Текст книги "Станция "Самосуд" (СИ)"

Автор книги: Ена Вольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

– В свой отпуск он и отправился! – он глубоко вдохнул. – За пару дней до взрыва он з-сашел ко мне в кабинет и спрос-сил, можно ли сдвинуть его отпуск. Оказ-салось, ему позвонил муж дочери…

– У него есть дочь? – удивлено произнесла Илинея.

– Я предпочитаю не лез-сть в семейные с-соры.

– Что было дальше? – поторопила его Рида.

– Сказал, что она длительное время не поправляется – дефект распределения энергии. Попрос-сил у меня Сферу Лаос-сы, – Вомин, отчасти смирившийся с положением, говорил размеренно, словно море, и, похоже, все меньше следил за действиями девушек, а потому упустил момент, когда от мелькнувшего осознания расширились глаза колдуньи. – Сдвинуть отпуск я не мог: с-слишком много документации, слиш-шком много времени. Проще было оформить его, как участника конференции, что позволяло ему уехать на две недели раньше. Даже отдал ему одну из-с своих неопубликованных работ… – с неясной нежностью произнес колдун.

– А Сферу? – нетерпеливо уточнила Илинея, крепче сжимая смычок – конский волос больно впивался в руку, отрезвляя и не позволяя делать глупостей.

– С-сферу я выменял…

– Вы позволили ему взять артефакт на пассажирский рейс?! – со смесью ужаса и ярости едва ли не закричала Илинея. Колдун лишь опустил взгляд, становясь похожим на нашкодившего зверька или ребенка, ждущего наказания. – Да уж… Не вы Чарльза убили, нет. Его и еще несколько десятков жизней унесло ваше легкомыслие! – разорялась колдунья, от возмущения опустив руку со смычком, а Рида лишь с непониманием смотрела на подругу. – Поврежденный магический концентрат непредсказуем! Это же сила в чистом виде! Вы понимаете, что большинство этих людей и магов могли выжить?! Травмы, ожоги, но они были бы живы! – колдун сидел, не шелохнувшись, переживая ураган эмоций. – На что, врах вас утащи, вы обменяли несколько десятков жизней?!

Колдун осторожно двинул головой в сторону неприметной дверцы в углу:

– В подсобке, – Илинея кивнула Риде, чтобы та посмотрела. – Дальний комод, верхний ящик.

Девушка, с подозрением посмотрев на Вомина, прошла в указанном направлении, зажгла единственную газовую лампу в комнате и открыла верхний ящик, заваленный бумагами и конвертами.

– Нужно сдвинуть письма влево, зажать панель на стенке комода и потянуть за ручку, – нервно диктовал колдун, пытаясь шевелить занемевшими пальцами.

– Без фокусов, Лино, – прошептала колдунья.

– Здесь шкатулка, – оповестила Рида из подсобки и вернулась в кабинет. – Не хватает детали, вскрыть не смогу.

Она продемонстрировала золотистого цвета шкатулку, покрытую многочисленной мелкой резьбой, Илинее. Среди этого великолепия имелось круглое углубление. Не глядя, колдунья вновь резким движением приставила смычок к горлу ректора.

– Монета – ключ! – прохрипел он, и смычок плавно отвели в сторону, позволяя мужчине вновь свободно дышать. – Он отдал мне ее в день отъезда. Можете спросить Ребекку, она видела, как приходил Чарльз!

«Следы вели, будто их оставивший четко знал, где лежит нужная вещь… Чарльз второпях сам забежал?» Илинея внимательно посмотрела на ректора. Тот тяжело дышал и старался лишний раз не шевелиться, двигая только пальцами рук в попытке разогнать кровь. Лицо бледное, глаза широко распахнуты, глядят то на нее, то на Риду, и капля пота сползает по виску. Он либо не врет, либо в Рейнхарме пропадает гениальнейший актер.

