Текст книги "Записки доброго стоматолога"

Автор книги: Эмиль Агаджанян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Ну вот, доказано, что коронку в день операции можно ставить только в 16 процентах случаев. И Вы думали, что я на этом успокоился? Таки вот Вам! В день операции Вам в лучшем случае поставят временную коронку (о чем в той рекламе обтекаемо умалчивается!). Для того чтобы изготовить самую простую металлокерамическую коронку, нужно много чего сделать. Для начала сделать оттиск (снять слепок) со специальными оттискными головками, колпачками и т.д. Многое сильно зависит от самой системы. Есть системы, которые не имеют никаких оттискных головок, там снимается просто слепок, отливается обычная гипсовая модель без всяких там дублеров имплантатов, абатментов и т.д. Но мы тут говорим о серьезных системах, а не о многочисленных однодневках. Так вот снять слепок сразу после операции достаточно сложно, но можно, и не такие задачи решали! Но!

В свежий шов может попасть слепочный материал, который не рассасывается. Он может впоследствии препятствовать заживлению и даже воспалиться внутри раны.

Швы могут разойтись при снятии слепков. Нечасто, но бывает.

Если операция делается под общей анестезией, то довольно сложно проконтролировать, чтобы коррегирующая (очень текучая) оттискная масса не попала в горло или пищевод. Мелочь, а неприятно.

Десна при заживлении всегда изменяет конфигурацию. Она может стать чуть толще, а может, наоборот, опуститься ниже. Эстетика же требует от протезиста точного знания уровня десны, иначе будет или ее ущемление и воспаление, или будет выглядывать голый металл и портить внешний вид.

Ну ладно, не будем пугать пациентов оттисками (слепками). Предположим, что их удалось снять безболезненно и, что не менее важно, качественно! Нужно отлить модель. На хорошую модель уходит не меньше часа. Пока застынет один слой супергипса (где-то минут 40), потом второй слой, потом ждать, пока можно модель раскрыть, потом сделать искусственную десну и все такое прочее. Ну да ладно. Час – не срок для терпеливого пациента. Но нужно отмоделировать литье, на это где-то полчасика, не больше. Потом залить опоку для литейки, потом запустить сам процесс литья, который занимает еще часа два в современных условиях. Если у литейщика работы много, то обычно он требует дать ему полдня на литье. Ну нас-то не касаются его проблемы, мы считаем, что наш пациент в клинике 30 декабря единственный, кто решил успеть сделать зубы к Новому Году. Причем мы взяли простейший случай, когда у пациента всего одна коронка. В более сложных случаях, когда у пациента мостовидные протезы на имплантатах, а не дай Бог, и вовсе нет зубов, нужно еще кучу всего сделать, например, определить центральную окклюзию (прикус), примерить литье, опять проверить прикус и только после этого приступаем к керамике. Но у нас же все пациенты единственные и с одним только отсутствующим зубом. Тогда через пару часов техник приступает к главному – наслоению керамической массы. Вообще керамика делается не так просто, как кажется. Техник не просто выбирает Ваш зуб из подходящего набора «сделай сам», а он действительно его изготавливает вручную. Керамика наслаивается тонкими слоями. Обычно их пять, но бывает и больше. КАЖДЫЙ слой нужно спекать в специальной печке. При соблюдении правил, на каждый обжиг уходит около получаса. Итого два с половиной часа коронка проведет в печке, не считая времени, которое нужно технику, чтобы смоделировать красивый зуб, учитывая форму, цвет, фасон, прозрачность самого зуба, а также цвет, ширину, прозрачность режущего края, моделирование бугров с учетом окклюзии с соседними и противоположными зубами и все такое. Только прочитать и понять все вышеперечисленное занимает немало времени. А сделать все это?! Если техник бросит всю другую работу и будет заниматься только нашим единственным и неповторимым пациентом, то к 12 часам ночи он все равно не успеет работу сдать. Тем более, что не всегда удается с первого раза подобрать цвет и фасон зуба. Иногда требуется сделать предварительно модель-заготовку зуба, некий полуфабрикат, убедиться в том, что все правильно, и только после этого сделать коронку такой, чтобы сдать ее пациенту в рот, не отворачивая стыдливо глаза. Вот и приходится сначала делать временную коронку, а потом еще пару-другую раз просить пациента подойти на слепки, примерки, фиксации, а не сдавать коронку, сделанную тяп-ляп в день имплантации. Иначе пациент Вам скажет много такого, что будете долго обтекать. Хотя реклама ведь такая и была, обтекаемая.

