Текст книги "Чары телекинетика (ЛП)"

Автор книги: Элла Саммерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

– Ваши слова, не мои.

– Я ангел, – его слова звенели гордостью. – Для нас результат оправдывает средства. Как часто ты оказывалась в аналогичной ситуации? – он знающе приподнял брови.

Я открыла рот, чтобы оспорить обвинение, но не вышло ни единого слова. Вместо этого перед глазами замелькали воспоминания – допрос оборотня и огненного стихийника, взлом сознания Хардвика в отчаянном желании спасти своих сестёр.

– Мои цивилизованные методы предпочтительнее твоих неконтролируемых грязных тактик, – спокойно заявил полковник Файрсвифт.

Я вытащила свой разум из ямы вины и смятения, в которую закопалась.

– Я бросаюсь камнями и палками в своих оппонентов, чтобы застать их врасплох. Я встреваю в нетрадиционные драки. Вы пытаете и убиваете подчинённых. И свою семью.

– Если проживёшь достаточно долго, ты придёшь к пониманию.

Я запыхтела от отвращения. Но прежде чем я успела придумать связный ответ, встревоженные крики эхом донеслись из коридора, хлынув в открытую дверь офиса полковника Файрсвифта.

Солдаты Легиона были профессиональными, хорошо обученными и обладали почти идеальным контролем над своими эмоциями. Они обычно не кричат от волнения. Значит, что-то не так. Очень сильно не так.

Я вылетела из комнаты. Полковник Файрсвифт мгновенно последовал за мной. Когда мы завернули за угол в открытый атриум, я в шоке уставилась на Харкера. Его униформа была разодрана в клочья, лицо потемнело от грязи и пепла. Ожоги и кровь покрывали его руки. За ним стояла дюжина других солдат. Лучшие из них были не в лучшей форме, чем Харкер. Худшие из них были настолько травмированы, что их несли товарищи.

Полковник Файрсвифт остановился перед Харкером.

– Что случилось?

– Отказывающая стена в Мемфисе была ловушкой. Мы потеряли людей, – его лицо выражало тревогу, голос звучал мрачно. – Погиб ангел.

Когда серьёзность, окончательность его слов наконец отложилась в сознании, я лихорадочно осмотрелась по сторонам с бешено бившимся пульсом.

Я схватила Харкера за плечи и потребовала:

– Где Неро? – я тряхнула его сильнее, крича: – Где, черт подери, Неро?!

Глава 20
Смерть Ангела

Усталые глаза Харкера встретились с моими.

– Неро задержался, чтобы разгрести бардак. С ним все будет хорошо, – он произнёс эти слова с уверенностью, но все равно выглядел обеспокоенным, когда повернулся лицом к полковнику Файрсвифту. – Полковник Батллборн мёртв.

Три ангела работали над одной миссией? Должно быть, ситуация была ещё плачевнее, чем я подумала. Судя по тому, что говорил Неро, складывалось впечатление, что барьер просто ослаб. Неужели монстры настолько приблизились к тому, чтобы пробиться через стену?

– Мне нужно проверить раненых, – сказал Харкер. – Басанти в больничном крыле.

– С ней все хорошо? – спросила я.

Выражение его лица оставалось мрачным.

– Она боец.

Джейс, полковник Файрсвифт и я последовали за Харкером в лазарет, пребывавший в состоянии полного хаоса. Каждая кровать была занята солдатом, и все равно ещё больше раненых лежало на полу. Доктора бегали во всех направлениях, совершенно надрываясь. Я не припоминала, чтобы когда-нибудь видела госпиталь Легиона настолько переполненным ранеными солдатами.

Я заметила Басанти. Она лежала без сознания на кровати в конце комнаты, прямо под окном, которое выходило на изумительный сине-розовый восход солнца. Красочное утреннее небо как будто насмехалось над нами своей красотой.

Харкер окинул взглядом комнату, оценивая разрушения. Он выглядел ужасно. Дело не в ожогах и не в грязи, покрывавшей его кожу и волосы, и не в прорехах в его одежде. Дело даже не в порезах и ранах на его теле, которые отказывались исцеляться. Дело в загнанном взгляде его глаз, как будто он смотрел буквально на конец света.