Пока Илинея усиленно размышляла над скрытыми талантами ректора, Рида молча взяла монету и стала проворачивать ее, пока рисунок не совпал. С тихим скрипом, едва слышным за дыханием ректора, звоном одной-единственной струны и скрежетом мыслительных шестеренок колдуньи, шкатулка открылась, являя любопытному взору девушки идеально сохранившиеся телеграммы, витиеватые письма, написанные ныне проявившимися невидимыми чернилами и какие-то чертежи. Рида поставила шкатулку на стол подле старинной статуэтки ящера и вынула первую попавшуюся телеграмму. Датировано шестьсот пятьдесят третьим годом тысячелетия Темной звезды. Примерно тридцать один год назад. Сбивчивые формулировки, ошибки и обороты, не свойственные высокообразованным чародеям, казалось бы, столь недавнего промежутка времени. Имена и фамилии зашифрованы, но из контекста можно было понять, что телеграмма – благодарность их нынешнему собеседнику за предоставленные сведения. Рядом красовались чертежи, в которых Рида с трудом разгадала старую конструкцию огнестрельного оружия. Письма же, написанные от руки, явно принадлежали самому Вомину, строчившему их настолько увлеченно, что местами он умудрился перенести свою шепелявость на бумагу. Описание мероприятий, крупных скоплений чародеев, наименее охраняемых постов. От обилия информации Рида аж присвистнула, выводя колдунов из своеобразного транса.

– Знаешь, я не удивлена, что он без задней мысли обменял какой-то там артефакт на эту коробочку, – она протянула через стол одну из телеграмм Илинее. – За эти каракули он тридцать лет назад должен был под трибунал попасть, – краем глаза наблюдая за Вомином, с каждым вынутым письмом будто бы становящимся еще тише и бледнее, чем он есть, Рида достала еще один рукописный шедевр, датированный годом позже и адресованный «дорогому другу Чарльзу». – О! Вот это интересно! – она пробежала глазами по содержанию. – Так вы куда воевали-то? Не тощее ли седалище для сидения на двух стульях? – она издевательски помахала письмом у Вомина перед лицом и тоже передала подруге.

– Хм, – колдунья нахмурилась. – Защищены магией от повреждения. Дать второй шанс, но сохранить компромат… У вас и правда были своеобразные отношения, – Илинея отдала письма назад, и бумаги были благополучно возвращены в шкатулку. – Пусть остается на вашей совести! – вынесла она вердикт найденным записям. – Не хватало еще влезть в интриги магического сообщества.

Отступив в сторону, Илинея отперлась спиной на стену и внимательно вгляделась в сидящего перед ней мужчину. Ломанный силуэт, смиренное выражение лица и презрительный, граничащий с брезгливой ненавистью взгляд. В истории этого колдуна все было слишком… обыденно. Слишком правильно и реально. Случайный убийца десятков людей и магов, не имеющий ни малейшего представления о том, что запустило цепь событий, тенью себя сидел в кресле. Сломленный и напуганный.

– Вы знаете, как зовут дочь Чарльза? Как с ней связаться?

Колдун устало покачал головой, глядя в пол.

– Чарльз не любил говорить о ней. Но с-сорвалс-ся с места при первом же признаке опас-сности, – тихо добавил он.

– Закончим на этом, – суровым тоном произнесла Илинея и взглядом попросила Риду выйти из кабинета.

Помещение наполнил тихий шепот, растянутый и певучий. Пальцы зажали струны виолончели, что начали испускать едва видимое свечение, отливающее синевой и оттенками зеленого. Колдун резко поднял взгляд, исполненный первобытного ужаса и недоверия, на девушку.

– К-как? Откуда?!

– Я умею считать, – безразлично ответила Илинея.

В тщетных попытках защитить себя, колдун стал дергаться и изворачиваться, но хомуты честно выполняли возложенную на них обязанность. Смычок ударил по струнам, оглушая неожиданно громким для пустой академии звуком, и тело чародея обмякло безвольной куклой. Нежные движения по струнам несколько раз прерывались полуистеричным дерганьем. Бессвязная какофония звуков сливалась воедино, образуя пронзительный поток, проникающий в самое сознание. Казалось, ему не будет конца. Но оборвался он так же стремительно и резко, как и начался. Кабинет погрузился в полную тишину, приятно обволакивающую и успокаивающую.

