Текст книги "Развод. Нас не вернуть (СИ)"

Автор книги: Эмилия Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Когда я вернулся домой и увидел там помощника матери, который доставал для нее различную информацию, то понял, что она уже в курсе всё про отца и эту Алевтину.

– Станислав с твоей матерью? Такая же потаскушка, как и ты. Передай ей, что жизни ей я не дам! – услышал я конец ее разговора. – Пусть смотрит по сторонам, гадина! Всю вашу семейку удавлю!

Мать сбросила трубку и расплакалась, а рядом сидящая с ней на диване Карина погладила ее по плечам, подливая масла в огонь.

– Они совсем оборзели. Что мать, что дочь – гулящие потаскухи, – всё шипела Карина.

– Что здесь происходит?! – рявкнул я и подошел ближе, хватая Карину за локоть и дергая на себя. – Что вы тут устроили?!

У той сразу слезы выступили на глазах, и она всхлипнула.

– Что ж ты со мной так грубо, Темочка? Я ведь беременна, а если рожу раньше срока? – расплакалась она окончательно и простонала.

Мать подорвалась следом, видимо, чтобы вступиться за будущую невестку, но в этот момент на пол хлынула лужа, после чего Карина испуганно охнула.

– Накаркала! Рожаю!

Глава 13

Ася

Я долго переваривала отношения своей матери со Станиславом Львовичем, но когда страсти поутихли, и я успокоилась, приняла это, как свершившийся факт. Кто я такая, чтобы осуждать мать, в конце концов? Она заслуживает счастье, и я не буду той, кто станет ставить ей палки в колеса.

– Ася, я так рада, что ты поняла, – сказала она мне, когда я приехала к ней на выходные.

– Я не хочу пока об этом говорить, ладно? Лиза вся истосковалась по тебе.

Мама понимающе улыбнулась и опустилась на корточки, помогая Лизе снять кроссовки.

– Привет, мое солнышко? Пиццу будешь?

– Пиццу? – сразу обрадовалась Лиза, а я унюхала вкусные запахи с кухни.

– Ты сама готовила? – удивилась я, ведь мама давно этого не делала. Раньше, когда папа был жив, она частенько баловала нас своими изысками, а после его смерти ее страсть к кухне поутихла.

– Да. Что-то потянуло, – потупилась она вся, а я понимающе хмыкнула. Вот что любовь с людьми делает. Несмотря на всё еще таившуюся внутри обиду, я была рада за то, что мама снова стала любить готовку.

– Идем, солнышко, я тебе какао сделаю, – сказала мама улыбающейся Лизе, а я задержалась в коридоре. Мне позвонили. Номер незнакомый, и я не решалась взять трубку. Интуиция вопила, что я совершаю ошибку, но я отбросила подобные мысли прочь и поднесла телефон к уху.

– Слушаю.

– Добрый день. Это Анастасия… Эм… Кислая? – голос был смутно знаком и звучал неуверенно.

– Да, это я. Кто беспокоит?

– Это Карина.

Пауза. Я не сразу осмыслила, кто это.

– Карина…

Черт. А я ведь не знаю, какая фамилия у той Карины. Боялась ошибиться и принять эту девушку не за ту, о ком я подумала. Голос той Карины-разлучницы звучал грубо и визгливо, так что я сомневалась.

– Кривицкая, – уверенно ответила собеседница.

Тишина. Между нами повисло неловкое молчание. Сотня мыслей пролетела в моей голове.

– Что тебе нужно? Откуда у тебя мой номер?

Не то чтобы мне было всё это интересно, но я никак вдруг не могла закончить разговор. И что ей от меня надо сейчас? Дыхание перехватило, и я застыла, словно вкопанная. Словно в мои жилы залили расплавленный металл, а затем резко остудили. Парализовало всё тело, но сердце бешено стучало, а жжение в груди отдавало болью.

– Я у Темчика в телефоне скопировала.

– Ясно, – протянула я, не понимая, как дальше продолжить диалог. Да и зачем? Всё это в прошлом. – Так что тебе нужно? Я занята. Говори быстрее, и я пойду.

