Текст книги "Развод. Нас не вернуть (СИ)"

Автор книги: Эмилия Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 18

Спустя пару дней о тесте ДНК я забыл. На работе навалилась нагрузка, старые поставщики обанкротились, а искать новых оказалось трудозатратным делом, которое доверить я никому не мог. Так что дома я появлялся поздно ночью, а уходил рано утром, так что обстановку там в эти дни не знал. Во всяком случае, мне показалось, что наступило затишье, так как ни Карина, ни мама не докучали мне ни смс-ками, ни звонками с жалобами друг на друга. Вот только беда пришла откуда не ждали.

В один из дней на почту пришло официальное письмо от отца. Он, как акционер компании, вызывал меня на встречу. И этот официоз напрягал, заставлял меня ощущать себя снова накосячившим подростком. Однако после того, как отец всё-таки развелся с матерью, я больше не воспринимал его авторитетом. Он потерял мое уважение.

Секретарь отца уже знала о моем приходе, так что я постучал и, дождавшись его “входите”, вошел. Он не поднял головы от документов, продолжая подписывать их, и я сел напротив, в кресло, ожидая, когда он освободится.

– Ты пришел, сын, – наконец, произнес он и закрыл папку, поднимая голову.

– Здравствуй, отец. Что-то срочное? Давно ты меня не вызывал официально.

– Позвони я, как твой отец, думается мне, что ты нашел бы тысячу и одну причину, чтобы не приходить. Работой бы себя завалил. Я тебя знаю.

Я хмыкнул и не стал отрицать, что не зашел бы к нему, не сделай он это всё через корпоративную почту.

– Я так понимаю, ты меня позвал не контракты обсуждать и не мою работу. Что случилось? – спросил я, когда молчание затянулось.

– Как дела дома?

– Теперь тебя это волнует? – вздернул я бровь.

– Не ерничай, сын. Несмотря на мой развод с твоей матерью, ты по-прежнему – моя семья. И, конечно, же, меня волнует, что происходит у вас дома. Как твоя жена?... Сын?

Заминка отца в конце была сразу замечена мной, но я решил пока не заострять на этом внимания.

– Дома всё отлично. Относительно.

– Относительно?

– Насколько это возможно, – ответил я неопределенно.

– Что, твоя мать собачится с твоей новой женой?

– Карина мне не жена, – выпалил я прежде, чем подумал об этом.

– О-о-о. Всё еще хуже, чем я думал. Впрочем, я не удивлен. Твоя мать и Асю со свету сжила. Точнее, из дому.

– Не говори глупости, – махнул я отрицательно головой. Резко, аж шея заболела. – Мы с Асей развелись из-за ее предательства и измены.

– Ой ли? Ты настолько уверен в своих выводах? Дай угадаю, раскрыть глаза тебе помог твой помощник Макс?

– Это имеет значение? К чему ты клонишь? – разозлился я, но держал себя в руках.

– К тому, что к твоим годам тебе пора бы пораскинуть собственными глазами, без “помощи”, – отец согнул по два пальца на каждой руки, – помощничков.

– Ты вызвал меня для того, чтобы унижать? – начал я выходить из себя.

– Нет, ни в коем случае. Ты мой единственный сын, и для меня это не пустой звук, Артем. Мне горько наблюдать за тем, как ты портишь себе жизнь.

– Портил я себе жизнь, когда женился на Асе. И не нужно меня переубеждать. Я уже понял, на чьей ты стороне, раз женился на ее матери.

– Ну во-первых, мы пока не поженились.

– И то радует.

– Но наша свадьба не за горами, и я бы хотел, чтобы ты, как мой сын, на ней присутствовал.

Я промолчал и тяжко вздохнул. Не то чтобы я уже злился на отца с такой же силой, как раньше, но и мать огорчать не хотелось. А если появляюсь на отцовском торжестве, боюсь, ее хватит удар.