Реклама третья – эротическая!

«Удалим зуб, установим имплантат и поставим протез за один день»

В принципе, эта реклама соединяет в себе все вышеперечисленное в самом диком и неприемлемом сочетании. Я обещал посчитать шансы – выполняю! Если Вам удалось удалить зуб и установить имплантат за один день (если помните, то это три процента вероятности), то у Вас есть целых 16 процентов из них вероятности того, что получится поставить коронку в тот же день. Я не математик и долго морщил темя на тему того, из шестнадцати процентов брать три или, наоборот, из трех процентов брать шестнадцать. Каюсь, у меня даже закралась мерзкая и трусливая мысль взять ту цифру, которая окажется меньше, но я ее, естественно, сразу же изгнал, как несовместимую с моральным кодексом советского врача (когда я давал клятву на пятом курсе, тогда еще был Советский Союз!). Знаете, что меня совершенно убило? И в том, и в другом случае получается 0.48 процента!!! Это уже знамение! Не могло это быть случайным, честное комсомольское слово! В любом случае получается шансов почти полпроцента, что ненамного больше, чем шансов у сборной России по футболу стать чемпионами мира, ибо я всегда говорил, что ноль – это еще не предел, есть и отрицательные числа.

Так что если шансы в 0.48 процента возбуждают в Вас здоровый азарт, то первое, что нужно сделать, – это удовлетворить все свои запросы за один день. Пусть другие ждут годами красоты, они просто никогда не покупали чудо-таблеток, уменьшающих вес в три раза за неделю, а попутно увеличивающих любые требуемые органы до любого требуемого размера. Главное, чтобы эти органы потом не оттягивались до полу (а то кто-то наступит) и не прищемлялись дверями в личных лимузинах. Не знаю, о чем вы подумали, а я всего-то навсего имел в виду уши, которые просто необходимо увеличить во много раз, чтобы на них уместилось такое количество лапши, которое нам на них вешают отовсюду, с экранов телевизора, страниц газет и журналов, стендов в метро и просто прямо на улицах.

Сейчас мы обсуждали рекламу дорогостоящих услуг. А ведь есть и реклама прямо противоположная!

Реклама четвертая – немеркантильная!

«Имплантат вместе с операцией за 100 долларов»