– Слушай, Ася, мы можем с тобой встретиться, чтобы никто не узнал об этом? Мне нужно с тобой поговорить без лишних глаз и ушей. Пожалуйста.

Почему-то в ее голосе я не слышала ни ноты раздражения или неприязни ко мне. Она будто обращалась за помощью к старой подруге, так странно это звучало из ее уст.

– Не вижу веских причин для нашей встречи.

– У меня для тебя информация есть. Важная.

Я не успела опомниться, как согласилась, даже не понимая, что делаю.

– Хорошо. Где и когда?

– Областная больница. Знаешь, где это?

– Да.

– Около него кафе есть. Такое, с зеленой вывеской и стрелками. Давай там через час. Это и правда важно.

– Хорошо.

– До встречи.

Она повесила трубку, а я осталась стоять на месте. А когда я очнулась и глянула на телефон в своей руке, поняла, что совершила глупость. И зачем мне встречаться с Кариной? И почему именно в больнице?

Маме я решила не говорить, не захотела ее волновать. Так что надо как-то ускользнуть, выдумав причину.

Я решила все-таки сходить, хотя бы взгляну на Карину и выскажу ей всё, что думаю о ней. Закрою этот гребаный гештальт.

– Мам, ты присмотри за Лизой, я отойду на час, окей? Мне старая подруга позвонила с университетских времен, всего на несколько часов в городе, хочу увидеться с ней.

– Хорошо, – кивнула мама, выглянув из кухни. Оттуда доносился веселый смех Лизы. – Ты уверена, что ты в порядке? Ты какая-то бледная, будто смерть увидела.

– Всё хорошо, – я натянула на лицо улыбку, что есть мочи, и надеялась, что мама не заметит фальши. – Мы просто не общались лет восемь. Ни слуху, ни духу, знаешь ли. Я просто удивлена.

– Ладно. Но на ужин точно останешься, поняла? Я сегодня рыбу запекаю. Ты ведь любишь скумбрию.

– Хорошо, мам.

Я отказываться не стала и быстро ретировалась, пока она не начала задавать дополнительные вопросы.

Карина уже была на месте. Сидела и ждала меня. Выглядела странно, не с иголочки, а будто только встала с постели и покуривала кальян.

– Ты что, родила? – в шоке спросила я вместо приветствия, когда она встала при виде меня.

– Да, – улыбнулась она довольно. – Мальчика. Четыре двести. Богатырь. Весь в отца!

Мое сердце будто резанули тупым ножом, до того сильно мне стало больно. И вот вроде бы всё в прошлом, а трогало.

– Ты для этого сюда меня позвала? Похвастаться? Поздравляю. Дети – это счастье.

– Счастье? Ага, – как-то странно кивнула она и похлопала себя по животу. – Роды, конечно, тяжелые были. Ты мне лучше скажи, а как ты от лишних кило избавилась? А то не хочу, чтобы Темочка меня такой видел.

– Я тебе советы тут не нанималась раздавать! – процедила я и встала, не собираясь подставлять ей вторую щеку. Мне хотелось дать ей пощечину за издевательство. Не верила я, что она не понимала, какую боль мне причиняет. Гадина!

– Подожди! – взвизгнула она, когда я встала, намереваясь уйти.

– Что еще?

– Ты должна отдать мне деньги, Ася! Ты не можешь просто так уйти!

От безапелляционного и наглого требования Карины я застыла, не в силах сдвинуться с места.

– Прости, что?

Мои брови удивленно улетели вверх, и я посмотрела на нее, ожидая, что ослышалась, и произнесла она другое.

– Ты должна отдать мне деньги, которые получила от Артема, – повторила она, закатывая глаза так, будто говорила с умственно отсталой. – Ты их не заслуживаешь и должна понимать, что раз Артема лишили по его просьбе родительских прав, то и деньги ты должна трясти с отца ребенка.

– Артем – отец Лизы! – процедила я, порядком раздраженная гнусными обвинениями этой выскочки.