Не спеша, девушка убрала инструмент в чехол и лишь затем открыла дверь в приемную, где мрачно и нетерпеливо топталась Рида. Она быстро вошла внутрь, вынула из сумки кусачки и обрезала «хвост» хомутов. Тонкогубцы осторожно подцепили алюминиевую ленту и с силой потянули вверх, раскрывая импровизированные наручники.

– Подумать только! Артефакт, призванный исцелять, обернулся кошмарной смертью… – прошептала Илинея, глядя на бессознательное тело.

– Надеюсь, ты его не прибила.

– Вроде, нет. Заклинание прочитано правильно, все должно быть нормально, – тихо ответила Илинея. – В любом случае, он пробудет в таком состоянии еще несколько часов, – колдунья внимательно следила за работой подруги и, когда та закончила, попросила: – Помоги перетащить его на то кресло… хотя нет! Оставим рядом со столом, пусть думает, что неудачно упал.

Рида хмыкнула и подхватила его под руки. Повозившись с бессознательным телом какое-то время и убрав все, что могло подсказать об их визите, девушки позволили себе выдохнуть. Брюнетка подхватила шкатулку с письмами, вернула монету на подложку, а саму коробочку отнесла в подсобку. После этих нехитрых махинаций девушки покинули уже пустую академию, заперев двери дубликатом ключей.

Они молча шли по улице, освещенной новенькими газовыми фонарями. В окнах домов горел свет, кое-где еще можно было увидеть гуляющих студентов и не только. Академгородок жил своей жизнью.

– Пойдем быстрее, – тихо произнесла Рида, особенно мрачная после случившегося. – Хочу поскорее смыть с себя этот вечер. Никогда не чувствовала себя более… мерзкой, – девушка дернулась и отвела взгляд.

– Так было нужно, – словно себе не веря, произнесла Илинея. – Иначе бы он ничего не сказал…

– Все, что мы узнали: мы ошиблись и должны искать дальше, – с мертвецким равнодушием ответила девушка. – Нужно рассказать обо всем Дамиану. Думаю, ему будет легче знать, что его дядя не погиб от руки того, кого считал другом.

Колдунья задумчиво покивала. Казалось, решение так близко. Буквально на блюдечке подано, бери – не хочу! Но нет. Все оказалось настолько мимо, насколько возможно.

Вскоре они поднялись в скромное жилище Илинеи, и первым делом Рида юркнула в душ – смывать с себя когтями впившийся образ маньячки. Пугающий. И пугающе манящий. За тонкой стенкой возилась Илинея, соображая поздний ужин, а Рида дерганным движением открыла холодную воду. Ледяные струи почти обжигали, но, главное, уносили с собой чуждый азарт.

– И что дальше? – в пустоту спросила колдунья, когда услышала стихающие звуки воды.

– Будем искать, – отозвалась Рида, упаковывая себя в хозяйский халат. – Не останавливаться же на полпути. Кроме того, Вомин не ответил нам на один вопрос: мы так и не знаем, кто отдал приказ о закрытии следствия.

– Едва ли полиция поделится с нами.

– Полиция-то да, не поделится, а вот отдельный ее представитель, который не умеет держать язык за зубами, – Рида, дрожа от холода, вышла из душа и примостилась напротив колдуньи. – Сынок тети Фимы нам все выложит. Но! Сила не поможет. Придется раскошелиться на коньяк. Вероятно, не единожды.

Илинея вскинула брови, с трудом сдерживая улыбку.

– Может, Дамиан знает, как связаться с дочерью Чарльза, – предположила она.

– Завтра и выясним! – улыбнулась Рида, поднимая кружку с чаем на манер алкоголя.

Слаженный стук керамики торжественно обозначил завершение дня.

Через пару часов, когда почти весь город блаженно спал, в сердце Академии Тариони, кряхтя и постанывая от боли, с пола поднимался ее нынешний ректор. Он медленно осмотрелся вокруг. Отлично осознавая, что собирался пойти домой, он совершенно не помнил, как оказался на полу, но саднящий затылок и гудящая с ним остальная часть головы настойчиво твердили о сотрясении и охотно подкидывая «недостающие» воспоминания о падении. Единственное, что смущало, это сильное раздражение на запястьях, но и их поврежденный разум успешно списал на «разодранные при падении». Не долго думая, ректор вернулся к первоначальной цели и, собрав вещи, отправился домой.

