Текст книги "Тёплый ключ"

Автор книги: Эмиль Офин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава четвёртая
ПЯТЕРО ВХОДЯТ В ЛЕС

У километрового столба с цифрой «3» Саша Колечкин свернул с дороги на боковую тропку. Блеск и тепло раннего утра сразу сменились прохладой зелёного сумрака, пронизанного косыми лучами солнца. Кочковатая тропинка петляла между стволами кряжистых сосен, густо раскинувших свои узорчатые ветви, вилась среди молодых дубков и тонких берёз.

Прошлогодняя листва и жёлтые иглы зашуршали под ногами разведчиков.

– Здесь кто-то проходил. Видите, следы сапог на тропке, – сказал Юра. – Совсем свежие.

– Ой, гриб! – закричала Лиза Бабкина. – Настоящий подберёзовик. Да какой огромный!

– А вот ещё и ещё… Ох, сколько здесь грибов!

Галя и Лиза принялись собирать грибы.

– Идите сюда, – позвал толстяк Митя Смирнов, – тут черника. Скорее!

Он забрался на поросшую молодым ельником горушку и торопливо, обеими руками, обрывал спелые ягоды, тут же отправляя их в рот.

– А как же микробы? – напомнил ему Саша. – Надо бы сперва облить ягоды хлоркой.

Все засмеялись.

И Митя смеялся громче всех, даже похрюкивал. Ему было явно не до микробов; он прыгал на четвереньках, как выпущенный на волю поросёнок. Подбородок и губы у Мити уже сделались фиолетовыми.

Юра внимательно смотрел по сторонам: ему очень хотелось найти какой-нибудь цветок. Вон там торчат широколистые кустики ландыша, но цветков на них уже нет, видно, давно отцвели. А это что сверкнуло в траве красненькое? Юра нагнулся, отвёл в сторону острые шероховатые листья. Под ними висели на стебельке две рубиновые землянички.

– Галка, смотри! Бери.

Галя сразу же съела одну земляничку, а другую отдала Лизе.

– Если здесь, почти у самой дороги, столько грибов и ягод, сколько же их должно расти в глуши?

– А вот пойдём и увидим, – сказал Саша. – Не забывайте главную цель нашей разведки: найти подходящее место для привала.

Такое место вскоре нашлось.

Метрах в ста от дороги чаща расступилась, открывая взгляду небольшое озерцо, тихое и прозрачное; в нём по краям отражались неподвижные деревья, а в середине, будто в опрокинутом небе, плавали облака. У самой воды желтела полоска песчаного берега, чуть подальше раскинулась поляна, окружённая молодыми берёзками и кустами ольшаника; в кустах, сбегая к озеру, журчал ручей. Лучшего места для привала в походе и не придумаешь!

Митя Смирнов скинул тапки, подбежал к озеру, подрыгал ногой в воде.

– Тёплая!

Он прижмурился на яркое солнце, вытер разгорячённое лицо, размазывая ладонью черничные пятна, и принялся стаскивать с себя майку.

– Правильно, ребята! Давайте поплаваем! – воскликнули Лиза и Галя.

– Отставить, – сказал Саша.

– Вот ещё…

– Такая жара!

– Почему отставить?

– Нельзя, – сказал Саша. – А вдруг тут омут или водоворот? Сведёт судорогой ногу, может остановиться сердце.

– Ну-у-у… Только что смеялся над Митей: «микробы». А сам?

– Да что с тобой сделалось, Саша? Ты вроде Аллы Игнатьевны: судорога, сердце…

– При чём здесь Алла Игнатьевна? – обиделся Саша. – Думаете, мне искупаться неохота? А что сказала Валентина Петровна?

Что сказала начальница лагеря, все отлично помнили. Она назначила Сашу Колечкина старшим в разведывательной группе: «Слушайтесь его беспрекословно. Он отвечает за всех».

И вот сейчас Саша подумал: «И вовсе нет ничего смешного, что Алла Игнатьевна всегда беспокоится. Будешь беспокоиться, если отвечаешь за всех».

– Но нужно же в конце концов узнать, можно ли здесь купаться? Ведь мы разведчики, – рассудительно заметила Галя. – Кто же, кроме нас, это сделает. А как ты думаешь, Юра?