– Что случилось? – спросила я, когда доктор начал исцелять раны Басанти.

Я почти боялась спрашивать. И ещё сильнее я боялась его ответа.

– Все это было ловушкой, – сказал Харкер. – Барьер Магитека в Мемфисе не ослабевал из-за монстров, и он не отказывал из-за возраста. Его саботировали изнутри. Саботажники обрушили барьер. Они заманили нас, создавая столь ужасную, столь серьёзную угрозу, чтобы знать, что это приведёт лучших солдат Легиона, включая многочисленных ангелов. Это была ловушка, призванная нанести массивный удар по Легиону Ангелов. Мы не должны были выжить.

– Вы поймали саботажников? – спросил полковник Файрсвифт.

– Нет. Они убили себя прежде, чем мы до них добрались, – Харкер встретил взгляд полковника Файрсвифта с тьмой в глазах. – Это были шестеро наших. Солдаты Легиона.

На лице полковника Файрсвифта мелькнул шок. Этого выражения я никогда прежде у него не видела.

– Дезертиры? Шесть разом?

Он выглядел полным отвращения, злым, разъярённым и обеспокоенным – и все это одновременно. Ещё одно новое для него выражение. Но мгновение спустя его лицо ожесточилось решительностью, холодный, свирепый щит вновь встал на место.

– Нет, они не дезертировали, – сказал Харкер. – Они совершали самоубийство. Саботажники не ожидали выжить после этого боя. Они надеялись, что сумеют забрать нас с собой.

Губы полковника Файрсвифта поджались в тонкую линию.

– Значит, фанатики.

– Нет…

Повышенные голоса загалдели вокруг нас, заглушая слова Харкера. Доктора лихорадочно забегали, собираясь вокруг бьющейся в конвульсиях женщины-солдата на одной из кроватей. Её тело дрожало и тряслось, из ран толчками выплёскивалась кровь. Я едва узнала её, всю залитую кровью. Это была майор Кендра Файрсвифт, сестра Джейса, дочь полковника Файрсвифта.

И она умирала.

Её лицо исказилось в агонии, жизнь вытекала из неё. Доктора носились вокруг её кровати, пытаясь её спасти, но никакие их действия не давали результата. Они теряли её.

Полковник Файрсвифт подлетел к кровати своей дочери, отпихивая докторов в сторону. Он положил руки, светящиеся исцеляющей магией, на её грудь. Его лицо исказилось отчаянием, он вливал в неё свою магию. Но его ангельские силы исцеления не могли сравниться с тем, что её убивало.

Джейс стоял по другую сторону кровати. Он не обладал магией исцеления, но и не сидел без дела. Его руки размылись от быстрых движений, он смешивал зелья и накладывал повязки, пытаясь остановить кровотечение.

Под брызгами крови лицо Кендры сделалось смертельно бледным. Она кричала так громко, что стекла в окнах вокруг неё разлетелись на осколки.

– Что с ней случилось? – в ужасе спросила я у Харкера.

– Она была отравлена, – сказал он мне. – Саботажники использовали пули, начинённые Ядом. Её ранили. И теперь тёмная магия разрушает её светлую магию, уничтожая её клетка за клеткой, нить за нитью.

Я шагнула вперёд, решительно настроенная помочь. Я не знала, что собиралась делать, но я должна была предпринять что-нибудь.

Харкер поймал меня за руку.

– Бесполезно, – сказал он тихим шёпотом.

– Я могу спасти её, – прошептала я в ответ. – Я могу высосать из неё Яд. Как я сделала с Басанти.

– Слишком поздно. Яд слишком далеко распространился, чтобы она могла выжить. В данный момент высасывание Яда лишь выдаст твою тёмную магию. Для неё уже не осталось надежды.

Я смотрела, как Кендра конвульсивно содрогается в хватке своего отца, кровь забрызгивает его и Джейса. Кислота подступила к моему горлу.

– Как ты можешь быть так уверен? – потребовала я.