Шаг седьмой: Перенаправлены по подведомственности

Около двух часов после полудня следующего дня. Рейнхарм, центр

Солнце давно сияло на небосклоне, освещая усыпанные листьями дороги и грея довольных неожиданно теплыми деньками обывателей. Это даже отчасти напоминало лето, если бы только голые деревья и слишком бледная, близкая к серому, синева неба не возвращали в суровую реальность. Риду же сейчас куда больше интересовала игра света в янтарной жидкости бренди на полках одного из магазинов. Около получаса она выбирала «подарочный» алкоголь для разговора с сыном соседки Фимы. Нет, девушка вовсе не бегала по всем мало-мальски презентабельным магазинам. Все полчаса она простояла в первом же попавшемся, по несколько раз обходя стеллажи, вглядываясь и принюхиваясь, как к дорогому парфюму, и мысленно прикидывала, сколько ей может понадобиться для достижения нужного эффекта и как этой покупкой не пробить дыру в бюджете. Продавцы же, молодые парень с девушкой – явно, подрабатывающие студенты – лишь тяжко вздыхали и закатывали глаза, стараясь делать это незаметно для единственной за весь день клиентки. Попытки помочь в выборе и тем самым ускорить процесс, провалились в бездну из «спасибо, не надо» и «ребят, не напрягайтесь, я сама разберусь».

Дверь небольшого магазинчика распахнулась и вместе со светловолосой девушкой в темно-синем пальто впустила свежий воздух, звуки улицы и запах надежды для продавцов. Который, впрочем, тут же выветрился, стоило потенциальной покупательнице приблизиться к выбирающей девушке.

– Как успехи? – с улыбкой спросила Илинея, глядя на сосредоточенное лицо Риды.

– В процессе, – задумчиво протянула девушка, поправляя взъерошенное каре. – Понять не могу… Здесь только пятилетний? – громко спросила она, поворачиваясь к продавцам у стойки.

Ребята, только прекратившие наблюдать на девушками, даже вздрогнули от неожиданности. С чуть испуганным взглядом студент посмотрел на покупательницу и пролепетал что-то в духе «На соседнем стеллаже посмотрите». Кивнув в знак признательности, Рида бодро переместилась к полкам с трехлетним бренди и стала так же пристально их рассматривать.

– Да ты, оказывается, ценитель! – Рида посмотрела на ехидно улыбающуюся подругу и фыркнула. – А какая разница? Спирт он и есть спирт, – пожала плечами Илинея, предпочитающая травяные отвары любому алкоголю.

– Трешки на вкус мягче и по мозгам не так сильно дают, – поморщилась Рида, осторожно беря одну из фигурных бутылок в руки. – Нам же его тоже пить, в конце концов, да и человечек нам в сознании нужен, – будничным тоном произнесла она. – А у тебя как дела обстоят?

– Они ничего не знают, – разочарованно сказала Илинея. – Говорит, Чарльз не поддерживал с ней связь, – продавцы навострили уши, уловив для себя интересную сплетню, и стали усиленно делать вид, что они ничего не слушают и, вообще, чертовски заняты. – По крайней мере, писем не писал, а телефона у него в квартире нет.

– Даже имя не знает? – удивленно спросила Рида, разглядывая бренди на свет.

– Не-а, – покачала головой колдунья. – Говорит, он сразу с темы сворачивал. Да и что это даст?

– Да уж, действительно, – выдохнула Рида. – Упакуйте, пожалуйста! – на вытянутой руке она продемонстрировала бутылку продавцам. – Хотя, нет. Упакуйте две. Не хочу бегать лишний раз.

Через пару минут девушки покинули магазин, оставляя студентам возможность самим додумать и начало, и финал услышанного.