Многие, наверное, слышали, что имплантация – штука хорошая, но дорогая. И вот, когда все уже поняли, что имплантация штука дорогая и многие даже смирились с этим – появляются люди, которые утверждают, что все кругом стяжатели и гады, а вот они, добрые и немеркантильные врачи, готовы доплачивать из своего кармана бедным пациентам, до того их жалко. Для того чтобы понять, о чем речь, придется немного изучить рынок. Помните, я много раз говорил про винтовые имплантаты? Это не случайно. Дело в том, что раньше было много видов имплантатов. Около девяти основных видов, а внутри них еще и подвиды. На сегодняшний день весь мир давно сошелся на том, что самые распространенные и пока единственно долговечные – это винтовые имплантаты. Все остальные виды применяются постольку-поскольку, в разных редких и особых клинических ситуациях и для разных вспомогательных целей, например, в целях ортодонтического лечения. Винтовых имплантатов в мире великое множество. На самом деле, у нас в стране они делятся на шведские (самые заслуженные, качественные и дорогие, как машины БМВ, Мерседес и им подобные), имплантаты из всей остальной Европы (дешевле, качество соответствует ценовой нише, но вполне допустимое – машины Опель, Шкода, Киа) и имплантаты отечественные и из ближнего зарубежья (самые дешевые, качество типа Волга, Запорожец, Лада: ехать можно, но это явно не БМВ). Шведские стоят только по себестоимости около 300 долларов! Сюда нужно добавить зарплату врача, затраты на операцию и прибыль клиники. Обычно выходит цифра от 700 у.е. и до плюс бесконечности. Европейские имплантаты самые дешевые стоят от 100 долларов в закупке и до 200 евро. Прибавим затраты, получим около 300–500 у.е. за имплантат с операцией. Имплантаты отечественные и из ближнего зарубежья стоят около 70 долларов (есть и еще дешевле, но это уже не считается за качественные имплантаты). Такие ставят за 200–300 долларов. Как видите, себестоимость имплантатов обычно составляет около 30–40 процентов от стоимости операции. Дело в том, что очень дорого стоит обеспечение стерильности операционной (одноразовые халаты, салфетки, маски, шапочки и прочее и прочее), абсолютно необходимо наличие специальной установки, которая контролирует количество и силу оборотов при вращении внутри костной ткани, иначе кость можно просто загубить. Не менее, если не еще более важно наличие специальной системы охлаждения (кость просто погибнет, если температура в месте контакта фрезы с костью поднимется выше 49 градусов). Все это стоит денег, и себестоимость операции можно уменьшить только за счет качества работы, а как следствие, отдаленных результатов. Заметьте, что себестоимость качественной работы не зависит от ценовой категории имплантата. И шведские, и российские имплантаты нужно ставить одинаково качественно и стерильно. Следовательно, если одна клиника тратит на соблюдение стерильности, допустим, 150 долларов, то другая клиника не может тратить на это же мероприятие только 50, мотивируя это низкой стоимостью имплантата. Стерильность штука такая, она или есть, или нет. Не может быть стерильности чуть большей или меньшей (как и рыбы второй свежести). Точно так же и наличие специального оборудования (например, физиодиспенсера) никак не становится необязательным в связи с низкой стоимостью имплантатов. Повторяю еще раз, или мы ставим имплантат качественно и он стоит годами, или нет. Еще одна статья расхода – персонал! Врач и его ассистент (надеюсь, что мы не обсуждаем установку имплантатов в одиночку без ассистента), как всякие живые индивидуумы, хотят есть. Это неприятная, но обязательная статья расходов для клиники. Неприятная, потому что клиника работает не только для того, чтобы платить зарплату. Многие давно уже заметили, что предприятие обычно хочет получать прибыль от работы. Иначе оно просто закроется. Итого, получается, что наличие оборудования, осуществление стерильности, зарплата и прибыль клиники за один имплантат есть величина, имеющая нижний порог, который, по моим прикидкам, никак не может быть ниже 100 долларов. Предположим, что имплантат сделан не в Швеции, Германии, Америке или хотя бы Польше. Предположим, что имплантат сделан на соседнем заводе слесарем дядей Васей за бутылку водки и ничего не стоит клинике или стоит 5 долларов за бутылку (хорошую бутылку, не травить же Васю дубовой морилкой, он прибыль приносит!). О качестве этого имплантата говорить не будем, т.к. нельзя говорить о том, чего нет. Свою прибыль клиника отдаст? Не отдаст, хоть опечатывай! Зарплату врач отдаст? Не отдаст ведь, хоть каждую ночь ему клятву Гиппократа читай вместо колыбельной. Где можно снизить себестоимость? Ага! Многие уже начали догадываться. Только в качестве работы. Итак, какое качество будет у имплантатов за 100 долларов вместе со стоимостью имплантатов? Скажу честно, не знаю. Я привык к тому, что имплантаты должны стоять лет 10–15, а там видно будет (говорят, что первый имплантат, поставленный шведом Браннемарком 35 лет назад, до сих пор стоит). Я привык к тому, что процент успешного приживления должен быть девяносто девять целых и три десятых. К чему приучают врачей и пациентов в клиниках, где имплантаты ставятся за 100 долларов, я не знаю. И никто никогда не узнает истинной статистики, к сожалению. Возможно, я не прав, но получается как-то уж очень печальная картина. Но это если задумываться. А если не задумываться, то можно смело читать любую рекламу и радостно ей верить. Наш человек живучий, а главное – оптимист!

Часть XXXVII

Отдыхательная 6.0

После 11 сентября Америка очень резко изменилась. Это видно во всем. Раньше в Америке все сверкало, все работало, многое было бесплатным. Грузовики возили песок, блистая такой чистотой, как будто они едут не из карьера, а из автомойки. Сейчас очень много немытых машин. Раньше все работало, двигалось, ехало, сейчас даже в Лас-Вегасе полно неработающих лифтов, эскалаторов, в аэропортах половина дорожек не едет, многое в ремонте, судя по виду, очень затянувшемся. Раньше можно было бесплатно выходить в интернет, разговаривать по телефону с почты даже по межгороду. Сейчас минута в интернете с их компьютера стоит 20 центов, что даже по питерским меркам беспредел, а уж в Америке и подавно. Со своего ноутбука можно вылезать в инет бесплатно, но это тоже последний месяц. Служащий гордо объявил, что с первого числа тоже будет 20 центов минута. Раньше во время игры в казино каждый час или два, не помню, выдавали талон на бесплатное питание на игрока и всех его сопровождающих. Сейчас фигушки, в лучшем случае напиток принесут, да и то чаевые потребуют такие, что купить в магазине было бы дешевле. Из Сент-Луиса летали самолеты аж в Париж без пересадки. Сейчас аэропорт стоит полузаброшенный, за час максимум прилетает один местный самолет. Километры пространств аэропорта просто пустуют. Довольно грустное зрелище.

