Текст книги "Развод. Нас не вернуть (СИ)"
Автор книги: Эмилия Росси
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Развод. Нас не вернуть
Эмилия Росси
Глава 1
От тяжести пакетов у меня отваливались руки, но мы с мужем накануне поругались, и он отказался выделить мне водителя для поездки за продуктами. Так что приходится сейчас тащить их самой. Обидно до слез, но таков уж был Артем. Если что решил, то решения своего не менял.
– Мам, а когда папа придет? – спросила у меня идущая рядом дочка. – Я новый рисунок нарисовала, он повесит его у себя на работе?
Лизе только неделю назад исполнилось шесть. Она так тянулась к отцу, всегда ждала его с работы, а он не спешил возвращаться в дом. Днями и ночами пропадал в строительной семейной фирме, которая принадлежала его отцу Станиславу.
– Доча, папа работает, придет, а ты уже спать будешь. Но на выходных мы все вместе обязательно сходим в зоопарк.
– Точно-точно?
– Если что, мы вдвоем пойдем, принцесска, а папа позже присоединится, хорошо?
Мне было невыносимо видеть надежду в глазах дочери.
– Не хочу вдвоем! Ты скучная! – топнула она ногой и надула губы.
Ее слова были как серпом по моему сердцу. Я отдавала ей всё свое время, но любила дочь больше Артема.
– Обещай, что папа придет!
Я кивнула, но в глубине души боялась, что Артем как обычно забудет. В последнее время бизнес он ставил во главу угла своих интересов, и я никак не могла повлиять на него.
– Я для вас стараюсь! Чтобы вы по курортам разъезжали да шмотки себе покупали! – рычал он каждый раз, не слушая меня от слова совсем. Вот только это было ложью. По курортам разъезжала только свекровь, да и вещи брендовые покупала себе только она. Я же старалась не тратить лишнюю копейку на себя, иначе потом приходилось выслушать ее многочасовые брюзжания.
– Ты беги к себе, Лиза, я пока ужин приготовлю.
Дочке дважды повторять не нужно было. Добившись от меня утвердительного ответа, она первой вбежала внутрь дома и ускакала егозой наверх. А вот я решила сделать передышку, поставив пакеты на крыльцо. Спина отваливалась, а рук я практически не чувствовала. Только было наклонилась, как вдруг услышала со стороны беседки сбоку незнакомый женский голос.
– Когда Артем скажет жене, что разводится? Я уже устала ждать, Лидия Павловна. Я ведь на седьмом месяце уже, УЗИ показало сына, как мы все и хотели. Я рожу вам долгожданного наследника, а вы хотите, чтобы он родился вне брака? С клеймом позора?
Я застыла перед входом в дом, как вкопанная. Кто это?
– Не переживай, Карина, скоро их разведут. Я позабочусь об этом, – прозвучал бодрый голос свекрови. Никогда я не слышала у нее такие интонации. Ко мне она всегда обращалась с холодом и презрением во взгляде.
Стоп. Та женщина сказала Артем? Они говорят о моем муже?
– А что насчет их дочки? Надеюсь, никаких алиментов? Я уверена, что она нагуляла ее, совсем на Артема не похожа, – продолжала гнуть свою линию эта Карина.
– Никаких алиментов. Мы отсудим мою внучку, если она моя, а Ася пусть катится к себе в дыру.
В беседке рядом со свекровью сидела брюнетка с внушительным животом. Я прошла чуть вперед, чтобы убедиться, что зрение не обманывает меня, а затем чуть не осела на землю там, где стояла. Ведь именно в этот момент из дома вышел мой муж Артем, который буквально пять минут назад звонил мне якобы из офиса и просил съездить еще на рынок и купить свежих овощей. Я решила не тратить на это время, купив их около дома. А выходит… Он просто не хотел, чтобы я пришла не вовремя домой и застала эту сцену?