Юра не принимал участия в этом споре. Он всё осматривался: хотел всё-таки найти какой-нибудь цветок. А увидел…

– Тс-с-с… Ребята, смотрите.

Неподалёку на кусте ракитника висело полотенце, а под этим кустом в траве лежал человек; правда, видна была только его голова и под нею – рюкзак.

– Он спит… – шепнул Митя.

– Поспишь тут, когда вы подняли такой шум, – сказал человек. – А ещё разведчики. Пока вы спорили, вас всех можно было забрать в плен.

Разведчики смутились – что тут скажешь? Не растерялся только Саша Колечкин; как-никак, он всё же был начальником отряда. Он спросил басом:

– Что же, вы один забрали бы нас пятерых в плен, да?

– Конечно, – сказал незнакомец. – Ведь я вас видел, а вы меня – нет. Тот, кого не видят, всегда находится в выигрышном положении. Разве не так?

Парень в трусах и майке встал, зевнул, потянулся – загорелый парень, лет двадцати пяти. Волосы – белокурые, вьющиеся, а глаза серые, серьёзные и в то же время как будто немножко насмешливые.

– Ладно, не обижайся, – сказал он Саше. – Как начальник разведгруппы ты действовал в общем правильно: тут только у берега мелко, а дальше – сразу глубина. Кто из вас умеет плавать?

– Я!

– И я умею.

– И я…

– Да мы все умеем!

– Ну, тогда все и пошли в воду. Если ты, конечно, не возражаешь, Саша.

Нет, Саша не возражал: этот парень безусловно спортсмен; такой уверенный, сильный. С таким и Валентина Петровна разрешила бы купаться.

Пионеры мигом разделись. Юра протрубил в свой горн весёлый сигнал, и все запрыгали, заплескались в прозрачной озёрной воде. Пустились плыть наперегонки – кто кролем, кто брассом, кто на спине. Каждому вдруг захотелось показать, как он умеет плавать.

Хуже всех плавал толстяк Митя – только по-собачьи. Он сразу же отстал. Но неожиданно ему на выручку подоспел новый знакомый – вернулся к Мите и приказал:

– Держись за меня, не робей!

Чего уж тут робеть, когда рядом с тобой такая широкая и надёжная спина. Прямо кит!

Ребята совсем незаметно для себя подружились с этим человеком. Тут же в воде и познакомились с ним. Его звали Родионом. Вернее, Родионом Григорьевичем, но отчество к нему как-то не шло: уж очень он был простой и весёлый, а плавал – ну просто человек-амфибия! Уйдёт под воду надолго и выныривает вовсе не там, где ожидаешь. Никак его не поймать!

– Давай теперь ты ныряй, Саша, а мы тебя будем ловить, – предложил Родион.

Так получилась отличная игра «водяные прятки». Победителем в ней оказался Юра. Самый худой – грудь вдвое меньше, чем у Мити, например, – а удерживается под водой дольше всех. Удивительно.

– Ничего нет удивительного, – сказал Родион. – Ваш Юра – горнист, у него хорошо развиты лёгкие.

А потом Родион показал, как надо плавать стилем баттерфляй. Он сильно загребал одновременно обеими руками и продвигался вперёд – рывок за рывком, как огромный водяной жук, широко раскрывая при этом рот, чтобы захватить побольше воздуха.

Галя Котова смотрела на него во все глаза, а потом сама попробовала, и у неё сразу получилось. Главное – набирала воздух правильно: не задыхалась, не захлёбывалась, не отплёвывалась. В общем, переплюнула всех.

– О-о! Да ты потянешь на разряд, пожалуй, – сказал Родион. – С тобой стоит позаниматься.

Галя даже покраснела от удовольствия. А Лиза Бабкина шепнула Саше:

– Он, наверное, тренер по плаванью.

– Вполне возможно, – ответил Саша.

Глава пятая
СТО ДВОРОВ РАЗДЕЛИТЬ НА СЕМЬ ЧЕЛОВЕК

Когда вылезли из воды и пообсушились на солнце, выяснилось, что все хотят есть. Вмиг достали из мешка сухой паёк – три бутылки кефира, хлеб, сыр, котлеты и пирожки. Всё это разложили на траве, на куске чистой марли, которую выдала для похода Алла Игнатьевна.