Подруги чудом успели запрыгнуть в собравшийся отъехать от остановки омнибус и, неловко извинившись и вручив деньги за проезд, пристроились на самые дальние сиденья. Мимо окон проносился чудный город Рейнхарм, еще наряженный золотой осенью, пусть уже уступающей холодам и серости. Но неслышный за шумом механизмов разговор велся не о погоде за окном, а о планах «штурма». Камнем преткновения стал один единственный вопрос «Какой повод? С чего они вдруг могли бы подарить алкоголь незнакомому человеку?» Хотя «незнакомость» была относительной. Соседа Рида знала в силу знакомства ее бабушки и тети Фимы. Женщины не то чтобы крепко дружили, просто хорошо относились: обсуждали новости через забор, иногда пили чай, ходили на рынок и, по-соседски, выручали друг друга по мелочи. Рида же с сыном тети Фимы, младшим следователем Тиршем Марино, пересекалась редко и предпочитала ограничиваться бытовой вежливостью, так что вопрос о поводе стал неожиданно животрепещущим.

Впереди показалась нужная улица, и девушки стали спешно подниматься и подходить к выходу. Никто не говорил, что они должны немедленно приступить к допросу, можно ведь спокойно продумать все в доме Вильи, но отчего-то мандраж изрядно усиливался по мере приближения омнибуса. С остановки они шли медленно и словно неохотно. Прогулочным шагом завалились во двор и лишь тогда заметили сцену во дворе соседей. Фима, полная женщина с роскошной рыжей косой с седыми прядями, несколько моложе Вильи, стояла со дворе в простом, элегантном платье в пол с почти прямой юбкой и коротком пальто и кого-то поносила. Пройдя чуть дальше, мимо ягодных кустов, Рида увидела виновника торжества. Сынок Фимы стоял в дверях, опершись на косяк, и что-то мямлил. Остановившись за кустами, Илинея наклонила голову в сторону подруги и тихо проговорила:

– Да он же уже пьян!

– Знаешь, нам в последнее время так везет… Мне кажется, нас потом машина собьет или еще что похуже. Весь лимит удачи израсходовали, – словно не веря глазам, шептала Рида.

– Меня уволили и завели дело в полиции – это считается восстановлением лимита? – криво улыбнулась Илинея.

– Вполне, – кивнула Рида. – Не могу понять, в чем суть, – она с сосредоточенным лицом прислушалась к ругани за забором, но Фима стояла слишком далеко, чтобы точно разобрать слова.

– Она кроет его за то, что он что-то разбил, – тихо ответила Илинея, чуть ли не утопая в кустах. – Напился… угробил… За вазу какую-то, похоже.

– Опять гавкаются? – раздался голос за спиной, заставивший девушек вздрогнуть и обернуться.

Вилья стояла перед ними при полном параде. Китель темно-серого цвета с закрепленными на нем наградами, брюки в тон, волосы собраны на затылке красивой заколкой. Грозной скалой она стояла над склонившимися к кустам девушками.

– Привет, ба, – кивнула Рида, выпрямляясь. – Знаешь, что там случилось? – она кивнула в сторону соседей.

– День вооруженных сил там случился, – фыркнула Вилья, поправив несколько наград. – Полицейские почему-то твердо уверены, что к ним этот день тоже относится. Вот и празднует. С самого утра, – усмехнулась женщина. – Видать, уже натворил чего. Давно Фимка так не разорялась!

– А может ты ее с собой возьмешь? – тут же нашлась Рида. – Отдохнете вместе, пообщаетесь. Что они в этом году устроили? Концерт?

– Театральная постановка. Концерт нам вон устраивают, – кивнула она на соседей. – Фима, – громко позвала женщина, подойдя к открытой части забора, – да оставь ты его, дурака пьяного!

– Вилья! – от неожиданности воскликнула соседка, поворачиваясь лицом и подходя ближе. – Перед соседями нас позоришь! – махнула она кулаком горе-сыночку. – Здравствуйте, девочки! – приветственный кивок. – Ой, а шо это ты так красиво нарядилась сегодня?

Девочки промямлили неловкое приветствие и стали отступать к крыльцу, далее наблюдая оттуда и за женщинами, и за заторможенным соседом.

– По той же причине, по которой накидался твой сынок, – иронично ответила Вилья. – Профессиональный праздник. А ты в честь чего? – кивнула она на платье.