– Во-вторых, сторону я выбрал, в этом ты прав. Но ошибаешься в одном. Я ратую за счастье своей единственной внучки Лизы.

– Мы уже сто раз это обсуждали, отец, – зажал я пальцами переносицу и зажмурился.

– Значит, обсудим в сто первый. И это я еще не поднимал тему падения Аси в кафе. Она попросила меня не вмешиваться, но не думай, что я не разузнал, что там произошло. Ты покрываешь преступление Карины, которая причинила боль Асе, матери твоей дочери. Моей внучки, между прочим. Из-за твоей потаскухи у меня не родится еще один внук. Или внучка. Как Лиза.

Я стиснул челюсти и разозлился, собираясь поскорее завершить неприятный разговор.

– У тебя только один внук, не внучка, – процедил, поправляя его. Он заблуждался, и это порядком раздражало.

– А вот в это как раз ошибаешься ты, сын.

Хлесткое замечание отца прозвучало хладнокровно, и я прикрыл на несколько секунд глаза. Не буду спорить, иначе наш спор затянется на несколько часов.

– Я тебя услышал. Так чего вызвал? О чем хотел поговорить?

Воцарилась недолгая тишина. А затем он вдруг ошарашил меня.

– Я сделал тест ДНК мальчишки, Артем, – произнес вдруг отец, и меня обдало жаром.

– Зачем? Я уже и сам сделал.

Я соврал машинально, рефлекторно. Желая скорее защититься от нападок отца.

– Да ладно? – вздернул он бровь. – Случайно не поручил это Максу?

– Ребенок от меня. Отец Карины был темноволосым. Так что давай закроем эту тему.

Несмотря на возникшие сомнения, я не хотел показывать отцу, что его слова меня задели и взволновали. И тем более не собирался говорить о том, что его самого в какой-то момент одолели эти пресловутые сомнения.

– Как и твой помощник Макс.

– И что? К чему ты ведешь?

– Я сделал тест в независимой лаборатории, без чужой “помощи”. Неужели не хочешь взглянуть? Я не распаковывал. Или так доверяешь Максу? Только он ведь знал, куда ты обращался за тестами?

Я разозлился и хотел уйти, но отец кинул запечатанный конверт на стол. Он его не открывал, будто и не сомневался в результате. Будь конверт открытым, я бы, может, проигнорировал отцовские подозрения, вот только…

– Я посмотрю, отец, но после мы закроем тему Аси навсегда. Ничего не говори, я знаю, что ты жалеешь ее, но хватит уже, я выбрал Карину и своего настоящего сына.

Я уверенно подошел к столу и открыл конверт. Смело прошелся глазами по листу и заранее победно усмехнулся. Был уверен, какой будет результат. В Максе я был уверен. Ему нет смысла меня обманывать.

Результат на отцовство – отрицательный.

Возможность отцовства – ноль целый, но сотых процента.

Отец – не я.

Мальчик – не мой сын.

Я крутил вариации одной и той же информации в голове, казалось, целую вечность. Пытался переварить увиденное в листке теста ДНК.

Не укладывалось никак в голове, что меня дважды предали. Сначала Ася, а теперь и Карина. И если в первый раз я испытывал ярость, горечь и разочарование – горючую смесь из эмоций, то сейчас… Сейчас я вскипел лишь от ярости, желая выпустить агрессию, но объекта, кроме Карины, и не находилось.

– Как ты получил образцы для ДНК-теста, отец? – спросил я, наконец, подняв голову.

Вопреки моим предположениям, на его лице не было написано торжества. Оно было непроницаемой маской, и сколь бы сильно я не пытался угадать, что он испытывает в данную секунду, не получалось. Он всегда был слишком хорош в скрывании своих мыслей, и мне до его таланта расти и расти. А вот в его глазах я будто наяву видел собственное отражение. Злость и гнев – те эмоции, которые я скрывать не умел. Наверняка у меня не просто ошалелый, но и враждебный вид. Увидь меня кто из конкурентов, отказался бы соперничать сразу, до того я выглядел раздраженно и пугающе.