У Родиона в рюкзаке оказались бутерброды с толстыми ломтями колбасы и две конфеты «Красный мак». Конфеты, не сговариваясь, отдали девочкам, а всё остальное стало общим достоянием.

– Хороши! – сказал Родион про пирожки. – С вишнёвой начинкой. Кто это печёт такие?

– Тётя Поля. Наша повариха, из «Искорки».

– Из «Искорки»?

– Ну да. Так называется наш лагерь.

– A-а… Отлично печёт. – И Родион с удовольствием съел ещё два пирожка.

Толстяк Митя угощал всех сухими фруктами. У него карманы вечно набиты чем-нибудь съедобным. На этот раз он прихватил с собой весь килограмм сухого компота.

Лиза с серьёзным видом отстранила Митину лапу с черносливом и изюмом.

– Я боюсь заболеть, – испуганно сказала она, хватаясь за живот.

Все, смеясь и перебивая друг друга, стали рассказывать Родиону про докторшу Аллу Игнатьевну, про её лекции о вирусах и про другие лагерные дела, происшествия. Например, про ночное наводнение.

Родион слушал с интересом, внимательно. Задавал вопросы о порядках в «Искорке». А насчёт ручья сказал:

– Его, наверное, можно запрудить. Тогда будет у вас хорошее купанье.

Так незаметно и весело прошёл завтрак.

Над лесом стояла тишина, в небе медленно курчавились и таяли дымные следы самолёта, похожие на облака. Хорошо было на этой поляне, никуда не хотелось уходить.

– Эх, мяч не догадались взять.

– А давайте поиграем в «отчего-почему-как?».

– Это викторина, что ли? – спросил Родион.

– О, мы вас научим! Нужно задавать вопросы. Только о том, что видишь вокруг. Например: какие это облака? Или: какое это дерево?

– Дерево?.. – Родион огляделся. – Ну, хорошо. Задаю вопрос: под каким деревом прячется пограничник во время дождя?

Все сразу примолкли, задумались.

– Под ёлкой, наверное, – неуверенно сказал Саша. – Она самая густая.

– Берёза гуще, – сказала Галя.

– Под клёном, – сказала Лиза.

Юра ничего не сказал. А Митя сказал:

– Н-не знаю.

– Не знаете, – подтвердил Родион. – Пограничник во время дождя прячется под мокрым деревом. Разве не так?

Все расхохотались.

– Ну-у, это нечестно, – сказал Саша. – Надо по-серьёзному спрашивать.

– Хорошо. Ещё вопрос: какие камни лежат в этом озере?

– Мокрые, мокрые! – хором закричали пионеры. – Больше не обманете!

– Опять не знаете. В этом озере нет камней. Дно у него песчаное, вон такое, как те дюны. – И Родион кивнул на дальние золотистые холмы.

А Саша сидел и думал, какой бы такой вопрос задать этому насмешливому Родиону, чтобы он не смог ответить? Саша внимательно оглядел небо, озеро, берёзки, окружавшие поляну… Ага, нашёл!

– Вот! Вот эти берёзки, ведь они все одинаковые, все зелёные, правда?..

– Нет, не все, – перебил Юра. – Вон у той кора какая-то бесцветная и ветки наполовину засохли. А вон и ещё одна такая же.

– Правильно, – сказал довольный Саша. – Вот и вопрос: почему это?

– Может, корни попорчены? – Галя вскочила, подбежала к деревцу.

– Отставить! – крикнул Саша. – Не тебе вопрос задан. – Он посмотрел на Родиона.

Тот поднялся с места, подошёл к берёзке, осмотрел её. Но не корни, а ствол осмотрел и постучал по нему пальцем.

– Вот она, причина.

Пионеры столпились вокруг. На гладкой коре виднелось несколько глубоких круглых дырочек.

– Правильно, – сказал Саша. – Жучок-древоед.

– Нет, брат, не жучок, – сказал Родион.

Пока заинтересованные ребята разглядывали отверстия, он достал из своего рюкзака нож, сильной рукой сделал продольный надрез в нежной древесине и выковырял оттуда металлический шарик, величиной с горошину.

– Дробина! – воскликнул Митя. – Как же она туда попала?

– Охотники, – коротко ответил Родион.