– Потому что я видел, как работает яд. Я уже наблюдал, как половина нашей команды умирает в агонии из-за него. Я пытался исцелить Селену. Я смотрел, как она умирает у меня на руках, распадаясь в ничто, – взгляд Харкера оставался загнанным. – Мы едва не потеряли Басанти. Пуля с Ядом едва царапнула её по руке, но если бы Неро не отрезал так быстро заражённую плоть до того, как распространился яд, она бы тоже умерла. Селена и Кендра были одними из лучших, следующими в очереди на становление ангелами. Они обе были выбраны на эту миссию из-за своей могущественной магии. И теперь они мертвы по той же причине.

– Полковник Баттлсторм? – спросила я.

– Его тоже ранили пулей с Ядом. Он умер ещё быстрее Селены.

Чем больше светлой магии у тебя было, тем быстрее Яд убивал тебя – и тем сильнее он заставлял тебя страдать, когда он разрывал твою светлую магию на куски.

– Как вообще солдаты Легиона заполучили Яд? – потребовала я.

– Я не знаю. Но сегодня Легиону был нанесён суровый удар, – мрачно сказал Харкер. – Полковник Баттлборн.

Крики Кендры прекратились. Она неподвижно лежала на кровати, но казалось, что даже после смерти она не обрела покой.

Лицо Харкера опустело. Он блокировал все свои эмоции прежде, чем они захватят его с головой.

– Селена и Кендра, обе восходящие звезды, обе такие близкие к превращению в ангелов.

Полковник Файрсвифт убрал окровавленную руку со лба дочери. Он сделал шаг назад от её кровати, его глаза полыхали маниакальной энергией. Я заметила момент, в который он сорвался, в который его контроль лопнул, и боль захватила его. Я просто не могла двигаться достаточно быстро, чтобы остановить то, что случилось потом.

Магия вырвалась из ангела. Ударная волна пронеслась по комнате, сшибая всех на своём пути. То, что осталось от стеклянных дверей, разлетелось на куски, проливаясь дождём слез – слез, которые сам ангел не мог пролить.

Сегодня Легион понёс тяжёлые потери, и мы потеряем ещё больше людей, если кто-нибудь сейчас же не остановит полковника Файрсвифта. Харкер побежал к нему, но столкновение со смертью сказывалось на нем. Он был более медлительным, обладал не такой координацией, как обычно. Полковник Файрсвифт легко отбросил его в сторону.

Раненые солдаты в комнате были не в состоянии сдерживать разъярённого ангела. Доктора тем более не могли с ним сравниться. Один взгляд на Джейса сказал, что от него прока не будет. Он просто стоял там в шоке, держа руку своей умершей сестры.

А значит, оставалась я.

Я кинулась к полковнику Файрсвифту, перехватывая его прежде, чем он успел разломать больничную койку – и пациента на ней – надвое. Я встала между кроватью и ангелом.

– Полковник Файрсвифт, – резко рявкнула я.

Казалось, он даже не осознавал, что я была там. Боль ослепила его.

Я только что спорила с ним, обвиняла в бесчеловечности, а потом случилось вот это. Он потерял свою дочь. Как бы я его ни недолюбливала, в данный момент я не могла чувствовать к нему ничего, кроме сожаления. Его глаза даже блестели от непролитых слез. Я видела агонию, пожирающую его изнутри, загоняющую его в ярость. Он действительно мог чувствовать и заботиться. Очевидно, он был человечнее, чем я думала.

К сожалению, обнаружение не принесло мне ничего хорошего. Я была недостаточно сильна, чтобы сдерживать разъярённого ангела. Если бы только здесь была Никс. Или Неро. Моё сердце пронзило острым уколом боли.

Полковник Файрсвифт швырнул в Харкера стулом. Я поймала летевший предмет мебели и отбросила его в сторону.

– Это твоя вина, – зарычал полковник Файрсвифт на Харкера, и его голос звучал скорее как у зверя, нежели как у человека. – Она мертва из-за твоей некомпетентности, – его слова сочились злобой.

Харкер был ранен. В схватке у него не было бы шансов. Полковник Файрсвифт уничтожил бы его. Легион потерял бы ещё одного ангела, а я потеряла бы друга.

Полковник Файрсвифт замахнулся на Харкера кулаком. Я скользнула между ангелами, поймав кулак полковника Файрсвифта обеими руками, и оттолкнула. Не ожидая этого, ангел отшатнулся на шаг назад.

– Убирайся с моей дороги, – зарычал он на меня, в его глазах сверкала магия.

– Нет.

Он замахнулся кулаком на меня. Я попыталась увернуться, но он был слишком быстр. Боль взорвалась в моем теле, когда его кулак угодил мне в живот. Я согнулась пополам, кашляя кровью. Он обошёл меня, чтобы добраться до Харкера, но я зеркально вторила его движениям, делая себя щитом между двумя ангелами. Взгляд, которым меня наградил полковник Файрсвифт, предельно ясно и чётко говорил, что он без угрызений совести прорвётся через меня.

Рациональная часть меня знала, что я не могу тягаться с полковником Файрсвифтом, но мятежница во мне отказывалась слушать. Конечно, он был быстрее, сильнее и обладал куда большим количеством магии. По правилам этой вселенной у меня не было ни единого чёртова шанса побить его. Но я также не играла по правилам.

Когда он приготовился к следующей атаке, я жёстко ударила по нему своей магией сирены, запирая её вокруг него.

– Разве Легион сегодня недостаточно потерял? – произнесла я, и мой голос был столь же мягким, как моя магия – жёсткой. – Мы не можем позволить себе потерять ещё и Харкера.

Он замедлился, но недостаточно. Он все ещё двигался.

– Разве Первый Ангел хотела бы, чтобы вы убили ангела? – спросила я у него.

Он остановился, его дыхание замедлилось. Должно быть, туман ярости рассеялся достаточно, чтобы он пришёл в себя и осознал, что творит. Отвращение омыло его магию – отвращение от того, что хоть на одну секунду он утратил совершенный контроль над собой.

Его руки дрожали от злости, он сверлил меня свирепым взглядом. «Как ты смеешь охватывать меня своей нечистой магией», – прорычал он в моем сознании.

«Моя магия не грязна. Она такая же, как и ваша, полковник. Она происходит от того же Нектара, что и ваша».

«Твоя магия не имеет ничего общего с моей», – с отвращением ответил он.

Обычно у полковника Файрсвифта не было проблем с тем, чтобы отругать меня перед всеми, но сейчас он не кричал на меня. Делалось это не ради меня; он просто не хотел показывать слабость перед солдатами. Он не хотел, чтобы кто-то из них знал, что моя магия заморозила его, пусть даже на мгновение, ровно настолько, чтобы он вернул контроль над собой.

«Я происхожу из длинной и престижной династии ангелов. Ты происходишь из какого-то мусорного бака на Границе».

Я бы с удовольствием оправдала его и сказала, что в нем говорит боль, но он всегда был таким. Он делал все в своих силах, чтобы кому-то было очень сложно его пожалеть, и полагаю, в этом и заключался смысл. Он считал, что любой, кто достоин сочувствия, слаб по определению. Он совершенно не понимал этого.

Однако я сочувствовала ему и Джейсу. Лицо моего друга было бледным, глаза покраснели. Он сейчас очень старался не заплакать. С моей точки зрения, он имел все права плакать. Он только что потерял сестру.

Легион не согласился бы. От Джейса и его отца ожидалось, что они не выкажут эмоций. Вот что значило быть солдатом Легиона Ангелов – быть превыше смертных дел и человеческих эмоций.

– Закончи свой отчёт, Сансторм, – гаркнул полковник Файрсвифт на Харкера.

– Мы сумели восстановить магический барьер, но не прежде, чем несколько сотен монстров просочились в дыру.

– Город?

– Мемфис разрушен монстрами вследствие падения стены, – сказал Харкер. – Мы выследили и убили монстров, но это обошлось нам дорогой ценой. Половина нашей команды мертва, убита монстрами или пулями с Ядом.

– А изменники?

– Ни один не выжил, – сказал ему Харкер.

– Почему наши собственные солдаты обратились против нас? – спросила я.

– Я допросил одного из умирающих изменников Легиона. Он сказал, что Пионеры дёргали за их ниточки.

– Пионеры? – ахнула я.

– Так ты о них слышала.

– Мы обменялись тумаками, – мрачно сказала я. – Что вообще могло заставить шесть солдат Легиона помогать Пионерам?

– Рычаг давления, – ответил он. – Пионеры похитили дорогих солдатам людей и угрожали убить их, если те не станут сотрудничать.

– Подростки?

– Да.

– Похищены из собственных домов или мест отдыха вдоль Границы?

Его брови удивлённо выгнулись.

– Да.

Так вот что задумали Пионеры, когда похищали всех этих подростков. Они нацелились на людей, которые были дороги солдатам Легиона Ангелов. Чтобы не вызывать подозрения Легиона, они захватили также множество других подростков и продали их в рабство к мятежным вампирам. Остальных они сохранили в качестве рычага давления. Вопрос в том, что Пионеры планировали дальше?

– Всего шесть изменников Легиона вовлечены в эту катастрофу, – сказала я, размышляя. – Всего лишь шестеро, и они обрушили значительный участок стены. Если Пионеры сумеют шантажировать достаточное количество солдат Легиона, они могли бы обрушить всю стену. Барьер, сотни лет стоявший между цивилизацией и дикими землями, падёт, и монстры хлынут в ворота. Они убьют наших людей и принесут разруху в наши города. Столетия назад мы выстроили стены и оттолкнули монстров назад. Нет никаких гарантий, что мы сумеем сделать это снова. Это может стать концом человечества.

– Защиты Легиона сильны настолько, насколько сильно их самое слабое звено, – заговорил Джейс, вырываясь из кокона страданий.

В его словах был смысл. Хотел Легион признавать это или нет, но его солдаты все равно обладали некоторой человечностью и связями со смертным миром.

Джейс вытащил свой телефон.

– У меня есть имена похищенных людей, которые все ещё числятся пропавшими.

Джейс пытался собраться, пробиться через боль. Даже его отец с трудом сохранял спокойствие и сдерживался, чтобы не взорваться вновь, а Джейс действительно делал шаг вперёд.

– Нам нужно проверить, какие из пропавших подростков имеют связь с солдатом Легиона, – сказал он. – Мы должны запереть этих солдат сейчас же, просто на всякий случай. Виновных можно отсеять потом.

Харкер кивнул.

– Согласен.

Джейс начал зачитывать имена людей, все ещё числившихся пропавшими. Он помедлил, когда добрался до Тессы и Джин, награждая меня выразительным взглядом. Этот взгляд напоминал мне полковника Файрсвифта. Сейчас он действительно копировал своего отца.

– Я не получала от Пионеров никаких сообщений с шантажом. Они не пытались заставить меня сделать что-либо. И если они достаточно глупы, чтобы попытаться, их ждёт неприятный сюрприз. Они выбрали не тот объект манипулирования. Я не стану предавать богов или Легион. Ни за что, никоим образом. Я не стану помогать людям, которые забрали моих сестёр. Я заставлю их заплатить за содеянное, за все жизни, которые они разрушили, и за всех людей, которым они причинили боль. И они пожалеют о том дне, когда забрали моих сестёр, – закончила я голосом, звенящим от эмоций. Злость окрасила мои щеки, уверенность грохотала в моем пульсе.

Харкер и Джейс обменялись взглядами, затем вернулись к списку, видимо, удовлетворившись моим ответом. Потому что все это было правдой. Я заставлю этих ублюдков заплатить. После того, что они сделали, они не заслуживали меньшего.

Чего я не сказала, так это то, что дело не только в манипулировании солдатами Легиона. Назревало нечто большее. Их магия играла какую-то другую роль в планах Пионеров. Но какую? Чем именно являлись Джин и Тесса, и почему Пионеры так сильно хотели их заполучить?

Глава 21
Чары телекинетика

Ночь была длинной и полной сердечной боли и скорби по умершим, страха за тех, кто ещё не вернулся. Тренировочный зал стал моим полночным пристанищем, убежищем, где я боролась с бессонницей, постепенно выматывая своё тело до изнеможения. Это начинало превращаться в привычку, и я не была уверена, что это хорошая привычка.

Уже почти наступил день, а Неро все ещё не вернулся. Его убили или взяли в плен? Желание отправиться на его поиски было непреодолимым. Я готова была побежать за ним, пусть даже рассудок говорил мне, что я понятия не имею, где он. Никто не знал. Когда в последний раз кто-либо видел его или слышал от него новости, он гнался за оставшейся ордой монстров по руинам Мемфиса.

Если бы мы только обменялись кровью при нашей последней встрече, тогда сейчас я могла бы его найти. Тогда я не была бы такой беспомощной. Я действительно ненавидела быть беспомощной.

Сейчас я тренировалась по старинке. Никакой магии и сверкающих барьеров. Лишь препятствия, которые требовали несдержанной силы, скорости, гибкости и выносливости. Я вернулась к истокам, обратно к самому началу своих дней в Легионе. Весь смысл был в том, чтобы причинить моему телу столько урона, чтобы я не чувствовала ничего, кроме боли в мышцах – и уж точно не боль, пожирающую моё сердце.

Сработало все не так, как я надеялась. Я почти слышала низкое эхо непоколебимого голоса Неро, отдающееся от стен зала и кричащее на меня, чтобы я поднимала свою задницу и пошевеливалась. Воспоминание о нем причиняло больше боли, чем мои измученные мышцы.

– Леда Пирс, – голос раздался, когда я наполовину преодолела стену из шипов.

Удивившись, я соскользнула, порезав руку об один из шипов, когда попыталась ухватиться – и потерпела неудачу. Я упала со стены, шлёпнувшись на пол как мешок муки.

Я подняла взгляд, и мои глаза остановились на неожиданном посетителе. Это был Алерис, Бог Природы, и я упала на пол прямиком к его ногам. Это не могло быть совпадением.

Он посмотрел на меня со сдержанным выражением лица. Он был одет в простые бежевые одежды, украшенные самой природой. Цветущие лианы перекрещивались на его груди как нагрудник брони, а блестящие черные рукавицы закрывали предплечья. На первый взгляд они выглядели металлическими, но на деле были не такими уж обычными. Они сделаны из толстых деревянных лиан, сплетённых в форме тонкой магической брони, которая, я готова была поспорить, не уступала по прочности любому металлу.

– Ты взяла привычку падать на колени перед богами? – спросил он у меня. Ни капли юмора не блестело в его глазах и не звучало в голосе. Слово «сарказм», вероятно, вообще отсутствовало в его словаре.

Я поднялась на ноги. Вместо того чтобы отвечать какой-то колкостью, я произнесла:

– Чем я обязана честью вашего визита, Лорд Алерис?

– Другие боги в данный момент все сосредоточены на тебе, – когда он заговорил с этой своей тихой высокомерностью, его голос напоминал ветер – тихий, но разносящийся далеко. – Они кажутся обеспокоенным. Я хотел увидеть, что их так встревожило.

Я медленно и долго пила из бутылки с водой, обдумывая его прямолинейность. С чего бы ему признаваться, что боги обеспокоены? С другой стороны, у них сейчас были все причины волноваться. Легион изнутри разваливается на части, его собственные солдаты невольно вынуждены идти против воли богов.

– Сейчас в Легионе и внешнем мире происходит очень много всего, – сказала я.

Алерис наблюдал за мной в задумчивом молчании, не выдавая ничего больше. Ну конечно нет. В конце концов, он был богом. Он менее агрессивен по сравнению с другими богами, но у него та же цель: чтобы я рассказала ему все, что знаю. Что ж, давно пора повернуть реку знания в другом направлении.

– А вы что думаете? – спросила я у него.

– Я все ещё не определился по поводу тебя и твоего места во всем этом. Однако одно ясно наверняка: ты в центре всего хаоса. Всякий раз, когда случается проблема, ты неподалёку. Что я все ещё пытаюсь понять, так это то ли тебя привлекает хаос, то ли ты привлекаешь хаос.

А затем он исчез, вот так запросто. Совсем как бог.

Я все ещё смотрела на место, откуда исчез Алерис, когда в зал вошёл Харкер. Хоть его травмы исцелились, он все ещё выглядел так же ужасно, как я себя чувствовала. Его преследовало то, что он видел – вид Яда, разрушающего его товарищей изнутри. И как и я, он беспокоился о Неро.

Я выдавила небольшую улыбку.

– Ты тоже не смог поспать, да?

– Нет.

Я схватила с полки на стене два меча и бросила один ему. Нам обоим нужно было отвлечься от беспокойства.

– Так что, ты собираешься снова звать Беллу на свидание? – спросила я, стараясь разрядить обстановку.

Харкер парировал мой удар.

– Я не знаю. Когда я в последний раз приглашал её на свидание, она сказала, что это не лучшая идея. У меня сложилось впечатление, что она не совсем мне доверяет, – он поджёг свой меч и замахнулся им на меня.

Я отразила атаку, зачаровав свой клинок полотном ледяной магии. Пламя схлестнулось со льдом. Огонь погас, ледяное стекло разлетелось на крошечные льдинки, и мы оба вернулись к отправной точке.

– Конечно, она тебе не совсем доверяет. Ты же пытался отравить её любимую сестру, знаешь ли, – заметила я.

– Ты никогда не перестанешь припоминать мне это, да?

Я усмехнулась.

– Неа.

Я говорила в шутку. Харкер совершил ошибку. Он думал, что служит богам, но Фарис просто манипулировал им, используя его веру, чтобы получить преимущество над другими богами.

– Твои прошлые ошибки не имеют значения, – сказала я ему. – Важно то, что ты делаешь сейчас. И что сделаешь в будущем.

Он двигался быстро, скользнув под мои защиты. Он поймал мою руку в захват и резко дёрнул. Боль расцвела в моем плече, когда он выдернул кость из сустава.

Я увернулась от его последующей атаки, баюкая пульсирующую и болящую руку.

– Хотя, возможно, тебе стоит быть менее… менее ангелом, – проскрежетала я сквозь стиснутые зубы. Поморщившись, я вправила себе плечо.

– Что ты имеешь в виду – «менее ангелом»?

– Ангелы обладают раздражающей привычкой решать за людей – и всегда знать, что для них будет лучше.

Я схватила его за руку, вливая в неё свою магию. Его рука превратилась в гигантский черепаший панцирь, который упал на пол как железный шар, утянув Харкера за собой. Он попытался поднять руку с пола, но панцирь, который теперь заменял ему руку, не поддался. Он бросил на меня раздражённый взгляд.

– Например, напоить Беллу твоей кровью, – сказала я. – Особенно когда она не знала о последствиях.

Он боролся с колоссальным весом панциря, его мышцы бугрились от напряжения.

– Я сделал это… – он сомкнул свободную руку на заблокированном запястье и приподнял. – …Чтобы защитить её, – его лицо покраснело. – …Чтобы спасти её.

Я замахнулась кулаком ему по голове, чтобы закончить нашу драку. Он был приклеен к полу и все равно сумел каким-то образом увернуться в сторону. В мире без магии это было бы невозможно. В мире с магией это все равно считалось жульничеством.

– Знаешь, оправдание «я просто защищаю тебя» – это та же ошибочная логика, которая доставила проблем Неро, – предостерегла я его.

– Я не понимаю твою позицию. Неро пометил тебя, и ты устроила большой скандал, заставила его убрать метку, но в конце концов, ты принадлежишь ему.

Он увернулся и от следующего моего удара. Законы гравитации для него явно не работали. Его нога взлетела в воздух, сбивая меня с ног. Моя спина хлопнулась об пол.

Харкер посмотрел на меня сверху вниз.

– Ты не просто смирилась со своей судьбой. Ты приняла её.

Я вскочила обратно на ноги.

– Видишь, это опять ангельские речи. Да, я принадлежу ему, но и он принадлежит мне. Ангелы и боги думают в одном измерении. Дорога в рай вымощена улицами с односторонним движением. Но чтобы отношения сложились – действительно сложились – все должно идти в обе стороны.

Харкер на мгновение притих, как будто обдумывая идею.

– Возможно, в этом что-то есть, – наконец сказал он.

Я широко улыбнулась ему.

– Не стесняйся сказать мне, что я права, Харкер. В конце концов, я умудрилась приклеить тебя к полу.

Он грузно приподнял руку. Панцирь оторвался от пола, его руки последовали за ним по гладкой дуге. Он на мгновение занёс панцирь над головой – просто чтобы показать, что он может – затем обрушил его вниз как молот. Моё заклинание разлетелось на тысячи крошечных кусочков, а затем рассеялось дымом.

Я просто уставилась на него, разинув рот.

– Как бы тебе ни нравилось выставлять себя крутой, независимой и непокорной мятежницей, ты одна из нас, Пандора.

– Одна из кого?

– Ангел. Не по имени, но по природе. Ты принимаешь решения за свою семью, за своих подчинённых и даже за своих руководителей. Ты не могла бы быть ангелом в большей степени, даже если бы у тебя были крылья, – улыбка Харкера делалась все шире по мере того, как моя меркла. – Ты пометила Неро. Я чувствую это на нем – твою магию, твой аромат, твой уникальный магический парфюм. Это метка ангела, слабая, но не угасающая. Это первая метка от не-ангела, с которой я сталкивался. Как ты это сделала?

Я пожала плечами.

– Я не знаю. Возможно, любовь могущественнее магии, – добавила я, озорно подмигнув.

Харкер рассмеялся.

– Кто бы мог подумать, что ты такой романтик.

– Ага, ну ты же меня знаешь. Вся такая прям цветочки, солнышко и кружевные юбочки.

Он фыркнул.

Я наградила его хитрым взглядом.

– Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать мою личную жизнь. Мы здесь для того, чтобы обсуждать твою.

– У меня сложилось впечатление, будто ты считаешь, что я недостаточно хорош для твоей сестры.

– Никто не достаточно хорош для моей сестры, – сообщила я ему. – Но ты ей нравишься. Я вижу это в её глазах, когда она говорит о тебе. Я чувствую это, когда ты рядом с ней. И между прочим, ты совершил очень храбрый поступок.

Вообще-то он совершил два храбрых поступка. Первый – он играл роль двойного агента, шпионя за Фарисом и докладывая Ронану и Никс о том, что Бог Небесной Армии замышляет против других богов. И второй – он защищал секрет происхождения Беллы. Но я не углублялась в детали. Боги могли наблюдать.

– И ты заботишься о ней.

Харкер ничего не сказал.

– Для ангела заботиться о другом человеке – вовсе не смертельная слабость, – сказала я ему.

Тёмное выражение промелькнуло на лице Харкера.

– В наши дни, Леда, возможно, так и есть. Пионеры эксплуатировали наши слабости, наши человеческие связи. Солдаты Легиона предали нас, чтобы защитить тех, кого любили. Никто из нас не может позволить себе слабости, особенно ангелы.

– Мы устраним Пионеров, Харкер. Они больше не станут использовать наших людей.

Решительность блеснула в его глазах.

– Да, мы устраним Пионеров. И следующую угрозу. И ту, что последует за ней. В конце концов, мы всегда их устраняем. Но как насчёт людей, которых мы тем временем подвергаем риску? Как насчёт людей, которых мы теряем?

Я положила руку на его плечо.

– Перестань, – мягко сказала я. – Ты с ума себя сведёшь такими мыслями. Ты не можешь изолировать себя от мира.

– Такими нас и хочет видеть Легион: изолированными, одинокими, без слабостей в нашей броне.

– А так жить невозможно. Жизнь – не чистенькая. Она не идеальная, не упорядоченная, и не всегда подчиняется расписанию. Жизнь – это не мечи без единого пятнышка и не стерильные простыни. Это неотсортированные списки и грязное белье. Жизнь беспорядочна и хаотичная, и в лучшем случае непредсказуема. Наши слабости, люди, которых мы любим, наши несовершенства, незнание того, что случится в следующую секунду любого дня – именно это и делает жизнь стоящей. Легион считает, что любимые люди тех солдат были их слабостями. Но это вовсе не правда. Наш враг – высокомерие, слепая уверенность, что у нас нет слабостей, что мы совершенно отделены и отрезаны от «низших» людей. Вместо этой слепой веры в собственную несокрушимость, вместо игнорирования Легионом наших связей, они должны были защищать тех, кем мы дорожим. Потому что не магия победит в этой войне и спасёт человечество. Это будет сочувствие.

Харкер моргнул.

– Хорошая речь.

– Спасибо.

– Видимо, правду говорят, что противоположности притягиваются. Ты, должно быть, сводишь Неро с ума этими «неотсортированными списками и грязным бельём».