Именно поэтому для того, чтобы попасть из Сент-Луиса в Лас-Вегас и обратно мне пришлось лететь четырьмя самолетами с двумя пересадками. Туда через Феникс, обратно через Денвер. Мой чемодан, который благополучно ездил со мной долгие годы, убили в этих поездках окончательно. Оторвали одну ножку, вырвали с мясом кусок пластика, держащего ручку, сзади появился разрез, доломали змейку-молнию. Судя по виду и повреждениям, чемодан не в самолете летел, а его за самолетом на веревочке тащили. При досмотре ручной клади то ли уперли, то ли потеряли бленду от фотоаппарата. После досмотра забыли поставить штамп в билете, из-за чего в самолет меня не пустили, а за пять минут до вылета прибежали к воротам два таможенника и еще раз обыскали меня на глазах у изумленной публики, сняв не только пиджак и обувь, но даже ремень от брюк посреди зала на глазах у всех. Стоял я там, как последний «пешеход» (это слово объясню позже), раздвинув руки и ноги, босиком полураздетый, а толстый таможенник меня нежно ощупывал от носков до воротника рубашки. Извинялись, конечно, но мне от этого не легче. В общем, раньше такого никогда не было. Теперь так везде. Ни один рейс не улетел вовремя. Действительно ни один, а их у меня было 10 за две недели! Поэтому к моменту, когда я летел в Сент-Луис из Лас-Вегаса, я уже был готов к чему угодно. Но тут меня опять удивили.

Первый шок был, когда на одном табло рядом с выходом номер 57 я увидел надпись, недвусмысленно намекающую, что здесь будет посадка на три рейса, вылетающих вообще-то с интервалом в 10 минут. Учитывая мой богатый опыт, я привык, что обычно входишь в трубу, откуда попадаешь прямо внутрь самолета. При этом посадка длится где-то полчаса, самолет благополучно отчаливает, а к этой трубе причаливает следующий. Провести посадку с интервалом в 10 минут нереально в принципе. Ну, думаю, задержат они один рейс, ну два, но все три?! Хотя чему тут удивляться, если у них все рейсы задерживают. Еще более меня насторожило, когда запускать все три рейса в одну трубу стали одновременно. Наверное, народу было мало и они объединили три рейса в один самолет, подумал я. Учитывая мои скудные познания о маленьких городах Америки, я стал лихорадочно прикидывать, кто первый будет выходить, а главное КАК? Будут сбрасывать по очереди над каждым городом или зависнут над местным аэропортом? Действительность оказалась куда интереснее. Мы все вышли на поле и каждому показали, куда ему идти. Оказалось, что мы летим на каком-то маленьком самолетике, у которого даже его название не поместилось на корпусе. Когда мы вошли внутрь, первое, что пришло в голову, так это фраза «здравствуй, клаустрофобия». Причем не одному мне. С нами летела негритянская мамаша с двумя грудными детьми, а с нею такого же цвета бабушка, которая тоже пробормотала что-то про клаустрофобию, доказав тем самым, что у белой и черной расы таки есть что-то общее, например, клаустрофобия. В самолете оказался один ряд кресел слева и два справа, а в проходе между ними мне пришлось сильно нагибаться. Это означало, что проход по высоте был явно меньше 187 сантиметров, отмеренных мне природой, грубо нарушая тем самым правила противопожарной безопасности, свято соблюдаемые мною в «Клинике Доброго Стоматолога» в Приморском районе города Санкт-Петербурга. Не соблюдались и правила безопасности по ширине прохода. Большинство изможденных шведскими столами американцев протискивались между креслами с таким большим трудом, что все время рисковали оторвать кусок кожи или от кресла, или от себя.