– Ну да, а тест ДНК врет, да? – ехидно она прищурилась и подалась вдруг вперед, заговорщически подмигивая. – Артем решил не портить тебе жизнь, он был так рад рождению сыну, что не стал рассказывать всем в тусовке истинную причину развода. Ты должна быть мне за это благодарна, Артем взял удар на себя из-за меня, и теперь меня не принимают в этом высшем обществе. Так что ты отпиши свою долю мне и ребеночку, хорошо?

Ее и без того невозмутимый вид украсила безмятежная улыбка. Будто она была уверена в моем утвердительном ответе.

Я не ожидала такой наглости, это было выше моего понимания. Я попыталась ущипнуть себя за руку, чтобы точно убедиться, что это не какой-то сюрреалистичный сон. Ай, больно. Это точно не сон. Оттого и хуже. Я даже не знаю, что можно ответить на такую наглость. И надо ли? Может, просто встать и уйти.

– Знаешь, Карина, я, конечно, разных хамок видела, но ты – это что-то с чем-то. Мало того, что чужого мужа соблазнила, так еще и смеешь что-то требовать.

Ее лицо пересекла надменная улыбка.

– Мы же можем говорить откровенно, да, Ася? Когда я хотела заполучить Артема, я знала его финансовое состояние. Надеялась, понимаешь ли, на безбедную жизнь, но твои непомерные аппетиты всё испортили. Ему пришлось изъять из оборота почти всю имеющуюся свободную наличность, чтобы расплатиться с тобой, и сейчас у него всё вложено в бизнес.

– Что, деньги на салоны не дает? – фыркнула я, начиная понимать, что же ее не устраивает в новом браке.

– Не преувеличивай, у нас всё не настолько плохо. Но я родила Артему сына. Долгожданного и единственного ребенка. В общем, так, Ася, либо ты отдаешь мне половину полученного, либо я сделаю две вещи. Первое. Расскажу всей тусовке, что ты спишь с Родионом Вознесенским, а это ведь муж твоей директрисы, верно? Жаль будет потерять такую работу. А там, знаешь, как бывает, опека неожиданно нагрянет. Кто знает, вдруг у тебя ребенка в детдом заберут.

Я стиснула челюсти, слушая мечты этой Карины и желая втащить ей изо всех сил. Но я продолжала молчать и слушать, хотела узнать, чем еще она собралась мне угрожать.

– А второе, – начала она говорить и наклонилась ближе. – Я не стану больше молчать и раскрою твой самый главный секрет. Кому ты все эти годы перечисляла деньги. Им ведь всем будет интересно узнать, что это за ребенок, верно? Родиону. Артему. Ты ведь этого не хочешь, а, Ася? Не зря ведь столько лет скрывала эту гнусную тайну.

Я хотела было встать и уйти, но при последних ее словах замерла.

– Откуда ты знаешь про Демида?

Глава 14

Карина, сидевшая напротив, прищурилась и расползлась в довольной улыбке.

– Я много что знаю, Ася. Очень много. Но я унесу твои тайны в могилу, если ты сделаешь то, о чем мы договариваемся. Заметь, я могла бы попросить всё, но не стану. Я человек верующий и великодушный, цени это и не артачься. Будь благодарна, что именно я храню твои тайны, а не кто-то другой.

Воцарилась тишина. И только между нами происходила битва взглядов.

– Ну что, по рукам? – прервала тишину Карина.

Боже, сейчас мне хотелось просто провалиться под землю. Того страха, который она надеялась во мне вызвать, так и не возникло. Я свое отбоялась и отболела. Может, и хорошо, если правда всплывет наружу. Больше мне не придется жить с грузом на шее.

– Ну что молчишь?

Карина занервничала и рассмеялась, демонстрируя неуверенность. Кажется, мое затяжное молчание заставило ее веру в мой страх пошатнуться.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросила я, ведомая любопытством.

– Так ли это важно?

– Может, и нет, Карина. Но никаких денег я тебе не дам. Твоя наглость и уверенность в шантаже просто смехотворна.