– Теперь деревцо погибнет. Как жаль… – Лиза вздохнула.

– Его ещё можно спасти, – сказал Родион, – вылечить. Бери, Саша, мой нож и делай надрезы, а вы, ребята, выковыривайте дробинки. Только поаккуратней – не портите зря кору и не поцарапайте руки.

Мальчишки сразу же взялись за работу. Вот настоящее дело! Вылечить дерево – это же здорово!! Можно будет рассказать в лагере на вечернем костре и в доказательство предъявить дробины.

– И заметку об этом написать можно будет, – обрадовался Саша-редактор.

Он руководил работой, важно приговаривая:

– Аккуратнее, аккуратнее. Сказано вам, беречь кору.

– А для вас, девчата, будет особое поручение, – сказал Родион. – Вон там, видите, растут ёлки. На них должна быть смола, такая жёлтая, прозрачная. Наберите-ка её побольше. Всё. Задание понятно?

– Понятно!

– Выполняйте.

Родион отдавал команду по-военному, а пионеры выполняли её тоже по-военному – быстро и без разговоров.

Вскоре все дробины – их оказалось девять штук – были извлечены из обеих берёзок, а дырки в стволах залеплены еловой смолой и сверху туго забинтованы марлей.

– Эту марлю надо будет через недельку-другую снять, чтобы повязка не мешала деревьям расти в ширину, – сказал Родион.

И откуда только он так хорошо всё это знает? Лиза Бабкина шепнула Саше:

– Наверное, он ботаник.

– Вполне возможно, – ответил Саша..

А Родион вдруг повернулся к кустам ольшаника и громко сказал:

– Выходите-ка, отец. Я ведь давно уже вас приметил. Чего вы там стоите?

Удивлённые пионеры услышали покашливанье в кустах. На поляну вышел сухонький невысокий дядька в брезентовом плаще и с дробовиком за плечами.

– Да шёл вот мимо, слышу, шумит молодёжь. Дай, думаю, погляжу, не костерком ли балуются. А вы, оказывается, вон что… – Он подошёл к берёзке, ощупал марлевую повязку. – И смолой залепили, как положено. Ну, молодцы! Будем знакомы. – Я – Егор Лукьяныч, здешний лесник. А вы откудова?

– Из пионерлагеря.

– Из «Искорки». Знаете?

– Как не знать.

Егор Лукьянович сдвинул на затылок мятую выгоревшую фуражку, достал из кармана папиросы, закурил. Спичку задул и ещё припечатал её ногой. Посмотрел сквозь табачный дым на пионеров выцветшими стариковскими глазами.

– Такие, как вы, теперь в диковинку. В лес больше приходят губители. Не столько грибов-ягод наберут, сколько наозорничают. Охотники – те палят; что в сук, что в тетёрку, им всё одно. Экскурсанты ёлок-палок наломают, веников надёргают, бутылки-банки пораскидают – срамота! А то ещё огонь разведут да не затопчут. Ноне два пожара было, вон как… Егор Лукьянович глубоко затянулся папиросой, прокашлялся. – Опять же браконьеры шкодят. Вот, к примеру, тут рядышком за ручьем растёт мачтовая сосна, сортная. Вчера ещё всё в порядке было, а сейчас иду – Два свежих пня белеют, ветки раскиданы, а стволов – тю-тю, нет. Стало быть, кто-то поработал ночью.

– Но ведь на таких управа есть, – сказал Родион. – За незаконную порубку – уголовная ответственность. Разве не так?

– Так-то так. А как ты его найдёшь, браконьера-то? Он деревья в посёлок увёз, распилил на жерди и сложил у себя во дворе. А дворов в посёлке около сотни. А я один. Пока всё обойдёшь… Вот не знаю, сегодня дотемна справлюсь ли?

Егор Лукьянович смял в пальцах окурок и затоптал его в траве.

Пионеры переглянулись, посмотрели на Родиона. А тот будто только и ждал этого – кивнул и сказал:

– Нас шесть человек. С лесником – семь. Подсчитайте-ка, разведчики, сколько дворов придётся на каждого? Быстро!

Быстрее всех подсчитала Лиза Бабкина; она ответила сразу же:

– Сто дворов разделить на семь человек, получается четырнадцать целых, два в остатке.