На входе я прошел мимо какого-то белобрысого курносого существа, не очень даже его заметив. А зря! Это существо, как выяснилось позже, было главным номером программы. Возраст американских девушек я так и не научился определять. Где-то лет в 15 они все, как одна, становятся очень похожи на взрослых женщин (по слухам, статус женщин тоже приводится в соответствие именно в этом возрасте). А потом лет до сорока их вообще не отличить друг от друга. Сразу после 40–50 они становятся бабушками и бросаются путешествовать по всему миру. Именно в таком виде мы и привыкли их видеть в туристических зонах нашего города. Ну да ладно, вернемся к девушке. По виду ей можно было дать как 16, так и 26 лет. Маленькая, довольно пухленькая, очень беленькая, с совершенно ничем не выделяющимся лицом. Выяснилось, что она единственный член экипажа, помимо пилота, который будет общаться с нами во время полета. Когда все уже расселись, негритянская бабушка вдруг вскочила с кресла и выбежала из самолета. Лично мне это не понравилось, и я занервничал. Во-первых, я не люблю, когда по летному полю ночью бегают старушки, тем более черного цвета. Это же сплошная мимикрия! Ее могут задавить, не заметив, а я, судя по всему, был единственный врач на ближайшие десять километров пустого ночного аэропорта города Денвера, да и то стоматолог, а не патологоанатом. Во-вторых, до отлета оставались минуты и из-за этой суицидальной бабушки рейс могли опять задержать, что к тому моменту уже изрядно раздражало. Похоже, что я нервничал гораздо больше, чем наша стюардесса. Она просто проводила бабушку грустными глазами, при этом на лице ее не дрогнул ни один мускул. Через минуту девушка медленно-медленно пошла по очень небольшому салону и стала считать всех по головам, причем в буквальном смысле. В каждого она тыкала пальчиком и что-то шептала под нос. Считала она плохо, т.к. с первого раза у нее ничего не вышло и она пошла считать второй раз. После этого она пошла к кабине и прокричала громко цифру, указав, что это если не считать бабушки, которая убежала. Пилоту что-то не понравилось в этой цифре, даже с учетом убежавшей бабушки, и девушка, тяжело вздохнув, пошла считать нас снова. Потом они монотонным голосом долго торговались с пилотом, после чего пилот махнул рукой и сказал, чтобы она закрыла дверь, причем про бабушку никто и не вспомнил. Девушка так лениво повернула ручку, что мне даже захотелось встать и подергать дверцу, все казалось, что она ее не до конца прикрыла и нас всех сдует в щель. Потом наша стюардесса подошла к первым двум пассажиром, посмотрела на них внимательно и тяжело вздохнула. Пассажиры насторожились. Не дрогнув ни одним мускулом на лице, девушка тем же монотонным голосом попросила их пересесть на самые задние кресла. Пассажиры удивились. Девушка тем же монотонным голосом объяснила, что «самолет наш маленький, и у него что-то там с балансом сложное, а чего – я сама не понимаю, а вы тяжелые и лучше вам сидеть сзади, чтобы самолет не перевернулся». Два бледных пассажира быстро унеслись назад, а третий вдруг задал вопрос о том, сколько нам лететь. Девушка задумалась и с тем же грустным выражением лица ответила «наверное, час, а может, два, не знаю». Вообще слова «я не знаю», похоже, были у нее словами-паразитами, она их произносила чаще, чем русские грузчики матерятся. Тут уже у меня не выдержали нервы и я начал интересоваться, а сообщили ли экипажу, куда лететь, или скажут только после взлета? Ничего себе разница, час или два! Девушка так же грустно пояснила, что самолет маленький, а потому если ветер попутный, то он летит быстро, а если ветер встречный, то он вообще не летит. И тут всех прорвало. Весь самолет стал ржать. Всем уже было наплевать, куда мы летим и как. Все смотрели с умилением на это маленькое создание, и каждое ее слово с этого момента сопровождалось таким взрывом хохота, как будто перед нами стоял самый известный комик в стране и неистово всех веселил. А девчонке вдруг тоже стало весело, и она стала корчить гримаски, после каждой из которых от умиления хотелось погладить ее по голове. Оказалось, что когда она улыбается, то у нее делается такая шкодная мордочка, которой во всей Америке не сыскать. Тут она ушла к себе и вернулась с телефонной трубкой. Трубку она почему-то прислонила не к уху, а держала кверху ногами и говорила в нее, как в микрофон. Говорила она что-то очень долго, глядела в потолок и регулярно хитро улыбалась. Судя по всему, говорила она о том, что мы все скоро взлетим и скорее всего сядем в Сент-Луисе. Но включить трубку она забыла, а потому никто ничего не слышал, о чем ей и крикнули. «Не слышно!» – крикнули ей. Девушка задумалась, а потом задала вопрос, от которого все опять стали кататься по салону: «Что, совсем?». «Ага, совсем», сказали мы. Тогда она пошла обратно, включила трубку, но решила пошутить и стала открывать рот и шевелить губами, но ничего не говорить, при этом шкодно хихикая. Тут уже ржали все так, что самолет стал откатываться от ангара. Потом девушка таки договорила все ритуальные фразы и даже сказала свое имя, которое никто все равно не расслышал. Ее переспросили, она задумалась на секунду, а потом сказала: «Меня зовут Мелисса, только вы не пишите на меня жалобы, ладно? Я сегодня так устала!» После этих слов все умилились и даже хотели послать ее поспать, чтобы она отдохнула, дать ей сахар, конфеток. Но девушка оказалась благодарной и решила сделать нам всем приятное. Она долго говорила по трубке с пилотом, после чего радостно сообщила, что расчетное время полета один час и тридцать две минуты, но опять добавила, что это уже как повезет, вызвав новый острый приступ радости в наших рядах. Я даже сфотографировал ее на память, но она очень просила стереть фотографию, т.к. она сегодня никакая. Последний вопрос был о том, почему свет в салоне выключен. Мелисса долго думала, а потом сказала: «Не знаю, обычай такой, наверное, его всегда выключают на время полета. А Вы включите личную лампочку, и Вам будет светло». Самолетику повезло, ветер не дул ему в морду, и мы замечательно долетели до Сент-Луиса, причем это получился самый приятный и запоминающийся полет. По поводу бабушки есть предположение, что она просто провожала дочку с двумя детьми. Других вариантов не вижу. Хотя и непонятно, как это охрана аэропорта, которая с лаем бросается на любую десятицентовую монетку у тебя в кармане, позволяет людям без билетов бегать по летному полю без сопровождения. Впрочем, если бы она упала и стала биться в припадке, крича, что ее не пропускают из-за цвета кожи, то из соображений политкорректности ее пустили бы везде даже с пулеметом, лишь бы не связываться.