Бумажку, которая свидетельствовала о предательстве и измене очередной женщины в моей жизни, я жестко смял в кулаке, желая просто разорвать ее в клочья. Вот только она мне еще пригодится при разговоре с Кариной.

– Ты считаешь, что я подкупил лабораторию? – вздернул бровь отец и поднялся со своего места, затем обошел стол и оказался напротив меня.

– Я такого не говорил, – процедил я и прикрыл глаза, чтобы уравновесить настроение. Отец не виноват в том, что я так остро воспринял всё это. И не его вина в моих семейных и личных неурядицах, так что не стоит срываться на нем, как бы мне не хотелось сейчас рвать и метать, крушить всё, что попадется мне на пути.

– У меня свои люди в доме, Артем, всё-таки я прожил там больше тридцати лет, – всё же ответил отец. – Но если ты хочешь лично удостовериться, что ДНК правдивое, сделай его сам в независимой лаборатории, но так, чтобы о том, где, не знал никто, кроме тебя самого. Да и волос бери сам, чтобы ты точно мог сказать, что материалы для анализа – верные.

– Отец…

– Я не обвиняю тебя в недоверии ко мне, сын, просто хочу, чтобы удостоверился наверняка. Чтобы ни капля сомнений у тебя не возникала. И еще вот.

В этот момент он достал из кармана прозрачный пакет-гриппер, в которые обычно кладут снимки в фотосалонах. Вот только в его случае внутри лежал русый локон. Явно женский. И до того, как он заговорил, я уже знал, чей он. Вариантов было немного.

– И прошу тебя, сделай тест ДНК Лизы. Сам. Без посредников и “помощников”.

Отец скривился, словно съел лимон, и ощерился, будто готов был вгрызться в моего помощника Макса клыками и разодрать того в клочья. Но отец всегда был человеком безэмоциональным, так что видеть его в таком состоянии мне было странно. Я был более чем удивлен.

– Хорошо, отец, я тебя услышал.

Я кивнул, а затем, уверив отца, что не буду делать глупостей, ушел. Мне было о чем подумать. Работать в этот день я больше не мог и первым делом поехал домой. Взял с собой водителя, так как опасался, что из-за раздражения могу стать виновником ДТП, и тогда всё мое имущество отойдет сыну Карины, который даже не от меня.

Пока мы ехали домой, я только и делал, что крутил в голове мысли о происходящем. Отец не просто так намекнул на Макса, знал, что все самые важные дела я поручаю именно ему. И даже материалы для анализа ДНК Лизы сдавать ездил он. И с клиникой договаривался ездить тоже он. Конечно, сначала мне нужно будет сделать повторный анализ материалов Лизы и своих, чтобы я мог с точностью утверждать, что он меня предал, ведь официальных ДНК-тестов сына Карины я не проводил.

Всё, что сделал Макс по сути – предоставил мне выписки транзакций с Асиной карты на счет какой-то женщины, у которой рос ребенок, по возрасту подходящий под сына самой Аси. В то время она как раз встречалась с Родионом.

Макс сделал предположение, что она избавилась от него в тот момент, когда на горизонте появился я, а я бы не взял ее с приплодом, но совесть Асю мучила все шесть лет, так что она продолжала отсылать деньги. Единственное, что мне казалось странным в этой истории, почему Ася не забрала ребенка сейчас, когда между нами всё было кончено? И с этим тоже мне предстояло еще разобраться.

Когда я приехал домой, то сразу же прошел в детскую. Сын… Нет, ребенок спал, а рядом никого не было, так что я спокойно взял у него волос, воспользовавшись ножницами, и быстро вышел, чтобы этого никто не увидел. Ни к чему афишировать о своих подозрениях раньше срока.

Матери дома не оказалось, а Карина распекала прислугу в каморке в конце коридора, так что я понадеялся, что удастся уйти незамеченным. Зря.