– Молодец, Лиза! – сказал Родион. – По четырнадцать дворов на брата – это же для нас сущие пустяки. Юра, играй походный сигнал.

Глава шестая
УЛИКИ И КЛУБНИЧНЫЙ МОРС

Ещё совсем недавно – ну, несколько минут назад – лес казался весёлым, светлым, добрым каким-то. А теперь он вдруг сразу переменился, словно облако набежало на солнце, – сделался таинственным, сумрачным; сосны стоят настороженно, как молчаливые часовые на посту, ели сердито ощетинились колючими лапами, даже ручей – и тот больше не звенит в камнях, а бормочет невнятно, будто предостерегает от чего-то.

Толстяку Мите, например, кажется, что вот-вот из-за какого-нибудь дерева покажется браконьер с острым топором в руках. Саша хмурит свои чёрные брови; лицо у него серьёзное, губы плотно сжаты, – теперь это уже не просто интересная весёлая прогулка, теперь это настоящая разведка!

Впереди с ружьём за плечами шагает лесник, за ним цепочкой – пионеры, строй замыкает Родион. Ребята то и дело оглядываются на него: он сразу изменился после того, как надел высокие сапоги, защитные брюки-галифе и такого же цвета гимнастёрку. Правда, гимнастёрка у него без погон, но всё равно в этой одежде он выглядит старше и строже, и теперь уже как-то не получается называть его просто Родион.

– Родион Григорьевич, – шёпотом спрашивает Лиза, – вы его арестуете, браконьера, да?..

На просеке, возле двух нетолстых пней, Егор Лукьянович остановился.

– Вот его работа, полюбуйтесь. Этим бы сосенкам стоять ещё и стоять, набирать силу. А он, злодей, без жалости их под топор, на жерди пустил.

Вокруг были раскиданы обрубленные ветви, белела свежая щепа, вдавленная в землю колёсами телеги.

– Глаза бы не глядели. – Лесник огорчённо махнул рукой. – Теперь пойдёмте в посёлок.

– Погодите, – сказал Родион. – Надо осмотреть это место, ребята. Не может быть, чтобы не осталось следов.

– Так вот же следы, Родион Григорьевич! От телеги.

– Во-первых, не от телеги, а от ручной тележки: лошадиных-то следов не видно. Во-вторых, эти следы мало что дают: на дороге они смешаются с другими, потеряются. Кроме того, мы уже знаем, что деревья увезены в посёлок. Больше ведь здесь везти, наверное, некуда. Разве не так, Егор Лукьянович?

– Так.

– А если так, значит, надо найти что-то более существенное. Такое, что могло бы послужить уликой. Например…

– Например, окурок! – закричал Митя. – Я нашёл окурок, Родион Григорьевич! Смотрите, написано «Север». Это улика!

Но Родион умерил Митин восторг:

– Слабая, – сказал он. – Ну-ка, подумайте сами, ребята, почему?

Саша наморщил лоб, свёл свои густые брови и почти сразу же догадался:

– Потому, что папиросы «Север» курят многие. Например, дядя Филипп, садовник из нашей «Искорки», да и мой папа тоже.

– Да и у меня такие же, – сказал лесник.

– Вот видите, – сказал Родион. – Надо продолжать обследование места преступления.

– Есть продолжать!

Пионеры принялись разгребать валежник, переворачивали каждую щепочку, заглядывали под каждую срубленную ветку и в конце концов нашли.

Вернее, Лиза Бабкина нашла.

– Пуговица! Родион Григорьевич, вот пуговица.

– Подумаешь, пуговица! – Толстяк Митя презрительно надул губы; ему было обидно, что «его» окурок признали негодной уликой. – Такие много кто носит. Обыкновенная чёрная пуговица.

– Нет, не обыкновенная, – сказал Родион и положил пуговицу на ладонь. – Глядите, на ней остался обрывок синего материала, и пришит он серой ниткой. Видно, браконьер второпях зацепился за ветку и выдрал пуговицу, как говорят, с мясом. Эта находка может послужить неопровержимой уликой.

Родион вынул из записной книжки листок, завернул в него пуговицу и отдал этот пакетик Лизе.

– Спрячь. Ну, а теперь ведите нас в посёлок, Егор Лукьянович.