– Смехотворна? А ты не боишься…

– Не боюсь чего? Давай рассуждать логически. Если у тебя, конечно, она есть, логика эта, – сказала я и заметила, как она проглотила оскорбление. – Даже если ты расскажешь всем про меня и Родиона, это всего лишь твои бредни. Слухи, грязные сплетни, которые ты же сама и распустишь. Что мне до них? Мне плевать, что обо мне думают другие, а тебе, по всей видимости, нет.

– Ты…

– Молчи. Я не договорила. А насчет Демида… Уж не знаю, как ты раскопала всю эту историю, то знай, я буду тебе даже благодарна, если ты придашь ей гласности.

– Я поняла, – усмехнулась Карина и расслабилась. – Ты блефуешь в надежде, что я отступлю. Но я не собираюсь тебе верить и сделаю всё так, как и обещала.

– Твое право, Карина, а теперь извини, дома меня ждет ребенок, которого тоже нужно растить. А тебе нужно к своему. Что ж ты за мать такая, которая бросает новорожденного?

– Учить меня вздумала? – сразу разозлилась она, услышав замечание. – Ты кто такая, чтобы мне тут нотации читать? Не свекровь, поняла!

Из ее агрессивных фраз я поняла, что моя бывшая свекровь уже приходила и, видимо, сказала свое веское слово насчет родов, и у как ухаживать за малышом. Помню, как мне было неудобно попросить ее оставить меня одну, и как мне было неприятно слушать, что я неумеха и криворучка, ничего не знаю и не умею. Как бы я ни пыталась сказать всё это Артему, он лишь отмахивался, считая, что его мама хочет как лучше и помогает, и она во всем права. Тогда был первый раз, когда мои розовые очки относительно брака треснули. Я впервые ощутила себя одинокой.

– Учить тебя мне нет надобности. Мой ответ тебе нет. Никаких денег ты не увидишь. Найди себе другую дурочку. Или дурака, – сделала я в конце веское замечание, никак иначе больше не видя Артема. Только в этом амплуа.

Неужели именно такие женщины ему и нравились? Мы с ней полная противоположность, словно родились на разных планетах. В груди неуместно кольнуло, и я задавила все эмоции на корню, но один вопрос всё же не давал мне покоя. А любил ли Артем меня хоть когда-нибудь?

Мой ответ Карине не понравился. Она разозлилась, судя по искаженному яростью лицу, и резко встала с места, опрокидывая стул назад.

– Ах ты, дрянь тупая! Я тебе по-хорошему предлагаю мирно разойтись и поступить правильно, а ты рожу кривишь?! Я тебя еще проучу! Ты будешь жалеть о том, что не согласилась!

Я машинально положила руку на живот, чтобы в случае чего защитить своего еще не рожденного ребенка, а затем, не собираясь больше вступать с ней разговор, побежала на выход. Я не в том положении, чтобы вступать в драку, хотя повыдирать космы этой разлучнице была бы не прочь. Чтобы сбить с нее спесь и наглость. Вот только не я одна умела быстро бегать. Она настигла меня на лестнице на первый этаж. Ох, зря я не настояла сесть на первом.

– Ты что, беременна? – прорычала Карина и развернула меня к себе.

– Что за чушь ты несешь?

Я попыталась сбросить ее руку со своего плеча, но сделать это было проблематично. Она обладала сейчас недюжинной силой, что было странно. Наверняка адреналин.

– Ты врешь! – ахнула она и прищурилась злобно, а затем опустила глаза вниз.

Не знаю, спланировала она это заранее, или она действовала на эмоциях, но в следующую секунду она толкает меня ладонью, и я кубарем лечу вниз.

Звон в ушах от сильного удара головой. Темнота.

Сколько я была в отключке? Не знаю. Когда я открыла глаза, надо мной склонилась толпа людей. Кто-то звонил в скорую, кто-то пытался меня поднять. Краем глаза я видела, как Карина кому-то звонила, стоя поодаль.