– Артем! – воскликнула она, как раз выйдя из каморки в тот момент, когда я только собирался спуститься на лестнице на первый этаж. Я обернулся и сунул руку в карман, пряча гриппер с волосом мальчика. – Ты так рано! Решил сделать сегодня выходной! Так здорово! Давай сходим в ресторан.

Я стиснул челюсти, чтобы не сказануть ничего лишнего, но и церемониться с ней не собирался.

– Сама сходи. У меня дела.

– Опять дела? – заканючила она капризно и прильнула к моей груди. Я еле сдержался, чтобы не оттолкнуть ее. – Ты всё время в делах, а мне внимание уделить? Врач сказал, что нам уже можно заниматься сексом. Разве ты не хочешь свою кошечку?

– Прекрати, Карина, жизнь не сводится только к постельной плоскости. И я не баклуши бью, а работаю, чтобы деньги зарабатывать. На этот дом, – обвел рукой пространство вокруг, – на твои цацки и тряпки, в конце концов.

– И чего ты злишься? Опять что-то на работе стряслось? Ладно, иди, но, может, тогда я ужин вечером организую? Мы никуда с тобой не выбираемся, а я в люди хочу, платьями, то есть тряпками, как ты выразился, покрасоваться. Позови Макса там своего.

– Почему ты вдруг про него заговорила? – вырвалось у меня, но прикусывать язык было поздно.

– Да так. Ты же всё время только про него и говоришь. Он вроде как твое доверенное лицо. Сомневаюсь, что ты позвал бы кого-то, кроме него. Знаю ведь, какой ты сыч, не любишь, когда дома посторонние.

Сначала я напрягся, а затем вдруг резко расслабился. Идея Карины была неплохой.

– А знаешь, малыш, давай. Скажи прислуге, чтобы накрыли на стол к восьми, а мы с Максом пораньше освободимся с работы. Как раз и познакомлю вас поближе. Думаю, давно это стоило бы сделать.

Я наблюдал за реакцией Карины, но признака какого-то невроза из-за моих слов не нашел. И это запутало меня сильнее. Так что я просто попрощался с ней и поехал в клинику, которую держал мой университетский товарищ.

Его клиника имела ряд преимуществ перед другими. Его владелец не был знаком ни с Асей, ни с Кариной, ни с моей семьей. И точно будет беспристрастен.

Глава 19

Ася

В выходной день мне совершенно не хотелось никуда выходить. Лиза гуляла с мамой, так что я решила прибраться дома, чувствуя, что мне срочно нужно чем-то заняться, иначе от вороха мыслей я сойду с ума. Эти множественные если бы да кабы портили мне жизнь в последнее время, ведь я постоянно возвращалась мыслями к тому дню, когда потеряла ребенка. Нет, мне уже не было так плохо и больно, как в первые дни, но тоска всё равно разъедала мне внутренности, и я ничего не могла с этим поделать.

Мама предложила мне сходить к психологу, но я не хотела делиться своей бедой больше ни с кем. Достаточно того, что не я одна знала о подробностях той трагедии.

Мне всегда становилось лучше, когда я занималась уборкой, поэтому я и не заметила, как быстро пролетело время, а квартира блестела от чистоты.

Как будто чувствуя, что я закончила, в тот момент, когда я как раз выдохнула, решив сходить в душ, кто-то позвонил в дверной звонок.

Гадая, кто это может быть, я подошла к глазку. У мамы были ключи, так что звонить она бы точно не стала.

На лестничной площадке стоял Родион Вознесенский собственной персоной. Волосы его были растрепаны, костюм сидел как-то неряшливо, галстук был отброшен за спину, а глаза лихорадочно блестели. Боже. Что произошло? Да и знает ли его жена Маша о его визите? Вряд ли бы он заявился ко мне в таком виде по рабочему вопросу.

Как только я открыла входную дверь, даже поздороваться не успела, как Родион метеором вошел внутрь и закрыл за собой дверь на замок.