– Да так, – отмахнулась Фима, – настроение быть красивой!

Бабуля Бренан понимающе кивнула и с фразой «Грех такому настроению дома пропадать!» позвала ее на театральную постановку. Девушки на крыльце переглянулись, окончательно переставая верить в реальность происходящего, перевели взгляд на удаляющихся женщин.

– Нас точно машина собьет после такого, – прошептала Рида.

– Ага…

К этому времени Тирш уже начал что-то соображать и решил вернуться в дом. Тело порывалось срочно отправиться следом, чтобы быть «в тему», «вовремя», но Вилья с Фимой еще не отошли достаточно далеко и могли заметить весьма нетипичное поведение. Поведение, которое могла проигнорировать только Вилья, посвященная в «детективные игры» девушек. А вот Фима могла расценить такую прыть весьма превратно, и не объяснишь ведь ничего! С трудом дождавшись, когда женщины отойдут дальше, подружки быстро спустились по деревянным ступенькам. Посмотрев на дорогу, где по делам шастал разный народ, Рида махнула колдунье рукой и пошла глубже во двор. За сарайчиками с садовым инструментом и небольшим стеклянным палисадником забор, делящий дворы, отсутствовал. Убедившись в отсутствии любопытных глаз – в некоторых из дворов играла ребятня, но их разум еще не был столь испорчен, чтобы заинтересоваться целями девушек – они прошли в соседский двор и направились к дверям дома.

Вдох. Глубокий, почти до головокружения. Отчего-то стало страшно и неловко. Вариант с угрозами и сильной позицией девушкам импонировал куда больше, чем актерские игры в поддакивателей и осторожное выяснение деталей. Однако проворачивать номер с хомутами на полицейском, пусть и не высокого звания, было чревато последствиями – воздействия обнаружатся при первом же выходе на работу на медосмотре. Выдох. Расслабить лицо. Натянуть на него доброжелательную улыбку.

– Пошли! – решительно произнесла Рида и постучала в дверь.

Первая попытка не дала никаких результатов. Нервозность резко пошла на спад, уступая место раздражению. Не получив ответ и на третью попытку, Рида стала долбить по двери ногой, грозясь вызвать медиков, если реакции не последует. Илинея же, чуть отстраненно неловко посмеиваясь, стояла с запакованными бутылками и иногда поглядывала на дорогу. Однако за дверью все же началось какое-то смутное движение и где-то через минуту она открылась. Поплывшая от алкоголя морда Тирша недовольно взирала на посетительниц и секунд через тридцать, на удивление трезво, спросила:

– Что-то нужно?

– И тебе привет, Тирш! – «доброжелательная улыбка» стала больше похожа на усмешку. – У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться! – под мутный взгляд мужчины Рида ловким движением извлекла из упаковки одну из бутылок коньяка. – С Днем вооруженных сил!

– О! – радостно выдавил из себя изрядно подвыпивший полицейский и жестом пригласил девушек пройти внутрь, скрываясь в полумраке веранды.

Рида быстро повернулась к Илинее:

– У меня в кармане ключ, – хлопнула она по набедренной сумке. – Приготовь пару заклинаний. У враха мысли ясней, чем у пьяного.

Илинея утвердительно кивнула, и, вернув лицу некоторую безмятежность, девушки шагнули следом за Тиршем. Мужчина с ярко-рыжими волосами спешно шарил по полкам на кухне в поисках съестного и посуды. Через пару минут для гостей все стояло на столе в гостиной, а именно: пара пухлых рюмок и остатки какого-то пирога, не считая почти пустого стакана и ошметков солений, которые и ранее покоились там. Сам же Тирш, пройдя по коридорчику и попутно указав девушкам на одежный шкаф, плюхнулся в старое кресло и вольготно закинул ногу на ногу. Скинув верхнюю одежду, девушки прошли в небольшую гостиную с кирпичным камином в углу на пересечении с другой комнатой, массивным деревянным столом на металлических ножках, парой жестких кресел и изящной софой, доставшейся, судя по суровости остального концепта, в подарок. Одна из бутылок коньяка громко стукнулась о древесину, занимая почетное место в центре стола, а девушки, не дробя, пристроились на софу. Поправив домашнюю застиранную рубашку, когда-то белого цвета, мужчина отточенным движением наполнил рюмки и долил коньяк прям в остатки старого напитка в своем стакане.

