохнул и выдохнул.

– Немедленно покиньте мой кабинет или с-следующ-щая наш-ша бес-седа пройдет в отделении…

Не договорив, колдун резко рухнул на пол, открыв вид на вооруженную гаечным ключом Риду. Девушки, не сговариваясь, подхватили Вомина под руки и усадили на ближайшее кресло, про себя радуясь его не особо крупному телосложению. Начавшему приходить в сознание колдуну смычок приставили к горлу на манер ножа, чтобы лишний раз не дергался. Меньше, чем через минуту, обе руки ректора были зафиксированы хомутами на резных подлокотниках, и довольная проделанной работой Рида выпрямилась и похлопала по месту, где металл соприкасался с древесиной.

– Проще кресло сломать, чем их открыть, – кивнула она на ленты, алюминиевой змеей опоясывающие запястья.

Окончательно пришедший в себя колдун, несмотря на боль, пронизывающую затылок, несколько раз дернулся, тут же получив слабые магические разряды от смычка, одновременно пресекавшие магию несчастного. Попытка пошевелить руками также провалилась, отозвавшись лишь острой болью в скованных конечностях. Чудом не запыхтев от злости, он яростным взглядом обвел стоящих рядом девиц.

– Вы дорого з-саплатите з-са это!

– Не дороже тебя, золотко! – довольно улыбалась Рида, явно получая от происходящего особое, садистское удовольствие. Улыбка, от которой даже Вомину стало не по себе. – Следов, – она подняла руки в перчатках, – не останется. В грязи на полу кабинета возиться никто не станет – бесполезно. А если ты рассчитываешь на ищеек, то… – она скорчила утрированно разочарованное выражение лица, надув губы и сведя брови домиком, и перевела взгляд на Илю. – Ты лучше меня должен знать, что вещи обезличивают магию. Как-то так, да?

Колдун усмехнулся и откинулся в кресле, отстраняясь от смычка.

– Ну что ж-ш, давайте пос-сидим. Мне торопиться некуда, – кривая улыбка, призванная изобразить уверенность, легла на тонкие губы. – На что вы вообщ-ще рассчитываете?

– Явно, не добропорядочность и гражданскую позицию, – фыркнула Илинея.

– А давай, – пожала плечами Рида. – Мне тоже торопиться некуда. Хоть всю ночь можем светские беседы вести, – Вомин закатил глаза и дернул ногой, демонстрируя раздражение. – Только я предложу немного разнообразить нашу беседу. Мы будем задавать вопросы, и за каждую вашу попытку уйти от ответа, устроить скандал и, вообще, всего, что мне не понравится, – она покрутила в руках плоскогубцы, – я буду затягивать хомуты на ваших руках. Зная ваш характер, могу сказать, что они до предела будут затянуты меньше, чем через полчаса…

– И?

– Посмотрим, как вы визжите от боли и вида отмирающих конечностей, и пойдем домой, – с безумным взглядом Рида подалась вперед, в одно мгновение сокращая расстояние между их лицами, при этом держалась предусмотрительно сбоку, чтобы избежать пинков. Колдун попытался отшатнуться еще больше, но спинка кресла сказала свое весомое «нет». А Рида продолжала изгаляться, смакуя каждую фразу: – Во всем здании, считай, никого и не осталось. Ори, не ори – никто не придет! В лучшем случае вас обнаружат утром, да только вряд ли Ингрид будет спешить вас проведать, – Рида провела плоскогубцами по скуле мужчины и пока аккуратно ухватила ими за мочку уха. Вздрогнув одними плечами, колдун прикрыл глаза. От девушки явственно веяло даже не жестокостью, а настоящим безумием. И это, пожалуй, пугало еще больше самих жгутов и угроз. Что от такой ждать – неизвестно. – А там… некроз тканей. Как минимум – останетесь без рук, а то и от боли окочуритесь. Шутки кончились! Добро пожаловать на станцию «Самосуд»!

– Рида! – одернула заигравшуюся подругу Илинея.

Взгляд колдуньи, строгий, упрямый и словно напуганный, впился в фанатичную маску лица Риды. Девушка медленно, словно нехотя, повернула голову к ней и отошла, все же продолжая держаться опасно близко. Незаметно для себя колдун облегченно выдохнул. Он поднял гордый, но будто смирившийся взгляд на Илинею, не забывая боковым зрением следить за играющейся с плоскогубцами Ридой.

– А ес-сть ли с-смыс-сл в наш-шем раз-сговоре? Похож-ше, вы уж-ше вс-се для с-себя реш-шили, – тяжело вздохнул ректор. – Ж-шдете чис-стос-сердечного признания?

– Если бы мы все решили, мы бы сейчас не разговаривали! – едко бросила Рида.

– Не реш-шили, з-сначит? Мож-шет, ещ-ще с-скаж-шете, что будете с-слуш-шать доводы, противополож-шные ваш-шим догадкам? – Вомин старался говорить тихо и спокойно, не желая никого провоцировать.

– Не припомню, чтобы высказывала какие-то догадки, – с нахмуренным лицом холодно произнесла Илинея, чуть дернув смычком у шеи колдуна.

– Вы так акцентировали на этом внимание при наш-шей прош-шлой вс-стрече, – фыркнул Вомин, тут же украдкой глянув на Риду: та стояла рядом, не проявляя какой-либо серьезной активности. – Я не дурак, с-сиера, я тож-ше могу с-складывать логичес-ские пос-следовательнос-сти…

Рядом, на спинку кресла глухо приложился гаечный ключ. Глаза Вомина округлились, а голова вжалась в плечи.