Выражение его лица было не циничным, каким я привыкла его видеть, а доброжелательным и будто полным любви, когда он смотрел на Карину. Он неспешно подошел к ней, поцеловал в висок и собственническим жестом погладил ее по животу. Господи. Когда я была беременна Лизой, он никогда такого не делал. Никогда!
– О чем говорите, девочки? – с улыбкой спросил он у своей матери и своей… любовницы?
– Артем? Что это значит? – выскочила я вперед, стискивая кулаки. Я чувствовала себя оплеванной и растоптанной, как никогда прежде. У меня была лишь одна надежда. Что всё это глупая шутка, и ничего больше.
Но когда Артем услышал мой голос и обернулся, то лишь смерил меня надменным взглядом и цинично улыбнулся.
– Ты всё слышала? Отлично. Значит, и объяснять ничего не придется. Давай сделаем тест ДНК. Я не уверен, что наша дочь от меня.
– Ты всё слышала? Отлично. Значит, и объяснять ничего не придется. Давай сделаем тест ДНК. Я не уверен, что наша дочь от меня.
Жестокие слова мужа набатом бились у меня в ушах. О чем он говорит? Что за бред несет?
– Артём, ты серьезно? – переспросила, глядя лишь мужу в лицо. Видела, как вокруг него вились свекровь и эта Карина, вцепившаяся в руку Артема так, будто хотела к нему приклеиться.
– Ты блондинка, я брюнет, а дочь у нас рыжая. Я имею полное право сомневаться в отцовстве. Девочка ни капли на меня не похожа.
– Девочка? Твою дочку зовут Лиза! – раненой львицей крикнула я, чувствуя, как меня всю колотит и лихорадит.
Если до этого я лелеяла надежду, что всё услышанное и увиденное было лишь мимолетным сном-кошмаром, то последние слова мужа развеяли все мои сомнения. О меня буквально при всех вытерли ноги и плюнули в лицо в придачу. Я не могла в это поверить. Слёзы горечи и боли непроизвольно навернулись на глаза, а в горле возник ком. Неужели, он и правда верил, что я ему изменяла? В то время как передо мной сейчас нагло стояла женщина с животом, который явно доказывал, что из нас двоих изменщик как раз он.
– Ну-ка не кричи мне тут! – резко зарычал он в ответ на мой тихий тон. – Не устраивай истерики, Ася, иначе Карина разволнуется. Это может негативно повлиять на моего будущего долгожданного сына. Будь добра, войди в положение, давай обойдемся без сцен. Если тест подтвердит мое отцовство, что маловероятно, то я выделю вам содержание, если же нет… Пеняй на себя.
Абсолютная невозмутимость читалась на его лице. Он говорил со мной так, будто не я была его женой последние шесть лет. Я столько лет была с этим человеком и никогда не могла подумать, что он может быть таким ко мне. Бесчувственный, будто и не любил никогда.
Да, с партнерами и контрагентами в бизнесе он никогда не церемонился, слал каждого, кто не нравился или косячил, куда подальше и никогда никого не жалел. Но я его единственная и самая большая любовь, как он утверждал всегда, начиная с самых первых недель наших отношений.
«Я всегда буду относиться к тебе как к принцессе, любовь моя» – утверждал он тогда, шесть долгих лет назад. А я развесила уши и поверила ему. Эти красивые ухаживания и сладкие слова, которые он мне говорил, я не забывала их никогда. И когда муж охладел ко мне окончательно, эти воспоминания грели мне душу. Его агрессию и незаинтересованность ни во мне, ни в дочке я постоянно списывала на стресс и усталость из-за работы. Всегда входила в его положение и никогда не выносила мозги. Но просьба сейчас войти в положение его любовницы, которая спала с ним, женатым мужиком, у меня отдалось болью, отчаянием и диким жжением в груди.
Сердце бешено стучит. Хочется так много сказать и высказать, но от стресса язык заплетается, и я не могу сформулировать мысли.