Да, я еще обещал объяснить, почему употребил слово «пешеход» в процессе ощупывания меня таможенником. Поясняю. Тут везде знаки «Pedestrian only», что в переводе означает «только для пешеходов». Ну как еще русскоязычный человек может воспринимать слово «педестриан»? Вот теперь я им и пользуюсь исключительно в этом контексте.

Часть XXXVIII

Несколько советов любителям советов!

С развитием Интернет-технологий теперь каждый может залезть в Интернет и найти море бесплатной информации. Правда, бесплатного в сети все меньше и меньше, но ряд сайтов, среди которых уже много лет твердо стоит на своих позициях и мой, все еще дает бесплатные советы в большом количестве. Однако не все могут пользоваться этими советами должным образом и, что самое удивительное, делают одни и те же ошибки. Задают одни и те же вопросы, с упорством не замечая некоторых вполне очевидных вещей. К этим пациентам и обращена эта статья.

Часто пациенты задают вопрос: «Хочу вылечить все зубы. Сколько это будет стоить и как много времени займет?» Я уже писал как-то, что этот вопрос сродни вопросу «а сколько стоит еда?» или «сколько стоит машина?» Это смотря что есть и на чем ездить. Обычно ответами на вопросы, не имеющие ответов, занимались специально обученные люди, как то: весталки, пророки и приравненные к ним великие люди, типа Нострадамуса, с примкнувшими к ним в последнее время не очень великими, типа Кашпировского и Глобы. У меня связь с космосом есть, причем достаточно стабильная, но это скорее модемный доступ, а никак не выделенная линия. Потому приходится каждый раз просить пациентов дать мне информацию в таком виде, чтобы я ее мог пощупать, понюхать, потрогать и только после этого выдавать готовые ответы.