Там, где просека выходила на дорогу, на месте недавно просохшей лужи, ясно отпечатались следы колёс и сапог браконьера. Рядом тянулись ещё какие-то следы – маленькие, частые и не такие глубокие.

– Собака! – воскликнул Юра. – Это собачьи следы.

– Верно, – сказал Родион. – Вот теперь уже мы можем предположить, что браконьер курит папиросы «Север», носит синюю одежду с чёрными пуговицами, пришитыми серой ниткой, и что у него собака – овчарка.

Ребята насторожились.

– А откуда вы знаете, что именно овчарка?

– Да уж знаю. Насмотрелся я на такие следы.

Лиза Бабкина шепнула Саше:

– Наверное, он работает в уголовном розыске.

– Вполне возможно, – ответил Саша.

Лесная, дорога привела к переезду узкоколейки, потом встретился горбатый мостик через ручей. Сосны поредели, появились полянки со стогами сена, круглая силосная башня, а за ней покосившийся бревенчатый домишко – кузница: оттуда нёсся звон металла.

Сквозь раскрытую дверь был виден бородатый кузнец, работающий у наковальни.

– Здравствуй, Прокофий! – крикнул Егор Лукьянович.

Кузнец кивнул бородой, сунул клещи с раскалённым железом в бочку и окутался облаком пара.

Разведчики вошли в посёлок.

Посёлок был зелёный, тенистый, – широкая немощёная улица, дома с верандами, с палисадниками, обнесённые штакетником, колодцы, над которыми, как стрелы подъёмных кранов, торчат деревянные журавли. В палисадниках – тополя, рябинки, сирень. Сушится на верёвках бельё, кое-где натянуты гамаки.

– Дачники наехали. Хорошие здесь места, грибные, – сказал Егор Лукьянович. – А жители большинство заняты на соседних гранитных разработках. У многих огородишки, ягоды. Неплохо живут, да вот беда, некоторых Жадность одолевает. Комнаты сдают, а себе времянки городят, вот и таскают из лесу деревья.

За забором зелёного свежеокрашенного дома в куче песка копошилось десятка полтора дошколят. Одни – помладше – формовали пироги, котлеты, а трое мальчишек лет по шести строили песчаную крепость. В гамаке сидела старая женщина с седыми стрижеными волосами, заправленными под белоснежную детскую панамку. На коленях у неё лежал раскрытый журнал. У ног женщины чёрный котёнок играл с чем придётся – подолом её платья, травинкой, щепкой…

Галя и Лиза сразу бросились тискать котёнка и с удивлением услышали, что старуха что-то напевает себе под нос.

– Здравствуйте, Дарья Матвеевна, – сказал лесник и приподнял на ходу свою мятую фуражку. – Как здоровье?

– Да ничего, Егор Лукьянович. По возрасту и здоровье, – ответила женщина, с любопытством разглядывая пионеров.

Дошколята тоже оторвались от своих совочков и ведёрок.

– Дай мне! – попросил один, протягивая обе руки к медному Юриному горну.

– Детсад, – пояснил пионерам Егор Лукьянович, когда миновали зелёный домик. – Недавно оборудовали.

– Вот так оборудовали! – Галя Котова оглянулась на оставшийся позади участок. – Пустой двор и куча песку. Хоть бы качели поставили для малышей или ещё что-нибудь.

– Так ведь на общественных началах, – сказал лесник. – Вон Дарья Матвеевна, пенсионерка, взялась дежурить через день. Спасибо и за это.

В центре посёлка на перекрёстке двух улиц маленький отряд остановился, чтобы пропустить два самосвала, нагруженных гранитной щебёнкой; машины прошли через перекрёсток по направлению к шоссе, подняв за собой облако пыли.

– Здесь назначим место сбора, – сказал Родион. – Отсюда расходимся в четырёх направлениях. Каждый отсчитает себе четырнадцать дворов и, возвращаясь назад, приступит к разведке. Местность тут просматривается хорошо, дворы небольшие. Это облегчает задачу. За калитки лучше не заходить: не забывайте о собаках. Тот, кто обнаружит свежие жерди, должен немедленно прийти сюда и ждать лесника или меня. Согласны вы с таким планом, Егор Лукьянович?

– Как не согласен. Спасибо вам, товарищи.