– Да вы угощайтесь! – показал он рукой на пирог и подхватил стакан.

– Спасибо, – сдержано улыбнулась Илинея, беря в руки рюмку.

– У вас тут чего произошло-то? – задорно говорила Рида, повторяя махинацию подруги. – Тетя Фима еще ни разу так не орала на моей памяти, – она поднесла рюмку к лицу и вдохнула аромат алкоголя, однако к нему словно примешивалось что-то еще.

– Да… – мужчина почесал маковку, отведя взгляд, а Рида, тем временем отвела рюмку в сторону и повела носом. – Вазу ее любимую зацепил. Подарок покойного отца, сами понимаете. Вдребезги разбилась… эх! – он опрокинул в себя содержимое стакана.

– Газом пахнет, – тихо произнесла Илинея, подтверждая подозрения подруги.

И действительно! По дому разносился едва слышный запах газа.

– Может, в лампах утечка? Сейчас угорим здесь дружной компанией.

– Расслабьтесь, – махнул рукой Тирш. – Мы недавно газ у новой компании заказывали. Вонища стоит – жуть! Не выветришь! Но ничего, не угорели! – рассмеялся мужчина. – Да нормально все, вы чего! Мы ж все сразу на утечки проверили. Понамешают всякого, потом от запаха не избавишься, – покачал он головой и подлил себе еще коньяка.

Рида лишь пожала плечами и слегка пригубила напиток, буквально мазнув им по губам. Нужно сохранять трезвость мысли предельно долго. Благо, Тирш уже достаточно пьян, чтобы не обращать внимания на почти не убывающий в рюмках девушек коньяк!

Минут через пять напряжение спало, хотя тело все еще порывалось задать вопросы и убраться из пропахшего газом дома. Однако торопиться было нельзя. И начались разговоры в пустоту. С особым огоньком компания перешла от скучных городских новостей к обсуждениям о несправедливости на работе: лишили премии, уволили, последний день отпуска… Под громкое «За хреновую работу!» компания подняла тары с коньяком и, не чокаясь, приложилась к ним. Напряжение исчезло окончательно, Илинея охотно включилась в диалог, с особым удовольствием обсуждая начальство с порядком окосевшим Тиршем. Полицейский наперебой жаловался то на бюрократию, то на глупые правила, а после очередной «рюмки» поплыл и начал ныть о проблемах в личной жизни.

Рида откинулась на спинку софы. Казалось, запах газа только усилился, и начала кружиться голова. Сколько они тут уже? Час? Два? С трудом фокусируя взгляд, она искала в гостиной часы, кругляш которых висел на стене. Стоило поторопиться и переходить к делу. Под нос пробурчав что-то о самочувствии, Рида встала и открыла окно.

– Проветрить немного, – пояснила она, на что Тирш просто кивнул.

Беседа продолжилась. Преимущественно Илинеей. Девушка сочувствующе поддакивала мужчине, то и дело возвращая разговор к его работе. А тот и рад! Хоть кому-то пожаловаться на нелегкую жизнь стража порядка!

В конце концов Рида начала чувствовать пульсирующую головную боль, очень похожую на ту, что была при пожаре. На предложение выйти на улицу Тирш только отмахнулся, аргументировав холодом, и продолжил налегать на «свободные уши», пока не обмолвился о странном приказе сверху. Рида тут же оживилась, вновь заняв место на софе, и начала расспрашивать о деталях:

– А с чего вдруг этот приказ нарисовался? – почти возмущенно спросила она, старательно избегая повышенной громкости.

– Та если б я знал, Ридочка! – уже с трудом ворочая языком, ответил Тирш. – Фух, крепкую штуку взяли! Совсем мозги поплавились, – странновато хихикнул он.

Илинея глянула на подругу, с трудом держащую равновесие.

– Все в порядке?

– Иди в дом, вызови скорую и возвращайся, – прошептала Рида в ответ, пока Тирш что-то увлеченно вещал. – Проверяльщики враховы! Иди быстрее!