Итак, дорогие пациенты! Мы уже выяснили, что не все доктора черпают информацию из космоса, а потому для ответов практически на любые вопросы хорошо бы дать доктору какую-то пищу для размышлений. При этом не пытайтесь в письме на десяти страницах рассказать о количестве и качестве Ваших зубов. Во-первых, у врача просто нет времени читать по десять страниц, вникая в ситуацию. Да и если бы это время и было, то доктор с гораздо большим удовольствием потратил бы его на что-нибудь более фундаментальное, например, перечитал (или впервые для себя открыл) роман «Война и мир» великого русского классика, а что еще лучше, прочел бы статью «О проблемах краевого прилегания при протезировании несъемными ортопедическими конструкциями». Во-вторых, по такому письму сказать о состоянии ваших зубов можно не больше, чем по вышеуказанному роману об интимных отношениях Наташи Ростовой и Кутузова. Лучше прислать один рентгеновский снимок. Причем снимок должен быть не простой, а особенный. Называется «панорамный снимок» или «ортопантомограмма». Это снимок, который показывает все зубы одновременно вместе с челюстями. По одному такому снимку врач может сказать о Ваших зубах во много раз больше, чем вы сами сможете рассказать. По этому снимку уже будет видно не только количество зубов и их расположение, но и такие мелочи, как высота коронковой части, наклон оси зуба, наличие феномена Попова-Годдона, существование гранулем и кист, как осложнений предыдущего лечения, проходимость каналов, необходимость перелечивания ранее депульпированных зубов, достаточность объема и качества кости для имплантации и многое-многое другое. Согласитесь, что большинство из пациентов даже перечисленные тут слова не все понимают, как же они могут доктору рассказать о сути всех этих важных тонкостей? Часто одного рентгеновского снимка, пусть даже самой качественной ортопантомограммы, доктору недостаточно, а явиться лично Вы не можете по причинам, от Вас независящим. Тогда доктору могут потребоваться фотографии причинного места (в данном случае того, которое явилось причиной обращения к доктору, как то: зуба, который болит, или прикуса, который беспокоит). Бывали случаи, когда приходилось даже пересылать диагностические модели или результаты компьютерной томографии. Ну а о том, что лучше всего явиться лично, я уже и не говорю. Но в любом случае без ортопантомограммы обычно даже обсуждать особенно нечего. Если возникает логичный вопрос «а как прислать?», то есть не менее логичный ответ – «по почте». Если снимок на пленке, то обычной почтой. Если снимок в цифровом виде, то по электронной. Сегодня практически в каждом более или менее большом городе есть цифровые ортопантомографы, которые позволяют скинуть файл на диск, флешку или дискету. Такой файл гораздо удобнее, чем, например, бумажная распечатка, т.к. на нем все гораздо лучше видно и он позволяет производить с собой разные манипуляции.

Так что упражнение первое – сделайте рентгеновский снимок и пришлите его доктору.

Второе и самое важное! Расскажите о сути проблемы по существу. С чего все началось, рассказать нужно, но желательно начинать не с первого дня сотворения мира, если это не имеет прямого отношения к вашей проблеме. Если же ваша проблема все-таки начинается с сотворения мира, то не тратьте драгоценное время стоматологов, это не к нам, это явно к другому доктору. Описав суть своей проблемы, задайте конкретный вопрос. Общефилософские вопросы типа: «Моя восьмерка, кажется, режется не туда. Куда режется моя восьмерка? Куда мне идти?» лучше не задавать. Такие вопросы вызывают у каждого второго врача жгучее желание сказать, куда именно режется ваша восьмерка, а больше всего – куда именно вам идти, причем вам этот ответ явно не понравится. Если прямой и логичный ответ – идти к стоматологу – вам в голову сам не приходит, то, может быть, эти доктора не так уж и неправы.

Кроме общефилософских, врачам часто задают вопросы экономическо-социальные. Типа «как не стыдно брать деньги за лечение, а как же клятва Гиппократа?», «почему у нас в районной поликлинике лечат так плохо?». Тут сразу хочу перенаправить на сайт с довольно обидным для владельцев названием www.gov.ru

Эти вопросы задавать нужно именно там. Не факт, что ответят, но пар выпустите.

Нам же нужно задавать конкретные вопросы по конкретной проблеме. Можно разбить вопросы по номерам. Но помните, что вероятность качественного ответа на каждый вопрос обратно пропорциональна количеству этих самых вопросов! Втирайтесь к доктору постепенно. Задайте один вопрос, потом вытекающий из него второй и т.д. Когда доктор получает список из двадцати семи вопросов, то, скорее всего, ему захочется сделать вид, что письмо до него не дошло, или он оставит его на потом, когда времени будет побольше. А времени много не бывает, к сожалению, никогда.

Так что совет второй: задавайте вопросы по существу, не лезьте в дебри и не растекайтесь мыслью по клавиатуре.