– Мне нужно в туалет, – произнесла я слабо, пытаясь убедить всех окружающих, что со мной всё в порядке.

Несколько человек помогло мне встать, и когда я встала на ноги, наконец, ощутила глухую боль ниже пояса. Всё тело будто сплошной синяк. Вокруг царила тишина, но я не понимала почему, пока не взглянула на себя в зеркало.

С головы текла кровь, бровь была рассечена, гематома под глазом, сарафан порван. Ужасно болели голова, ребра и ноги. Боже, страшно смотреть на себя.

В этот момент сбоку послышался шум. К Карине, расталкивая народ, подошел Артем.

– Ты в порядке?

Он осмотрел ее с головы до ног, но она была цела. Не она же навернулась с лестницы.

– Д-да, Артем, я… она… – замямлила Карина, а затем глянула на меня и взяла себя в руки. Ее глаза увлажнились, и она припала к груди Артема. – Это всё она! Она сама! Я не виновата! Она позвала меня встретиться в кафе! Хотела толкнуть с лестницы, а потом… сама упала…

У меня горло перехватило спазмом от ее вранья, но я не могла произнести ни слова. Пока они разговаривали, мои ноги подкосились, и я стала заваливаться набок, но кто-то из неравнодушных граждан словил меня и усадил на стул.

И тут я вдруг заметила кровь на полу. Откуда? С головы? Нет, оттуда не капает, лишь слабо течет по лицу.

– У вас кровь на подоле! – ахнула какая-то женщина и вдруг обратилась к кому-то. – Скорее, когда скорая приедет?

В этот момент время для меня будто замерло, а после двинулось, как в замедленной съемке. Артем обернулся, услышав паникующие крики женщин, которые суетились вокруг меня, неравнодушные к моему горю, а затем я опустила глаза на подол. На нем расплывалось огромное красное пятно.

Глава 15

Меня доставили в ближайшую больницу с кровотечением, и еще до того, как врач вынес вердикт после обследования, я уже знала, что он мне скажет. Чуда не могло произойти, и я на это уже не надеялась, хотя в душе и теплилась маленькая надежда.

За эти недели я так прикипела к тому комочку, что рос у меня в утробе, и так сильно хотела его рождения, что не могла вынести саму мысль об этой невосполнимой утрате.

– К сожалению, беременность сохранить не удалось, – сказал мне пожилой врач, а я просто кивнула и опустила голову. Слова были излишне и никак не могли помочь моему горю.

В это время он еще что-то говорил про то, что мне нужно полежать еще в больнице несколько дней, а я никак не могла собрать мысли в кучу. Что же мне делать? Звонить маме? Она ведь даже не знала, что я была беременна. Никто не знал. Может, и к лучшему? Я не вынесу сочувствия и еще больше расклеюсь.

– Вы меня слышите? – раздался вдруг чей-то голос.

Я подняла голову и увидела перед собой женщину, которая помогла мне тогда в кафе. Примерно лет тридцати, она была довольно симпатичной, вот только в глубине ее глаз царила тоска. Оказалось, что я настолько погрузилась в себя, что не заметила ни как ушел врач, ни как пришла посетительница.

– А? Да-да. Спасибо, что помогли мне. Это для много значит, – улыбнулась я искренне, помня, как именно она заставила меня лечь на диванчик до приезда скорой и обтирала мне лоб смоченной водой тряпкой. Меня тогда и правда лихорадило, и я будто потерялась в пространстве.

– Я услышала, что сказал вам врач, Анастасия. Вас же так зовут?

– Можно на ты и Ася.

– А меня Лёля зовут, – улыбнулась она. – Я понимаю, как тебе тяжело, но ты не погружайся в себя. Когда-то я была в такой же ситуации и пережила это. К тому же, ты еще сможешь родить, это самое главное. Я всё разузнала у врача, ты уж не обессудь мою бестактность. Просто для меня это болезненная тема, и я надеялась, что тебя минует моя судьба.