– Молчишь? И правильно, – констатирует Артем, делая несколько шагов прямиком ко мне. – Не надо делать глупости, давай всё сделаем тихо и мирно, разбежимся, будто ничего и не было. Хорошо?
На его лице сверкнула его фирменная улыбка, которую он делал всегда, чтобы расположить любого человека к себе. Он очень обаятелен, когда этого действительно хочет. Против его харизмы тяжело устоять. Вот и я когда-то не устояла и вышла за него замуж.
– Будто ничего не было? – прошептала я. – Мы были женаты шесть лет, Артем, у нас дочь, семья, я…
– Когда-то у нас была любовь, не спорю, но ты заметила, что в последние годы мы охладели друг к другу? Нам совершенно не о чем поговорить, ты осела дома и совсем запустила себя. С тобой даже в свет выйти стыдно, ты не можешь поддержать разговоры ни о политике, ни об искусстве…
Он продолжал перечислять все те темы, в которых я была слаба, а я пораженно молчала, вспомнив вдруг слова своих родителей.
Мой отец, тогда еще высокопоставленный чиновник, был против нашего брака, считая, что семья Кривицких желает лишь получить привилегий посредством женитьбы Артема на мне, но я была такая глупая, что позволила себе потерять от него голову. Господи, и как же я не заметила, что вся его любовь ко мне испарилась именно в тот момент, когда мой отец умер, и больше от меня не было никакой пользы. Теперь строительной компании Кривицких не доставались новые тендеры по блату, по-семейному, и я стала ненужной, бесполезной. Глупая. А я верила, что у нас просто кризис в отношениях.
– Конечно она молчит, бесхребетное существо, я всегда тебе говорила это, Артём, – подливала масло в огонь Лидия Павловна.
За что она меня ненавидела всю нашу совместную жизнь, я не знаю, но доброго слова она мне не говорила ни разу за все годы, что мы были с ней знакомы. Даже когда я родила Артёму дочь, казалось бы, как можно что-то плохое сказать в такой момент? Но она и тогда умудрилась и ещё как.
В тот день, когда меня выписали из роддома, родители мужа мало того что не встретили меня, так еще и когда я принесла дочку домой, Лидия Павловна выдала, что я “бракованная пустоцветка, раз даже не смогла сына родить, как подобает». Будто это не её внучка тогда у меня на руках лежала. Будто не от её сына рожденная. Как же мне было обидно в тот момент. Да, Артём хотел первенца, мальчика, продолжателя рода, а там хоть трава не расти дальше. Но что я то могла сделать, если уготовила нам судьба девочку родить первой?
– За что вы так со мной? Неужели вам не совестно? – прошептала я, глядя поочередно то на свекровь, то на мужа.
– Мама! – вдруг раздался крик Лизы, а затем меня сзади за ноги обхватили ее ручки.
Господи! Неужели она всё слышала?
– Совестно? – фыркнула Лидия Павловна, отвечая на мой вопрос. – Это тебе должно быть совестно, что ты дочь свою манерам не научила.
– Прислуга уже собрала твои вещи, деньги на карте есть, ее я отбирать не стану, Ася. Не создавай проблем, ты же не хочешь, чтобы дочь запомнила тебя плачущей? – кивнул на Лизу Артем и холодно улыбнулся, даже не попытавшись успокоить нашего ребенка. Так и продолжал стоять, обнимая за талию Карину. Словно это я – жалкая любовница, которая притащила в дом незаконнорожденную дочь, выпрашивающая крохи внимания и денег.
– Не переживай, Артем, нам ничего не надо, дочь я воспитаю сама! – вздернула я подбородок и обняла Лизу крепче. – Идем, малыш.
– Ты неправильно всё поняла, Ася.
Я остановилась, всё еще лелея в душе надежду, что они всего лишь подшутили над нами, но это был жалкий самообман.
– Дочь остается со мной.
– Но ты сам…
– Как я уже сказал, если ДНК-тест покажет, что я ей не отец, водитель привезет ее тебе обратно. А пока отпусти ребенка, отдай ее няне и иди на выход.