– Он всегда так разговаривает? Будто помехи на радио, – раздраженно произнесла Рида, лениво убирая ключ от кресла и садясь на стол.

Пару раз еще Вомин услышал металлическое щелканье справа от себя и тихонько выдохнул. В голове молниеносно пронеслась упоительная картина дачи показаний в органы и дальнейшая беготня в суд. Сразу вспомнилось несколько фамилий, к носителям которых стоило обратиться, чтоб устроить парочке садисток дивную жизнь.

– Южане, – пожала плечами Илинея, давно привыкшая и к говору, и к манере речи. – Мы готовы выслушать вашу версию, – вскинула она подбородок. – По нашей версии, вы инициировали взрыв на станции, а после зачем-то выкрали единственную ценность, – она перевела взгляд на монету, – из квартиры Чарльза.

Колдун попытался удобнее устроиться в кресле и окинул Илинею печальным взглядом, лишь после этого начав говорить:

– Вы так с-старательно с-собирали факты, улики, доказ-сывающ-щие мою причас-стнос-сть… – сбоку вновь раздалось металлическое щелканье, а Рида спрыгнула со стола, заставив Вомина нервно вздрогнуть и заговорить быстрее и четче, – и массы домыслов, что забыли о столь важной составляющей, как мотив, – жгут на правой руке стал самую малость туже.

Колдунья иронично посмотрела на подругу, а когда Вомин перевел на Риду непонимающий взгляд, отрицательно покачала головой, на что она лишь коротко произнесла:

– Ближе к делу, маг!

– Убить кого-то из неприяз-сни, – колдун тут же прикусил себе язык, – возможно, устраивать подрыв же в общественном месте с этой целью – глупо и ненадежно, – он многозначительно посмотрел на колдунью. – Столь мас-сштабная кампания всенепременно вызовет ажиотаж и внимание властей. И, если уж даже парочка… – щелк! – неспециалистов в данной области смогла заподозрить что-то неладное и даже выйти на какой-то с-след, представьте, как быстро меня бы обнаружила полиция, если бы я был к этому причастен.

– Однако следствие закрыли.

– По совершенно липовому поводу, – злобно прошипела Рида.

Илинея кивнула.

– Именно. «Повод» назвали чуть ли не на следующий день. Фактически же следствие прекратили где-то через неделю. По приказу свыше. Очень удобно, правда? – она медленно перевела взгляд с лица пленника на гриф и осторожно подцепила одну из струн, заставляя колдуна внутренне напрячься.

– Вы переоцениваете мои возмож-шности, Илинея…

– Ну… откуда-то вы взяли мое дело, о котором даже меня не оповестили, – иронично вскинула брови колдунья. – Вряд ли прорывались с боем в отделение и вымаливали его у сотрудников. Как минимум, вам о нем сообщили.

– Естественно, мне о нем сообщили! – возмущенно и резко ответил Вомин, подавшись вперед, насколько это было возможно. – Обвинения, предъявленные вам, серьезный повод для увольнения. Как работодателю мне сообщают обо всех подобных делах в отношении подчиненных!

– О как запел! – едва слышно отметила Рида. – Доставлять материалы прямо в кабинет тоже должны?

Колдун отвел взгляд.

– Старая договоренность, – буркнул он. – В свое время пришлось надавить через министерство ради этой маленькой привилегии, – трость смычка прижалась вплотную к шее, пульсируя жаждущей вырваться наружу силой. – Никто не стал бы покрывать моих преступлений! – торопливо произнес он с хрипящими нотками в голосе. – С-сама та договоренность была направлена на с-своевременное устранение криминальных элементов из сис-стемы образ-сования, – уже спокойнее закончил он, когда колдунья отвела смычок в сторону.

Илинея задумалась, на пару минут погружая кабинет в гнетущую тишину, разрываемую клацаньем металла. Разум усиленно цеплялся к упоминанию министерства, подбрасывая недавно пересказанный Ингрид разговор Вомина. Странный и в некоторой мере бессмысленный, от того еще более подозрительный, ведь колдун перед ними даже не почесался бы без какой-либо выгоды. Подставлять Ингрид не хотелось, но мысль о древних чарах, пока спокойно лежащих на струнах виолончели, успокаивала. Если все сделать правильно, он их не вспомнит, если неправильно – не вспомнит даже себя.

– А какой «маленькой привилегии» вы пытались добиться разговорами о несчастном подопечном Чарльза? – приподняла бровь Илинея.

Стройная концепция «Вомина-пироманьяка» уже перестала казаться такой уж стройной. Желание навесить вину на ректора в какой-то момент пересилило логику и жажду справедливости, позволяя неприязни заслонить собой некоторые противоречия.

– Ваш вопрос бес-стактен и не относ-сится к делу! – прошипел колдун, с ужасом отмечая приближение Риды и последующее затягивание хомута на второй руке. Кровь к кистям еще поступала, но конечности начали потихоньку неметь. Нужно ускорить исповедь! – Парень там по документам с детства проживает! Если бы он попал под действие старого закона, квартира бы фактически перешла в его руки, а я бы избежал массы бумажной работы! – протараторил колдун. – Кроме того, министерство должно было бы выделить средства на обустройство дополнительных площадей для персонала.

– Ясно, – фыркнула Рида. – Вернемся к вопросам «по делу».

– Как нам сообщил его подопечный, Чарльз Фиро был направлен на конференцию незадолго до собственного отпуска… – монотонно начала говорить колдунья, когда Вомин прервал ее: