Текст книги "Лисья тень (СИ)"

Автор книги: Элли Рябинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Она налила мне в стопку еще водки. После того как мы выпили, Дузари покачала головой и сквозь улыбку наконец спросила:

– И что ты мне предлагаешь?

– Я предлагаю тебе бросить дом, чтобы задержать преследователей, и отправиться с нами в храм. Я сообщу Совету, что именно ты помогла нам. Это зачтется.

– Нет, Пушок. Это исключено. Я не оставлю дом.

– Ты должна помочь нам.

– Я помогу. Я и мои пугала задержат их, а вы по тропе – к мосту.

– Дузари, среди преследователей наверняка есть кто-то, кто сможет запечатать тебя. Это хуже Долины Правды. Хуже ада.

– Я понимаю, но, как ты уже сказал, – долг надо отдавать. Давай хотя бы обнимемся напоследок, Пушок.

Ведьма прижала кота к себе, а потом аккуратно пересадила его мне в руки.

– За моим домом тропа, ведущая прямо к мосту. Удачи вам, – она повернулась ко мне, – удачи тебе. Приятно было познакомиться, Ваня.

Через погреб мы выбрались на задний двор и, ступая по нужной нам тропе, бежали в сторону моста.

– Пушок, – виноватым голосом я заставил кота обернуться, – из-за меня ее убьют?

– Она уже мертва, забыл? И блин, что значит «из-за тебя»?

– Ты сказал, что ее могут запечатать. Что это значит?

– Это когда душа жертвы оказывается в бочке, в гробу, в перевернутой лодке, в шкафу или… в любом замкнутом пространстве, и ее запирают там. И это не из-за тебя, Ваня. Дузари послужила мне, как и должна была. Это необходимая жертва.

Услышав последнее слово, я обернулся, чтобы мысленно проститься с Дузари, и продолжил бежать за Пушком, но и бежать долго не пришлось. Мост был уже прямо перед нами. И сейчас я понимал, что если бы Дузари все же отправилась с нами, то мост бы вряд ли выдержал двоих. Мы потеряли бы слишком много времени, перебираясь по отдельности, а за это время нас спокойно могли бы догнать, но мысль о том, что Пушок так равнодушно относился к произошедшему, не давала мне покоя. После он спросил меня, боюсь ли я высоты, на что я кивнул.

– Значит, идя по мосту, смотри только вперед. Думаю, это и так очевидно, но все же решусь напомнить, что смотреть вниз – плохая идея.

Так же обоюдно было решено, что мне нужно будет держать Пушка на руках, пока мы переходим мост.

– Ступай аккуратнее, Ваня.

– Постараюсь не налажать, хотя это и не в моем стиле.

И вот нога моя коснулась первой доски моста, а свободная рука сразу же потянулась к тросу, потому что мост тут же начал шататься.

– Пушок, это тяжело.

– У тебя все получится, Ваня. Просто иди вперед.

Пушок, чтобы отвлечь меня, что-то говорил, сидя у меня на руке, а я медленно прошел половину моста. И все же любопытство, как обычно, берет надо мной верх, и я тут же смотрю вниз. Там так темно. Пропасть кажется мне бездонной. Я остановился, сжав трос еще сильнее. Казалось, что сейчас мы оба рухнем вместе с этим мостом. Пушок укусил меня за палец, возвращая к реальности. Меня чуть пошатнуло в сторону, и так шатающийся мост принялся качаться из стороны в сторону еще сильнее.

– Долинин, приди в себя.

– Прости, – сказал я, делая несколько аккуратных шагов вперед, – ты как, нормально?

– Да, – коротко ответил он, явно соврав, – ты можешь просто не смотреть больше вниз, хорошо?

Я ничего не ответил. Не знаю, через сколько, но мы все же оказались на другой стороне. Пушок мигом спрыгнул с моих рук и, развалившись на земле, начал что-то бормотать. И признаюсь честно, мне и самому хотелось улечься рядышком с ним, чтобы немного отдохнуть, но я был в полной уверенности, что буквально через несколько минут Пушок снова встанет на лапки и мы продолжим путь. Только сейчас я додумался проверить карманы брюк на наличие хотя бы чего-нибудь, но они были пусты.

– Покурить бы сейчас, – бросил я куда-то в сторону, фокусируясь на мосте, который мы только что с ним прошли. В голове не укладывается, как мы это сделали, ведь от моста практически не осталось и живого места. Мне почему-то казалось, что одного шага по нему было бы достаточно, чтобы отправить себя и сам мост в ту самую пропасть, которой мы с Пушком и опасались. И предположения мои насчет того, что Пушок вскоре поднимется, оправдались, он сказал мне, что до храма осталось рукой подать, поэтому я в последний раз посмотрел на мост, тяжело выдохнул и продолжил следовать за Пушком, обдумывая то, что мне пришлось пережить за несколько часов пребывания в загробном мире.

***

Повествование ведется от лица Поль Волковой:

Оказалось же, что путь до храма действительно не занимал много времени, и все произошедшее с Иваном далее требовало бы более детального подхода и описания. Однако если я продолжу описывать то, как Долинин медленным шагом шел по малоосвещенному храму, направляясь прямиком к застолью, за которым его с Пушком уж заждались, то я не смогу поведать вам о том, что происходило все это время в мире живых. А это будет неправильно, ведь я упущу много важных деталей. В эту ночь Поль Волкова, которая ранее узнала о существовании Яны Марковой и лейтенанта Фырьева, в тщетных попытках закурить выругалась, тут же избавляясь от зажигалки, которая в этот момент отказалась послужить ей, однако прикурить она все-таки смогла, попросив подошедшего молодого человека. Это был Четырнадцатый, который сразу после протянул ей два оставшихся файла, о которых ранее было упомянуто в тексте. Файл с ее именем и файл с именем организации, в которой, как ей казалось все это время, она состояла. Однако это было не совсем так. Вернее будет сказать, что Поль выполняла множество поручений, полученных от Танаис, но было то, что связывало их с человеком, которого теперь вы знаете как Ивана Долинина. Она ничего не помнила. Воспоминания о ее прошлом были ложными, как и воспоминания практически каждого члена организации. Универсальные солдаты, которые преданы своему делу, вот почему ни у кого из них не возникало сомнений насчет тех приказов, которые отдавали главные. Сомневалась только Поль, а теперь и сам Долинин мог оказаться в опасности. Мысль о том, что он так же, как и Поль, сможет забыть о существовании своих родных, близких, не давала ей покоя. Она не могла этого допустить. Она не хотела, чтобы и он стал пешкой в руках Танаис, как стала она или Дима. Нужно было действовать, и действовать нужно было сейчас.

– Четырнадцатый…

Он вопросительно посмотрел на меня, забирая из рук файлы и кладя их обратно в дипломат.

– Как мне верить всему тому, что я сейчас увидела? Если все показанное вами правда, то…

– Я знаю, что ты хочешь сделать. И поверь, если ты прямо сейчас отправишься в ту квартиру, ты увидишь все своими глазами.

Я кивнула, развернулась и уже почти перешла на бег, но Четырнадцатый положил руку мне на плечо, тем самым заставляя обернуться.

– У меня машина неподалеку. Плюс мне не простят, если с тобой что-то случится, поэтому я не могу отправить тебя в одиночку.

– Почему именно я?

– Что же, на плечи некоторых людей действительно ложится больше, чем на плечи других, и ты, вместе с тем парнем, не исключение. – Он вдруг улыбнулся тогда и поднял взгляд куда-то вверх, уставившись на ночное небо, а затем добавил: – И что-то мне подсказывает, что ему прямо сейчас тоже нелегко. – Я задумалась вдруг, но резко опомнилась. Устремившись вперед, я схватила за рукав Четырнадцатого и потянула его за собой, но тот рассмеялся и сказал:

– Поль, моя машина вообще-то в другой стороне.

И тогда остановившись и развернувшись, я топнула ногой.

– Так веди меня, блин, туда, где находится твоя машина. У нас что, много времени в запасе?!

Когда Четырнадцатый увидел, что я не шучу и перехожу на крик, он изменился в лице, молча кивнул и начал идти в сторону выхода из парка, в котором мы все это время находились. Уже через пару минут мы оказались у него в машине, и, он даже не спрашивал у меня дороги. Просто ехал туда, куда в самом деле нужно было ехать, и это ничуть не удивляло меня. В целом, Четырнадцатый вел себя так, словно все шло по какому-то заранее продуманному плану, поэтому я все-таки спросила у него:

– Кто вы такие?

Его взгляд говорил лишь о том, что мне следовало задать вопрос более конкретно, поэтому, тяжело выдохнув, я переспросила:

– Ну, то есть вы вдруг появляетесь буквально из неоткуда и обладаете таким количеством информации о людях, что правительство, в прямом смысле этого слова, могло бы лишь позавидовать вам.

– А, ты про это, – он тяжело выдохнул, вновь уставившись на дорогу, – я не могу ответить тебе на этот вопрос.

– И почему-то я так и думала, – как-то равнодушно ответила я, уставившись в окно, за которым мелькали фонари, – и все же я не понимаю, если существуют такие могущественные люди, как вы, то какой смысл от нашего мира вообще? Он выглядит как помойка. Помойка для сражений, лжи и обмана. Как будто Создателю вдруг стало настолько скучно, что он решил наделить всех нас способностями и понаблюдать, что же из этого выйдет. Я долгое время думала, что наша главная проблема – это правительство, но теперь я понимаю, что это не так. Наша главная проблема…

– Ваша главная проблема, – перебил он меня, – ненависть. Ваша главная проблема – сомнение и жажда мести. Ваша главная проблема – невозможность достижения мира, о котором вы все горазды говорить. Ты, несомненно, была права, когда сказала, что ваш мир превратился в место для бессмысленных сражений. Пока такие люди, как Танаис, будут действовать, исходя из собственных интересов, пока такие люди, как Фырьев, будут жить прошлым и позволять ненависти брать над собой верх, такие люди, как Яна Маркова, будут страдать. Такие люди, как ты и Долинин, будут страдать, и мы все это время находимся в поисках людей вроде вас. Несмотря на то, что Танаис смогла промыть тебе мозги, ты все равно подвергала сомнению действия «Дождя», в то время как остальные беспрекословно следовали ее приказам. Даже после того, как ты узнала всю правду, ты могла просто залечь на дно, и Танаис вряд ли бросилась бы искать тебя, ведь твоя способность больше ей не нужна, но вместо этого ты прямо сейчас собираешься помочь Долинину. Именно поэтому наш старик просил привести тебя, Волкова. На таких людях, как ты и Долинин, должен строиться мир, который перестал бы называться помойкой. Наша цель – защитить вас. Моя цель – защитить тебя сегодня, чтобы ты смогла защитить обычных людей завтра. – Он повернулся ко мне, когда мы остановились на светофоре. – Ты понимаешь, о чем я говорю?

Я смотрела ему в глаза, но не могла ничего ответить. Конечно, я поняла все, что он сказал мне пару мгновений назад, но мысль о том, что наш мир настолько погряз в грязи, не давала мне покоя. Неужели люди действительно загнали себя в это болото, из которого теперь так трудно выбраться? Настолько трудно, что другим, более могущественным существам, приходится помогать нам, чтобы найти хоть какую-то возможность выкарабкаться. Четырнадцатый, видимо, понял, что мне нужно обдумать его слова, но просил меня не отвлекаться, потому что на тот момент мы уже подъехали к дому, в котором находился Ваня. Четырнадцатый припарковался в укромном месте, заглушил машину, выключил фары и свет в салоне. Все наше внимание было приковано к арке. И так в гробовой тишине мы просидели несколько минут, десять, возможно, пятнадцать, пока рядом с нами не припарковалась машина скорой помощи. Я сразу догадалась, кто оттуда выйдет, и так оно и случилось.

– Николай, – шепотом сказала я, смотря, как он и еще двое неизвестных мне людей в медицинской форме заходили в арку, ведущую во двор, – как я и думала, ты мне не лгал.

Четырнадцатый кивнул, закуривая сигарету. Я поступила точно так же, чуток приоткрывая окно.

– У нас есть примерно пять минут, я думаю, – сказал Четырнадцатый, смотря в мою сторону, – я спрошу у тебя еще раз, ты уверена, что не хочешь залечь на дно? Если мы защитим Долинина этой ночью, то вряд ли Танаис оставит все как есть. Иван для нее слишком важен, и с этой потерей она точно не будет мириться.

Я сделала глубокую затяжку и, выпуская горький дым изо рта, натянула на себя фальшивую улыбку, сказав:

– Только что нахваливал меня за то, что я решилась помочь пареньку, а теперь спрашиваешь меня, не хочу ли я дать заднюю?

И теперь речь зашла об оружии. Четырнадцатый протянул мне пистолет Макарова, оснащенный глушителем, после чего спросил меня, умею ли я стрелять, на что я ответила:

– Приходилось, я ведь из «Дождя».

– Ну, в эту ночь это нам действительно на руку. И ты ведь помнишь, что тебе лучше не иметь дело с самим Николаем?

– После того как умер его брат, его способность воздействовать на разум сильно ослабла, и ведь… Воздействовать на разум, господи, как же это все время было очевидно!

Четырнадцатый пожал плечами, добавив, что он сам постарается разобраться с Николаем, а мне стоит вести себя максимально осторожно. Мы оба вышли из машины и направились через арку прямо во двор. Войдя в парадную, мы изобразили чересчур подвыпившую пару и, шатаясь, поднимались по лестнице, пытаясь казаться максимально глупыми и неуклюжими. Не знаю почему, но этот план действительно показался мне рабочим, поэтому я без каких-либо возражений согласилась с Четырнадцатым насчет него. Николай был уже в квартире, а эти двое стояли на лестнице и курили. Четырнадцатый тогда говорил какие-то глупости про свадьбу, держа меня за плечо и шатаясь, а я говорила ему, что сначала ему стоило бы взять для меня очередную ипотеку. Врачи эти смотрели на нас с презрением, и мы вроде как даже умудрились проскочить мимо них, потому что по плану должны были занять позицию выше, для нашего же удобства, но один из них вдруг окликнул меня так, что я аж дернулась.

– Поль Волкова? – прозвучал удивленный, до жути прокуренный голос позади меня.

Мы с Четырнадцатым резко вытащили пистолеты и быстро расправились с этими двумя. Я до конца думала, что, несмотря на наличие глушителя, мы поднимем на уши весь дом после выстрелов, но я ошибалась. Больше шума создало падение их тел на пол, нежели наши выстрелы. Четырнадцатый сплюнул на пол, поворачиваясь ко мне:

– Если бы он был умнее, мы бы оба уже были мертвы.

Я подошла ближе к телам, чтобы осмотреть каждого из них. И в одном из них я узнала новобранца, с которым пересекалась в больнице. Тяжело выдохнув, я повернулась к Четырнадцатому.

– Прости. Я не думала, что он притащит с собой кого-то из новобранцев на это задание.

– Извинялась бы передо мной в загробном мире.

Четырнадцатый был недоволен, и я его понимала. Его слова насчет глупости одного из них действительно были правдой, нам просто очень повезло. Я подставила бы нас обоих, если бы все обернулось несколько иначе.

– Прости, пожалуйста. Я чертовски виновата. Впредь… впредь я буду аккуратнее.

Он кивнул, и мы вместе подошли к двери в квартиру, которая была чуть приоткрыта. Шепотом Четырнадцатый спросил меня, скрипит ли она, на что я кивнула. Дверь действительно скрипела.

– Будем надеяться, что он спишет это на ветер, – шепнул Четырнадцатый, медленно открывая дверь шире. Оказавшись внутри, мы застали Николая сразу же. Тот стоял в коридоре и нервно курил. Услышав наши шаги, он вдруг обернулся со словами:

– Я же просил не заходить сюда. – И адресовано это было, видимо, его врачам, которые уже никогда бы самостоятельно сюда и не зашли. Разглядев, наконец, меня, он вдруг изменился в лице.

– Волкова? Как это понимать?! Куда ты дела Долинина?!

– В смысле – куда я дела Долинина? Что ты здесь вообще делаешь, и что ты такое несешь?!

Кажется, Николай только сейчас заметил в наших руках пистолеты, и теперь до него начало немного доходить, что в самом-то деле происходит. Он сделал шаг в нашу сторону, но Четырнадцатый тут же прицелился. Николай улыбнулся.

– Ты чего это, спрятала этого парня и заманила меня сюда для того, чтобы прикончить?!

– Ты все это время обманывал и использовал каждого из нас, поэтому мне в действительности не терпится воссоединить тебя с твоим братом.

Он рассмеялся. Так громко. Смех его был сравним с тем смехом, который я слышала еще в больнице. Он развел руки в стороны, и перестав смеяться, с мерзкой улыбкой продолжил говорить, но уже спокойным и тихим голосом.

– Что же, Волкова. Дерзай. Убей меня. Вот только тогда действие способности никто не развеет, и все так полюбившиеся тебе члены «Дождя» никогда не узнают правды о том, кто они такие.

Изредка Николай посмеивался, смотря за моей реакцией, но я через несколько секунд просто пожала плечами и с улыбкой выдала:

– Ну, я же как-то узнала.

Сказав это, я повернулась к Четырнадцатому и попросила его наконец заканчивать этот цирк. Раздался еле слышный выстрел, и Николай упал ровно так же, как упали те новобранцы на лестничной клетке. Я тяжело выдохнула. Убийство – не тот путь, которого я хотела бы придерживаться, но глядя на то, как тело Николая лежало перед нами, мне становилось несколько спокойней. Но… что он имел в виду, когда говорил о том, что я где-то спрятала Долинина? Мы с Четырнадцатым прошли в комнату парня, которого, к нашему удивлению, там действительно не оказалось. Я повернулась к Четырнадцатому. Он тоже не понимал, что происходит, но предложил немного убраться на лестнице, прежде чем кто-нибудь увидит тела. Ночь действительно играла нам на руку. С телом первого новобранца, которого я застала еще в больнице, мы справились быстро. Просто отнесли его в квартиру и положили его рядом с Николаем.

– Гора трупов, – отшутился Четырнадцатый, смотря на то, что мы здесь устроили.

Я ничего не ответила. Мысль о том, что это, возможно, не последние убийства на моем счету, заставляли меня чувствовать себя хуже. Мне было не по себе, но я всячески старалась отвлечь себя теми мыслями, что я делаю это во благо завтрашнего дня, о котором мне говорил Четырнадцатый. Когда мы вышли на лестницу, чтобы избавиться от последнего тела, дверь снизу со скрипом открылась, и кто-то стремительно стал подниматься по лестнице. Мы с Четырнадцатым бросили тело на пол практически сразу же и так же резко выхватили наши пистолеты, нацелившись на человека, который уже стоял перед нами, однако, целились мы зря. Перед нами, с сигаретой в зубах и с котом в руках, стоял Долинин, поднимая свободную руку вверх. Обе он поднять не мог, потому что не хотел ронять кота. Перепугался он не на шутку, и я, тяжело выдохнув, опустила пистолет практически одновременно с Четырнадцатым.

Выпуская дым изо рта, Долинин еще раз осмотрелся и, поймав мой взгляд, спросил:

– Поль? Что происходит?

Однако я не успела задать ему ответный вопрос на счет того, куда он ходил. Кот, что сидел у него на руках, вдруг обратился к Четырнадцатому, и никто, кроме меня, кажется, не удивился говорящему коту. Ситуация со стороны действительно выглядела немного странной. Позади нас лежит чье-то тело, в квартире этажом выше лежат еще два таких же, а с моим напарником разговаривает кот, который сидит на руках мальчика, что видит ушедших из мира живых людей. Четырнадцатый и кот о чем-то оживленно спорили, и с каждым словом спорили они все громче. Я шикнула Четырнадцатому, а Ваня, в свою очередь, попросил кота вести себя тише.

– У нас здесь труп, а вы решили весь дом на уши поднять?

– Кстати, – обратился к нам Ваня, делая очередную затяжку, – какого хрена он здесь вообще делает?

Четырнадцатый же, предварительно схватившись вместе со мной за тело, предложил обсудить все в квартире. Я попросила Ваню особо не переживать по поводу того, что он увидит по приходу, но первые его слова, когда он увидел этих двоих (уже троих) посреди коридора, были ожидаемы. Конечно же, он выругался, закрывая за собой дверь на ключ.

– Четырнадцатый, – продолжил кот, спрыгивая с рук Вани, – ваш старик там совсем в маразм впал? Долинин просто вышел за сигаретами на двадцать минут, а вы оба, – он ткнул лапой тело Николая, – подкинули работки Совету.

– Знаешь, Пушок, – недовольно отозвался Четырнадцатый, сложив руки на груди, – если бы не мы с Волковой, то с Долининым произошли бы вещи страшнее. Так что хорош мяукать и просто послушай меня!

Эти двое были на своей волне. Говорили так, как будто два старых приятеля встретились после ссоры. Вновь поймав на себе взгляд Долинина, я виновато опустила голову так, что ему пришлось просто положить руку мне на плечо, и тихо, слегка улыбнувшись попросить хоть каких-то объяснений. И я рассказала ему. Рассказала все то, что происходило со мной все это время. Рассказала о том, что узнала про Яну Маркову. Рассказала то, как Танаис манипулировала всеми нами с помощью Николая, и то, что она собиралась манипулировать и им тоже. Рассказала и про Четырнадцатого, который поддерживал меня на пути сюда.

Ваня же, в свою очередь, рассказал мне о том, что за эту ночь пережил, словно несколько дней. Рассказал про то, как в загробном мире его сопровождал Пушок, а по пробуждению его первая мысль была о том, что ему сильно хочется курить, поэтому он ненадолго вышел из дома.

– Если все, что ты рассказала мне, – правда, – сказал он, еще раз смотря на тело Николая, – то мне снова нужно поблагодарить тебя. Ты уже во второй раз спасаешь мою задницу.

– Скорее втягиваю ее в еще большие неприятности, – сказала я, тяжело вздохнув. – Танаис этого просто так не оставит, а в глазах остальных членов организации мы станем изменниками.

Он ничего не ответил. Тогда мне ужасно хотелось извиниться, обнять его или, что еще хуже, обвинить во всем себя, но он просто пожал плечами и улыбнулся. Я не сразу поняла это, но Ваня казался мне теперь каким-то другим. Более уверенным в себе, наверное. Он выглядел так, словно готов дать отпор любому, кто встанет у него на пути, и меня это несколько вдохновило. Единственное, что тяготило меня больше всего, это мысль о том, что мне придется сразиться с Димой и Руди. Сразу вспомнился наш разговор с ней в книжном магазине, где Ваня заступился за меня. Вспомнились ее слова о Танаис. Слова о том, что она каким-то образом смогла избежать смерти. И если это действительно так, то какие у нас шансы против «Дождя»? Мысль о холоде, который я испытывала, впервые находясь рядом с ней, заставила меня дрожать прямо сейчас. Первым это заметил Четырнадцатый. Ваня пытался успокоить их с Пушком, но окончательно они смогли прерваться после того, как увидели меня в этом состоянии. Тогда Четырнадцатый спросил меня:

– Поль, что с тобой?

– Я…

Я смогла шепотом произнести лишь одну букву. Почему страх и мысли о том, что я лишь оттягиваю неизбежное, настигли меня только сейчас? Сквозь дрожь я все-таки смогла сказать им, чего боюсь:

– Я боюсь Танаис. Никто из нас никогда не видел ее в битве, но я точно знаю, что она одна из самых могущественных носителей в мире живых.

– Никто, кроме меня, – сказал Пушок сквозь протяжный зевок, – и да, ты чертовски права, подруга. Танаис действительно одна из самых сильных.

Четырнадцатый вновь недовольно покосился на Пушка, только теперь в его взгляде читалась некоторая зависть:

– Ты видел ее в бою? С кем?

– Ох, это было так давно, – сказал Пушок, с улыбкой поворачиваясь к Четырнадцатому, – я уже и не помню.

– Да ты гонишь, – отмахнулся он рукой, позже скрещивая их на груди.

– Да нет же. Если не веришь, то у нее спроси. Думаю, что скоро у нас выдастся такая возможность. А пока не хочешь ли ты успокоить Поль, сообщив ей о том, что мы собираемся им помочь?

После сказанных Пушком слов я тут же уставилась на Четырнадцатого, который, в свою очередь, тут же кивнул, почесывая затылок. Спустя несколько секунд он добавил:

– Как бы опасно это ни было, но вдвоем вы все равно не справитесь, – сказал он, – а мы с Пушком, к счастью или к сожалению, все еще заинтересованы в вашей безопасности.

Пушок вдруг рассмеялся, заставив Четырнадцатого вновь недовольно покоситься на него. Не знаю, что между ними происходит, но Четырнадцатый словно что-то недоговаривал все это время. И оказалось, вот оно что: по словам Пушка, который все еще хихикал время от времени, сидя на руках у Вани, Четырнадцатый и Пушок несколько провинились в прошлом, и теперь их путь искупления заключается в том, чтобы обеспечить нам двоим защиту, несмотря на то, что встанет у нас на пути. Вернее, Пушок должен был защищать Ваню и всячески его наставлять, а Четырнадцатый должен был защищать меня. Но взвешивая все за и против, Пушок и Четырнадцатый решили вновь объединить усилия.

– Как в старые добрые времена, – кивнул Пушок сам себе, – однако нам следовало бы уже оставить все эти шутки и продумать дальнейший план действий уже сейчас, потому что…

В окно кухни уже пробивался солнечный свет. Взгляд Пушка был устремлен именно туда. Здесь нельзя было больше оставаться, поэтому, недолго думая, Долинин забрал с собой все самое необходимое, и мы спустились вниз, закрывая за собой двери на ключ. На улице уже было людно, а во дворе работал мусоровоз. Ваня избавился от смартфона, закинув его в контейнер, с которым мусоровоз в это время как раз и работал. Я подумала сделать то же самое, но поняла, что избавляться от смартфонов одним и тем же способом, наверное, идея не лучшая, поэтому с этим несколько повременила и избавилась от него после того, как мы отъехали на приличное от дома расстояние.

Четырнадцатый сидел за рулем, я сидела справа от него на переднем сиденье, а Ваня, с Пушком у него на коленках, сидел на заднем. Долгое время мы ехали молча, потому что все были погружены в свои мысли. Ваня наверняка думал о своих близких. Пушок и Четырнадцатый думали о том, что им снова придется работать вместе так, как это было несколько лет назад, а я думаю о том, как резко жизнь может перевернуться вверх дном, и те люди, которых ты так сильно любил, вдруг окажутся твоими врагами. Человек, в мечту которого ты так сильно верил, за мечту которого боролся, оказывается обычным лжецом, а ты лишь пешкой в его руках. А что если Танаис воспользуется Яной для того, чтобы переманить Долинина к себе? Как он тогда поведет себя? Или…

Я посмотрела в зеркало заднего вида для того, чтобы увидеть его. Увидеть то, как он выглядит. Неужели он думает об этом прямо сейчас?

Мы остановились на парковке одной из популярных закусочных города. Четырнадцатый заглушил машину и повернулся к нам так, чтобы мы втроем могли видеть его. С тяжелым вздохом он заговорил:

– Сейчас нашей основной задачей будет битва за время, которого у нас практически нет. Чем больше будем находиться в движении, тем меньше шанса наткнуться на кого-то из членов «Дождя», которые наверняка уже были разбросаны по городу для того, чтобы найти нас.

Мы втроем кивнули в знак того, что услышали Четырнадцатого. Тогда он продолжил.

– Я не хотел бы вас расстраивать, но нам нужна помощь. К сожалению, нашей силой мы не обойдемся, хоть она и велика. Нам нужна численность.

Кажется, тогда я поняла, к чему он клонит, поэтому, посмотрев ему в глаза, я произнесла фамилию человека, который мог бы нам помочь:

– Фырьев?

– В точку, – щелкнул пальцами Четырнадцатый, – если мы заслужим доверие со стороны правительства и поможем в устранении преступной организации, то сможем обеспечить себе безопасность на долгое время.

– Плюс, – добавил Ваня, – это могло бы быть началом сотрудничества между носителями и правительством, некий шаг на пути к миру.

– Себя бы сначала защитил, дурак, – сквозь очередной зевок сказал Пушок, – прежде чем о мире говорить. В словах Четырнадцатого есть смысл, плюс Фырьевым будет легко манипулировать, учитывая его ситуацию с дочкой. И не говори мне, что ты не брал это в расчет, друг.

Четырнадцатый кивнул. Все услышанное было действительно похоже на какой-то план, который мог бы сработать. Повернувшись к Ване, я решила ему все-таки коротко объяснить, кто такой Фырьев и откуда я про него знаю:

– Фырьев – это человек, который, в самом-то деле, точит зуб на тебя еще с того момента, как увидел твое видео. Он не сильно любит носителей, но с тобой он не спешил поквитаться по той причине, что его дочь и напарник находятся в загробном мире, и он уж очень хочет с ними поговорить.

– Вот как? Тогда, как и сказал Пушок, это нам действительно на руку. Мы могли бы помочь друг другу.

И, как я уже говорила, все мы были согласны с тем, что это действительно было похоже на хороший план. Но главная проблема заключалась в том, что всю эту информацию было необходимо донести до Совета Мертвых, а значит, Пушку нужно будет покинуть нас на неопределенное время, а это значит, что мы втроем становимся очень уязвимы. Как позже объяснил нам Четырнадцатый, его старик точно так же хочет поговорить с Долининым, как когда-то говорил со мной, но чтобы не портить тот нейтралитет, который устоялся между Советом Мертвых и стариком, старик решает получить разрешение от совета, на контакт с носителем их способности. Поэтому Пушку нужно не только поставить всех в известность о происходящем здесь, но и добиться разрешения той встречи, от которой сейчас зависит очень много.

– Тогда медлить больше нельзя, – кивнул Пушок, поднимаясь с коленок Вани, – я отправляюсь сейчас же. Волковой нужно будет встретиться с Фырьевым и объявить ему о том, что мы вчетвером готовы сотрудничать. Если он откажется, тебе нужно будет просто применить на нем свою способность.

– Мы «вчетвером» – повторил Четырнадцатый, с задумчивым видом поворачиваясь к окну. – Звучит как-то сухо, может быть, назовемся как-нибудь?

– Назовемся? – переспросил Пушок, – Это еще зачем?

– А мне нравится, – подхватил Ваня с улыбкой, чуть высовываясь вперед меж сиденьями, – вдруг про нас потом в учебниках писать будут, так пускай и помнят как-нибудь прикольно!

Пушок выругался на нас, сказав, что не будет в этом участвовать, и в принципе, он готов принять любое название, лишь бы оно звучало не глупо. Так мы и остались втроем, ломая голову над тем, как бы нам следовало назваться. Успели даже забежать в эту самую закусочную, возле которой мы остановились, и прихватить в машину всяких вкусностей.

– А как Пушок найдет нас после того, как закончит? – спросила я, поворачиваясь к Ване, который тут же улыбнулся и, пожав плечами, ответил:

– Я не знаю, как он это сделает, но он точно найдет. В конце – концов, он тоже член Совета, который знает о носителе достаточно много. Когда я проснулся в квартире после того испытания, о котором тебе рассказывал, Пушок просто сидел на стуле рядом.

Я кивнула. Видимо, на этот счет действительно не стоило волноваться.

– Касательно Яны Марковой, – вдруг прервал молчание Четырнадцатый, – предлагаю следующее: Фырьеву ставим условие – временно заключить ее под стражу, «до выяснения обстоятельств», так «Дождь» до нее не доберется.

Ваня тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой, закрывая лицо ладонями.

– Я не хотел втягивать ее во все это.

Повернувшись к нему, я хотела как-то поддержать его, но он не дал сказать мне и слова.