В этот момент словно из ниоткуда впереди нас возникла какая-то шкафоподобная женщина, которая споро отобрала у меня из рук Лизу. Никто не обращал внимания ни на плач моей дочери, ни на ее истерику, ни на меня, когда я пыталась прорваться к ней. Меня довольно быстро скрутил охранник, заломив руку за спину до такой боли, что мне казалось, я сейчас потеряю сознание.
– Не усложняй всё, Ася, – холодный безразличный голос Артема. – Если будешь создавать проблемы, в один из дней у твоей матери откажут тормоза в машине. Одной смерти на семью достаточно, не правда ли?
Глава 2
Я стояла словно оглушенная жестокими словами некогда любимого мужа.
– Что ты сказал?
Мой голос дрожал, а сама я обтекала от стыда, хотя это чувство должен был испытывать Артем. Меня бросило в холодный пот от слов Артема о моей матери. Он знал куда давить. Мама и Лиза – две мои самые уязвимые точки. Те, кем я дорожила особенно сильно.
– Ты оглохла? – прорычал Артем.
Его губы двигались, но его слов я не слышала. В этот момент рыдания дочери разрывали моё сердце изнутри.
– Мама! Мама! – кричала она сквозь слезы, когда её насильно уносили вглубь дома.
– Она не хочет здесь оставаться. Она хочет к маме, – прошептала я, пытаясь дотянуться до Лизы, которая пальцами схватилась за дверной косяк. Ее детское личико покраснело, орошенное горючими слезами, а мое материнское сердце разрывалось от боли и агонии от того, что я никак не могла повлиять на то, что происходило вокруг.
– Чего ты такая неповоротливая! – крикнула на женщину, которая держала Лизу, гневно свекровь. – Быстрее уноси ее! От ее криков у меня голова разболелась!
– Но девочка не хочет, – растерялась та.
– Значит, примени силу!
– Нет! Пожалуйста, Артем, пожалуйста! – кричала я, но вырваться из хватки охраны всё равно что тягать булыжник. Невозможно.
Несмотря на мои рыдания, вскоре Лизу унесли, так что вскоре я перестала слышать даже ее плач. Такой родной и любимый. Чувство, будто у меня вырвали кусок души.
В этот момент, под крики моей истерики, Лидия Павловна обхватила Карину за талию и медленно стала уводить в дом.
– Нечего нам тут смотреть, Кариночка, тебе волноваться нельзя, пойдем, моя хорошая девочка, пойдём в более спокойное место, – ее тон был настолько нежен, словно она обращалась к своей родной дочери, которой очень сильно гордилась, будто вырастила её собственными руками, воспитала и прикипела навсегда самой чистой любовью. Даже к Лизе, своей внучке, было совсем иное отношение. Холодное, будто она приблудыш или подкидыш, навязанный ей обществом. Как же горько.
Такого тона от неё я не слышала никогда и ни к кому, а к любовнице мужа, вот, пожалуйста. Как же я хотела, чтобы она относилась ко мне и Лизе хоть чуть-чуть добрее, но этому человеку я не нравилась категорически на каком-то фундаментальном уровне. Хоть в лепешку расшибись, не менялось ничего никогда за шесть лет. Даже когда мой отец был высокопоставленным чиновником, ей, казалось, не было до этого дела.
– Ты не можешь так поступить, Артем, – прошептала я, прижимая к груди кулачки, чтобы сердце не выпрыгивало так из груди.
– А ты пожестче с ней, Артем, из-за нее у нас в семье такие неприятности, а она еще имеет наглость что-то требовать. Бесстыдница, – съязвила напоследок свекровь, и Карина захихикала, глядя на меня с ехидством и гордыней во взгляде.
О чем она? Какие неприятности?
В иной ситуации я бы, может, спросила, в чем дело, но сейчас мне до этого не было никакого дела. Я просто рыдала, что есть мочи, и никак не могла остановить водопад слез из своих глаз. Расставание с дочерью – то, что не могло мне присниться даже в самом страшном сне.