– Что ты… Родион, да как ты…

Я даже слов не могла подобрать, наблюдая за его наглостью.

– Вот мы снова и встретились, Ася.

Голос у него звучал хрипло, а сам он выглядел так, будто пришел по серьезному делу, вот только весь его внешний вид говорил о том, что он совсем недавно с пьянки. Хотя говорил он ровно и без ошибок, не распознать человека поддатого.

Алкоголь я не одобряла и сморщила демонстративно нос, даже пальцами его прикрыла, когда он дыхнул на меня.

– Что случилось, Родион? – прогундосила. – Какие-то подвижки в моем деле? Ты сумел найти записи с камер видеонаблюдения?

– Поговорим о работе завтра, Ася. У нас ведь встреча на завтра в обед назначена. А сейчас забудь об этом и поговорим о нас.

– О нас? Нет никаких нас, Родион, ты чего?

Молчание. Пауза. Он отпустил мои плечи и перестал их сжимать с силой.

– Я знаю, о нашем ребёнке, Ася, – процедил он. – Почему ты скрывала его от меня столько лет?

– Что? – опешила я и посмотрела в его взмокшее от волнения лицо. – О чем ты говоришь? Какой еще ребенок? Ты про Лизу? Она от Артема, ты же знаешь.

– Я не про Лизу. Я про нашего с тобой малыша. Сколько ему сейчас? Он же уже в школу наверное ходит. Не знал, что ты так жестока.

Он нес какую-то околесицу, и я ничего не понимала.

– Если так хотела выйти замуж за Родиона, чтобы он тебя обеспечивал, то зачем рожать нашего общего ребенка и обрекать его на жизнь в чужой семье? Могла бы сказать мне, что не хочешь его, я бы воспитал его сам.

Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов прежде, чем я взяла себя в руки.

– Что ты несёшь, Родион? И что ты себе позволяешь? Ты что, думаешь, что я вышла за Артема ради его денег? Ради обеспечения себя любимой? Ты это мне сейчас говоришь?

– Но если не за этим, то что же тебя сподвигло на этот союз? И ребенок…

– Нет никакого общего ребенка, Родион! – перебила я его гневно. – Прекрати нести эту чушь! С чего ты взял, что я была беременна от тебя?!

– Мне рассказа Артем .

– Артем? Что за чушь?! Как ты мог поверить в его сказки?!

– Но ты же отправляла какой-то женщине с ребенком все эти восемь лет денежные переводы! Я видел выписки и знаю их адрес! Хочешь сказать, что это не так? Чей же это ребенок тогда? Хочешь сказать, ты просто отправляла деньги не своему ребенку? Где логика?

Я ахнула, когда поняла наконец, о чем он говорит.

– Ах, ты об этом, вот оно что. Об этом ребенке.

– Да, о нашем ребенке, Ася! Именно о нем! – продолжал твердить свое Родион.

Я собиралась сохранить эту тайну на всю жизнь при себе, но видела, что если я не скажу правду, Родион решит, что я и правда родила восемь лет назад и отправила новорожденного прочь. Зная его, он носом землю будет рыть, но до правды докопается. Так имеет ли смысл скрывать всё это теперь?

– Родион, – тихо обратилась я к нему, – Давай пройдем на кухню. Нам и правда нужно поговорить. Этот ребенок – он не твой. И не мой, тем более. Но давай лучше присядем, история длинная и не самая приятная. И касается она нашего расставания.

Я выждала паузу, размышляя, как правильно подать эту информацию и с чего начать историю. Родион смотрел на меня с нетерпением, почти не моргая.

– Я прекратила наши отношения, – не договорив предложение, я сглотнула комок в горле и продолжила дрожащим голосом на выдохе, – не по своей воле.

Нельзя плакать, Ася, не плачь. Я пыталась успокоить себя в своих мыслях, но слабо выходило. Когда я вспоминала это проклятое стечение обстоятельств, не могла не плакать.