– Не ожидала, что на свете есть еще такие добрые люди, как ты, Лёля. Я и правда ценю твою помощь.

– Скажи, ты можешь сейчас принять полицию? Ты была в полубреду, и я взяла на себя смелость самой вызвать наряд. Я видела, как та девица столкнула тебя с лестницы, и считаю, что нельзя оставлять подобное безнаказанным. Она могла тебя убить. И должна понести ответственность за то, что с тобой произошло.

– Ты видела? – просипела я. Мне казалось, что я схожу с ума и придумываю себе произошедшее. Но не могло же мне показаться, что Карина коснулась меня и толкнула по лестнице вниз. Сама бы я не споткнулась так сильно.

– И не только я. Там же есть камеры. У меня одноклассник работает в органах. Он сейчас подъедет. Они изымут запись, так что с обвинением дело не встанет. Ты, главное, напиши заявление, не тушуйся. Я видела, что за тип тогда утешал эту девицу, он не погнушается и запугать тебя.

Я прикусила губу, не решаясь сказать, что этот тип – мой бывший муж. Отец моей дочери.

– Спасибо тебе, Лёля.

Через минут десять в палату вошли двое полицейских, один из которых добродушно поздоровался с Лёлей. Ее одноклассник, видимо. Они приняли мое заявление и после расспросов все вместе вскоре ушли. А я осталась лежать в палате одна. Даже не думала, что пока они были рядом, тягостные мысли не одолевали меня с той же скоростью, как после их ухода. Мне казалось, я начинаю сходить с ума. Что если бы я не пришла на встречу? Ну вот зачем я согласилась? Знала же, что ничего хорошего из этого не выйдет. Дура. Дура. Дура!

Я ревела будто несколько часов. Меня уже почти одолел сон, как дверь в палату открылась, и на пороге появился мой бывший муж. Артем. Выражение лица у него было мрачным, и выглядел он рассерженно. Словно я провинилась перед ним и что-то ему должна. Раньше он никогда на меня так не смотрел. С настоящей ненавистью.

– Ты сейчас же заберешь свое заявление, Ася!

Ультиматум, который поставил мне Артем, сразу же выбил меня из колеи. Мне показалось, что я ослышалась, ведь он не мог подобного сказать.

– Что значит, забрать заявление? – сказала с недоумением и сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как горло охватывает спазмом. – Твоя Карина позвала меня в кафе, а сама толкнула подло в спину, из-за чего я и упала и…

Мне было тяжело произнести, что я потеряла ребенка, нашего с ним ребенка, но он даже договорить мне не дал.

– Что ты говоришь такое, Ася? Опять клевета. Может, хватит на Карину наговаривать? – в его взгляде отчетливо читалось недоверие и недовольство моими словами.

Неужели она что-то сказала ему такое, что он безоговорочно верит ее словам и совсем не рассматривает мои, как истину?

– Ты просто оступилась сама, а хочешь свалить вину на Карину. Не знаю уж, чей это был ребенок, но ты сама виновата, что потеряла его.

– Твой… – просипела я, не собираясь этого скрывать. Чего уж теперь, беременности ведь больше нет, и это ничего не изменит.

– Опять ложь, – хмыкнул он. – Считаешь, можешь мне врать постфактум, когда я даже тест ДНК уже не могу провести? Карина была права насчет тебя, ты снова хотела повесить на меня своего ублюдка.

Из моих глаз брызнули слезы. Слышать от него повторно это ужасное слово в отношении второго своего ребенка, на этот раз нерожденного, было обидно и больно.

От этой несправедливости я не сдержалась и заплакала, хотя перед ним этого делать не хотелось.

– Да как ты можешь верить ей? Она же тебя использует! Ей только деньги от тебя нужны!

– Прекрати сейчас же, Анастасия! – рыкнул он. – Я уже сыт по горло твоим враньем! Мы уже разведены, а ты по-прежнему отравляешь мне жизнь!

– Отравляю, значит… – просипела я сквозь неплотно сомкнутые губы. – Тебя даже не волнует, что я потеряла нашего ребенка. Только будет ли наказана Карина.