– Артем, ты ведь несерьезно? Лиза не простит тебя, если ты разлучишь нас, – просипела я, а затем попыталась остановить всхлипывания. Вот только Артему не было до моей истерики никакого дела. Он стоял напротив в расслабленной позе, руки в карманах брюк, галстук расслаблен, но в глазах ледяные иглы. Он даже не пытался выразить сожаление об измене.
– Не говори глупостей, Ася. Она маленькая глупая девочка, подарю ей что-нибудь, и она быстренько тебя забудет.
– Ты совершенно не знаешь свою дочь, Артем, я ведь воспитывала ее одна, пока ты задерживался допоздна в офисе якобы по работе, а ты, выходит, променял дочь на потаскух? – с горечью произнесла я, но наткнулась лишь на стену презрения и гнева.
– Не преувеличивай свою значимость, Ася. Ты воспитывала дочь с помощью толпы нянь и помощниц, невелика работа. К тому же, все ночи с Асей, когда она болела, проводила моя мать, пока ты лентяйничала и дрыхла. Ты даже, как мать, никчемная, так что не смей надеяться, что я отдам тебе дочь. Если она моя, конечно же.
Я потеряла дар речи от этой наглой лжи. Неужели его мать приписывала себе все мои ночные бдения с Лизой, соврала про каких-то нянь? Никто и никогда в этом доме не помогал мне. Даже дом меня заставляли убирать самой, хотя мы могли позволить себе прислугу. Свекровь говорила, что это требование моего мужа, а выходит, что она просто соврала мне, ежедневно превращая мою жизнь в кошмар.
– Не понимаю… – пробормотала я, вспоминая последние шесть лет брака. Со мной никто не считался в этом доме. Я была лишь инструментом к достижению их бизнес-целей. Неужели я была настолько наивной и ослепленной любовью, что ни разу не заподозрила неладное?
– Не прикидывайся наивной дурочкой, ты всё прекрасно поняла, Ася. Не зли меня, иначе последствия будут трагическими.
Всё это время свидетелем моего унижения был охранник, который продолжал держать меня, крепко сдавливая мои руки. На коже наверняка останутся синяки.
– Какой же ты монстр, Артем… Мой папа был прав… Ответь мне. Ты хоть когда-нибудь любил меня? Или притворялся с самого начала?
Не знаю, зачем мне было это знать, но я вся дрожала и практически не соображала. Силы будто покинули мое тело.
– Симпатия была, Ася. Ты была красивой и эффектной девицей, какой мужик устоит. Но после… Ты посмотри на себя. Ты сама виновата в том, что перестала меня привлекать. Какая жена встречает мужа с работы вся с засаленными волосами, без косметики, не намекает на продолжение ужина в спальне? А даже если я инициировал секс, ты в постели была бревном. Холодная фригидная ледышка. Думаешь, мне приятно это было?
– Разве это главное в браке? У нас было уважение, любовь…
– Чушь не неси! Я мужик, а не пацан, чтобы себя самому удовлетворять. Поэтому я и ходил налево, где меня встречали в колготках в сеточку и делали в постели всё, что я хотел. Благоухающее молодое тело, пышущее жаром и развратом. Вот что нужно мужчине, пришедшему домой после долгого рабочего дня. У нас была эта страсть в самом начале, а после куда-то пропала. Ты себя запустила, и моя любовь также испарилась. Ты стала просто курицей. Жены моих друзей владеют бизнесами, руководят отделами в крупных корпорациях, с ними не стыдно выйти в свет, в конце концов, есть о чем поговорить. А ты…
Артем всё продолжал перечислять мои недостатки, а я стояла ни жива ни мертва, обтекая от помоев, которые он буквально вылил на меня разом.