Родион посмотрел на часы.

– Сейчас половина двенадцатого. Если действовать оперативно, за час должны управиться. Задание понятно?

– Понятно, Родион Григорьевич! – хором ответили пионеры.

– Действовать приказываю осторожно и находчиво. Всё. Выполняйте.

И вот уже следопыты идут по двое вдоль палисадников, внимательно осматривая дворы сквозь просветы в штакетнике. Молча идут, неторопливо; ведь это настоящая, первая в жизни самостоятельная боевая разведка. Действовать приказано осторожно и находчиво.

Юра идёт в паре с Галей. Так хорошо шагать с нею рядом и не спорить, как обычно, о каких-то там отрядных делах, а, наоборот, быть молчаливым и решительным. Жаль только, вот палки подходящей нет, чтобы в случае чего защитить Галю. Ну, не беда, если откуда-нибудь выскочит собака, можно будет треснуть её медным горном по башке. Как следует треснуть… Юра искоса посматривает на Галю – на её соломенные косы, переплетённые голубой лентой, на сосредоточенное лицо: глаза серьёзные, лоб немножко наморщен. Волнуется, наверное, Галя, вон как теребит концы своего красного галстука. Хорошая!.. Пусть бы на неё попробовала наброситься хоть самая злющая овчарка, Юра бы ей показал. Уж он бы ей…

– Чего это ты размахиваешь горном, Юра?

– Так, ничего…

Эх, шагать бы и шагать рядом с Галей. Весь день шагать! Но вот уже отсчитано по четырнадцать домов слева и справа. Ничего не поделаешь, надо расставаться.

– Смотри, остерегайся собак, Галка.

– Ладно, сама знаю. Иди.

Юра хочет оглянуться, посмотреть на Галю ещё разок, но он пересиливает себя – так прощанье получится суровей и мужественней – и уходит размашистым твёрдым шагом, не оборачиваясь…

Дом, возле которого осталась Галя, был небольшой, чистенький и нарядный, весёлого канареечного цвета. Во дворе пожилая женщина выколачивала веником узорчатый половик. Она взглянула через плечо на Галю и опустила веник.

– Здравствуйте, – сказала Галя.

– Здравствуй! Старой бумаги у меня нет, ржавого железа – тоже. Всё уж обобрали сборщики.

– Нет, я не за утилём, тётя… Можно мне у вас напиться?

– Заходи.

Хозяйка, а вслед за нею Галя, поднялись на крыльцо, вошли в дом.

Первое, что увидела в комнате Галя, была лежащая на столе пачка «Севера». А больше Галя ничего не успела рассмотреть, потому что из-под стола вылезла овчарка – потянулась и зевнула, раскрыв страшную пасть.

Галя попятилась к двери.

– Не бойся, он смирный, – сказала хозяйка. – Ну-ка, Мартын, дружи!

Мартын вразвалку подошёл к Гале, обнюхал подол её платья, ткнул холодным носом в коленку и убрался обратно под стол.

Хозяйка между тем открыла буфет, налила из кувшина в стакан что-то красное.

– Пей.

– Мне бы воды…

– Пей, говорят.

Галя выпила.

– Что, вкусно?

– Очень. Спасибо.

– То-то. Из собственной клубники морс. Его мой Алёша обожает лучше всякого пива.

С фотографии, прибитой к стене между окон, на Галю смотрел скуластый сумрачный парень с недовольно надутыми губами, будто вот-вот заворчит. Под фотографией висела Почётная грамота.

Галя подошла и прочла:

«Передовику производства, члену бригады Коммунистического труда, взрывнику Алексею Ивановичу Фролову за внедрение эффективных методов скоростной разработки гранита»

– Вот какой он у меня. Нынче в комсомольские секретари выбрали, – сказала хозяйка.

– Спасибо за морс. Я пойду, – сказала Галя.

Проходя по двору, она даже не стала осматриваться. А зачем? Что из того, что Алексей Иванович курит «Север» и что у него овчарка? Такие люди всё равно ни за что не будут браконьерствовать. А морс-то какой вкусный…

Так подумала Галя, закрывая за собой калитку. И вдруг услышала лай – громкий, яростный, заливистый. Он доносился с конца улицы.

Туда ушёл Юра! Уж не он ли попал в беду?..