– Ты хочешь сказать, тебя заставили?

– Не совсем заставили. Скорее, я сделала это ради тебя.

– Что? Ты ради меня бросила меня же? Ты вообще в курсе, как тяжело я пережил этот разрыв?! Я любил тебя больше жизни!

– Я тоже тебя безумно любила! Не ты один страдал! – вдруг повысила я голос, и слезы потекли рекой. – Но Маша…

– Что Маша?

– Когда ты защитил меня в подворотне от трех парней, – всхлипываю. – Помнишь тот вечер?

– Ну помню. Это было перед нашим расставанием.

– Верно. Если бы я тебя не бросила, ты бы сел в тюрьму на много лет, Родион. – наконец, выпалила я правду, если не всей его жизни, то очень весомую часть. – Это было условие Маши. Либо я отстаю от тебя, и ты достаешься ей, либо ты садишься в тюрьму. Я выбрала твою свободу. Я думаю, что ты поступил бы так же на моем месте. Именно из-за своей любви к тебе я так поступила, не вини меня. Ведь тот парень умер, а Маша была рядом и засняла эту потасовку на телефон. Вот как всё было.

Пауза. Всхлип.

– А деньги я отправляла его жене из-за чувства вины, ведь она была в тот момент беременна. Муж умер, и как она протянула бы? Я поэтому ей начала помогать и все эти годы отправляла анонимные платежи. Ведь я отчасти виновата, что она лишилась любимого мужа и кормильца семьи. Я представляла себя на ее месте, и меня мучила совесть, я не могла иначе.

– Что?! Это правда?! Маша виновата в нашем разрыве?! Она шантажировала тебя?

– Да, – призналась я.

– Ася, какая же ты дура! Тебе нужно было только мне сказать, что тебя шантажирует Маша, и я бы с ней разобрался! – зарычал Родион. – Но меня беспокоит один момент, насчет смерти этого ублюдка. Ты уверена, что он мертв? Ты видела свидетельство о смерти или его тело? Я уверен, что не мог его убить. Свою силу я правильно рассчитывал даже в молодые годы.

– Нет, я не видела ничего, – призналась я, сама осознавая, что была полной дурой, и Родион абсолютно прав сейчас.

Но тогда я не могла размышлять здраво, разум был затуманен, я так страдала. Жизнь почти была кончена для меня. Как же тяжело, когда ты не можешь рассказать правду человеку, которого безумно любишь и хочешь всегда быть с ним, но не можешь.

– Меня корежит, как представлю, как счастливы мы могли быть всё это время, если бы не Маша. Лучше бы я отсидел в тюрьме, – с горечью в голосе произнес спустя время Родион.

Неужели он так несчастлив с Машей? Неужели он так сильно любил меня, что готов был сесть в тюрьму и потратить много лет в ожидании, только чтобы быть со мной всегда? Его слова звучали громко и пафосно сейчас, но правда ли, что он и тогда так думал? У меня не было оснований не верить ему, тем более, что я безумно хотела в это верить. Ведь столько лет подряд после всего этого я думала, как бы могла сложиться жизнь, не встреть я тогда в подворотне этих пьяных парней. Но история не терпит сослагательного наклонения. Нужно работать с тем, что есть сейчас.

Я не переставала рыдать от потревоженных душевных ран, снова откупоренных острыми воспоминаниями, и даже не заметила, закрывая лицо руками, как Родион покинул мою квартиру, не сказав больше ни слова.

Я осмотрелась вокруг, всё всхлипывая и вытирая лицо полотенцем, прошлась по комнатам и поняла, что он действительно ушел, оставив разговор о наших чувствах подвешенным в воздухе. Господи, я даже думать боюсь, что теперь будет. Что он решит сказать жене? И что она сделает в ответ и ему, и мне? Дрожь пробрала всё тело. Нужно успокоиться, но я была не властна ни над своими эмоциями, ни над своими реакциями.