Господи, неужели он не видел, как я забочусь о дочке все эти годы, как я сохраняю в чистоте этот огромный дом, как я готовлю каждый день разнообразные блюда? Как я отказалась от своей работы и хобби, лишь бы ему было комфортно? Он ведь сам сказал мне, что не хочет, чтобы я работала. Вот я после декрета и оставалась дома. Денег хватало на всё, это правда. Но я не привыкла сидеть и ничего не делать, поэтому занималась бытом, не артачилась, когда свекровь сказала, что теперь это мои обязанности. Я всё делала сама. Выходила лишь погулять с дочкой и за покупками в магазин. Да, я не красилась как подобает на выход уже несколько лет и не думала, что проблема холодности моего мужа может быть в этом. Но почему тогда он прямо мне не сказал, что дело в интиме? Что дело во мне и во всех этих чулках? Вероятнее всего, настоящая причина совсем не в этом. Это лишь отговорка, причина расстаться со мной.
– Ты меня утомила. Не понимаю, почему я должен объяснять тебе элементарные вещи. Ты даже мне сына не родила, – закончил Артем наконец свою тираду, а затем кивнул охраннику позади меня. – Выведи ее за ворота и больше не впускай.
Он поступил со мной так гнусно, словно с бродячим облезлым псом, по ошибке зашедшим на его участок земли. Просто пнул под зад и выкинул обратно на улицу. Нет слов, чтобы описать мою боль. Ощущение такое, будто сердце вот-вот разорвется и жизнь остановится.
Меня вывели за ворота особняка. На улице уже стоял один чемодан с моими вещами и маленькая сумочка, из которой торчали наличные и карта, о которой говорил Артем.
Сколько бы я ни рыдала и не стучала по воротам, меня не пускали обратно. А спустя несколько часов один из новеньких охранников осмелел и даже припугнул меня, отчего я наконец по-настоящему испугалась и поняла, что больше у меня нет защиты Артема.
– Вы здесь больше не живете, девушка. Проваливайте, пока я не применил силу!
Глава 3
Единственное место, куда я могла податься – это мамина квартира. После смерти отца она продала коттедж, чтобы покрыть оставшиеся долги, и купила однушку на окраине города. Мне бы еще тогда насторожиться, ведь я просила Артема о помощи, чтобы он решил проблемы, которые навалились на маму, но он почему-то был непреклонен.
– У нас сейчас кризис в бизнесе, лапуль, – снисходительно усмехнулся он тогда. – У твоего отца было много активов, не на голую же зарплату он жил. У твоей матери хватит рассчитаться с кредитом.
В тот раз я проглотила подколку Артема, ведь он намекнул, что мой отец был нечестным чиновником и взяточником. Обидно, что такое я услышала от него после папиной смерти. Но и сказать ничего в его защиту я не смогла. И сейчас горела от стыда, пока ехала в такси. Всегда была мямлей, даже не могла словесно защитить своих родных.
– Мам, ты дома? – опомнилась я на полпути и позвонила ей. Сегодня суббота, у мамы пары в университете уже должны были закончиться. Благо, она всю жизнь работала и не была домохозяйкой, так что мне не приходилось беспокоиться о том, как она будет жить и на что себя содержать.
Когда мне удавалось сэкономить какое-то количество денег, я старалась отсылать ей, но ни в коем случае не через мобильный банк. Боялась, что свекровь заметит отчеты по движениям моих банковских средств и устроит скандал при Артеме, вовлекая его в то, чтобы гнобить меня.
– Нет еще, доча, только еду. Минут через десять буду. Вы с Асей ко мне в гости? Я так рада, так давно вас не видела. Как там моя красоточка? Мое солнышко?
Мама души не чаяла в Лизе, и я неопределенно хмыкнула, не решаясь рассказать всё по телефону. Боялась, что мама сильно расстроится и будет плакать. В последнее время у нее шалит сердце, и я не знала, как ей объяснить тот факт, что я приду к ней с чемоданом. Еще и без Лизы. Она была женщиной неглупой, поймет всё сразу. И от этого мне было еще горше и стыднее. Что не смогла сохранить брак, на котором так настаивала и даже чуть не поругалась с отцом. Что не смогла отбить Лизу, которая так доверяла мне, думала, что мама ее защитит от всего.