– Прекрати, не хочу слушать твои россказни. А насчет Карины… Ничего удивительного, что я не желаю, чтобы она получила наказание за преступление, которого не совершала. Если ты хотела таким образом привлечь мое внимание, то пустое, мы с тобой разведены, у нас ничего больше не будет. У меня новая жизнь, родился сын, мой первенец.

Его грудь гордо вздымалась от собственного заявления, а я обтекала от горечи и агонии, которыми вся горела изнутри.

– Ты знаешь, я заявление не заберу, – упрямо поджала я губы и всхлипнула в последний раз. – В кафе были видеокамеры, на них отчетливо должно быть видно, как она вероломно меня толкнула.

– Мой помощник обратился к владельце заведения. Камеры не работали. Как удобно для тебя, да? Ты знала про это, поэтому так бравируешь этим? – вздернул бровь Артем.

Я пошатнулась, услышав про камеры. Но как же… Я точно видела, что они работали, горели красным и двигались!

– В том кафе было куча свидетелей. Все они подтвердят, что так и было! Справедливость восторжествует. Она должна ответить за свое преступление.

– Подкупила кого-то, чтобы очернить Карину? Поэтому ты ее позвала в кафе? Она рассказала мне правду, что это ты пригласила ее о чем-то важном поговорить. Признайся, ты всё спланировала. Только одного не пойму, для чего? Месть? Она не удалась и не удастся в дальнейшем. Я сделаю всё, чтобы защитить мать своего ребенка.

Мне стало тяжело дышать, было невыносимо слушать это.

– А Лиза? Лиза не твоя дочь?

В последний момент я прикусила язык, ведь пообещала себе, что он больше не приблизится к Лизе. Он недостоин ее, раз однажды отказался. И не просто на словах, а официально.

– В общем, конструктивного диалога не выйдет, как я вижу, Ася. В общем, так. Будешь снова создавать моей семье проблемы, пеняй на себя. И не надейся, что мой отец тебя защитит. Он с твоей матерью ненадолго. Поиграется и бросит. Мы – его семья. Не забывай об этом, если вдруг ты расхрабрилась именно из-за него.

– Ты несешь чушь. Твой отец тут ни причем, и я ничего не делала. Если ты так слеп, что считаешь Карину невинной овечкой и веришь ее лжи, то это твое право. Твоя жизнь меня более не касается, ты прав, мы разведены. Но и ты в мою не лезь. Никакого заявления забирать я не буду. Ясно? Уходи! Иначе я напишу заявление на тебя за угрозы.

Бывший муж оскалился, его брови были сведены на переносице, губы поджаты, на скулах заиграли желваки, а ладони сжались в кулаки. Мне показалось, что он не удержится и ударит меня, настолько велика была ярость в его глазах. Но он сделал шаг вперед, а затем два шага назад.

– Живи своей жизнью дальше и не высовывайся, дура! – процедил напоследок Артем и вышел, громко хлопнув дверью.

Я осталась наедине с этим грузом несправедливости на своих плечах и снова разрыдалась. За что мне всё это?

Мне пришлось сказать маме, что меня срочно вызвали по работе, и она с удовольствием согласилась оставить Лизу у себя с ночевкой. Я не хотела ее беспокоить, да еще чтобы она видела меня в таком состоянии. Скажу ей завтра, когда мое лицо не будет таким опухшим.

Я думала, что на этом мои потрясения закончились, но на следующее утро полиция заявила, что камеры в том кафе не работали, а момент моего падения с лестницы не видел никто, кроме той девушки, которая решила меня поддержать и поехала со мной в больницу, но она пришла ко мне следом после полиции вся заплаканная и с виноватым выражением на лице.

– Простите, я не смогу быть свидетелем. Моя семья дорога мне, и я не хочу, чтобы с ними что-то случилось.

Она быстро убежала, а я осталась лежать в палате одна. Одинокая и сломленная. Сомнений не было. Это Артем запугал ее жизнью ее семьи. Ублюдок.