Илинея встала и незаметно покинула дом.

– Че-то темно, – прокряхтел Тирш, поднимаясь с кресла. – Подожди, я свет зажгу… – и тут же шлепнулся обратно. – Не зажгу, – разочарованно протянул он.

– Ты мне скажи, – будничным тоном продолжила Рида, подливая коньяк и отчаянно скрывая облегчение, – кто приказ-то отдал? Бочонок наш?

Тирш пьяно хрюкнул, забавляясь народным именем руководителя отдела.

– Не-а, с террского управления пришло… ох…

– Вставай! – гаркнула Рида, заметив, как полицейский начал сползать на пол.

Мужчина рефлекторно дернулся и вновь попытался встать. Ватные ножки очень неохотно способствовали подъему, в отличии от кресла под боком и удивительно сильной руки инженерки, оперативно подошедшей ближе.

– Бегом на улицу! Ну! Шевели ногами! – она закинула его руку себе на плечи. – Иля! – позвала она подругу, едва вошедшую обратно в дом. – Помоги мне вывести его!

– А ч… чего случилось? – непонимающе моргал Тирш. – Да нормально все! Щас прилягу, просплюсь…

– Если приляжешь, уже не проснешься! – злобно прошипела Рида. – Проверяли они! Шевели булками, гений!

Илинея закинула вторую руку полицейского себе на плечо. Кое-как выровнявшись, девушки медленно, но верно потащили, кажется, начавшую что-то соображать тушу Тирша. Мужчина пытался перебирать ногами, но это лишь мешало продвижению, так что после синхронного рявка со стороны девушек, он практически повис на них. На сбор вещей время и силы не тратили, тем более, вскоре должны были прибыть медики.

– Знаешь, когда мне в школе говорили, что история циклична, я думала, речь идет о чем-то глобальном, а не о промежутке времени в несколько недель, – усмехаясь, прокряхтела Рида и с пинка открыла входную дверь.

Когда они вывалились на улицу и немного отошли от дома, ко двору уже подъезжал небольшой паромобиль с нарисованной на нем миниатюрой газового баллона. Несколько человек в плотной одежде, тканевых мешках респираторов и измерительным оборудованием в руках вошли во двор и направились к компании. Илинея, осторожно отпустив руку Тирша, пошла на встречу и коротко объяснила про утечку газа, добавив, что хозяин дома не в состоянии что-либо подсказать. Девушка махнула рукой на полицейского, с трудом держащегося на ногах то ли от газа, то ли от количества выпитого. Специалисты кивнули и прошли в дом.

– Где там эта скорая? – простонала Рида, хватаясь за лицо.

Мир устраивал перед глазами бешеные пляски, голова раскалывалась, а тело предательски отказывалось слушаться, выполняя возложенные на него задачи лишь после титанического пинка от силы воли. Колдунья подбежала и приняла на себя почти весь вес Тирша. На прохладном свежем воздухе мужчина начала приходить в себя и даже пытался стоять на своих двоих. Хотя соображал все еще с трудом.

В отличии от газовиков, которых Илинея вызвала вместе с медиками, скорую пришлось ждать несколько дольше. У Риды к этому времени почти прошло головокружение, а Тирш начал стоять почти без поддержки – в прохладе алкоголь атаковал мозг не столь усиленно, оставляя почти всю работу на отравление. Мужчина стоял, чуть цепляясь за Илинею, и пустым взглядом смотрел на дорогу, совершенно не понимая, как такое могло случиться. А девушки тем временем искренне надеялись, что Тирш в полицию попал случайно. Мысль о том, что за безопасностью следят десятки Тиршев отчего-то пугала.

Минут через пятнадцать-двадцать карета скорой помощи была подана, и несколько человек в белоснежных кителях заводили пострадавших внутрь. Женщина, сидящая за рулем, с удивлением проследила за девушками, невольно отметив, что с подобным диагнозом она их уже возила. Один из медиков запрыгнул на место рядом с водительницей, в то время как врач, наоборот, прошел к пациентам. Тарлин устало улыбнулся и кивком поприветствовал девушек.