Я к ее дому подъехала первой и подкатила чемодан к скамье. Присела и против воли унеслась в горькие мысли, отравлявшие мне разум. Всё это время, пока я буду пытаться вернуть дочку, ее будет воспитывать эта Карина? Лиза не любит посторонних людей и плохо ладит с незнакомцами. А что если ее будут обижать? Бить?
Мое материнское сердце обливалось кровью, ведь надежды на Артема, который так гнусно и некрасиво привел в дом беременную любовницу, пока еще даже не развелся со мной, не было. Он постоянно пропадает на работе, и свекровь вместе с Кариной будут весь день с Лизой. Боже…
– Ася? Ты почему одна? И с чемоданом? – вдруг раздался сверху недоуменный голос мамы.
Я подняла лицо и поняла, что забыла о важном. Мое лицо опухло от слез, а глаза покраснели и превратились в щелочки, делая из меня совсем не красавицу.
– Ох, Ась, а ну-ка поднимайся и в квартиру. Расскажешь всё за чаем. Ты кушала хотя бы?
Мама всегда была категорически против обсуждения дел вне дома, вот и сейчас, несмотря на множество вопросов, которые так и горели в ее глазах, она помогла мне встать и потащила за собой в подъезд. Мне стало вдвойне стыдно, когда я посмотрела на многоэтажку, в которой она купила квартиру. Обычная хрущевка с облупившимися стенами, вонючими подъездами. Не чета дому, в котором она жила с отцом. Если бы я была путевой дочкой…
Когда мы вошли в лифт, за нами вдруг раздались торопливые шаги. И в кабину с нами в последний момент втиснулась мамина соседка с пятого этажа.
– Добрый день, Алевтина. Чавой-то ты вчера задержалась? Неужто на свиданке была? Хахаля себе нашла, да? – бесцеремонно поинтересовалась она. Галина, если не ошибаюсь.
– На работе задержалась, – криво улыбнулась мама, не нравились ей подобные вопросы. Сколько бы кто не одергивал соседку, чтобы не лезла в чужую личную жизнь, но она, казалось, ничего не боялась.
– Понятно-понятно. Смотри, как бы студентика не завела. А то знаю я вас, времена какие нынче, и не стыдно почти старухам с молодыми встречаться.
Я стиснула зубы, чтобы не нагрубить пожилой женщине. У нее не язык, а помело сплошное. Мелет попусту что ни попадя.
– Вашими молитвами, Галина Санна.
А вот маминому самообладанию я могла лишь позавидовать.
– А ты чавой без мужа да без дитя приехала, Аська? Заплаканная? Ух и страхолюдка ты стала. Еще и с чемоданом? А? Неужто выгнал тебя богатей твой? Прально говорят, из грязи в князи – сказочка для нищих. Мы им не ровня. А дочка где твоя? Неужто тебя родительских прав лишили? Гуляла, да? Ты девка непутевая, зря ты это.
Я потеряла дар речи от той наглости и бесцеремонности, с которой она говорила с нами.
– Ты на меня так не смотри. Я правду-матку всю жизнь рублю, зато за спиной ни-ни.
Это было вранье. Она главная сплетница на районе. Мама с силой сжала мою кисть, и я промолчала, сдерживая готовые вырваться из уст оскорбления.
Когда лифт приехал на пятый, мы с мамой поскорее вышли из кабины и направились к ее двери. Вот только последние слова соседки заставили меня оцепенеть.
– А муж не к той брюнетке ушел? А я тебе говорила, Алевтина, что не коллега ему эта вертихвостка. А ты не может быть, не может быть.
Я посмотрела на родительницу, которая судорожно втыкала ключ в замочную скважину.
– Что? Ты всё знала, мама?
